Закрытая община

Солнечный полдень в окрестностях горной крепости был настолько идиллическим, что София впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Прошло два дня после церемонии присвоения Яэ очередного титула, и все шесть девушек решили выбраться на прогулку за периметр базы вдоль зарослей агавы. — Воздух сегодня просто чудесный, — Макото закинула руки за голову, щурясь на солнце. — И ни одного механоида в радиусе километра, — добавила Тоня, поправляя пояс. — Даже странно. Яэ, облаченная в свои новые изящные одежды претора, чинно вышагивала впереди, наслаждаясь хорошей погодой, как вдруг... — Засада! — крик Женьшень разорвал тишину. Из-за ближайших известняковых скал, поднимая тучи песка, с криками вывалилась толпа. Двадцать оборванцев в поношенных куртках из кожи морской свинки и дырявых штанах окружили девушек плотным кольцом. — К бою! — скомандовала София, мгновенно выхватывая плазменную винтовку. Яэ вскинула ладонь, готовясь обрушить на врагов пси-импульс. Гертруда с хищным оскалом перехватила тяжелую пласталевую кувалду. Воздух зазвенел от напряжения. Каждая из девушек уже прикинула шансы: врагов много, позиция плохая, возможны ранения... — Смерть проклятым ксеносам! — взревел один из рейдеров. Девятнадцать человек синхронно замахнулись и швырнули в центр круга странные дискообразные предметы. — Ложись! Гранаты! — пискнула Женьшень, падая в пыль. Раздалась серия резких хлопков. Поляну залило ослепительными синими вспышками. Электрические дуги заплясали по траве, воздух заполнился характерным громким треском и запахом озона. Прошла секунда. Вторая. София приоткрыла глаза, ожидая боли от осколков или ожогов. Ничего. Тоня удивленно потрогала свои волосы — от мощного статического электричества они встали дыбом, превратив её голову в пушистый одуванчик. У Яэ мелко подергивались наэлектризованные лисьи ушки, а хвост распушился так, что она стала похожа на огромное рыжее облако. — Это что... всё? — спросила кошкодевочка, глядя на дымящуюся воронку у своих ног, которая даже не опалила ей ботинки. Рейдеры замерли. Один из них подобрал неразорвавшуюся гранату, потряс её у уха и в полном недоумении посмотрел на Софию. — Эй! Вы почему не вырубились?! — крикнул он, чуть не плача. — Наш снабженец сказал, что это новейшее парализующее оружие! В инструкции было написано: «Выводит из строя все системы»! — Это ЭМИ-гранаты, идиоты, — констатировала София, медленно опуская ствол винтовки и закрывая лицо рукой в классическом жесте глубочайшего разочарования. — Они работают против роботов. У нас нет микросхем. Мы из плоти и крови. В этот момент из-за спин опешивших рейдеров важно вышел двадцатый боец. На нём не было даже гранат. В правой руке он победоносно сжимал початую бутылку теплого пива. — Не ссыте, парни! — гаркнул он, делая глоток и угрожающе перехватывая бутылку за горлышко. — Сейчас я их добью! У меня есть ОРУЖИЕ БЛИЖНЕГО БОЯ! Я перережу им глотки стеклом! В наступившей тишине было отчетливо слышно, как у Гертруды хрустнули суставы пальцев на обеих руках. Её глаза вспыхнули недобрым, почти фанатичным огнем. — Оружие... ближнего боя... — плотоядно проурчала вульфена, облизывая клыки. — Девочки, чур тот, что с бутылкой — мой. — Разрешаю не тратить патроны, — вздохнула София, отступая на шаг назад и доставая из кармана чистый платок. — Это слишком убого даже для нашего сектора. — МЯСО-О-О! — взревела Гертруда, срываясь с места с грацией взбесившегося паровоза. Следующие три минуты напоминали избиение младенцев. Гертруда ворвалась в ряды метателей ЭМИ-гранат, и первый же удар её молота отправил бедолагу с бутылкой в недолгий полет до ближайшего кактуса. Пиво эффектно разлетелось брызгами. Остальные девушки, переглянувшись, тоже ринулись в рукопашную. Рейдеры, осознав, что их высокотехнологичные гранаты способны разве что красиво искрить, в ужасе бросали их под ноги героиням, создавая эффектное синее освещение, на фоне которого разгневанные девушки выглядели особенно зловещими демоницами. Тоня, чьи волосы всё ещё стояли дыбом, просто отбирала у нападавших гранаты и била ими рейдеров по головам, как обычными булыжниками. Макото с хирургической точностью раздавала подсечки, аккуратно складывая скулящих бандитов штабелями. Когда последний рейдер был вбит в пыль, на поляне воцарилась тишина, прерываемая только треском остаточного статического заряда. — Ну, — Яэ изящно отряхнула рукав и недовольно попыталась пригладить искрящийся хвост. — Зато размялись. — Женьшень, свяжи их, — София брезгливо посмотрела на гору стонущих тел. — И найдите мне того придурка с пивом. Я хочу лично узнать имя их снабженца, чтобы выслать ему благодарственную корзинку.

***

Камеры изолятора наконец-то опустели. После долгих недель криков, крови и запаха немытых пиратских тел, в тюремном блоке воцарилась блаженная тишина, прерываемая лишь гудением вентиляции. Но спокойствие длилось недолго. Во дворе колонии приземлилась транспортная капсула Империи. В сопроводительном письме значилось: «Груз особой опасности. Аномалия класса "Неестественный труп". Для изучения и утилизации». Когда Гертруда вскрыла криоконтейнер, все девушки замерли. Внутри лежала Женьшень. Точнее, её абсолютная, стопроцентная копия. Тот же мышиный хвостик, те же мышиные ушки, та же родинка на щеке. Отличие было лишь одно — тело не дышало, а его кожа была холодной как лед. Настоящая Женьшень пискнула и спряталась за спину Антонины. — Э-это не я! Я тут! А кто там?! Макото достала сканер и провела им над телом. Девочка-аксолотль нахмурилась. — Это психо-морфная аномалия. Копия-паразит. Она связана с оригиналом квантовой связью. Скоро она пробудится, скопирует все рефлексы, скорость и навыки Женьшень, а затем попытается нас убить. Женьшень очень юркая. Попасть по ней из винтовок в замкнутом пространстве будет... проблематично. София задумчиво постучала веером по подбородку, глядя на жуткого двойника, а затем перевела взгляд на дрожащую возлюбленную мышедевочку. В глазах милиры блеснула гениальная догадка — та самая изворотливость ума, которая позволяла им выживать на этой планете. — Макото, связь работает в реальном времени? Аномалия копирует текущее физиологическое состояние оригинала перед пробуждением? — Да, милая. Все баффы и дебаффы нервной системы передаются... — Антонина, — скомандовала София. — Тащи ящик имперского виски и бочонок пива. Женьшень, сегодня твой день. Ты пьешь. — Но я не пью! У меня печень... — Это приказ, — отрезала София. — Пей, пока не перестанешь стоять на ногах. Следующие два часа превратились в сюрреалистическую попойку. Под строгим надзором Софии и радостными подбадриваниями Тони и Яэ, маленькая раткин вливала в себя алкоголь литрами. Сначала она морщилась, потом начала хихикать, затем пустилась в пляс, пытаясь обнять Гертруду, и, наконец, с бессвязным бормотанием рухнула на диван в состоянии абсолютного алкогольного коматоза. — Ой, девочки... а почему у вас... ик... по несколько голов? Ик! Я хочу... ик... расцеловать их все! — успела пробормотать Женьшень, прежде чем вырубиться. — Готово, — констатировала Макото, проверяя пульс храпящей мышедевочки. — Уровень интоксикации: «В дрова». Координация движений отсутствует, сознание отключено. В этот момент со стороны двора раздался жуткий, нечеловеческий скрежет. Девушки вышли на улицу, обнажив оружие. Аномалия начала пробуждаться. Вокруг трупа закружились темные искры пси-энергии. Глаза двойника резко распахнулись, загоревшись зловещим багровым светом. Тварь, обретя сверхъестественную силу, издала леденящий душу боевой клич и резко вскочила на ноги, чтобы броситься на Софию... И тут же громко икнула. Багровое свечение в глазах двойника стало мутным. Аномалия сделала шаг вперед, но её ноги заплетались. Она попыталась сделать смертоносный рывок, но вместо этого споткнулась о собственный хвост и рухнула лицом прямо в пыль. Тварь попыталась подняться, отчаянно рыча, но координация была полностью разрушена — квантовая связь безупречно скопировала в мозг монстра тяжелейшую алкогольную интоксикацию настоящей Женьшень. Двойник перевернулся на спину, бессмысленно глядя в небо, пустил слюну и тихо, протяжно рыгнул. София изящно прикрыла лицо веером, скрывая усмешку. — Как я и думала. Психо-морфная угроза нейтрализована химическим путем. Гертруда, разочарованно вздохнув, подошла к пьяной в стельку аномалии, которая пыталась поймать руками невидимых бабочек. Вульфена просто подняла свой тяжелый пласталевый молот и одним коротким, точным ударом размозжила двойнику голову, словно переспелый арбуз. Тело дернулось и рассыпалось серой пылью, оставив после себя лишь кучку биоферрита. — Слишком просто, — буркнула Гертруда, закидывая молот на плечо. — Эффективность важнее зрелищности, дорогая, — ответила София, разворачиваясь к базе. — Яэ, собери остатки аномалии, продадим торговцам. Макото, подготовь капельницу с физраствором для нашей героини. Завтра у Женьшень будет самое страшное похмелье в её жизни, но зато она жива.

