Как однажды Илья Розанов увел парня своего товарища по команде // That Time Ilya Rozanov Stole His Teammate's Boyfriend

Следующие три недели Колин изо всех сил пытается выжить. Сначала он был разбит. Друзья поддерживали его, говоря, что он заслуживает гораздо большего, что этот скучный Шейн все равно мешал ему развиваться и что, наверное, так даже к лучшему. И да, возможно, они правы. Колин знает, что мог бы найти кого-то получше. Но он все равно скучает по Шейну. Они были близки к третьей годовщине, а потом все просто так закончилось. Что-то здесь не так. Он чувствует себя обиженным, потому что совершенно не предвидел этого. Именно это раздражает его больше всего уже на второй неделе. Он просто злится, что именно Шейн с ним расстался, что он не уловил намеков, которые, якобы, были. Как-то неловко, когда тебя бросает такой как он. Поэтому он ходит с друзьями на вечеринки, знакомится с девушками и симпатичными парнями. Он пьет. Он живет полной жизнью. Он делает все то, чего не мог делать раньше, потому что большую часть своих студенческих лет провел в отношениях. Он переживает разрыв. Занятия подходят к концу, экзамены закончились, до выпускного осталась неделя, а «Дьюк» выигрывает чемпионат — благодаря Розанову. В августе он отправится в Нью-Йорк, чтобы начать жизнь с чистого листа. Колин счастлив, и ему не нужен Шейн. На самом деле, все хорошо. Он в полном порядке. Пока не появляется та фотография. Это день, как и любой другой: он тусуется с друзьями в их квартире, играет в NBA 2K и пьет пиво. Он веселится, наслаждаясь последними мгновениями студенческой жизни, когда один из его друзей, Энди, тихо ахает. — Что за хрень? — говорит он, глядя на Колина. Колин бросает взгляд в его сторону, не особо беспокоясь. — Что? — спрашивает он, делая еще один глоток. — Смотри, — говорит тот наконец, поворачивая свой телефон. Колин слегка наклоняется вперед, уже протягивая руку к телефону... и тут он замирает. Бутылка пива чуть не выскользнула из его руки. Потому что на экране был Instagram Розанова, а на фотографии он обнимал Шейна — его всего ТРИ недели как бывшего. Его голова слегка наклонена, губы прижаты к виску Шейна — непринужденно, но настолько интимно, что у Колина сдавило горло. Шейн прижимается к нему, улыбаясь. Он выглядит счастливым, как будто именно там он и должен быть. Колин даже не замечает, что перестал дышать. Затем его взгляд падает на подпись. наконец-то мой <3 — Что за херня? — говорит Колин, но слова выходят не так, как хотелось бы: сдавленно и с трудом, будто что-то застряло у него в горле. — Нет… нет, черт возьми, не может быть. Еще же даже месяца не прошло. Еще не закончив говорить, он уже тянется к телефону, выхватывая его из рук Энди, словно, если он посмотрит на него повнимательнее, что-то изменится. Но ничего не происходит. Если что-то и меняется, то только к худшему. Он увеличивает фото, глазами просматривая каждую деталь, словно пытаясь найти что-то — что угодно — что выглядит не так. Но ничего такого нет. Колин, сам того не замечая, сжимает телефон в руке. Его другой друг, Тайлер, тихо свистит. — Рози заполучил твоего парня, — говорит он, будто это какая-то шутка, будто это не чертова катастрофа. — Это поэтому он с тобой расстался? Колин резко поднимает голову и бросает на него гневный взгляд, в глазах мелькает что-то острое и зловещее. — А ты как думаешь? — отрезает он, и голос у него повышается, прежде чем он успевает себя остановить. — Бля… бля. Он проводит рукой по волосам, делает шаг вперед, потом снова назад, словно не может устоять на месте. — Я, блядь, должен был догадаться, — бормочет он, скорее сам себе. — Он сближался с ним, да, но я не думал… — он резко выдыхает. —Я не думал, что он действительно со мной расстанется только для того, чтобы стать еще одним из его гребаных завоеваний. Ведь именно в этом дело, верно? Именно так Розанов и поступает. Энди пошевелился на диване, пытаясь спасти ситуацию, и его тон стал мягче. — Эй, это не надолго, — быстро говорит он. — Ты же знаешь, какой он. Я даю этому, ну, неделю. Максимум две. Колин издает пустой смех, но в нем нет ни капли юмора. Ведь это значит, что Шейн разрушил почти трехлетние отношения ради этого. Ради чего-то временного. Ради того, кому, скорее всего, скоро надоест и он уйдет, как всегда. Ради 19-летнего парня. Да, ему 19 лет, и он станет звездой НБА, но все равно ему всего 19! А Колин остается идиотом, который этого не предвидел. В груди у него сдавленно, слишком сдавленно, как будто он не может вдохнуть полной грудью, а под всем этим таится что-то жгучее, горячее и отвратительное.

