Закрытая община

Серебристый имперский шаттл, украшенный золотыми гербами и изящной гравировкой, с мягким гудением антигравов приземлился на посадочную площадку из чистого нефрита. Из люка, по заботливо расстеленной красной ковровой дорожке (сотканной из лучшей дьяволоткани), спустился сам Высший Стелларх. Его сопровождал отряд катафрактов в сияющей броне. Стелларх обвел взглядом колонию: вылизанные до блеска пласталевые стены, роскошные клумбы, идеальный порядок и, конечно же, художественно оформленную стену из сотен черепов, покрытую позолотой. Яэ, облаченная в свой лучший корсет из кожи «высшего качества», встретила гостя грациозным поклоном. За её спиной выстроились остальные: Гертруда, небрежно опирающаяся на раскаленный пулемет, Антонина, поглаживающая прицел своей винтовки, улыбающиеся Женьшень и Макото в расшитых шелком кимоно, и, напоминающая статую из белоснежного мрамора, София. — Леди Яэ, — торжественно произнес Стелларх, его голос эхом разнесся по двору. — Империя наблюдала за вашими... экстраординарными успехами. Ваша эффективность поражает. Ваша безжалостность достойна легенд. Мы предлагаем вам величайшую честь. Взойдите на этот корабль, и мы эвакуируем вас с этого варварского куска грязи в Центральные Системы. В сияющий Мир-Улей, где вас ждут бесконечная роскошь, полная безопасность и право диктовать волю целым субсекторам! Повисла тишина. Девочки переглянулись. — В Мир-Улей? — задумчиво нарушила молчание Гертруда, почесывая ухо стволом пулемета. — Это там, где нельзя стрелять по живым мишеням без заполнения тридцати бланков на разрешение самообороны? — Анализ законодательства Миров-Ульев подтверждает: извлечение почек и легких без письменного согласия донора в трех экземплярах карается аннигиляцией, — холодным голосом добавила София. Тоня и Макото разочарованно вздохнули в унисон. — А как же наше творчество? — надула губки кииро, махнув рукой в сторону скульптур из прессованного человеческого мяса, застывших в эстетичных позах вдоль аллеи. — Мы же только-только начали выкладывать мозаику из зубов пиратов на восточной башне! И кто будет кормить биошматов в лаборатории? Они же такие милашки, когда голодные — так забавно чавкают гостями. Яэ мягко улыбнулась и сделала элегантный шаг вперед. — Ваше Высочество Стелларх. Ваше предложение невероятно щедрое. Но... — она обвела рукой свою базу, — ...мы вынуждены вежливо отказаться. Стелларх изумленно моргнул, поправляя свою корону. — Отказаться? Но почему?! Здесь же дикари, безумные механоиды, ядовитые осадки и постоянный риск смерти! — Вот именно! — радостно воскликнула Женьшень. — Здесь так весело! Каждый день — сюрприз. Вчера мы пустили на коврики стадо трумбо, сегодня отбили рейд из ста человек и пополнили запасы химтоплива... ну, вы понимаете, из чего. А что мы будем делать в вашем Мире-Улье? Ходить на званые ужины и пить синтетический чай? Скукотища! Мы здесь — королевы хаоса. А там будем просто «перспективными дворянками» под присмотром протокола. — К тому же, — михо изящно поправила прическу, — кто будет следить за гидропоникой? Рис сам себя не вырастит, а у нас в морозильнике еще столько... нереализованного потенциала в криокапсулах. Жалко добру пропадать. Стелларх несколько секунд молча смотрел на этих милых, безупречно одетых девушек, от которых веяло такой первобытной, концентрированной жутью, что даже его гвардейцы-катафракты синхронно сделали шаг назад. — Что же, — наконец выдавил он, пятясь к трапу шаттла. — Это... ваш выбор. Да хранит вас Архотек. Или то, во что вы здесь верите. Когда люк шаттла закрылся и корабль с ревом устремился в стратосферу, Яэ удовлетворенно хлопнула в ладоши. — Отлично, девочки! А теперь за работу. Пираты из банды «Разорванные глотки» как раз обещали заглянуть на обед. Подготовьте верстаки и проверьте остроту скальпелей. В стороне, судорожно сжимая швабру, стояла рабыня-уборщица. Когда Стелларх говорил об эвакуации, в её глазах сияло солнце надежды. Она уже представляла, как этот ужас закончится, как она окажется в чистой каюте далеко отсюда... Но когда прозвучал отказ, мир уборщицы окончательно рухнул. Она посмотрела на гору биошматов, которые пульсировали в углу, требуя кормёжки, на пятна крови, которые ей предстояло оттирать вечно, и на смеющихся юрийщиц. — Нет... нет, пожалуйста... — прошептала она, сползая по стене. — Увезите меня... я не хочу снова чистить клетку с мегапауками... Но её никто не слышал. Над планетой вставало багровое солнце, обещая еще один прекрасный, продуктивный и абсолютно безумный день.