***

На следующий день, после инцидента с ожившим трупом, небо над колонией заволокли черные тучи. Культисты Бездны, укутанные в мрачные балахоны, долго готовились к этому рейду. Их план был по-своему изящен: пока основная группа отвлекает турели, их верховный жрец должен был использовать псионический «Скачок», чтобы выхватить прямо из-за стен одну из жительниц колонии для своих темных жертвоприношений. Их целью стала Антонина — гибкая и быстрая кошкодевочка казалась им легкой добычей. Но они фатально недооценили тех, с кем решили сыграть в магию. Ночь разорвалась вспышками фиолетовой энергии. Под ногами кииро, мирно собиравшей целебный корень во внутреннем дворике, закружилась воронка телепортации. Кошкодевочка удивленно прижала уши, когда пространство вокруг нее начало искажаться. Но не успел культист завершить заклинание, как воздух сгустился от тяжелого телепатического давления. Яэ, стоявшая на балконе с бокалом вина, лишь брезгливо сморщила носик и щелкнула пальцами. Сработал «Пси-щит». Фиолетовая воронка под Тоней с мерзким хрустом схлопнулась, а вектор телепортации вывернуло наизнанку. Вместо того чтобы похитить кошкодевочку, заклинание сработало в обратную сторону — и троих незадачливых культистов, включая жреца, с громким хлопком втянуло прямо в центр внутреннего двора колонии, прямо под ноги Гертруды и Софии. Короткая, жестокая вспышка насилия — и через минуту трое сектантов лежали на земле, надежно спеленатые пласталевыми тросами. — Хотели украсть нашу девочку? — ласково пропела Макото, заглядывая в расширенные от ужаса глаза жреца. — Как невежливо. За это мы заберем у вас кое-что не менее ценное. На следующий вечер в специальном ритуальном зале колонии царила атмосфера жуткого, потустороннего умиротворения. На полу светились сложные псионические руны. В центре, привязанные к алтарям, отчаянно мычали сквозь кляпы трое культистов. Девочки не собирались просто убивать их. Они использовали древний и невероятно жестокий ритуал Хронофагии — поглощения времени. Юрийщицы встали в круг. Их глаза засветились в унисон, когда они начали вытягивать жизненную силу из пленников. Воздух затрещал от статического электричества. Это было завораживающее и пугающее зрелище. Энергия золотистыми нитями тянулась от сектантов к обитательницам колонии. Клетки девушек обновлялись: мелкие шрамы на теле Гертруды от старых битв затягивались на глазах, шерсть Тони и хвост Яэ приобретали первозданный, сияющий блеск, а лица всех девушек вновь становились безупречными, словно высеченными из мрамора. Они наслаждались этой волной украденной молодости, сладостно прикрывая глаза. А вот культисты на алтарях стремительно увядали. Их волосы на глазах седели и выпадали, кожа покрывалась глубокими морщинами, мышцы ссыхались, а глаза мутнели от старческой катаракты. Ритуал выкачивал из них десятилетия жизни, превращая молодых мужчин в дряхлых, рассыпающихся стариков. Когда ритуал был почти завершен, и двое культистов уже испустили дух от старости, в зал робко зашла рабыня-уборщица. Она принесла ведро с водой, чтобы отмыть пол от ритуальной копоти, и замерла в ужасе при виде происходящего. Ее спина ссутулилась, а на лице залегли глубокие тени от постоянного стресса и тяжелой работы с тех пор, как она попала сюда из пустоши. Яэ, чья кожа теперь сияла абсолютным, божественным совершенством, перевела взгляд на замершую женщину. — София, — мягко обратилась лисица к стоящей рядом подруге. — Наша домработница в последнее время так медленно моет полы. Кажется, у нее радикулит. — Производительность ее труда снизилась на четырнадцать процентов, — сухо подтвердила милира. — Это никуда не годится, — улыбнулась михо. Она изящным жестом направила остаток золотистой энергии от третьего, еще дышащего культиста, прямо в рабыню. Уборщица вскрикнула, выронив швабру. Волна чужой, украденной жизни ударила в неё с такой силой, что женщина упала на колени. Боль в пояснице мгновенно исчезла. Дыхание стало легким, зрение прояснилось, а седина в её волосах исчезла, уступив место здоровому цвету. Она физически почувствовала себя на двадцать лет моложе — полной сил, энергии и пугающей бодрости. На алтаре последний культист рассыпался в прах, отдав рабыне остатки своих лет. — Вот так-то лучше, — довольно резюмировала Тоня, потягиваясь всем своим обновленным, идеальным телом. — А теперь, милая, бери швабру. И чтобы в коридорах блестело так же, как моя новая кожа и шерстка. Рабыня, плача от леденящего ужаса и одновременно чувствуя небывалый прилив сил и физического здоровья в своем омолодившемся теле, судорожно схватила швабру. Она принялась мыть пол с удвоенной, сверхчеловеческой скоростью. Теперь она знала наверняка: её хозяйки не дадут ей даже состариться и умереть естественной смертью, если это помешает качеству уборки на базе.

***

Пираты из банды «Ржавые Крюки» шли на штурм с предельно грязными намерениями. В их радиоперехватах София отчетливо слышала планы о том, что именно они собирались сделать с «красивыми мордашками» юрийщиц, когда сломают их турели. Но турели они не сломали. А вот девочки сломали им всё остальное. В итоге штурм захлебнулся за десять минут, оставив крепость с избытком трофейного оружия и двумя десятками пленных разной степени помятости. И по счастливому совпадению, именно в этот момент на посадочную площадку базы опустился челнок Имперского Сборщика Дани, сопровождаемый свитой разодетых в шелка баронов и катафрактариев. Команда, не теряя ни минуты, решили совместить приятное с полезным. Внутренний дворик колонии стремительно преобразился. Макото с детским восторгом развесили имперские знамена, Тоня расставила мягкие кресла из кожи трумбо, а Гертруда вытащила из холодильника лучшие запасы амброзии и психинового чая. Рабыне-уборщице всучили серебряный поднос, приказав разносить напитки уважаемым имперским гостям. Женщина двигалась на негнущихся ногах, стараясь не смотреть в сторону помоста, где разворачивалось главное шоу. На помосте, в безупречном вечернем платье, стояла Яэ. Её хвост грациозно покачивался, а голос обволакивал имперских баронов бархатными псионическими волнами. Рядом с ней София педантично проецировала голографические таблицы с характеристиками. — Дамы и господа, Ваше Имперское Величество! — Яэ очаровательно улыбнулась, постучав деревянным молотком по кафедре. — Мы рады приветствовать вас на нашей скромной распродаже. Сегодня у нас особенный товар. Эти господа пришли к нам с весьма... нескромными фантазиями. Но, как видите, реальность оказалась к ним сурова. Повинуясь кивку михо, вульфен вывела на помост первого пленника. Это был здоровенный пиратский громила. Правда, теперь он выглядел жалко: без одного глаза (изъяли в лазарете) и в строгом рабском ошейнике. Он дрожал, глядя на улыбающихся девушек с первобытным ужасом. — Лот номер один! — звонко объявила Яэ. — Отличный образец грубой физической силы. — Анализ: Горное дело — 12, Ближний бой — 10. Отсутствует левая почка и правый глаз. Интеллект рудиментарный, — дополнила София, выводя цифры над головой пирата. — Идеальный шахтер для ваших урановых рудников, Ваша Светлость! — подмигнула Яэ тучному имперцу в первом ряду. — Или прекрасная мишень для тренировок ваших снайперов. Начальная цена — сто пятьдесят золотых или три ампулы сыворотки воскрешения! Имперец лениво поднял бокал с вином. — Двести золотых. У моего ручного варга как раз режутся зубы, ему нужна игрушка покрепче. — Продано барону в красном бархате! — радостно стукнула молотком михо. Гертруда тут же пнула пирата под колено, заставляя его спуститься к новым хозяевам. — Лот номер два! — на помост вывели бабу, крайне злобного и шлюховатого вида, которая, некогда, была ведущей новостей но, с удовольствием, продалась пиратам. — Мазохистка, главное достоинтсво которой — арахиты в организме делающие ее бессмертной и повышающие ее регенерацию до невиданного уровня! Если отрубить ей руки и ноги, то это будет идеальный инкубатор и бесконечный донор органов. Аукцион шел бойко. Пираты, которые еще утром мечтали о том, как будут развлекаться с захваченными девушками, теперь продавались на органы, в гладиаторские ямы или в качестве живых батареек для псионических гармонизаторов. Женьшень и Макото сидели в сторонке на шелковых подушках, мило хихикая и обсуждая, какие импланты они купят на вырученное золото. — А вот и гвоздь нашей программы! — Яэ грациозно указала на последнего пленника. Это был главарь рейда. Тот самый, чей голос в радиоперехвате громче всех обещал сделать кииро своей личной зверушкой. Сейчас он стоял на коленях, его лицо было белым как мел. Тоня заботливо приставила дуло снайперской винтовки к его затылку, мило улыбаясь гостям. — Лот номер семь. Лидер банды, — София сверкнула окулярами. — Характеристики: Красноречие — 15. Уникальная черта: «Кровожадность». Здоровье — 100%, органы не изымались. Специально сохранили для премиум-сегмента. — Этот джентльмен очень любит командовать и фантазировать, — промурлыкала михо. — Я думаю, Имперскому Институту Болевых Исследований как раз не хватает столь... амбициозного материала. Стартовая цена — чертеж орбитального лазера и две лицензии на титул Рыцаря! В зале начался ажиотаж. Бароны наперебой предлагали золото, пласталь и продвинутые бионические протезы. Главарь пиратов тихо заплакал, понимая, что его ждет судьба, по сравнению с которой смерть в бою была бы величайшим милосердием. Когда челнок имперцев, тяжело груженный живым товаром, растворился в небесах, колония стала богаче на целое состояние. Золото, редкие чертежи и имперская репутация текли рекой. Рабыня-уборщица, дрожа от напряжения, собирала пустые бокалы со столов. Проходя мимо героинь, она случайно уронила салфетку. Женщина тут же сжалась, ожидая удара или крика, но Яэ лишь мягко коснулась её плеча. — Ты сегодня отлично потрудилась, милая, — голос лисицы был теплым, как летний ветер. — Полы блестели, а гости были в восторге от сервиса. Герти, выдай ей сегодня на ужин не пасту, а настоящий шоколад. Она заслужила. Рабыня судорожно кивнула, прошептала слова благодарности и поспешила скрыться в коридорах. Прижимая к груди серебряный поднос, она в очередной раз вознесла молитвы всем известным богам за то, что в день своего пленения она вела себя тихо и просто упала в обморок. Ведь если ты не пытаешься навредить этому оазису, тебя всего лишь заставят вечно мыть полы. А если пытаешься... тебя продадут по частям на имперском аукционе под веселый смех самых прекрасных и безжалостных девушек на планете.

***

Этот рейд не предвещал беды — обычная вылазка шайки «Ржавых Черепов». Но в хаосе перестрелки один из пиратов, вооруженный бронебойной снайперской винтовкой, нашел идеальную позицию. Его звали Дитрих Гордон. Когда он услышал, что здесь в столько пиратов уже сложили свои головы (а также почки, легкие, сердца и печени), в бою с прекрасными девочками, Дитрих тогда высокомерно ответил: — Пусть они мне на глаза не попадаются. Я им кадыки вырву. Суки! Раздался хлесткий выстрел. София покачнулась. Бронебойная пуля пробила её композитный нагрудник, разорвав правое легкие и прошла навылет. Из груди милиры брызнула алая кровь. София рухнула на землю. То, что произошло дальше, пираты запомнили до конца своих недолгих жизней. Увидев, как падает их возлюбленная, девочки перестали просто обороняться. Они превратились в неистовых фурий. Обычная тактика была отброшена. Гертруда прорубилась через отряд врагов, как раскаленный нож через масло, игнорируя пули. Она не стала убивать снайпера. Она схватила Дитриха Гордона за горло своей архотек-рукой, раздробив ему ключицу, и потащила на базу, пока остальные девчонки в бешенстве добивали его подсосов. Софию срочно поместили в криокапсулу для стабилизации систем. А Дитриха привязали к хирургическому столу в соседней комнате. В этот раз в операционной не было ни шуток, ни случайных ошибок. Яэ надела стерильные перчатки, её золотистые глаза светились холодной, безжалостной яростью. — В мире существует негласное правило, Гордон, — тихо произнесла Яэ, занося скальпель. — Мы убиваем быстро. Мы берем только то, что нужно для выживания. Но тот, кто трогает мою семью, перестает быть человеком. Он становится холстом. И учебным пособием. Хотя ты и так являешься подтверждением того, что облысение - это превращение головы в задницу. Сначала по форме, потом по содержанию. Анестезию ему ввели ровно столько, чтобы он не умер от болевого шока, но оставался в сознании. Сначала Яэ методично, с пугающей точностью, извлекла его правое легкое и левую почку. Затем, холодным движением скальпеля, она лишила его правого глаза. Лысый пират мычал и извивался в ремнях. — Тебе есть что сказать? — Яэ приподняла бровь. — Ах да. Больше нечего. Она взяла хирургические щипцы и вырезала ему язык, швырнув его в лоток. Следом в ход пошел тяжелый медицинский молоток — один точный, расчетливый удар превратил нижнюю челюсть Гордона в месиво из осколков кости. Теперь он не мог даже кричать, издавая лишь булькающие хрипы. Подошла очередь Гертруды. Воительница притащила два грубо обтесанных полена, которые она лично выстругала из самого кривого и трухлявого дуба в округе. — Моя очередь, — прорычала она. Вульфена отсекла Гордону правую руку и левую ногу, небрежно прибив на их место деревянные протезы. Когда из куска мяса, лежащего на столе, был слеплен гротескный, искалеченный обрубок человека, в операционную грациозно вошла Макото. В руках она держала раскаленный добела боевой нож. — Знаешь, Дити, — мурлыкала моэлотль, разглядывая тяжело дышащего, изуродованного пирата. — Твоя фамилия звучит слишком гордо для того куска мусора, которым ты являешься. В ней есть одна лишняя буква, которая скрывает твою истинную сущность. Мы это исправим. Так будет честно. Воздух наполнился тошнотворным запахом паленого мяса. Макото, словно безумный художник, начала методично вырезать на его груди, лбу, спине, щеках и оставшихся живых конечностях новое слово. Буква за буквой. Кровоточащие, обожженные шрамы навсегда сложились в клеймо: ГОНДОН. — Идеально, — оценила свою работу Макото, вытирая нож. — Прямо отражение души. ...На рассвете ворота базы юрийщиц открылись. Два деревянных протеза жалобно скрипнули по гравию. Человек, лишенный глаза, органов, языка и челюсти, вывалился в пустошь. Он не мог говорить, не мог нормально дышать, а каждый шаг давался ему с адской болью. С головы до ног его тело было испещрено вырезанным словом, раскрывающим его новую идентичность. Девочки стояли на стене, глядя, как изувеченная фигура ковыляет прочь. — Он же не выживет там, — холодно констатировала Женьшень. — Выживет, — ответила Яэ, провожая его взглядом. — Такая тварь не сдохнет просто так, если не будет заражения. Он дойдет до своих. И когда «Ржавые Черепа» увидят, что к ним вернулось, и прочитают, кто он теперь такой... они навсегда забудут дорогу к нашему дому. А внутри базы, в медотсеке, тихо гудела аппаратура. Софию уже успешно восстанавливали новыми архотек-деталями, купленными на свежевырезанную почку Дитриха. Месть у этих девочек всегда прагматична.