─ · ─ ·✶· ─ · ─

Это жгучее ощущение в груди не утихает. Наоборот, оно нарастает, становясь все жарче, чем дольше он об этом думает, пока не становится единственной вещью, на которой он может сосредоточиться. Еще не успев как следует все обдумать, Колин уже направляется к квартире Шейна, с ключами в руке, действуя по чистому импульсу. К тому моменту, как он добирается туда, в голове у него гудит, словно он выпил не одно пиво. Он не останавливается, чтобы передумать. Он стучит в дверь — сильно и нетерпеливо, и звук эхом разносится по коридору. Ему плевать, кто услышит, плевать на соседей, на время и на то, что это, скорее всего, ужасная идея. Ему важно только одно — увидеть Шейна. Прямо сейчас. Дверь распахивается почти сразу. Это не Шейн. Это Розанов. Полуголый второкурсник, волосы у него еще влажные, как будто он только что вышел из душа, спортивные штаны низко сползли на бедра. Он выглядит слишком непринужденно, стоя там, словно бывал в квартире Шейна уже много раз. Колин на полсекунды замирает, осознавая всю ужасную реальность происходящего. — О, — говорит Розанов небрежным, почти насмешливым тоном. — Это ты. Его взгляд лениво скользит по Колину, фиксируя напряжение, гнев, вену на лбу, готовую лопнуть. — Ты что-то забыл? Колин сжимает челюсти. — Где Шейн? — резко спрашивает он. Розанов не сдвигается с порога. — В душе, — отвечает он непринужденно, а затем его губы искривляются в ту знакомую, вызывающую ярость ухмылку. — Мы были заняты, понимаешь? При этих словах что-то в Колине ломается. — Иди на хуй, — выпаливает он, не задумываясь, делая шаг вперед. — Наглец. Как ты вообще спишь по ночам? Розанов слегка наклоняет голову, словно действительно обдумывает этот вопрос, словно на него стоит ответить. — Как младенец, — говорит он через секунду. — В объятиях своего парня. Колин резко рассмеялся, проведя рукой по волосам, пытаясь осмыслить услышанное и удержать свой гнев от полного взрыва. — Ты его бросишь, — говорит он. — Ты поймешь, что он скучный, что он слишком назойлив... В выражении лица Розанова что-то меняется — быстро и безошибочно, — и его ухмылка исчезает без следа. — Заткнись, — говорит он тихим, но резким голосом, перебивая Колина, не давая ему продолжить. Колин не останавливается. — Он предсказуем, — настаивает Колин, теперь уже почти дразня. — Безопасен. Тебе это не понравится, когда ты… Розанов делает шаг вперед, настолько быстро, что Колин вынужден замолчать. — Не говори о нем так, — говорит Розанов, и его голос теперь тише. В нем нет ни насмешки, ни веселья, ни той ленивой надменности, которую он обычно демонстрирует. Колин уставился на него, на полсекунды сбитый с толку этой переменой, но это длится недолго. — Почему? — презрительно спрашивает он. — Потому что это правда? Розанов сжал челюсти. — Ты его не знаешь, — говорит он. Колин недоверчиво рассмеялся. — Я с ним уже почти три года. Я был в его жизни еще до того, как ты вообще появился в Дьюке. Думаю, я знаю его лучше, чем ты. — Нет, ты все равно его не знаешь, — тут же отрезает Розанов. — Он не скучный, — продолжает он, уже тише, но столь же твердо. — Он добрый. Он терпеливый. Его легко любить. Я же тебе говорил, — продолжает Розанов, как будто это просто продолжение разговора, который у них уже был. — Я говорил, что он будет моим. Он пожимает плечами, как будто это должно было быть очевидно с самого начала. — Не моя вина, что ты не слушаешь. Колин подходит еще ближе, его голос становится тише, гнев обостряется от горечи, поднимающейся из груди. — А он знает? — спрашивает он. — Он знает, что ты просто играешь с ним? Что для тебя это всего лишь очередная гребаная интрижка? Выражение лица Розанова меняется. Ухмылка сменяется чем-то более серьезным. — Я не играю с ним, — говорит он. Колин тут же презрительно фыркает. — Чушь. Ты всегда так поступаешь. Ты трахаешь людей, а потом бросаешь их. — Да. Так я поступаю с другими людьми, но не с Шейном. Теперь он мой, — продолжает Розанов ровным тоном. — И я хочу, чтобы он был со мной надолго. Он ненадолго замолкает, словно решая, стоит ли говорить дальше, а потом продолжает. С этой чертовой ухмылкой. — Может, с прошлого года, когда я увидел его на нашей игре. Я это помню. Первая игра сезона, он сидел там и выглядел так красиво. Я подумал: «Хм, парень слишком красив для такого американца, как ты. Должен быть с таким горячим русским, как я». У Колина не успевает проявиться бурлящая внутри него ярость, как Розанов продолжает. — Я… — он снова делает паузу, затем тихо выдыхает, словно развеселившись над самим собой. — Как люди говорят в TikTok... Он слегка щелкает пальцами, словно нашел нужную формулировку. — Ах да. Точно, — его взгляд приковывается к глазам Колина — твердый и непоколебимый. — Я строю против него планы. Ты слишком глуп, чтобы понять, что у тебя есть, — добавляет он, слегка понизив голос. — Поэтому я не тороплюсь. Жду. Планирую. Он делает шаг поближе, ровно настолько, чтобы расстояние между ними казалось намеренным. — Ты совершаешь ошибку, — говорит он. — И я вижу свой шанс. Еще один шаг. — И тогда я забираю его. Он ухмыляется. — Это как в баскетболе. Потом он подмигивает. — Я делаю бросок — и попадаю. И, честно говоря, что, блядь, он должен был на это ответить?

