Under the Slope of Star Mountain

      На следующее утро Йеджи поняла, что вчерашний день был лишь началом её личной катастрофы. Тётя любезно постирала её школьную и спортивную форму, но из-за дождя, который за ночь так и не прекратился, поэтому до школы они с Хёнджином всё равно добрались насквозь промокшими, несмотря на зонты и отчаянные попытки обходить лужи. Едва она поставила сумку на парту, как дверь кабинета открылась.       – Хван Йеджи? – В класс заглянула секретарь директора. – Директор просит вас зайти к нему. Немедленно       По кабинету тут же прокатился приглушённый гул.       – Уже успела что-то натворить? – Шепнул двоюродный брат, наклоняясь к ней.       – Понятия не имею.       Последний месяц она старательно следила за своим поведением. Любое серьёзное нарушение дисциплины могло стоить ей права выходить на площадку, а рисковать местом в составе команды Йеджи не собиралась. Да, вчера она опоздала на первый урок, но едва ли это было поводом для срочного разговора с директором. Госпожа Ли лишь слегка пожурила её, выслушала извинения и попросила впредь быть внимательнее. На этом всё и закончилось.       Хван поднялась из-за парты и, поймав встревоженный взгляд Джису, едва заметно улыбнулась, пытаясь показать, что всё в порядке. Получилось не слишком убедительно. Коридоры ещё не успели заполниться учениками, поэтому до кабинета директора она дошла всего за пару минут. Несколько секунд Йеджи смотрела на дверь, пытаясь понять, из-за чего её вообще могли вызвать, после чего всё-таки постучала.       – Войдите.       Толкнув дверь, она замерла на пороге.       Кроме директора в кабинете был ещё и их учитель физики Пак Доюн. Высокий мужчина лет сорока пяти стоял возле окна, скрестив руки на груди. Его обычно аккуратно уложенные волосы сегодня выглядели так, будто он несколько раз провёл по ним ладонью, а выражение лица не предвещало абсолютно ничего хорошего.       Стоило Хван переступить порог, как он медленно повернулся к ней.       – Проходите.       – Вы хотели меня видеть?       – Хотел, – ответил директор Кан, растянув губы в своей привычной вежливой улыбке, которая сейчас казалась какой-то неестественной – Присаживайся.       Йеджи опустилась на стул напротив его стола. Доюн, в отличие от неё, даже не попытался сесть. Он так и остался стоять, глядя на девушку сверху вниз, словно заранее вынес ей приговор.       – Хван Йеджи, – начал он, даже не пытаясь скрыть раздражение. – За пятнадцать лет преподавания я видел самых разных учеников. Ленивых. Безответственных. Талантливых. Тех, кому физика попросту неинтересна. Но вчера ты сумела меня искренне удивить. Двенадцать баллов, Йеджи… двенадцать из ста!       Он достал из папки её контрольную и положил перед директором. Практически каждый лист был испещрён красными пометками.       – Двенадцать! Это даже не попытка разобраться в материале. Это демонстративное игнорирование предмета!       – Господин Пак...       – Нет, дай мне закончить, – его голос стал ещё жёстче. – Ты капитан баскетбольной команды. Любимица школы. Учителя закрывают глаза на постоянные поездки на соревнования, идут тебе навстречу, дают возможность пересдать пропущенные работы. И чем ты отплатила за такое отношение? – Он постучал пальцем по контрольной. – Вот этим?       Йеджи почувствовала, как внутри медленно закипает раздражение.       – Я готовилась.       – Не смеши меня.       – Это правда!       – Если это ты написала после подготовки, то страшно представить, что было бы без неё.       Директор нахмурился.       – Доюн, помягче.       Учитель физики словно не услышал его.       – Знаешь, в чём твоя проблема, Йеджи? Ты слишком привыкла к тому, что окружающие делают для тебя исключения. Стоит выиграть очередной турнир, и все готовы закрыть глаза на отставание по программе. Только физике совершенно безразлично, сколько кубков и медалей стоит у тебя дома. Этот год для тебя выпускной. Через несколько месяцев ты будешь сдавать государственные экзамены, и я категорически не намерен допускать к ним ученицу, которая не способна решить задачи базового уровня.       Хван резко подняла голову.       – Что?!       – Ты прекрасно меня услышала.       – Вы не можете...       – Могу. И если за оставшееся время ситуация не изменится, именно так и поступлю. Я не поставлю свою подпись под допуском ученицы, которая демонстрирует настолько низкий уровень подготовки. Ты абсолютно некомпетентна в точных науках, Хван.       Йеджи стиснула зубы.       – У меня одна плохо написанная контрольная.       – У тебя полгода посредственных результатов.       – Потому что я пропускала темы из-за соревнований.       – И что? Мир должен остановиться, потому что капитан школьной команды решила посвятить себя спорту? Остальные ученики каким-то образом находят время и учиться, и заниматься своими делами.       Баскетболистка почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. На коже проступили следы – четыре глубоких полумесяца. Злость с силой тысячи голодных кошек начала царапать изнутри и ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы заставить себя успокоиться.       Если сорвётся сейчас, то навсегда попрощается и с играми, и с шансом получить спортивную стипендию в хорошем университете.       – Я всё наверстаю.       – Когда? Через неделю? Через месяц? После выпускного? Нет, Йеджи. Так это не работает.       Директор Кан наконец поднялся из-за стола.       – Достаточно, – спокойно произнёс он. – Господин Пак уже высказал свою позицию. Теперь позвольте мне.       Учитель физики ещё несколько секунд смотрел на Йеджи, после чего медленно выдохнул и сделал шаг назад, но выражение его лица осталось таким же жёстким.       – Господин Пак, мне понятны ваши претензии. Результат контрольной действительно неудовлетворительный, признаю. Но, как мне кажется, вы несколько... сгущаете краски.       – Сгущаю? – Доюн коротко усмехнулся. – При всём уважении, директор, двенадцать баллов из ста – это намёк на диагноз.       Йеджи почувствовала, как всё внутри неприятно сжалось.       – Не стоит делать настолько категоричные выводы, – заметил Кан.       – Почему же? Разве факты говорят об обратном? За последние месяцы Хван не продемонстрировала ничего, кроме полного отсутствия понимания предмета. Иногда складывается впечатление, будто элементарные законы физики, которые большинство учеников осваивает без особых проблем, для неё оказываются непосильной задачей. Скажите честно, если бы ученик не мог выучить алфавит, вы бы тоже искали этому оправдания? Или всё-таки задумались бы о том, что проблема может быть не только в количестве потраченного времени?       Йеджи уже открыла рот, но директор поднял ладонь, давая понять, что ей лучше не влезать в этот «взрослый» разговор.       – Йеджи действительно стала уделять учёбе меньше внимания, чем следовало, но говорить о её неспособности учиться, по меньшей мере, несправедливо.       – Я говорю о фактах. И вот вам ещё один. За полгода она не написала ни одной контрольной хотя бы на удовлетворительный балл. Каждую тему приходится буквально вытягивать из неё клещами. Если человек раз за разом допускает одни и те же ошибки, логично предположить, что проблема не в нехватке времени. Возможно, физика просто выше её возможностей.       Йеджи почувствовала, как кровь ударила в виски. Она уже собиралась высказать этому мудаку всё, что думает о нём и его методах преподавания, но директор оказался быстрее.       – Достаточно, – на этот раз его голос прозвучал заметно жёстче. – Вы имеете полное право критиковать подготовку ученицы, господин Пак. Это входит в ваши обязанности. Но вы не имеете права ставить под сомнение её интеллектуальные способности. Это уже не профессиональная оценка, а личное суждение. И, откровенно говоря, я считаю подобные высказывания недопустимыми. Особенно для человека с вашим опытом работы.       Учитель физики поджал губы, но спорить не стал. Хван знала, что он уже поступал так с другими учениками (почему-то всегда спортсменами). Они заваливали его контрольные из-за занятости, он жаловался директору, не допускал их к экзаменам и просто всячески унижал. Конечно, кое-кто жаловался на это, но это ни к чему не приводило; он имел права не допустить до экзамена ученика, который завалил его предмет, а его грубость… ну, учителя ведь тоже люди, верно? Они имеют право на эмоции.       Обычно директор смотрел на это сквозь пальцы, потому что в конце Доюн всё же подписывал допуск, но Йеджи была не просто очередной ученицей. Она была капитаном команды, двукратной чемпионкой страны среди школьников и, без преувеличения, главным спортивным достижением этой школы за последние годы. Если конфликт дойдёт до управления образования, это неизбежно привлечёт внимание.       Директор медленно сложил руки на столе.       – Предлагаю поступить так: до экзаменов остаётся чуть больше шести месяцев. Весь следующий месяц Йеджи будет усердно готовиться, а затем пересдаст вам все неудачно написанные контрольные за последние два года.       – Все? – Учитель нахмурился.       – Да. В течение трёх месяцев. По одной-две контрольных в неделю. Темы будут соответствовать тем, которые уже изучались классом. Без подсказок, без поблажек и без дополнительных баллов за старание.       Доюн скрестил руки на груди.       – Что, если она снова их провалит?       – Тогда вы с полным правом сможете сказать, что сделали всё возможное, а ученица действительно не освоила программу.       – Это займёт много моего времени.       – Знаю.       – И никакой гарантии, что она справится.       – Разумеется. Но школа существует не для того, чтобы искать причины не допустить ученика к экзаменам. Школа существует для того, чтобы дать ему возможность подготовиться к ним. Если Йеджи этой возможностью не воспользуется, ответственность будет лежать только на ней.       В кабинете снова стало тихо. Доюн долго смотрел на директора, словно надеялся, что тот передумает, потом медленно перевёл недовольный взгляд на Хван.       – Хорошо. Но при одном условии. Ни одной поблажки. Если она приходит переписывать работу, значит, пишет её на тех же условиях, что и весь класс. Не справится – это её проблемы.       Доюн молча подхватил со стола папку с контрольной, развернулся и направился к выходу. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что стёкла в книжном шкафу задребезжали. Директор Кан устало снял очки, потёр переносицу.       – Прости.       Она удивлённо моргнула.       – Что?       – Прости. За то, что тебе пришлось это выслушать. Я не согласен с тем, как господин Пак разговаривал с тобой. Особенно с его замечаниями о твоих способностях. Это было лишним.       – Тогда почему вы его не остановили раньше?       Вопрос вырвался сам собой. Директор не отвёл взгляд.       – Всё не так просто, как кажется, Йеджи. Господин Пак работает в нашей школе уже пятнадцать лет. До этого ещё пять преподавал физику в частной школе в Сеуле. У него практически безупречная репутация, один из лучших показателей по результатам выпускных экзаменов в провинции и почти ни одного дисциплинарного взыскания за всё время работы. Если я начну делать ему официальные замечания без достаточных оснований или попытаюсь ограничить его работу, он имеет полное право обратиться в дисциплинарную комиссию управления образования. И, поверь мне, с формальной точки зрения он окажется прав.       – Даже если разговаривает с учениками вот так?       – Он был резок, – признал директор – Очень резок. Но при этом не нарушил ни одного положения школьного устава. Мне это не нравится, однако мои возможности здесь действительно ограничены.       Йеджи опустила взгляд на собственные руки. Директор был прав. Иногда человек мог вести себя отвратительно и всё равно оставаться прав с точки зрения правил.       – И всё же, – продолжил Кан уже заметно мягче. – В одном господин Пак точно ошибается.       – В чём?       – Он считает, что ты не справишься, а я слишком давно тебя знаю.       Йеджи невольно усмехнулась.       – Не переоценивайте меня.       – Если бы я тебя переоценивал, ты бы не стала капитаном команды в четырнадцать лет. Ты одна из лучших учениц этой школы. Да, сейчас у тебя серьёзные проблемы с физикой и математикой. Да, последние несколько месяцев ты проводила в спортивном зале гораздо больше времени, чем за учебниками. Но я ни на секунду не поверю, что человек, который способен запоминать десятки комбинаций, просчитывать игру на несколько ходов вперёд и дважды привести команду к национальному чемпионству, вдруг оказался неспособен освоить школьную физику.       – Тогда что мне делать?       Кан задумчиво постучал пальцами по столу.       – Есть один вариант. Программа тьюторства. Любой ученик, имеющий высокие результаты по предмету, может стать тьютором после рекомендации учителя. Я направлю запрос в Совет, и завтра они предоставят тебе помощника.       С какой-то стороны это казалось унизительным. С самого детства Йеджи учили добиваться всего собственными силами, не перекладывая ответственность на других и не рассчитывая, что кто-то придёт на помощь. Просить о ней всегда было сложнее, чем справляться самой.       Но ведь баскетбол тоже был командной игрой.       Она никогда не выиграла бы ни одного чемпионата в одиночку. Любая победа складывалась из десятков точных передач, удачных заслонов и взаимного доверия. Иногда принять помощь было не проявлением слабости, а единственным способом добиться результата.       И всё же смириться с этой мыслью оказалось непросто. В голове быстро складывалась неутешительная картина.       Ей дали всего четыре месяца. Все контрольные заново. Ежедневные тренировки. Подготовка к выпускным экзаменам. И ещё физика, в которой она действительно плавала всё сильнее с каждым месяцем.       Йеджи ненавидела признавать собственную слабость, но ещё больше она ненавидела проигрывать.       Она подняла взгляд на директора.       – Если это единственный способ...       Кан едва заметно кивнул.       – Боюсь, что да.       – Хорошо.       Теперь она уже не сомневалась: в одиночку у неё почти нет шансов справиться со всем сразу. Если помощь тьютора станет разницей между допуском к выпускным экзаменам и провалом, значит, гордость придётся ненадолго отложить в сторону. Хван ещё не знала, кто согласится заниматься с ней и, если честно, ей было всё равно.       Она была готова работать с кем угодно лишь бы больше никогда не видеть на лице Пак Доюна того снисходительного выражения, с которым он произнёс: «Возможно, физика просто выше её возможностей».

***

      К обеду новость о том, что Йеджи вызвали к директору, успела разойтись по школе быстрее, чем она сама добралась до столовой.       – Ну? – Первым не выдержал Хёнджин, едва она поставила поднос на стол. – Пожалуйста, скажи, что директор решил подать в отставку и сделать тебя новым директором.       – Скорее уж уборщицей, – буркнула Хван, опускаясь на стул.       Несколько секунд она молча ковыряла палочками рис, пытаясь собраться с мыслями, а затем коротко пересказала всё, что произошло утром. Чем дальше она говорила, тем мрачнее становились лица друзей.       – Он серьёзно сказал, что ты слишком тупая для физики? – Переспросила Черён, не скрывая возмущения.       – Смысл был примерно такой.       – Да он совсем охренел!       – Черён, – одёрнула её Джису.       – А почему сразу «Черён»?! Он взрослый мужик, который самоутверждается за счёт семнадцатилетней школьницы!       – Поддерживаю, – кивнул Хёнджин. – Никогда не понимал, почему Пак вообще работает с детьми, если, судя по всему, терпеть их не может.       Джимин, до этого молча слушавшая разговор, задумчиво покрутила в руках стакан с соком.       – Мне кажется, он просто помешан на своём предмете.       – Это не оправдание, – сказала Юна. – Можно быть строгим учителем и при этом не унижать учеников.       – Спасибо, – слабо улыбнулась Йеджи.       – За что?       – За то, что вы хотя бы не считаете меня полной идиоткой.       Она вздохнула и наконец заставила себя съесть несколько ложек риса. Аппетита по-прежнему почти не было. Стоило мыслям хоть на секунду освободиться от разговора о физике, как их тут же занимала другая проблема – её отец.       Хван позвонила ему после возвращения из бара, чтобы предупредить, что останется у тёти, но после этого они не общались. Он не пытался перезвонить, не отправил ни одного сообщения, и Йеджи снова и снова думала о том, что ему просто легче, когда её нет рядом.       Если отец действительно собирался рассказать ей обо всём, почему не сделал этого раньше? Они жили вдвоём почти два года. Неужели он считал, что она не имеет права знать? Или вообще не собирался ничего говорить?       От последней мысли внутри стало особенно пусто.       – Эй! – Джису несколько раз щёлкнула пальцами у неё перед лицом. – Земля вызывает капитана. Хьюстон! Хьюстон!       – А?       – Ты опять улетела куда-то.       – Просто задумалась, – отмахнулась Йеджи.       Обычно она всегда оставалась сосредоточенной, полностью сконцентрированной на задачах будь то подготовка к игре или домашнее задание, но сейчас мысли крутились в голове со скоростью болидов Формулы 1. Одна эмоция сменялась другой. Хван то злилась, то грустила, то чувствовала себя настолько подавленной, что хотела просто уткнуться лицом в колени и расплакаться.       Всего было просто слишком много.       – Это мы заметили. Я вообще-то хотела рассказать тебе о тьюторе. Его уже нашли!       – Так быстро?       – Ага.       – И кто это?       Чхве пожала плечами.       – Без понятия.       – В смысле?       – В самом прямом. Сегодня утром директор попросил Совет учеников разослать объявление всем участникам программы тьюторства. А потом мне сказали, что заявку забрали буквально в первые пять минут.       Капитан удивлённо приподняла брови.       – Серьёзно?       – Абсолютно.       Хёнджин присвистнул.       – Ничего себе.       – Вот и я удивилась, – кивнула Джису. – Обычно приходится чуть ли не уговаривать людей взять дополнительные занятия, а тут кто-то сам вызвался практически мгновенно. А вдруг это какой-нибудь твой тайный поклонник из Совета?       Черён мгновенно оживилась.       – О! Или поклонница.       – Или так, – легко согласилась блондинка       Йеджи закатила глаза.       – Очень смешно.       – Нет, я серьёзно. Представляешь? Кто-нибудь годами был тайно влюблён в капитана баскетбольной команды и наконец дождался идеального повода сблизиться.       – Тогда этому человеку стоит обратиться к психотерапевту.       – Жестоко.       – Зато честно, – пожала плечами Хван. – С этим тьюторством у меня вообще не останется свободного времени. Тренировки, контрольные, экзамены... какие ещё свидания и тайные поклонники?       – То есть тебя смущает только это? – Тут же подхватила Черён.       – Черён.       – Что? Я просто уточняю. Ради… кхм… назовём это «наукой».       Йеджи тяжело вздохнула.       – Меня смущает вообще всё. И тем более у меня сейчас нет ни малейшего желания думать о какой-то ерунде вроде влюблённости.       Джису переглянулась с Ли.       – Ну-ну.       Капитан лишь фыркнула и вернулась к обеду.