***

Караван зверодевочек остановился неподалеку от вражеского поселения, которое выглядело как грязный хутор. Вокруг раскинулась засушливая кустарниковая степь. Жара за тридцать градусов, ни единого облачка, а под ногами хрустела выжженная безжалостным солнцем, сухая как порох высокая трава. Это был ответный визит к фракции «Ржавые Черепа». Девочки пришли мстить за нападения, но реальность быстро внесла коррективы в их планы. Они залегли за большим песчаником неподалеку, изучая базу противника в бинокли. — Сорок семь активных биосигнатур, — сказала София. — Шестнадцать автоматических турелей, сгруппированных в киллбокс. Три работающих миномета. Периметр обнесен колючей проволокой. Вероятность успешного штурма нашими силами без потерь: 1.2%. Яэ недовольно цокнула языком и опустила бинокль. — Месть — это блюдо, которое лучше подавать живым, — философски заметила михо. — Мы не будем биться головой о гранит. Разворачиваемся. Уходим пока нас не заметили. — Что?! — возмутилась Гертруда, её пушистый хвост нервно распушился. — Мы тащились сюда три дня по этой жаре, чтобы просто посмотреть на их забор и уйти?! Дайте мне хотя бы гранату, я им в миномет закину! — Никаких гранат, Герти, — отрезала Яэ. — Уходим. Быстро. Девочки начали бесшумно отступать. Но тут из-за кустов сухостоя прямо на них вывалился пиратский патрульный. Он остановился, разинув рот при виде вооруженных зверодевочек, и потянулся к рации. Он не успел даже нажать кнопку. Гертруда, разъяренная приказом об отступлении, сорвалась с места. В её руке вспыхнул плазменный меч. Короткий, злой взмах светящегося лезвия — и пират с глухим стоном рухнул на землю. Разрез пришелся вскользь, по бронежилету, но этого хватило, чтобы вырубить его из-за болевого шока. — Всё, я отвела душу. Уходим! — буркнула Гертруда, деактивируя меч, и первой зашагала прочь отсюда. Остальные быстро последовали за ней. Они не учли только одну маленькую деталь, а именно то, что физика бессердечная сука. Края разорванного бронежилета патрульного тлели от контакта с лезвием плазменного меча. Через секунду ткань вспыхнула. Пират, находясь в бессознательном состоянии, не мог сбить пламя. Огонь перекинулся на его штаны, а затем — на ту самую сухую, как порох, высокую степную траву, на которой он лежал. Вспых. Маленький язычок пламени лизнул сухой кустарник. Порыв горячего степного ветра подхватил его. Через десять секунд горел уже квадрат три на три метра. Через минуту — полыхала целая поляна. На пиратской базе взвыла сирена. Десятки пиратов, побросав оружие, выбежали за ворота, пытаясь сбить пламя ногами и куртками. Но если огонь в засушливом месте не остановить в первые секунды, это превращается в катастрофу. Огонь бежал по траве быстрее, чем пираты успевали его топтать. Ветер гнал стену пламени прямо на их деревянные амбары и склады с топливом, которые они по глупости построили на краю поселения. Воздух наполнился густым черным дымом и паническими криками. Тем временем, караван девочек остановился на привал. Макото сидела на камне и завороженно смотрела в сторону пиратского сектора. Небо там стремительно чернело, а горизонт светился зловещим оранжевым заревом. До них донесся отдаленный, раскатистый гул — это на базе пиратов сдетонировал склад с химическими снарядами. — Кажется, мы всё-таки отомстили, — с благоговением прошептала Макото, любуясь гигантским столбом дыма. — Какое великолепное, чистое пламя... Яэ перевела взгляд с горящего горизонта на Гертруду. Волкодевочка сидела с невинным видом, протирая рукоять своего плазменного меча тряпочкой. — Герти, — медленно произнесла Яэ. — Я просто положила его на землю! — возмутилась та, дернув ушками. — Я не виновата, что они живут в стоге сена! София провела сканирование радиоэфира. — Перехват частот «Ржавых Черепов», — с легкой улыбкой сообщила милира. — Их база полностью уничтожена. Потери личного состава: 94%. Выжившие бегут. Причина поражения: неконтролируемый степной пожар. Затраты нашей базы на операцию: ноль патронов, ноль медикаментов. Эффективность... беспрецедентная. Яэ усмехнулась, достала фляжку с психиновым чаем и сделала небольшой глоток. — Запомните этот урок, милые мои, — сказала лидер, глядя на полыхающий вдалеке ад. — В этом мире самое страшное оружие массового поражения — это не орбитальный лазер. Это одна злая Гертруда и неубранная сухая трава.

***

Звон разбитого Золотого куба эхом разнесся по главному залу. Когда тяжелый молот Гертруды превратил аномальный артефакт в золотую пыль, наступила секундная, мертвая тишина. А затем Тоня сорвалась. Одержимость кубом, выжженная в её нейронных цепях и сознании, требовала выхода. Изящная кошкодевочка издала пронзительный, полный ярости крик и бросилась на своих, всей душой обожаемых, возлюбленных. Её глаза горели неистовым, безумным светом, а тонкие пальцы сжались в кулаки, готовые крушить всё вокруг от невыносимой ломки по утраченной святыне. Но в этом оазисе никто не паниковал. Макото и Гертруда сработали инстинктивно и безупречно. Никакого оружия, никаких ударов. Два грациозных, но неотвратимых рывка — и бушующая Тоня оказалась повалена на мягкий ворс роскошного ковра. Вульфена жестко, но бережно прижала её запястья к полу, а моэлотль перехватила ее изящные ножки, заблокировав любые попытки вырваться. — У неё психоз, — спокойно констатировала София, глядя на то, как кииро извивается и рычит под тяжестью двух девочек. — Куб оставил пустоту. Ей нужен экстренный перезапуск систем через сенсорную перегрузку. — О, мы с этим справимся, — промурлыкала Яэ, грациозно опускаясь на колени рядом со связанной Тоней. Воздух мгновенно сгустился от тяжелых, сладких феромонов и псионического напряжения. Вместо того чтобы запереть обезумевшую подругу в карцере, ее возлюбленные превратили её бешенство в чистую, пульсирующую страсть. Кииро осталась надежно скрученной по рукам и ногам — теперь уже шелковыми лентами, привязанными к массивным ножкам дивана. Она была абсолютно беспомощна, но именно это сделало её безраздельной богиней этой ночи. Они окружили её, мягко снимая с неё одежду и броню, оставляя лишь обнаженную, вздрагивающую от гнева и ломки кожу. А затем начался ритуал "перезаписи". Яэ провела своим пушистым, горячим хвостом вокруг внутренней стороны бедер Тони, заставляя её судорожно выгнуться. Макото осыпала её шею и ключицы влажными, дразнящими поцелуями, пока Женьшень через псионическую связь транслировала в её разум волны концентрированного, ослепительного удовольствия. Каждый раз, когда Антонина пыталась зарычать от остаточной ярости куба, её губы накрывали чужие, жадные губы, превращая рык в сдавленный, глубокий стон. Её лишили возможности двигаться, но взамен обрушили на нее такую лавину ласк, что разум девочки просто отключился. Гертруда склонилась между разведенных ножек кииро. Розовый язычок волкодевочки погрузился в киску Тони, заставив ее выгнуться дугой и громко, на всю базу, вскрикнуть. Свободной рукой, вульфена нежно поглаживала набухший клитор кошкодевочки. В это же время, Яэ и Женьшень склонились к грудям Тони. Они сосали ее мягкую грудь с неистовой страстью и силой, сладко причмокивая, чем доводили свою любимую до исступления. Тоня хотела кричать во все горло но сладкие уста Софии, терзавшие ее губы, заглушали ее крики, пока Макото жадно целовала и лизала шею кошкодевочки. Яэ на несколько секунд оторвалась от груди Тони, чтобы использовать прихваченный инструмент. Михо сжала рукой мягкую ягодицу кииро и та, словно поняв что будет дальше, вновь выгнулась дугой. Воспользовавшись моментом, Яэ с дразнящей медлительностью, начала погружать смазанные анальные шарики прямо в изящную попу Тони, отчего сладкая судорога прошлась по ее телу. Девочки поклонялись её телу. Они заставляли её балансировать на грани невыносимого экстаза, методично выжигая из её памяти золотой куб и заменяя его золотым теплом своих тел. Бешенство Антонины сменилось дрожью, а затем — отчаянными, сладкими слезами. Она перестала рвать путы и полностью отдалась на милость своих любимых, растворяясь в бесконечном водовороте их любви. А в это время, буквально в двадцати метрах от них, за тяжелой дверью коридора, стояла бывшая пацифистка — рабыня-уборщица в железном ошейнике. Она методично оттирала шваброй пятнышко на стене. Сквозь толстые стены до нее доносились приглушенные, но абсолютно однозначные звуки: влажные шлепки, томные вздохи, переплетающийся смех и звонкий, дрожащий от наслаждения голос Тони, молящий не останавливаться. Уборщица густо покраснела, низко опустив голову, и сжала черенок швабры дрожащими руками. Она была здесь. Она слышала всё. Но она знала свое место: этот райский, порочный и спасительный ритуал предназначался только для «богинь» колонии. Для таких, как она, в их круге любви места не было и никогда не будет. К утру в главном зале воцарилась тишина. Полностью обессиленная, избавленная от влияния аномалии и до краев наполненная лаской, кииро мирно спала, уткнувшись лицом в мягкую грудь Гертруды. Золотой куб был забыт навсегда.