***

Не прошло и суток с отлета Стелларха, как консоль связи в комнате отдыха снова замигала золотым имперским шифром. Видимо, аналитики Империи поняли свою ошибку и решили сменить тактику. — Леди Яэ, — на экране появилось лицо высокопоставленного имперского советника. — Мы проанализировали ваш отказ и поняли, что Центральные Системы могут показаться вам... излишне пресными. Поэтому у Империи есть для вас альтернативное предложение. Он вывел на экран голограмму дикой, неосвоенной планеты на окраине галактики. — Мы предлагаем вам статус личных порученцев Империи. Условия на новой планете абсолютно идентичны вашим нынешним: орды пиратов, безумные дикари, отсутствие законов и полная свобода действий. Вы сможете пускать их на топливо, тестировать на них биошматов и выкладывать черепами любые узоры во славу императора. Мы лишь будем иногда забирать процент с произведенных вами... ресурсов. Девушки за столом оживились. Гертруда одобрительно хмыкнула, поглаживая пулемет. — Но это еще не всё, — советник понизил голос, и на экране появился чертеж уникального космического корабля. — Зная о ваших глубоких идеологических потребностях, наш архотек создали для вас особую, гигантскую криокапсулу. В неё с комфортом поместится вся ваша группа, включая прислугу. Система жизнеобеспечения подключится к вашим нервным узлам. Внутри этой капсулы вы не почувствуете ни жажды, ни голода. Искусственные поля полностью заблокируют выработку молочной кислоты — вы не будете испытывать физической усталости или нужды во сне. Полет до Центральных Миров займет ровно восемь лет. Проведите их так, как пожелаете. В комнате повисла звенящая тишина. Ушки михо и кииро одновременно встали торчком. Макото, быстро пролистав предложенный контракт на инфопланшете, вдруг ахнула, и её хвостик радостно задрожал. — Девочки! Вы только посмотрите! Имперские биотехнологии и генная инженерия... Они позволяют комбинировать ДНК двух матерей! У нас смогут появиться дети. Наши собственные дочери, о которых мы так мечтали! — Восемь лет? — Кенус медленно облизнула губы, а её пушистый лисий хвост плавно качнулся из стороны в сторону. — В одной большой капсуле? Без брони, оружия и необходимости отвлекаться на рейды? — Именно так, леди, — сухо кивнул советник. — Сплошное, непрерывное укрепление социальных связей. Интегрированные авто-инъекторы будут поставлять питательные вещества прямо в кровь, чтобы вы ни на секунду не отвлекались от... процесса. Тоня мечтательно прикрыла глаза. — Представляете, девочки? Восемь лет. Никаких забот. Только мы, невероятная теснота и бесконечный, абсолютный экстаз. В этот момент в дальнем углу комнаты раздался звонкий стук. Это рабыня-уборщица выронила металлическое ведро. Она стояла, бледная как мел, с полным ужасом глядя на чертеж огромной капсулы-кровати. Советник четко сказал: «включая прислугу». Это означало, что её заберут с собой. Ее воображение услужливо нарисовало грядущий кошмар: восемь лет в замкнутом пространстве с шестью генетически модифицированными супер-женщинами, обладающими неисчерпаемой выносливостью. Восемь лет непрерывных вздохов, переплетенных хвостов, ушек и влажной духоты. Без перерыва на обед. Без возможности просто помыть пол, чтобы хоть немного отдохнуть! Это был марафон, в котором ей отводилась роль то ли самой бесправной «игрушки», то ли... уборщицы прямо в эпицентре процесса. — Мы согласны! — радостно возвестила Яэ, прерывая панические мысли женщины. — Собирайте вещи, девочки! София, грузи биошматов в трюм. А ты... - Михо плавно обернулась к дрожащей уборщице, и на её лице заиграла многообещающая, хищная улыбка. — ...иди прими душ. Нам всем предстоит очень, очень долгий полет. Ноги уборщицы подкосились, и она медленно сползла по нефритовой стене. В этот момент она окончательно поняла: лучше бы её вчера скормили гигантским паукам.