***

      К началу тренировки злость никуда не исчезла. Наоборот. Она будто осела где-то под рёбрами: тяжёлая, горячая, не дающая нормально вдохнуть.       – Ещё раз! – Крикнула Йеджи, возвращая мяч Черён.       Та едва успела поймать передачу.       – Помедленнее!       – На площадке никто не будет играть медленнее только потому, что тебе так хочется!       Она сорвалась с места прежде, чем Ли успела ответить. Мяч снова оказался в её руках. Два стремительных финта, резкая смена направления, и через мгновение он уже ударился о щит, чисто проскользнув сквозь кольцо.       Тренер коротко свистнул.       – Хорошо. Ещё раз!       Хван даже не остановилась. Пусть мышцы горят. Пусть сбивается дыхание. Пусть плечо, которым она вчера так неудачно ударилась о паркет, ноет при каждом резком движении. Сейчас это было даже кстати, потому что физическая боль хотя бы ненадолго заглушала всё остальное.       Следующие полтора часа она играла так, словно от каждой атаки зависел исход финала национального чемпионата. Капитан двигалась жёстче обычного, бежала быстрее, вкладывала в каждое движение слишком много силы и не позволяла себе ни единой ошибки.       Несколько раз Черён бросала на неё обеспокоенные взгляды, но ничего не говорила. Остальные тоже предпочитали молчать.       Все понимали: если капитан сегодня в таком настроении, лучше не лезть.       – Перерыв! – Наконец объявил тренер.       Йеджи опёрлась руками о колени, пытаясь выровнять дыхание. Пот стекал по вискам, футболка неприятно липла к спине, а сердце колотилось так сильно, что заглушало все окружающие звуки.       Не помогло.       Полтора часа на площадке ничего не изменили. Она по-прежнему злилась на Пак Доюна, его снисходительный тон, на саму себя за то, что действительно запустила физику. Но сильнее всего – на отца.       Она с такой силой сжала бутылку с водой, что тонкий пластик жалобно затрещал под пальцами.       – Капитан?       Хван подняла голову. Юджин смотрела на неё с явным беспокойством. Остальные девушки жались друг к другу за её спиной, не понимая, что должны говорить и делать, и на несколько секунд Йеджи почувствовала, как жгучая боль облизывает её рёбра.       Последнее, чего она хотела, – заставить их волноваться.       Нет, её обязанность, как капитана, поддержка каждого члена команды, помощь им. Она должна быть опорой, а не терять контроль из-за пары плохих дней. И всё-таки…       Чёрт, как же сложно!       – Всё нормально?       – Конечно.       Ответ прозвучал слишком быстро. Юджин недоверчиво прищурилась.       – Тогда перестань пытаться убить нас мячом.       Несколько девушек негромко рассмеялись. Йеджи тоже фыркнула и сделала большой глоток воды, надеясь, что холод хоть немного приведёт мысли в порядок.       Когда тренировка возобновилась, она машинально подняла взгляд на трибуны.       Там почти никого не было, кроме нескольких родителей, пришедших посмотреть на занятия младших команд, пары школьников и Минджон. Она сидела на самом верхнем ряду, положив рядом с собой чехол от бас-гитары, и спокойно листала что-то в телефоне.       «Наверное, ждёт Рюджин», – мельком подумала Хван, прежде чем снова перевести взгляд на площадку.       Именно тогда Йеджи заметила Джимин.       Та как раз направилась за мячом, укатившимся к боковой линии, но, не дойдя до него всего пару шагов, неожиданно остановилась. Проследив за её взглядом, Йеджи сразу поняла причину.       Ким всё ещё сидела на верхнем ряду трибун, отложив телефон в сторону. Словно почувствовав, что на неё смотрят, она подняла голову. Их взгляды встретились всего на мгновение.       Минджон едва заметно улыбнулась в знак приветствия. Джимин тут же смущённо кивнула и почти сразу отвела глаза. Она слишком поспешно подняла мяч, будто пыталась сделать вид, что ничего не произошло, и быстрым шагом вернулась на площадку.       Йеджи мысленно усмехнулась: «Ну хоть кто-то здесь способен вести себя ещё глупее меня».       О чувствах Джимин она (как и все их друзья) знала уже давно. Та никому ничего не рассказывала, но подобные вещи редко удавалось скрывать от близких друзей. Стоило Ким оказаться поблизости, как Ю начинала заметно нервничать: чаще поправляла волосы, говорила тише обычного и постоянно украдкой бросала взгляды в её сторону, искренне надеясь, что этого никто не замечает.       В другой день Хван обязательно не удержалась бы от какой-нибудь колкости. Она могла окликнуть Ю через весь зал, многозначительно посмотреть в сторону трибун или отпустить очередную шутку, после которой та покраснела бы до кончиков ушей.       Но сегодня настроение к этому не располагало. Ей не хотелось никого дразнить. Пусть хотя бы у кого-то этот день пройдёт без лишних проблем.       Капитан подняла мяч, несколько раз ударила им о паркет и громко хлопнула в ладони, привлекая внимание команды.       – Продолжаем! До конца тренировки ещё двадцать минут! Никто не расслабляется!