***

В мифах разных народов, боги судьбы носили разные имена. Общее между этими богами было лишь то, что от них не уйдешь. Смертные придумали им различные имена но никто не мог помыслить о том, что истинное имя, единственного бога судьбы — было Рэнди. Сирены колонии завыли в тот самый момент, когда на тактическом экране пересеклись две независимые группы контактов. — Всем внимание, — спокойным голосом доложила София, выводя голограмму на главный стол. — С севера заходит группа из сорока рейдеров. Вооружены примитивным огнестрелом и взрывчаткой. А с юга в квадрат вошел мирный караван. Много вьючных муффало. — Какое ужасное совпадение, — вздохнула Яэ, изящно поправляя прическу. — Придется тратить заряд турелей... Но тут на экране произошло нечто непредвиденное. Маршруты обеих групп пересеклись прямо в узком ущелье перед стенами базы. Рейдеры, увидев легкую добычу, с воплями бросились на караван. Охранники каравана, не долго думая, открыли шквальный огонь на поражение. Началась абсолютная, неконтролируемая мясорубка. Юрийщицы, уже занявшие боевые позиции на стенах, опустили оружие. — Девочки, отбой, — радостно мурлыкнула михо, усаживаясь на бруствер и болтая ножками. — Принесите попкорн. У нас бесплатный киносеанс. Сражение внизу было жестоким и хаотичным. Рейдеры пытались прорваться к муффало, но попадали под перекрестный огонь охраны каравана. Взрывались гранаты, шальные пули рикошетили от пласталевых стен колонии (не причиняя им никакого вреда), а разъяренные животные топтали всех без разбора. Гертруда, опираясь на свой пулемет, с профессиональным интересом комментировала происходящее: — Смотрите, вон тот с дубиной побежал прямо на пулеметчика. Какой смелый! О, нет, уже не бежит. А этот, из каравана... зачем он бросил коктейль Молотова себе под ноги? — Естественный отбор в действии, — философски заметила Тоня, с сытой улыбкой, глядя в оптический прицел просто из любопытства. Спустя двадцать минут всё было кончено. Последний стоявший на ногах охранник каравана, истекая кровью, добил последнего рейдера прикладом, сделал два шага и рухнул на землю от кровопотери. Ущелье было усеяно телами, брошенным оружием и грузом с убитых муффало. Над полем битвы повисла тишина, нарушаемая лишь гудением генераторов базы и слабыми стонами умирающих. — София, статус? — деловито спросила Яэ. — Угроз не обнаружено. Выживших... считай что нет. Биомасса и трофеи готовы к сбору, — отрапортовал милира. Тяжелые ворота колонии медленно открылись, и девушки неспешно вышли наружу, словно на воскресную прогулку. — Ого! Вы только посмотрите! — радостно пискнула Макото, поднимая с земли превосходную снайперскую винтовку. — Тоня, тебе подойдет! — Беру, — снайперша ловко перехватила оружие. — А тут еще и пятьдесят передовых медикаментов рассыпалось! И целый ящик пластали! Кииро весело прыгала от одного тюка к другому, собирая уцелевшие слитки серебра и компоненты. Вульфен деловито проверяла оружие убитых, отбрасывая хлам и забирая самое ценное. Еще живые караванщики и рейдеры пытались куда-то уползти, размазывая свою кровь по земле. Позади всех, сгорбившись под тяжестью огромной корзины, семенила рабыня-уборщица. — Собирай всю одежду, которая не слишком испачкана, — приказала ей Яэ, брезгливо переступая через тело главаря рейдеров. — И не забудь про тот ящик с шоколадом вон там. Наша колония заслужила праздник. — Да, госпожа, — пролепетала женщина, поспешно сгружая трофеи в корзину. Это был идеальный день для колонии. Ни одной царапины, ни одного потраченного патрона — и полный склад ценнейших ресурсов, щедро доставленных прямо к их порогу благодаря невероятной глупости местных хуторян.

***

Вечер во внутреннем дворе базы был освещен светом множества костров. Девушки, в своих лучших шелковых нарядах, весело танцевали вокруг горящих столбов. — Наш костер в тумане светит. Дизель жарится в огне! — нежными, мелодичными голосами пели девушки. Лысый здоровяк по имени Егро Тупоголов (может и его зовут как-то по другому, но называть его человеческим именем — слишком много чести), будучи привязанным к столбу, пытался выть во все горло, пока языки пламени лизали его ноги. Громко издавать звуки не получалось — мешал кляп во рту. На его тупой морде были вырезаны слова, которые коротко и понятно характеризовали его сучью сущность но у Егро Тупоголового не хватало несколько сотен балов IQ чтобы понять их смысл. Вокруг разносились истошный визг злобных и совершенно не смешных сучек, медленно пожираемых пламенем но эти вопли вызывали у юрийщиц лишь улыбку. Особенно хорошо выла какая-то мелкая рыжая шмара, в кружевных трусиках. — Вот это — действительно смешно! — удовлетворенно сказала Яэ. Девушки привыкли к тому, что к ним приходят исключительно пираты или торговые караваны. Однако, они были несколько удивленны тем, что на этот раз к ним прибыла целая труппа комиков под названием «Дизелек». Правда, один факт того, что у всех мужчин в это труппе были морды потомственных сифилитиков, а бабы выглядели как потасканные шмары, уже было достаточно для того, чтобы гнать их прочь. Девушки все же решили дать необычным гостям шанс. Наверное то, что эти гости сразу принялись молиться святому унитазу - уже должно было насторожить. Концерт начал с того, что мелкий ублюдок, у которого под длиннющим носом были видны следы порошка психина, играл своим членом на белоснежном фортепиано, которое некогда создали девушки. Играл карлик хреново, так как своим коротким отростком мог долбить по одной единственной клавише. София, несмотря на всю свою сдержанность, тогда едва не вскипела от того, что какой-то ублюдок своими грязными миниатюрными конечностями трогает белое дерево. Видя потемневшее лицо своей возлюбленной, Женьшень подскочила к этому мелкому паяцу и резко захлопнула крышку фортепиано, прищемив отросток унылого уродца. Вот это было действительно смешно. Потом начало выступление комиков-гомиков. Вперед выступили черноволосый хмырь, с длиннющим носом, похожим на член, какой-то сифилитик, именующий себя Юрик Величайший (хотя выглядел он как опущенец) и еще какое-то мелкое ничтожество, одним своим видом вызывавшее желание выжечь эту жалкую соплю, постоянно лепечущую про некую Марину Францевну. Все бы ничего, но сии паяцы, вместо того чтобы шутить и веселить, принялись нелецеприятно высказываться об этой колонии, которая приняла и накормила их пастой, вместо свинца, и также язвительно насмешничать над хозяйками базы. Причем в лицо самим хозяйкам. Многочисленные потасканные шмары, в таких же потасканных кружевных трусиках, подвывали паяцам. После этого выступления вышел бард Сэм Слип и, играя на гитаре, спел (крайне фальшиво) какую-то несуразную песенку о том, что бухает как не в себя каждый день и что это, каким-то образом, связанно с тем, что хозяйки этой колонии убили немало пиратов. И еще, в процессе исполнения, назвал их шлюхами. После этого, вышел чернявый членонос, который крайне осуждающим тоном высказался о том, как юрийщицы нарезают непрошеных гостей. Не то что он - он всегда за мир. Вот например, когда Западное Содружество напало на Южный Совет, в котором он жил, паяц сам, в знак протеста, открыл ворота для западников. После чего, еще долгие годы, вместе с пиратами, грабил (по честному, как цивилизованный человек, а не то что эти распутные ксеносы!) мелкие поселения. Сам шутил и сам ржал как конь. Яэ это окончательно надело. — Девочки, - с улыбкой обратилась она к своим возлюбленным, - как насчет того, чтобы немного добавить красок и смеха в это крайне унылое шоу? — Меня дважды упрашивать не придется! - хищно оскалилась Гертруда, схватившись за свой молот. Следующие два часа прошли действительно весело. Игрока на рояле подвесили на крюк за яйца, прямо на воротах колонии, пока его аккомпанемент разносился по всей пустоши. Юрку Невеликого и мелкую соплю продали проходившим мимо дикарям-каннибалам, за пару монет. Сэма Слипа изнасиловали в задницу его же гитарой и вырвали глаза. Теперь он действительно слепой. Чернявому комику-гомику, переломали несколько ребер, чтобы ему было легче отсосать у самого себя (что он и сделал, явно со знанием дела), после этого отрезали язык и хирургическим путем поменяли местами его нос и член. С помощью остальной сифилитической сволочи, девушки решили устроить веселые танцы у костра. Вот это было действительно весело. Девушки звонко хихикали в спины выжившим покалеченным шутникам, которые могли лишь стонать от боли, хотя им следовало благодарить судьбу за то, что девушки не решили обойтись с ними еще круче. Труппа комиков-гомиков Дизелек исчезла из этого мира, как гнусный прыщик. И мир от этого стал только чище. Указывать скоморохам и паяцам их место — это действительно полезно.

***

Стерильный свет хирургических ламп безжалостно бил в глаза. Верховный главарь банды «Ржавые Крюки», еще утром обещавший своим людям «золотые горы и самых сладких рабынь», теперь лежал на операционном столе из пластали, намертво пристегнутый широкими ремнями. Вокруг стола собрались те самые девушки, чью судьбу он так красочно расписывал в радиоперехвате. Они пили чай, ели шоколад и пребывали в отличном настроении. — Воспроизвожу запись с его личного коммуникатора, — равнодушно произнесла София. Её окуляры мигнули, и в палате раздался хриплый, самоуверенный голос самого главаря: «...а ту пушистую лису с хвостом я посажу на цепь в своей спальне. Снайперше отрежу пальцы, чтобы не дергалась, и продам в шахты. А кошкодевочку...» Милира выключила запись, когда пошли совсем уж грязные подробности. — Анализ завершен. Намерения объекта квалифицируются как «крайне враждебные и унизительные». Яэ, грациозно покачивая бокалом с вином, склонилась над столом. Её пушистые хвосты едва касались лица скованного главаря, который теперь мелко дрожал. — Какая богатая, но совершенно непрактичная фантазия, — промурлыкала она, глядя ему прямо в глаза. — Сажать кого-то на цепь... Это же нерентабельно. Кормить, убирать... У нас в колонии подход к военнопленным куда более... научный. — Девочки, у меня предложение, — подняла руку Тоня. — Мне нужно практиковаться в медицине. Если я сегодня пришью ему два деревянных протеза вместо ног, а завтра их отпилю, я смогу как следует потренироваться. А если повторить процедуру с руками... — Слишком расточительно расходовать медикаменты на деревяшки, — возразила Гертруда, опираясь на массивный дверной косяк. — Посмотрите на его медкарту. Пират явно крепкий. Это идеальный материал для фермы гемогена! Отрубаем ноги, чтобы не бегал, подключаем к аппарату и раз в неделю скачиваем кровь. Стабильный пассивный доход. Главарь дернулся в ремнях, его глаза расширились от абсолютного, первобытного ужаса. — Вы... вы не можете! Я военнопленный! Требую уважения! — хрипло закричал он. — Уважение в этом мире стоит серебра, а у тебя при себе была только ржавая заточка и полкосяка дымолиста, — философски заметила Яэ, откусывая кусочек ягодного пирога. — А я против фермы гемогена, — вдруг надула губки Макото. — Вы видели, какая у него чистая кожа на спине? Ни одного шрама от ожогов! Если аккуратно снять, получится превосходный корсет из человеческой кожи. Имперские торговцы за такие вещи дают по двести золотых! А из остатков сделаем кресло. У нас как раз в комнате отдыха не хватает пуфика. Кииро, кошкодевочка, которую главарь планировал использовать в своих самых мерзких фантазиях, подошла поближе. Она ласково погладила его по вспотевшему лбу, отчего тот сжался в комок. — Зачем же спорить, сестренки? — невинно улыбнулась она, сверкнув клыками. — Можно ведь всё совместить! Сначала я потренируюсь на его конечностях. Потом мы оставим его без ног и будем качать кровь, пока не надоест. А когда он окончательно сойдет с ума... вырежем левую почку, правое легкое и пустим на красивый корсет! Безотходное производство! В палате повисла тишина. Девушки переглянулись и почти синхронно, с искренним восхищением закивали. — Тоня, милая, у тебя потрясающее бизнес-мышление, — похвалила Яэ, допивая вино. — План утвержден. София, подготовь анестезию. Самую дешевую, травяную. Мы же экономим. Главарь банды зарыдал в голос, умоляя убить его прямо сейчас. Его крики эхом отражались от стерильных пласталевых стен. В дальнем углу операционной, стараясь слиться со стеной, стояла рабыня-уборщица. В её трясущихся руках был поднос со сверкающими хирургическими пилами и скальпелями. Она смотрела на плачущего, сломленного мужчину, который еще недавно наводил ужас на всю пустошь, и в её душе не было ни капли жалости. Была только безграничная, святая радость от того, что её собственная работа — всего лишь мыть полы. И ради того, чтобы никогда не оказаться на этом столе, она готова была вылизать эти полы до зеркального блеска. Через десять минут бизнес-план колонии был запущен в работу с пугающей, отлаженной эффективностью, присущей этой колонии. Первой к столу подошла Тоня. Кошкодевочка с энтузиазмом натянула стерильные перчатки и взяла в руки хирургическую пилу. Главарь, уже одурманенный дешевой травяной анестезией, едва мог шевелиться, но его глаза, полные первобытного ужаса, следили за каждым её движением. — Не переживай, — мило улыбнулась кииро, примеряя грубо выструганный деревянный протез к его колену. — Я в медицине профессионал... пусть и слабый. Я всё сделаю быстро. Ну, или не очень быстро, мне ведь нужно закрепить мышечную память... Следующие несколько часов в лазарете стоял звук пилы и приглушенные стоны. Тоня методично пришивала деревянные колышки вместо конечностей, а затем, недовольно цокая языком («Ой, шов кривой вышел, надо переделать»), отпиливала их обратно. К вечеру её навык медицины закрепились в ее мышечной памяти, а бывший гроза пустошей превратился в безногий обрубок, не способный даже сползти с кровати. На следующий день эстафету приняла Гертруда. Главаря перевели в мрачное, стерильное помещение «Фермы». Его подключили к системе сбора гемогена. Толстые трубки начали ритмично откачивать из него жизнь. — Идеальные показатели, — удовлетворенно кивнула вульфен, проверяя мониторы. — Каждую неделю будем собирать по два пакета. Отличный товар для имперцев, да и нашим гостям-гемофагам понравится. Дни слились для пленника в бесконечный кошмар. Он лежал в полузабытьи, лишенный ног и воли, чувствуя, как машина методично высасывает его кровь. Он больше не кричал и не угрожал — он лишь беззвучно шевелил губами, моля о смерти. Но смерть здесь — это ресурс, который нельзя тратить попусту. Спустя месяц, когда запасы гемогена в колонии превысили норму, София констатировала, что содержание объекта становится нерентабельным из-за расхода пасты из насекомых. Тогда в операционную снова вошли девушки. На этот раз Тоня держала в руках сверкающий скальпель из пластали. — Ты был очень полезен, — прошептала кошкодевочка, аккуратно делая надрез. — Левая почка... раз. Правое легкое... два. Смотрите, девочки, какое оно розовое! Чистое золото на черном рынке. Финальный аккорд наступил, когда от главаря не осталось ничего, что могло бы функционировать внутри тела. Но снаружи оставался ценнейший материал. В мастерской закипела работа. Слышался веселый смех и обсуждение последних сплетен. К концу недели интерьер столовой обновился. В центре появилось новое кресло-пуф, обитое подозрительно мягкой, бледной кожей. А Яэ, красуясь перед зеркалом, затягивала на талии новый изящный корсет. — Какая текстура! — восхитилась лисица, поправляя складки человеческой кожи. — Идеально сидит. Работа мастера, не иначе. В углу комнаты рабыня-уборщица молча терла пол щеткой. Она старалась не смотреть на новое кресло и не прислушиваться к скрипу кожи на корсете хозяйки. Она знала одно: пока в коридорах чисто, а ее руки не дрожат, она — персонал. А персонал, в отличие от ресурсов, пока еще имеет право дышать.