─ · ─ ·✶· ─ · ─

В следующий раз Колин видит Илью Розанова по телевизору. Сегодня вечер драфта НБА. Он вернулся на лето в свой родной город Детройт, чтобы провести то, что кажется последним отрезком детства и юности перед взрослой жизнью. Он закончил Дьюкский университет, теперь он планирует поехать в отпуск с друзьями по колледжу, чтобы отпраздновать, а потом — Нью-Йорк и работа, к которой, как он себе внушал, он уже готов. Он сидит на диване в квартире своего друга, в руке у него полупустая банка пива, а громкость телевизора настроена чуть слишком громко. В комнате пахнет дешевой едой на вынос и алкоголем, журнальный столик завален пустыми банками, смятыми салфетками и открытыми упаковками, которые никто не удосужился убрать. Здесь царит беспорядок — тот самый беспечный, знакомый беспорядок, который создает ощущение уюта, потому что никому не хочется приводить комнату в порядок. В комнате теснится пятеро, и все они пристально смотрят в экран. Все они страстно увлечены баскетболом. Так было всегда. Все они играли вместе в старшей школе, мечтали попасть в НБА, и именно такие вечера они проводят вместе. — Розанов, наверное, будет выбран под первым номером, да? — спрашивает Итан с другого конца дивана, даже не отрывая взгляда от экрана. — Наверное, — говорит Колин, отпивая глоток пива; его тон настолько нейтрален, что звучит более отстраненно, чем он хотел бы. Прошло чуть больше месяца с той ночи в квартире Шейна. Как-то — невероятно, но факт — Розанов до сих пор с Шейном. Колин знает об этом, потому что Розанов не перестает выкладывать его фото в Instagram. Это происходит постоянно и без перерыва. Натиск, за которым, как Колин говорит себе, ему не стоит следить, но он все равно следит. Он заглядывает туда чаще, чем хочет, пролистывая посты, которые, как он знает, ему не понравятся, в поисках чего-то. Может быть, доказательства того, что это временно. Может быть, каких-то признаков несчастья. Может быть, доказательства того, что не все так идеально, как кажется по его постам. Когда после того первого поста — того самого, из-за которого Колин сразу же отправился в квартиру Шейна — появляется первая серия фотографий, он чуть ли не жалеет, что вообще открыл приложение. Пост появляется 10 мая, в день рождения Шейна. Там черно-белая полоска фотографий из фотобудки. На первом кадре они улыбаются в камеру, прижавшись щекой к щеке. На втором кадре Шейн целует его в щеку. На третьем кадре Розанов целует Шейна в щеку. На последнем кадре они целуются в губы, улыбаясь при этом. На следующем слайде снова Шейн: он смотрит прямо в камеру, делая гримасу, как будто собирается поцеловать, — игриво, как Колин уже видел раньше, но никогда именно так. И, наконец, слегка размытое фото Шейна в майке Розанова, которая на нем висит мешком, ведь Илья ростом 2 метра, а Шейн — чуть меньше 1,8 м; он держит в руке карамельный маккиато и улыбается. Подпись заявляет обо всем гораздо громче, чем первая: с 22-летием, малыш. я люблю тебя. позвони мне, когда проснешься, ладно? Это убивает Колина. Он никогда не публиковал такие фото Шейна, потому что не чувствовал в этом необходимости. Их отношения не были секретом, но они были личными и принадлежали только им. А теперь, из всех людей, именно Розанов это делает. Он не знал, что Шейн вообще хотел, чтобы его фотографии публиковали. Может, он всегда этого хотел, но никогда не просил Колина? Или Колин не услышал его, когда тот просил? Конечно, теперь это уже не имеет значения. Но иногда он задумывается об этом. Затем идут фотографии с дня выпускного. На одной фотографии с Шейном Розанов обнимает его за талию, а Шейн застенчиво улыбается. Затем еще одна — с родителями Шейна и самим Шейном. Эта фотография вызывает неприятное ощущение. Колин был с ним почти три года и ни разу не встречался с ними. Ни разу. Никогда не складывалось так, чтобы это произошло, или Шейн говорил, что время не подходящее, или это просто… так и не случилось. Розанов встретился с ними через несколько