***

      К тому моменту, когда тренер наконец отпустил команду, Йеджи чувствовала себя выжатой до последней капли. Ноги неприятно гудели после бесконечных рывков, плечо ныло всё сильнее, а мысли, вопреки ожиданиям, так и не стали тише.       Девушки шумной компанией направились в раздевалку, обсуждая предстоящий товарищеский матч и споря о том, куда лучше сходить после завтрашней тренировки. Хван закинула на шею полотенце. В другое время она бы обязательно к ним присоединилась, но сейчас хотелось просто вернуться домой, спрятаться под одеяло и просто проспать, как пели Green Day, «до сентября».       – Ты идёшь? – Спросила Черён, уже взявшись за ручку двери.       – Через пару минут.       – Опять?       – Хочу немного посидеть.       Черён внимательно посмотрела на неё, будто собираясь что-то сказать, но лишь кивнула.       – Только не задерживайся слишком долго.       Когда через минуту дверь закрылась за последней из девушек, в раздевалке стало непривычно тихо. Где-то вдалеке глухо шумела вентиляция, да из спортивного зала доносились приглушённые удары мяча, но помимо этого Йеджи не слышала ни звука. Она тяжело опустилась на скамейку и, наклонившись вперёд, упёрлась локтями в колени.       Несколько секунд девушка секунд сидела неподвижно, уставившись в пол, а затем резко сорвала с запястий спортивные тейпы и с силой швырнула их в стоявшую у выхода урну.       Не попала.       – Чёрт!       Она раздражённо поднялась, сделала несколько шагов и внезапно даже для самой себя со всей силы ударила кулаком по металлическому шкафчику. По раздевалке прокатился глухой звон. Костяшки пальцев тут же обожгло болью.       Хорошо.       Йеджи стиснула зубы и ударила ещё раз.       – Да чтоб вас всех...       Всё, что так её злило, сейчас проносилось перед глазами. Сперва отец, целующий ту женщину, потом Доюн со своей дурацкой контрольной, пометки красным на полях. И, – наконец, – её собственное лицо. Если бы она могла сделать это, не привлекая внимания друзей, то обязательно бы начала биться головой о стены, лишь бы заглушить грызущее изнутри неудовлетворение, смешанное с дикой яростью.       Если бы только она уделяла учёбе чуть больше времени…       Если бы вчера не решила зайти домой…       Если бы вообще ничего из этого не произошло...       Дверь раздевалки тихо скрипнула.       – Надеюсь, шкафчик успел перед тобой извиниться.       Йеджи резко обернулась.       В дверях стояла Рюджин. Как всегда, она была абсолютно спокойна. На одном плече висел рюкзак, в руках она держала тонкую папку с какими-то бумагами, а на губах уже появилась знакомая, едва заметная ухмылка, которую Хван в последнее время начинала ненавидеть почти так же сильно, как уроки физики.       – Ты не в ту раздевалку зашла? – Холодно спросила капитан.       – Нет.       – Тогда что тебе нужно?       Шин пожала плечами.       – Судя по звукам, здесь происходит либо драка, либо капитан баскетбольной команды проигрывает шкафчику. Решила сделать ставку, пока не поздно.       Йеджи почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.       – Ты специально выбираешь самый неподходящий момент, чтобы открыть рот?       – Я вообще-то...       – Нет, заткнись! Хоть раз в жизни просто заткнись!       