***

Ночь опустилась на пустоши густым, черным саваном. Поселение пиратов из фракции «Свинцовые Ублюдки» ярко светилось в низине. Вокруг костров сидели пьяные рейдеры, громко гогоча и обсуждая, кого они планируют ограбить завтра, и что сделают с пленными. Они не знали, что на скалистом гребне в пятистах метрах от их лагеря уже развернулась мобильная опергруппа. — Тепловые сигнатуры подтверждены. Сорок три цели. Плотность скопления максимальная, — прошептала София, чьи окуляры светились тусклым инфракрасным светом. — Идеальные координаты для пространственного прокола. — Чудненько, — промурлыкала Яэ. Михо грациозно опустилась на колени прямо в пыль. Обычно поселения вырезали снайперским огнем, отравляющими снарядами или стравливали с механоидами. Но сегодня у девушек было особое, мистическое настроение. В хранилищах колонии скопился избыток биоферрита, и они решили применить на практике знания, полученные из изучения Монолита. Яэ и Женьшень, мило хихикая, ползали по земле, рассыпая багровую пыль биоферрита. Они выводили сложные, вызывающие тошноту геометрические узоры прямо на камнях. — Тоня, Герти, прикройте нас, если кто-то из них решит прогуляться, — скомандовала Яэ, доставая из подсумка пульсирующий Осколок Пустоты. — Обижаешь, — усмехнулась снайперша, наводя перекрестие на часового у ворот. Когда рунический круг был готов, девочки встали по его краям. Их милые, звонкие голоса слились в жутком, диссонирующем песнопении. Они запели на языке Пустоты — языке, от которого у нормального человека начинала идти кровь из ушей. Контраст между пушистыми ушками, очаровательными лицами и звуками, напоминающими скрежет металла по костям, был поистине сюрреалистичным. Воздух над пиратским лагерем задрожал. Сначала рейдеры даже ничего не поняли. Просто один из костров внезапно потух, словно его накрыло невидимым одеялом. А затем прямо в центре их базы пространство с тошнотворным чавкающим звуком разорвалось. Из багровой пространственной трещины, брызгая кислотой, слизью и обрывками плоти, прямо на головы пиратов посыпались биошматы. Огромные, пульсирующие горы перекрученного мяса, покрытые костяными шипами, щупальцами и десятками слепых глаз. Лагерь пиратов мгновенно превратился в филиал ада. Рейдеры в панике схватились за оружие, но пули лишь вязли в аморфных телах чудовищ. Биошматы рвали людей на части, проглатывали их заживо и заливали палатки едкой кислотой. Крики ужаса, стрельба и хруст костей эхом разносились по долине. На скалистом гребне царила совсем иная атмосфера. — Как красиво работают, — восхищенно вздохнула Гертруда, опуская бинокль. — Тот здоровый биошмат только что проглотил их гранатометчика! — Эффективность конверсии: 92%, — с легко улыбкой доложила София. — Угроза устраняется без затрат наших боеприпасов и медикаментов. — Вау! Вы только посмотрите, что биошматы делают с той девкой! — сказал Женьшень. — Ого! — с некоторым восхищением в голосе, выдохнула Макото. Яэ изящно отряхнула юбку от остатков биоферрита и уселась на раскладной стульчик, который ей тут же пододвинули. — Девочки, доставайте чай в термосах и печенье. Подождем, пока эти прелестные создания из Пустоты закончат с пиратами. Потом мы издалека отстрелим биошматам их тентакли, и можно спокойно спускаться собирать добычу. Надеюсь, монстры не сожрали их компоненты. Позади всех, слившись с холодным камнем, сидела рабыня-уборщица. Ее зубы выбивали мелкую дробь. Она тащила на себе тяжелые рюкзаки с биоферритом всю дорогу, но усталость как рукой сняло. Она смотрела на милых, красивых девушек, которые пили чай, мило болтали о прическах и любовались тем, как кошмарные чудовища перемалывают живых людей. В этот момент рабыня поклялась себе всеми известными богами, что ее швабра до конца жизни будет танцевать по базе с такой скоростью, чтобы ни одна из этих «милых» девочек никогда, ни при каких обстоятельствах не посмотрела на нее с тем же холодным, расчетливым интересом.

***

Пыль от очередного рейда дикарей из племени «Сломанного Копья» еще не успела осесть на пласталевые плиты киллбокса, а во внутреннем дворике колонии уже кипела работа. На этот раз пленников было трое. Это были здоровенные, татуированные варвары, которые еще полчаса назад бежали в первых рядах, размахивая дубинами и громче всех выкрикивая, что именно они сделают с «этими изнеженными девчонками», когда ворвутся за стены. Теперь же они, лишенные оружия и намертво скованные, стояли на коленях, с ужасом глядя на то, как михо и кииро весело сваривают тяжелые железные прутья. — София, милая, воспроизведи лог их боевых кличей, — попросила Женьшень, изящно обмахиваясь веером, чтобы отогнать запах пороха и немытых тел. Милира кивнула и во дворе раздался усиленный динамиками звериный рык одного из пленников: «Мы порвем вашу одежду! Вы будете прислуживать нам в наших шатрах, пока не сдохнете, слабые...» Запись прервалась сухим щелчком. — Как некультурно, — вздохнула Яэ, брезгливо морща носик. — Никаких манер. И ведь они даже не знают, что такое гидропоника. Чему они могли нас научить в своих шатрах? Спать на сене? — Готово! — радостно пискнула Антонина, опуская сварочный аппарат. Перед ней покачивались на прочных цепях три свежевыкованные висячие клетки — тесные, ржавые, с шипами, направленными внутрь, чтобы пленник не мог ни сесть, ни даже нормально облокотиться на прутья. Варвары побледнели. Тот, что кричал громче всех, попытался вырваться, бормоча проклятия духам предков. Гертруда, не говоря ни слова, подошла к нему, легко подняла стокилограммового дикаря за шкирку, словно нашкодившего котенка, и одним движением зашвырнула в клетку. Железная дверца с лязгом захлопнулась. То же самое через минуту произошло и с двумя остальными. — Поднимай, — скомандовала вульфен. Лебедки заскрипели, и три клетки медленно поползли вверх, зависнув на высоте трех метров. Пленники внутри оказались в ловушке: любое резкое движение заставляло их напарываться на шипы, а клетки раскачивались от малейшего дуновения ветра. — Девочки, а куда мы их повесим насовсем? — задумчиво спросила Тоня, глядя на болтающихся варваров. — Может, перед столовой? Будет как-то... атмосфернно. — Фи, нет! Они же будут кричать и портить нам аппетит, — возмутилась Макото. — К тому же, они не подходят по цветовой гамме к нашему нефриту. Давайте повесим их вдоль главной аллеи перед киллбоксом. — Идеально, — кивнула Яэ, одобрительно улыбаясь. — Наша идеология как раз требует устрашающих объектов для поднятия нашего настроения. Это прямо плюс к морали. К тому же, следующий рейд сразу поймет, что здесь ценят ландшафтный дизайн. Дикари в клетках, наконец осознав свою участь, начали умолять о пощаде. Они обещали принести дары, клялись служить и просили хотя бы дать им умереть в бою, как подобает воинам. — Ой, ну началось, — закатила глаза Женьшень, затыкая ушки пушистыми лапками. — Опять этот спам в радиоэфире. Мы можем им кляпы вставить? — Не стоит тратить ткань, — прагматично ответила Гертруда. — Через пару дней они устанут висеть, ослабнут от голода и замолчат сами. А пока... пусть работают «музыкой ветра». Девушки, потеряв всякий интерес к своим новым «украшениям», весело щебеча, направились в столовую — обсуждать, какие культуры лучше посадить в этом сезоне. А внизу, прямо под раскачивающимися клетками, уже суетилась рабыня-уборщица. Она ловко орудовала шваброй, стирая капли крови, падающие с оцарапанных о шипы дикарей. Один из них, харкая кровью, посмотрел на нее сверху вниз и прохрипел: — С-сестра... Помоги... Открой замок... Женщина замерла на секунду. Она посмотрела на огромные, страшные клетки, затем перевела взгляд на удаляющиеся изящные фигурки своих хозяек. Она вспомнила, что на ужин сегодня обещали пирог из мяса трумбо с психиновым чаем. Уборщица покрепче перехватила швабру, проигнорировала мольбы дикаря и начала яростно оттирать пятно на пластали. «Музыка ветра» — это, конечно, красиво, но чистота полов для ее выживания была куда важнее.