***

Двери капсулы с тихим шипением закрылись, отсекая их от остального космоса. Внутри царило абсолютное умиротворение, нарушаемое лишь тихим гудением реакторов. София медленно расстегнула пряжки своей брони, позволяя тяжелому композиту упасть на пол, и осталась лишь в легком шелковом белье. Её взгляд, скользящий по подругам, потеплел. — Восемь лет, — тихо произнесла милира, и в её голосе зазвучали бархатные нотки. — Восемь лет абсолютной безопасности. Без рейдов, без забот... и без капли усталости. Яэ грациозно шагнула к ней, её пушистые хвосты плавно покачивались в такт шагам. — Звучит как вызов, — промурлыкала лисодевочка, нежно обнимая Софию за талию и прижимаясь к её губам. Остальные девушки, счастливо улыбаясь, последовали их примеру. Тяжелая одежда, оружие и имперские плащи летели на пол. На огромном, мягком ложе, в абсолютной невесомости времени и пространства, им больше некуда было спешить. У них впереди была почти целая декада, на протяжении которой их тела не потребуют ни еды, ни отдыха. Восемь лет бесконечной, непрерывной нежности. Восемь лет томных вздохов, переплетенных рук, хвостов и тел, бесконечного изучения каждого дюйма кожи друг друга и сладкого, изматывающего, но не знающего усталости наслаждения. И когда двери этой капсулы откроются вновь, они шагнут в новый мир — не просто как воительницы, а как истинная семья, готовая подарить жизнь новым поколениям своих дочерей. Мягкое гудение маршевых двигателей имперского крейсера идеально сливалось с тихими, ритмичными звуками, наполнявшими крупную криокапсулу. Внутри, в теплом свете приглушенных ламп, царила атмосфера абсолютной, первобытной гармонии, горячей тесноты и идеальный климат-контроль. Для Яэ этот полет был триумфом. Раскинувшись на нежнейших простынях из гиперткани, она чувствовала себя настоящей богиней. Ее мысли утопали в сладком, тягучем блаженстве. Каждый раз, когда чужие горячие руки скользили по ее пушистому лисьему хвосту, она счастливо жмурилась. «Идеальная синергия», — думала михо, наслаждаясь тем, как безотказно и чутко ее «стая» откликается на каждое ее движение. Власть над колонией — это хорошо, но абсолютная власть над чужим дыханием и пульсом приносила ей куда более глубокое, осязаемое удовлетворение. Гертруда, привыкшая к тяжести пулемета, нашла в этом бесконечном марафоне новое применение своей невероятной выносливости. Ее мысли были полны дикого, звериного восторга. Для нее этот ритуал был похож на идеальный бой: правильное дыхание, контроль темпа, удержание инициативы. Покрытая испариной, она счастливо рычала, прижимая к себе очередную партнершу с той же страстью, с какой обычно вжимала приклад в плечо. «Никакой отдачи, только точные попадания в цель», — удовлетворенно отмечала она про себя, задавая новый ритм. Для Тони процесс стал вершиной ее медицинских изысканий. Кошка-садистка мыслила анатомически. Ее пальцы безошибочно находили самые чувствительные нервные узлы. Она вслушивалась в сбивчивое дыхание подруг, испытывая глубокий экстаз от того, как легко живое тело поддается правильным манипуляциям. «Великолепный отклик нервной системы. Если надавить вот тут, немного изменить угол... о, какой потрясающий звук», — радостно думала кииро, упиваясь своей ювелирной, доводящей до дрожи техникой. Женьшень и Макото превратились в единый, непрерывно хихикающий клубок из пушистых ушек, хвостов и гладкой кожи. В их головах не было сложных мыслей — только чистый, незамутненный поток эндорфинов. Они играли в свою любимую игру: кто кого быстрее доведет до сладкого изнеможения. «Еще, еще! — звенело в их мыслях. — Это самая долгая и лучшая пижамная вечеринка во всей галактике!» Только без пижам. Даже София не сдерживала своих криков и стонов, полностью оддаваясь наслаждению, а с ее голубых глаз катились слезы наслаждения. Милира все это время находилась в сладком полубреду, который закончиться не скоро. В какой-то момент, девушки и вовсе перестали понимать, где проходить граница их тел, сливаясь в один, пульсирующий, стонущий от наслаждения комок. И это ощущение будет длиться еще долгие годы. И где-то в самом центре этого жаркой, бесконечной оргии находилась рабыня-уборщица. Ее мысли были далеки от возвышенных. Она была зажата между сильным бедром Гертруды и пушистым хвостом Яэ, выполняя роль то ли живой грелки, то ли очень удобной, податливой опоры. Сначала она паниковала. На второй месяц к ней пришло отрицание. Но к исходу первого года непрерывного наслаждения, она обрела странное спокойствие, достойное дзен-буддистов. Ей не нужно было мыть полы. Не нужно было уворачиваться от плазменных зарядов или таскать трупы. Да, она была полностью истощена, ее постоянно кто-то тискал, целовал, облизывал, прикусывал за плечо в порыве страсти или использовал для фиксации особо сложной позы, но... здесь было мягко. Инъекторы исправно подавали еду. И, проваливаясь в короткий сон под ритмичные вздохи своих хозяек, рабыня ловила себя на совершенно крамольной, счастливой мысли: «А ведь быть эргономичной подставкой — это всё равно в тысячу раз лучше, чем чистить вольер с мегапауками».