На несколько секунд в раздевалке повисла тишина. Улыбка на лице Рюджин исчезла.       Йеджи тяжело дышала, сама не до конца понимая, почему её так вывело из себя именно это. Может, потому что Рюджин снова выглядела так, будто всё вокруг её совершенно не касается. Будто чужие проблемы были всего лишь поводом для очередной шутки.       – Думаешь, ты остроумная? Каждый раз приходишь, отпускаешь пару своих идиотских шуточек, строишь из себя человека, которому плевать на весь мир... – она нервно усмехнулась. – Так вот, знаешь что? Сегодня у меня нет ни малейшего желания это слушать!       Рюджин спокойно смотрела на неё, и это бесило даже больше яркой реакции. Почему она не может поступить как нормальный человек и наорать на неё в ответ? Почему не злится?       – Поэтому, если ты пришла только для того, чтобы поиздеваться, можешь сразу уходить.       Через несколько секунд Рюджин медленно выдохнула.       – Закончила?       Йеджи едва не рассмеялась от пульсирующей в груди злости.              – Ненавижу тебя!       – Заметно, – она сделала несколько шагов вперёд и протянула Хван папку. – Вообще-то я пришла, чтобы передать тебе это.       – Мне не интересно.       – Всё равно возьми.       Капитан даже не пошевелилась. Поняв, что подыгрывать ей она не собирается, Рюджин без лишних слов открыла папку, достала несколько скреплённых листов и положила их на скамейку рядом. Взгляд инстинктивно метнулся к ним.       На бумаге рядом тянулись задачи по физике. Возле каждой были аккуратно проставлены номера и небольшие пометки карандашом.       Простые.       Средние.       Сложные.       Хван непонимающе посмотрела на Рюджин.       – Это ещё что?       – Домашнее задание.       – Ты издеваешься?       – Нет.       – Откуда ты вообще...       Она осеклась. В голове словно щёлкнуло. Директор. Тьютор. Заявку забрали через пять минут.       Йеджи медленно подняла взгляд.       – Нет… только не говори...       – Именно.       – Ты... ты мой тьютор?       – С сегодняшнего дня.       Несколько секунд она просто смотрела на неё. Потом нервно усмехнулась.       – Это какая-то очень плохая шутка.       – Не шутка.       – Ты меня ненавидишь.       – Да, но не настолько, чтобы позволить тебе завалить выпускные экзамены, – Рюджин кивнула на бумагу. – Первые пять задач обязательные. Остальные если успеешь. Попробуй решить сама. Если где-то застрянешь, просто отметь номер, – она закинула рюкзак удобнее на плечо. – Завтра после уроков разберём ошибки.       Йеджи всё ещё не притронулась к листам.       – Я не просила твоей помощи.       – Знаю.       – Тогда почему?       Рюджин ненадолго задумалась.       – Потому что господин Пак – мудак, хотя и очень умный. А ещё… – уже у самой двери добавила она. – Мне не нравится, когда люди сдаются раньше времени. Даже если они очень стараются делать вид, что всё под контролем.       Хван ничего не ответила. Шин вышла из раздевалки, закрыв за собой дверь.       Только после того, как её шаги стихли в коридоре, Йеджи медленно опустила взгляд на лежавшие рядом листы. На самом верху аккуратным почерком было написано: «Тема 1. Кинематика. Начни с первых пяти. Остальные – только если останутся силы.»       – Вселенная точно меня ненавидит...