***

Над поселением сгустились неестественно плотные сумерки. Воздух задрожал от низкого, пульсирующего гула. Очередная группа нечеловеков в изодранных балахонах расположилась на опушке леса, торопливо вычерчивая на земле светящиеся багровые руны. Их цель была амбициозной — провести ритуал который заставит обитательниц этой базы впасть в ярость и поубивать друг друга. Двадцатилетний лидер культа, фанатично воздевая руки к небу, уже предвкушал триумф. Он настраивал псионический фокус на сигнатуру лисодевочки Яэ, когда тишину разорвал ледяной голос: — Вытаптывать наш газон своими грязными ногами — это непростительно. София появилась из-за деревьев с плазменой винтовкой наперевес. Девочки не стали дожидаться окончания вражеского заклинания. Гертруда, кровожадно ухмыляясь, ворвалась прямо в центр рунического круга, превращая троих сектантов в кровавое месиво одним взмахом пласталевого молота. Антонина и Женьшень открыли плотный перекрестный огонь, а Макото аккуратно, словно на лекции, бросила осколочную гранату прямо под ноги помощникам жреца. Бой закончился за считанные секунды. В живых остался лишь лидер культистов. Яэ изящным движением прижала его к земле, скрутив руки за спиной. — Хотел нас поссорить, мальчик? — промурлыкала лисица, заглядывая в его нечеловеческие глаза, которые постоянно закатывались в верх. — Какая наглость. Мы разбираемся с противником куда профессионально. Пленника притащили на базу. Молодой, полный сил и юношеской энергии сектант плевался проклятиями и обещал героиням кары от пустотных богов. София слушала его с легкой скукой, попивая чай из фарфоровой чашки. — Может выложишь нам всю информацию про свою секту, ваши силы и все прочее? - спросила София. — Глядишь участь свою облегчишь. — No, i am nоt human! - захихикал тощий высокий сектант, обнажив свои белоснежные зубы. — Знаешь, Макото, — милира коснулась своего идеального лица. — Я чувствую, что стрессы последних дней и эти постоянные рейды опять сказались на моей коже. Как думаешь, наш гость сможет это компенсировать? — Несомненно, любовь моя, — кивнула девочка-аксолотль, сверяясь с медицинским планшетом. — Его биологический возраст — двадцать лет. Идеальный донор для ритуала хронофагии. Сектанта, чья спесь мгновенно испарилась, жестко зафиксировали на ритуальном алтаре в глубине базы. Вокруг него теперь вычерчивали руны сами героини, и эти руны пугали культиста гораздо сильнее тех, что он рисовал сам. Девочки решили, что с нечеловеком, можно обращаться нечеловечески. Через несколько дней, в тюремную камеру забросили этого сектанта, несколько измененного. В это колонию он пришел двадцатилетним, высоким и тощим, с идеально белыми зубами. Теперь ему было сто один год, у него отсутствовала одна рука, почка и легкое. В его мозгу появилось несколько псионических шрамов, разумом завладела деменция. У его глаз началась катаракта и он оглох на оба уха. Девочки же словно светилась изнутри. Их кожа сияла молодостью и безупречной свежестью, а в движениях появилось еще больше грации. Они удовлетворенно смотрели на себя в зеркало, поправляя свои волосы. — Изумительный результат, минус десять лет как рукой сняло, — констатировала София, поворачиваясь к остальным. Бывший лидер культистов слабо застонал, трясясь всем телом и моля о скорой смерти своими внезапно расшатавшимися зубами. Но Гертруда лишь грубо вздернула старика на ноги и потащила в сторону тюремного блока. — Убивать? О нет, дедуля, ты нам еще послужишь, — усмехнулась Антонина, довольно наблюдая за этим зрелищем. — У меня скоро тоже могут появиться морщинки, да и Яэ не помешает снова освежиться. София кивнула: — Посадите его в одиночную камеру. Кормите питательной пастой, лечите все его новые возрастные болячки и поддерживайте в нем жизнь любой ценой. Этот человек больше не пленник. Он — наш персональный, возобновляемый запас молодости.

***

Центральный зал колонии освещался лишь пульсирующим багровым светом пси-фокусов. На каменном полу София тщательно выводила сложную геометрию связующих рун, используя измельченный биоферрит и специальный токопроводящий гель. — Погрешность в три микрона — и мы выдернем не главаря, а кусок его обеденного стола вместе с половиной стены, — пробормотала милира, выверяя линии. — Яэ, как стабилизация? Лисодевочка сидела в центре круга, скрестив ноги. Её глаза были закрыты, а вокруг пушистого хвоста вились нити фиолетовой пси-энергии. — Эфир спокоен, — отозвалась она тихим, звенящим голосом. — Их лагерь в трех днях пути отсюда. Я чувствую жирный, липкий след души их вожака. Здоровяк по кличке «Тарамп»… Он расслаблен. Думает, что в безопасности за минными полями и пулеметными турелями. Гертруда, стоявшая в тени с массивным пласталевым молотом на плече, предвкушающие хрустнула костяшками пальцев. — Пусть думает. Ненавижу штурмовать их базы, вечно там грязь, колючая проволока и растяжки. Спасибо пустотным богам за доставку на дом. Антонина и Макото стояли наготове с мотками армированной пеньки и парализующими шприцами. Женьшень, привалившись к стене, с любопытством грызла сушеный лист агавы. — Начинаем, — скомандовала София. Девушки заняли места по периметру рун. Воздух в комнате мгновенно похолодел, зазвенел ультразвуком. Яэ резко вскинула руки, и пространство в центре зала разорвалось ослепительной фиолетовой вспышкой, сопровождаемой звуком схлопывающегося вакуума. С тяжелым, влажным стуком на каменный пол рухнуло что-то массивное. — Какого дьявола?! Кто посмел... — проревел густой бас. Посреди комнаты, барахтаясь в обрывках простыней, лежал огромный, заросший волосами и покрытый шрамами мужчина. В одной руке он сжимал надкушенный кусок жареного мяса, а на его бедрах была лишь набедренная повязка. Тарамп, гроза всего сектора, тупо моргал, глядя на наставленные на него стволы винтовок и суровые, но дьявольски красивые лица девушек. — С прибытием в наш скромный курорт, — ухмыльнулась Макото. Пират попытался вскочить, рефлекторно потянувшись к отсутствующему ножу, но Гертруда была быстрее. Короткий, выверенный удар рукоятью молота в затылок — и Тарамп мешком осел на пол. — Оперативно, — одобрила Тоня, набрасываясь на добычу с путами. — Вяжем плотно, он парень жилистый. Через три часа у шлюзовых ворот колонии приземлился изящный, пугающе симметричный шаттл Империи. С трапа, в сопровождении двух закованных в силовую броню катафрактариев, сошел сборщик дани — худой, надменный мужчина с моноклем. — Вы звали, леди? — высокомерно произнес сборщик. — Надеюсь, причина стоит того, чтобы отвлекать меня от сбора налогов с других поселений. София жестом указала на Гертруду. Вульфена без малейших усилий, одной рукой, вытащила на свет связанного, мычащего сквозь кляп Тарампа. Его заплывший глаз яростно сверкал, но сделать он ничего не мог — Тоня замотала его так, что он напоминал огромную волосатую гусеницу. Сборщик замер. Его монокль едва не выпал. — Это же… Тарамп? Тот самый ублюдок, за чью голову Стелларх обещал награду в золоте и милости?! — Он самый, — Женьшень вышла вперед, крутя в руках датапад. — Живой, относительно целый и готовый к долгому допросу в ваших прекрасных застенках. Мы готовы передать его… за соответствующее вознаграждение. Сборщик быстро пришел в себя, его глаза заблестели от предвкушения карьерного роста. — Разумеется! Это невероятная услуга трону. Империя выдаст вам триста единиц золота, десять капсул с передовыми медикаментами и… — он почтительно поклонился, — пятнадцать очков имперской милости для вас. — Щедро. Мы согласны, — кивнула София. Сборщик сделал знак стражам. Те подхватили тушу пирата и поволокли к шаттлу. Тарамп отчаянно извивался, но против сервомоторов силовой брони его усилия были смехотворны. Когда челнок поднялся в воздух, обдав девушек горячим выхлопом двигателей, Тоня хитро посмотрела на Яэ. — Легкие деньги. На кого настроимся в следующий раз? Яэ загадочно улыбнулась, поглаживая свои хвосты: — Говорят, у торговцев оружием из союза «Синих Псов» очень толстые кошельки и совершенно никудышная ментальная защита…

***

Красная сирена разорвала тишину базы ровно в тот момент, когда Яэ собиралась заварить себе утренний чай. В ответ на этот вой, михо лишь устало вздохнула. Гертруда, спавшая в обнимку с Женьшень, вылетела в коридор за секунду, на ходу активируя свою архотек-руку. Её зрачки сузились, хвост возбужденно распушился. — Кто там?! — крикнула она, предвкушая кровавую бойню. — Мутагенные медведи? Кибер-волки? Стая разъяренных трумбо?! В командном центре София невозмутимо смотрела на мерцающий экран радара. — Анализ завершен. Биологическая угроза подтверждена. Количество особей: ровно сто, — монотонно доложила крылатая эльфийка. Она поправила очки и слегка наклонила голову. — Вид: Фламинго. В комнате повисла тишина. Макото, которая как раз разминала затекшую шею, поперхнулась. — Фламинго? Это те розовые птицы на длинных палках? Ты издеваешься, милая? София вывела изображение с внешних камер на главный экран. Девушки замерли. К их укрепленным воротам, поднимая тучи пыли, неслась розовая волна. Сто фламинго. Их глаза горели безумным красным светом, клювы хищно щелкали, а длинные ноги отбивали по сухой земле жуткий, ритмичный марш. На этой планете даже стая агрессивных белок могла разобрать колонию на винтики, а сотня обезумевших от ярости фламинго выглядела как сюрреалистичный, пугающий кошмар. — О боже, — восхищенно выдохнула Антонина, прижимая ладони к щекам. — Вы только посмотрите на этот оттенок розового! Девочки, умоляю, не используйте зажигательные снаряды. Если вы спалите эти перья, я вам никогда не прощу! Я уже вижу эти роскошные боа и подушки для нашего салона! — Тоня, они хотят выклевать нам глаза, а ты думаешь о подушках? — немного насмешливо заметила Макото, хотя уже начала концентрировать морозную энергию в ладонях. Яэ изящно вздохнула и поправила воротник своего кимоно. — Что ж, видимо, сегодня на ужин у нас будет дичь. Герти, Макото, Женьшень — занимайте позиции в киллбоксе. София, переведи турели в режим одиночных выстрелов. Не будем портить Тоне её будущие боа. Через две минуты розовая лавина ворвалась в узкий коридор, ведущий к воротам базы. Воздух наполнился оглушительным, яростным птичьим клекотом. — Поехали! — крикнула Макото. Она выскочила из укрытия и выпустила волну концентрированного жара, не поджигая, но мгновенно высушивая воздух перед птицами. Передние ряды фламинго споткнулись, ослепленные тепловым ударом. Тут же вступила Макото. Изящный взмах руки — и пол киллбокса покрылся идеально гладкой ледяной коркой. Бегущие на огромной скорости птицы начали комично скользить, разъезжаться на своих длинных ногах и с размаху врезаться в пласталевые стены. И тут в центр этого розового хаоса прыгнула Гертруда. Под действием G0-сока она была быстрее молнии. Её мономеч превратился в размытый серебристый круг. Она не рубила их в кашу — помня просьбу кошкодевочки, вульфен наносила хирургически точные удары, обезглавливая птиц на лету. В воздухе закружился гигантский торнадо из розовых перьев, крови и пронзительных криков. Антонина стояла на стене с легкой снайперской винтовкой, грациозно отстреливая тех немногих птиц, что умудрялись проскочить мимо Гертруды. — В яблочко! — мурлыкала она. — Ох, какая прелесть, этот будет отлично смотреться в виде веера. Бой продлился не больше десяти минут. Когда пыль осела, двор перед базой напоминал последствия взрыва на фабрике по производству сладкой ваты. Земля была усеяна толстым слоем розовых перьев. Гертруда, тяжело дыша, стояла посреди этого пушистого безумия. Из её волос торчало несколько розовых перышек. Она вытерла меч, фыркнула и обиженно посмотрела на возлюбленных: — Никакого вызова. Я даже вспотеть не успела. София вышла из-за укрытия, сканируя результаты. — Угроза устранена. Потерь нет. Добыто: 3800 единиц сырого птичьего мяса. И, по предварительным оценкам, около сорока килограммов высококачественного пера. Яэ спустилась во двор, грациозно переступая через поверженных фламинго. Она подняла одно идеально чистое розовое перо, покрутила его в тонких пальцах и улыбнулась. — Отличная работа, сестры. Макото, займись заморозкой мяса, нам хватит запасов до конца зимы. Тоня, забирай свой материал. А теперь... кто-нибудь хочет помочь мне приготовить жаркое из фламинго под ягодным соусом?

***

Яэ, занятая планированием обороны, просто махнула рукой когда стая гусей влетела во двор базы. Так как птиц в ту же секунду никто не ограничил, они радостно пошли исследовать новую территорию. Первой неладное заподозрила София. Зайдя на склад готовой продукции, она услышала странное бульканье и кряканье. Семь гусей стояли вокруг разбитого бочонка с забродившим пивом. Они жадно лакали пенную лужу с пола, пошатываясь на перепончатых лапах. — Эй! Пошли вон! — возмутилась милира, взмахнув руками. Один из гусей, с сильным алкогольным опьянением, посмотрел на неё мутным глазом, рыгнул и, спотыкаясь, побрел вглубь склада. Остальная стая покачнулась и пошла за ним. — Яэ! — крикнула София в рацию. — Гуси пьют наше пиво! — Запри склад и пусти их на мясо, — лениво отозвалась Яэ из командного центра. Но гуси уже миновали пивной отсек. Их привлек запах из секции медицинских препаратов и наркотиков. Дверь туда была открыта, потому что Гертруда недавно заносила партию свежих хлопьев психина и, как обычно, забыла закрыть за собой. Когда Женьшень прибежала на помощь Софии, картина была эпической. Гуси добрались до ящиков с хлопьями психина. Белый порошок покрывал их клювы и перья. Птицы больше не шатались. Их глаза были расширены, крылья судорожно дергались. Впервые в жизни они видели пьяных гусей, которые, к тому же, хорошо наширялись. Гусь-вожак внезапно взлетел под потолок, врезался в лампу, упал, но тут же вскочил и начал носиться по складу со скоростью гепарда. — Ловите их! Они сожрали месячный запас хлопьев! — запаниковала Женьшень, пытаясь накрыть одного из обдолбанных гусей мешком. Гусь уклонился с грацией ниндзя и больно ущипнул её за ногу. Но самое страшное было впереди. Пока девочки гонялись за психиновыми гусями, два самых предприимчивых пернатых забрели в дальний, особо охраняемый угол склада, где стоял сейф с трофеями. Сейф был приоткрыт. Внутри лежали красные, мерцающие таблетки. Люциферий. Наниты, дарующие невероятную силу, но требующие постоянного употребления под страхом безумия и смерти. Хрум-хрум-хрум. Внезапно на складе повисла зловещая тишина. Женьшень и София медленно повернули головы. Из-за сейфа вышли два гуся. Но они больше не были просто птицами. Их глаза светились зловещим красным светом. Мышцы под перьями бугрились, как у культуристов. — Всем внимание, — крикнула София. — Фиксирую несанкционированное употребление Люциферия. Объекты: Гусь-1, Гусь-2. Физические характеристики увеличены на 200%. Порог боли снижен до нуля. Скорость регенерации критическая. Красный Люцифериевый гусь издал трубный, демонический клекот и посмотрел на Женьшень. — Яэ! — заорала раткин в рацию. — Нам нужна поддержка! ГУСИ ПРИНЯЛИ ЛЮЦИФЕРИЙ! — Чего?! — голос Яэ дрогнул. — Они обдолбаны психином, пьяны и на Люциферии! Они смотрят на нас, как на зерно! Дверь склада распахнулась. Внутрь влетела Гертруда с плазменным мечом. — Я убью этих пернатых наркоманов! — закричала она, бросаясь на вожака. Гусь на Люциферии играючи увернулся от удара плазменного клинка и мощным ударом крыла отбросил вульфен в стеллаж с рисом. Воительница охнула, сползая по стене. Второй гусь, все еще под кайфом от психина, начал бешено клевать бетонный пол, высекая искры. — Огонь на поражение! — скомандовала прибывшая Яэ, вскидывая штурмовую винтовку. Битва на складе вошла в анналы истории. Девчонки стреляли, рубили и морозили, но обдолбанные, накачанные нанитами гуси не чувствовали боли. Они носились по помещению, разнося ящики с картошкой, оставляя за собой перья, кровавые следы и белый порошок. Спустя пятнадцать минут интенсивного боя последний Люцифериевый гусь пал под перекрестным огнем. Склад выглядел так, будто там взорвалась бомба из перьев и наркотиков. Девочки тяжело дышали, сидя на полу среди разгрома. Гертруда держалась за ушибленный бок. — Итоги, — мрачно сказала Яэ, слушая доклад Стар. — Потери: 12 бутылок пива, 45 доз хлопьев психина, 2 таблетки Люциферия. Убытки колонии оцениваются в 3000 серебра. Склад требует капитального ремонта. Яэ подошла к тушке красного, перекачанного гуся и ткнула его носком сапога. — Женьшень. — Да, милая? — Сегодня на ужин — жареный гусь. И ради всех богов, проверь, чтобы в мясе не осталось Люциферия, иначе мы проснемся от того, что Макото решит голыми руками разобрать гору. — А с остальными что? — спросила София, указывая на пятерых выживших гусей, которые мирно спали в луже пива в углу. Яэ вздохнула. — Сделайте им загон. Если они переживут психиновую ломку — продадим их торговцам как биологическое оружие.

***

Сирены в очередной раз завыли, когда на радаре Софии появились две красные группы точек. С запада на базу двигалась штурмовая группа пиратов — закованные в самодельную броню отморозки, вооруженные тяжелыми пулеметами и гранатометами. Они пришли грабить. С востока, из темного леса, медленно выползала другая угроза. Аномалия. Шамблеры. Десятки реанимированных трупов, искаженных пустотной энергией, чьи тела судорожно дергались при каждом шаге. Яэ уже собиралась командовать обороной, когда произошло то, что девушки любили особенно сильно: две угрозы пересеклись в долине перед воротами базы. Пираты, заметив шамблеров, радостно заулюлюкали. Для них это были просто медленные мишени. Заработали пулеметы, разрезая гнилую плоть. Но шамблеры не чувствовали боли. Они не знали страха. Их было слишком много. Мертвецы медленно, но неумолимо сокращали дистанцию, пробиваясь сквозь шквальный огонь. А затем они столкнулись. Девочки, спрятавшись за пласталевыми амбразурами, наблюдали за происходящим через тепловизоры. То, что они увидели, заставило даже хладнокровную Софию несколько занервничать. Шамблеры, наваливаясь массой, сбивали пиратов с ног. Но, вопреки инстинктам хищников, они не начинали рвать их на куски. Гнилые руки прижимали брыкающихся пиратов к земле. Шамблеры впивались когтями и зубами ровно настолько, чтобы оставить глубокие, кровоточащие раны, а затем... замирали. Поле боя превратилось в жуткую инсталляцию. Десятки пиратов лежали в пыли, истекая кровью. А над каждым из них, как гротескный, безмолвный страж, нависал шамблер. Мертвецы стояли на четвереньках или склонялись над своими жертвами, их пустые глаза неотрывно смотрели в лица умирающих. С их подбородков капала черная слизь, прямо на щеки пиратов. В тишине, прерываемой лишь звуком капающей крови, раздались крики. Один пират поднялся было на ноги и побрел прочь но шамблеры быстро настигли и ударами когтистых лап, повалили его обратно на землю. — Убейте меня! Кто-нибудь, просто пристрелите меня! — вопил здоровяк в кевларовой жилетке. Его ноги были изжеваны, кровь толчками вытекала из бедренной артерии. Над ним нависал труп женщины-колониста с наполовину сгнившим лицом. Она просто смотрела на него. — Пожалуйста... — всхлипывал другой пират, пытаясь отползти, но мертвые пальцы жестко держали его за плечо. — Не уходите... Парни... Босс... Я не хочу умирать один! Только не с этой тварью! Пираты, которые еще минуту назад смеялись над врагом, теперь бились в агонии чистого, психологического ужаса. Они понимали, что медленно умирают. И их последним видением в этой жизни будет гниющее, безразличное лицо монстра, который просто ждет, пока их сердце остановится, чтобы, возможно, их тела поднялись и присоединились к стае. Антонина побледнела и отвернулась от амбразуры. Её пушистые ушки прижались к голове. — Это... это уже, как-то, слишком, — прошептала она, закрывая рот ладонью. — Они не убивают их. Они их пытают. Страхом. Гертруда, обычно рвущаяся в бой, крепче сжала рукоять мономеча. Её хвост нервно дергался. — Яэ... — воительница сглотнула. — Мы должны выйти и добить их. И пиратов, и тварей. Я не могу это слушать. Крики умирающих, умоляющих не оставлять их один на один со смертью, становились всё тоньше и жальче по мере того, как они теряли кровь. Яэ стояла неподвижно, её золотистые глаза были прикованы к зрелищу. В этом макабрическом танце смерти было что-то глубоко первобытное. — Нет, Герти, — тихо, но твердо сказала лидер. — Мы не тратим ресурсы, когда враги уничтожают друг друга. — Но они страдают! — вмешалась Макото, в её голосе дрожали нотки паники. — Они пришли сюда, чтобы убить нас, сжечь наш дом и продать нас на органы, — голос Яэ стал холодным как лед. — Если аномалия решила преподнести им урок перед смертью — мы не будем ей мешать. Они стояли и смотрели. Слушали. Прошло долгих, мучительных полчаса. Крики постепенно перешли в хрипы, затем в тихие стоны, и, наконец, на долину опустилась мертвая тишина. Пираты истекли кровью. Только тогда шамблеры, словно по невидимому сигналу, медленно выпрямились. Они не стали есть плоть. Они просто развернулись и, шатаясь, побрели обратно в темный лес, растворяясь в тенях, словно выполнив свою мрачную миссию. София опустила тепловизор. — Угроза устранена. Все биологические объекты враждебной фракции мертвы. Шамблеры покинули сектор. Яэ глубоко вздохнула и развернулась к своим любимым. — Откройте ворота. Соберите их оружие и броню. Тела сжечь немедленно. И, Женьшень... - Яэ посмотрела на дрожащую раткин. — Сделай нам всем двойную порцию психинового чая. Сегодня он нам понадобится.

***

На следующий день сирена на базе коротко взвыла и тут же смолкла. — Что это было? — спросила Гертруда, нехотя отрываясь от починки своего мономеча. — Анализ ситуации, — раздался из динамиков ровный голос Софии. — На западной границе карты появились 66 дикарей из фракции «Кровавое Копье». На восточной — 40 свинолюдей из «Грубого Союза». Они заметили друг друга. Ожидаемая точка столкновения — прямо под нашими стенами. Яэ радостно хлопнула в ладоши. — Отличные новости! Чужая война на нашей территории — это бесплатная добыча. Девочки, берите попкорн и психиновый чай. Идем на смотровую площадку! Через пять минут все девочки сидели на безопасной высоте за пласталевыми бойницами, наблюдая за грандиозным побоищем. Тактика свинолюдей была проста, но эффективна. Вооруженные дробовиками, револьверами и старыми автоматами, они выстроились в линию и открыли шквальный огонь. Дикари, размахивая дубинами и копьями, с яростными криками бросились в лобовую атаку. Свинец косил их десятками, но их было слишком много. В центре построения свинолюдей возвышалась монументальная фигура. Это был их босс — огромный хряк, закованный в трофейную катафрактарскую броню, непробиваемый панцирь. Он стоял как скала, изрыгая огонь из тяжелого пулемета. Дикари били его дубинами, кололи копьями — всё отскакивало от брони, даже не царапая краску. — Какой красавец, — присвистнула Макото. — Спорим на пять порций пасты, что он один положит половину дикарей? — В такой броне? Легко, — кивнула Женьшень. — Она танчит даже выстрел из снайперской винтовки. Дикари стремительно таяли. Один из них, от грохота выстрелов сошел с ума, прямо на поле боя, поднял над головой труп своего подстреленного товарища и начал вовсю глумиться над ним. Другой стал бродить в растерянности, прямо под свинцовым дождем. Свинолюди уже начали победно хрюкать, предвкушая легкую победу. Где-то на фланге, задыхаясь и истекая кровью, стоял тощий дикарь. В его руках был жалкий, сделанный из кривого дерева короткий лук, самого отвратительного качества. Понимая, что битва проиграна, он натянул тетиву в последний раз, целясь в самую крупную мишень — в босса-катафракта. Вжух. Обычная деревянная стрела, с каменным наконечником, пролетела по дуге. Свинолюд в катафрактарской броне внезапно перестал стрелять. Его пулемет с лязгом выпал из рук. Огромная туша в высокотехнологичном доспехе пошатнулась и, рухнув на спину, замерла. Из узкой щели визора шлема торчало деревянное древко стрелы. На поле боя повисла гробовая тишина. Свинолюди перестали стрелять. Дикари перестали кричать. На смотровой площадке базы девочки синхронно поперхнулись чаем. — Что... это сейчас было? — прошептала Гертруда, протирая глаза. — Мой плазменный меч пробивает катафракта с трех ударов. А этот абориген убил его палкой?! — Ненавижу этот мир, — с чувством сказала Макото, хватаясь за голову. — Архотековская броня стоимостью в целое поселение, и её пробивает палка с камнем! Свинолюди, потеряв своего неуязвимого лидера от одной стрелы, впали в панику. Несмотря на то, что дикарей осталось всего несколько человек, свиньи бросили оружие и с визгом бросились бежать прочь. Выжившие дикари, в шоке от собственного успеха, тоже решили ретироваться. Яэ с невозмутимым видом допила чай и поднялась. — Знаете, в чем прелесть этой сумасшедшей планеты? — философски спросила она. — В том, что логика здесь не работает? — буркнула вульфена. — В том, что вон там, в грязи, лежит почти целая катафрактарская броня, — улыбнулась Яэ. — И нам даже не пришлось тратить патроны, чтобы её снять. Тоня, бери носилки и иди раздевать хряка. Шлем только от крови отмоешь, и будет как новый. Девочки засмеялись. В этом мире нет справедливости, нет законов физики, и баллистика здесь работает по воле безумных богов. Но бесплатная добыча — это святое.

***

Сирена тревоги взвыла над колонией ровно в полдень. Системы слежения Софии зафиксировали приближение крупного отряда банды «Кровавые Черепа». Их было полсотни — вооруженные до зубов головорезы в силовой броне, с плазменными винтовками и гранатометами, уверенные в своей безнаказанности и скорой победе. Но их уверенность испарилась ровно в тот момент, когда они вышли из-за скалистого кряжа и увидели главную оборонительную стену колонии. Стена из гладкого черного гранита возвышалась на десять метров. И каждый квадратный метр этой стены был украшен. Это были не знамена, не гербы и не угрожающие надписи. Это были черепа. Сотни, если не тысячи идеально выбеленных человеческих черепов, насаженных на острые деревянные колья. Они покрывали стену плотным ковром. В пустых глазницах некоторых из них гулял ветер, издавая тихий, леденящий душу свист. Другие были заботливо отполированы до блеска и выложены в форме кошачьих лапок и милых сердечек — явный след творческого подхода Тони и Яэ. Передовой отряд пиратов, называвших себя «Кровавыми Черепами», резко затормозил. На фоне этого архитектурного великолепия они почувствовали себя не такими уж кровавыми. — Эй, босс... — сглотнул один из рейдеров, опуская свой гранатомет. — Ты уверен, что это база тех милых девочек с ушками, про которых рассказывал торговец? — З-заткнись, — прохрипел главарь, его голос предательски дрогнул. Он уставился на огромный, выложенный из черепов пиратов смайлик (^-^) прямо над гермоворотами. — Торговец говорил, что они выращивают хлопок и делают красивые корсеты! Пока пираты в панике топтались на месте, стремительно теряя остатки боевого духа, внутри колонии царила атмосфера светского раута. Девочки сидели в просторном бункере управления огнем, попивая психиновый чай и глядя в мониторы наружных камер. — Ну вот, я же говорила, что идея с сердечками сработает! — радостно захлопала в ладоши Тоня, чуть не расплескав чай. — Смотрите, как они застыли! Наверное, восхищаются нашей инсталляцией. — Это дает нам тактическое преимущество, — констатировала София, анализируя тепловые сигнатуры рейдеров. — Их уровень адреналина падает, сердечный ритм сбивается из-за панической атаки. — А я говорила, что надо было еще из ребер сделать заборчик, — надула губки Женьшень, грациозно закидывая ногу на ногу. — Но Гертруда сказала, что это "перебор". — Ребра слишком хрупкие, они ломаются от осколков, — отозвалась вульфен, с любовью поглаживая ствол своего тяжелого пулемета. — А черепа — идеальный материал. Крепкие, эстетичные. Девочки, вы готовы? Яэ, приникшая к прицелу в амбразуре, хищно улыбнулась. — Вижу главаря. Прямо под правым глазиком нашего смайлика. Он как раз открыл рот. Наверное, хочет сказать что-то пафосное. — Стреляй, солнышко. Не будем заставлять гостей ждать, — разрешила Макото, отпивая чай. Глухой хлопок антиматериальной винтовки слился с криком главаря рейдеров, когда его собственная голова пополнила запасы строительного материала колонии. Начался хаос. Пираты, осознав, что девочки за стеной не просто выращивают хлопок, но и активно собирают коллекцию их голов, бросились врассыпную, забыв о тактике и прикрытии. Турели ожили, поливая их свинцом, а Гертруда вдавила гашетку, с восторгом наблюдая, как новые кандидаты на стену падают в пыль. Под сводами бункера заиграл легкий, расслабляющий джаз, заботливо включенный Софией для создания приятной атмосферы. Позади героинь, не обращая внимания на грохот стрельбы и крики умирающих рейдеров за стеной, рабыня-уборщица методично собирала на тележку ведра с отбеливателем и длинные пласталевые штыри. Она мельком взглянула на экран, где пираты в панике пытались убежать от шквального огня. «Дилетанты», — мысленно фыркнула она, проверяя наличие крепких перчаток для работы. — «Идут к девочкам в гости и даже не знают, что тут уже два года как закончилось место для колышков на южной стене. Ну ничего, зато теперь можно будет начать декорировать восточную аллею». Она вздохнула и покатила тележку к выходу. Нужно было успеть собрать «свежий материал» до того, как на запах крови сбегутся трупоеды. Сегодня у нее было много работы.

***

Стерильный белый свет операционной бил в глаза Волту, отражаясь от кафельных стен. Один из захваченных в этом рейде главарей банды «Кровавые Черепа», еще час назад обещавший «пустить этих девок по кругу» и «натянуть их шкурки на барабаны», теперь выглядел жалко. Его татуированные бицепсы были намертво притянуты кожаными ремнями к хирургическому столу. — Слышьте, вы, суки! — прохрипел он, дергаясь в путах, когда в палату вошла Макото, поправляя медицинскую маску на своем милом личике. — Только троньте меня, и мои парни... — Гертруда, вставь ему кляп, — меланхолично бросила София, листая планшет со списком заданий. — Слишком много шума от ресурса, который стоит всего пятьсот серебра на черном рынке. — Поняла, — Гертруда с силой впихнула в рот пирату скомканный марлевый бинт. — Слушай, Соф, а может, без анестезии? У нас качественные медикаменты на вес золота, жалко тратить на этот мусор. — Макото говорит, что под наркозом он меньше дергается, а значит — меньше шансов повредить товар, — ответила София, облокотившись на дверной косяк. — Макото, приступай. Нам нужна левая почка. Имперский торговец будет здесь через три часа. Моэлотль сосредоточенно кивнула, сверкнув черными глазами. В её ручках блеснул новенький пласталевый скальпель. — Постараюсь аккуратно, — пропищала Макото. — Шанс успеха операции девяносто четыре процента. Это почти сто! Волт замычал, его глаза расширились от ужаса, когда холодная сталь коснулась кожи в районе его поясницы. Макото встала на специальную табуреточку, высунула язык от усердия и начала резать. — Так... надрез... раздвигаем ткани... Ой, какая крупная почка! — восхитилась она. — Сейчас я её аккуратно подцеплю... В этот момент снаружи базы бахнул глухой взрыв — это Тоня решила проверить работоспособность нового миномета. Каменный пол бункера слегка дрогнул. Макото, стоявшая на табуретке, покачнулась. — Ой! — пискнула медик. Скальпель в её руке совершил немыслимую, противоречащую всем законам физики траекторию. Острое лезвие сорвалось с разреза на пояснице, с размаху отскочило от металлической стойки капельницы, описало дикую дугу в воздухе и с сочным хлюпаньем вонзилось... прямо в правое глазное яблоко Волта. Пират выгнулся дугой так, что ремни затрещали. Его приглушенный кляпом крик перешел в ультразвук. София замерла, неверяще глядя на торчащую из глазницы рукоятку скальпеля. — Э-э... Макото? — милира медленно перевела взгляд на хлопающего глазами моэлотля. — Мы же вырезали почку. Почка находится... ну, значительно ниже шеи. Макото расстроено всплеснула руками, оставив кровавые отпечатки на своем чистом халате. — Ну вот! Опять! — заскулила она. — Это всё проклятые вероятности этого мира! Я просто хотела поправить зажим, а инструмент как прыгнет! — Макото, ты выбила ему глаз, — констатировала Антонина, заглядывая в операционную. — Причем, оперируя спину. Это физически невозможно. Ты понимаешь, что ты сейчас нарушила законы геометрии, анатомии и здравого смысла одновременно? — Типичный вторник, — вздохнула Гертруда, проверяя пульс дергающегося в конвульсиях пирата. — Почку-то хоть достала? — Нет, — Макото виновато шмыгнула носом. — Из-за травмы глаза пациент резко дернулся, и я случайно порвала почку в лохмотья щипцами. Она теперь непригодна для продажи. Только на корм трумбо. София тяжело вздохнула и потерла переносицу. — Итого: мы потратили медикаменты, испортили товар, и теперь у нас есть одноглазый пират с распоротой спиной, который всё еще хочет нас убить, но теперь делает это менее прицельно. — Зато посмотрите на плюсы! — Макото попыталась улыбнуться, вытирая скальпель. — Мои познания в медицине немного выросли! Я теперь точно знаю, под каким углом нельзя держать скальпель. Волт, не выдержав абсурдности и боли происходящего, закатил уцелевший глаз и потерял сознание, обмякнув на ремнях. — Ладно, — София махнула рукой. — Зашей его спину как-нибудь. Потом приделай ему деревянную ногу вместо здоровой — просто ради медицинской практики — и вышвырните его за ворота. Пусть идет к своим дружкам. Теперь, когда он будет обещать кого-то изнасиловать, с деревяшкой и выбитым глазом это будет звучать гораздо менее убедительно.