недель. Подпись простая: Знакомство с Холландерами. Поздравляю, мое солнышко. А через неделю появляются фотографии из Оттавы. Это родной город Шейна. И эти фото хуже всего, что Колин когда-либо видел. Это не просто одна фотография, а целая куча. Поток личных и бытовых моментов, все в одном посте, чтобы Колин мог их осмыслить и разобрать по косточкам. Колин не привык видеть от Розанова такие посты. Костер, мягкий отблеск которого падает на лица обоих. Прогулка по тихой аллее, усаженной деревьями, с переплетенными руками. Закат, растянувшийся над водой, Шейн стоит чуть впереди него, словно не подозревая, что его фотографируют. Снимок, запечатлевший их обоих, купающихся в озере. На одном кадре, снятом на кухне, на заднем плане видны родители Шейна — размытые, но заметные. А затем — тот снимок, который бьет сильнее всего. Селфи в зеркале ванной. Розанов небрежно держит телефон, Шейн прижался к нему, а тот обнял его за талию, и их взгляды встретились — в глазах обоих явно читалась любовь. Подпись гласит: лучшая неделя в Оттаве #моймалыш Колин смотрел на эту фотографию дольше разумного. Достаточно долго, чтобы почувствовать, как в груди зародилось какое-то сдавливающее и неприятное ощущение, прежде чем он заставил себя закрыть приложение. Но, конечно же, на этом Розанов не останавливается. Там есть фото, на котором он с Шейном, и Колин понятия не имеет, где они находятся. Но перед Розановым стоит торт со свечами, на которых написано «20», а Шейн с улыбкой целует его в щеку. Подпись: привет, двадцатые! прощай, десятые (Без сомнения, Шейн испек этот торт, потому что он всегда делал это для Колина, когда они были вместе. Колин скучает по такой заботе в своей жизни.) Следующая серия постов — еще одна подборка фотографий. Два чемодана. Еще одно селфи в зеркале ванной комнаты, на котором только Розанов в толстовке с капюшоном. Размытое селфи Розанова с полуспящим Шейном рядом, голова которого прислонена к его плечу, а глаза едва приоткрыты. Посадочные талоны с четко напечатанной надписью «NYC». Затем снова фотография Шейна, сидящего у окна и с восторгом любующегося видом на Нью-Йорк. Подпись: готов к ночи драфта в Нью-Йорке Все эти посты, начиная с самого первого, вызывают в СМИ настоящую бурю, ведь Розанов — самый ожидаемый кандидат на драфте НБА, и он открыто демонстрирует свои отношения с другим мужчиной, как будто в этом нет ничего особенного. Появляется одна статья за другой, «расследующая» этот вопрос, и люди обсуждают это в социальных сетях. Они выясняют имя Шейна, его специальность, все статьи, которые он написал, и даже откуда он родом. Люди называют Розанова то «смелым», то «иконой». Как и следовало ожидать, есть и те, кто проявляет гомофобию. Но, насколько может судить Колин, в основном это сообщения поддержки. Колин медленно выдыхает, уставившись на телевизор, но не видя его. Он знает, что будет дальше. Сегодня вечером появится еще больше постов. Это неизбежно. Возможно, фотография за столом. Где-то на ней будет и Шейн, сидящий рядом с ним как его парень, потому что Колин знает, что у Розанова почти нет семьи. Насколько он слышал, его семейная ситуация была, мягко говоря, сложной, и тот факт, что он с гордостью демонстрирует свои отношения с мужчиной, не помогал. Он знает, что ему не следует об этом беспокоиться, но он беспокоится. Ему небезразлично, что его бывший парень встречается с будущей звездой НБА. Ему небезразлично, что его бывший парень каким-то образом оказался достаточно хорош для Ильи Розанова. Не поймите его неправильно. Когда они были вместе, он был влюблен в Шейна — или, по крайней мере, так ему казалось. Им было легко и уютно. Их отношения были предсказуемыми, и в этом была своя безопасность. Шейн вписался в его жизнь без сложностей, никогда не прося большего, чем Колин был готов дать. Он был надежным, всегда рядом, когда Колин в нем нуждался, и никогда не требовал внимания, когда это было не нужно. Их отношения были гармоничными. Розанова и Шейна — нет. Розанов был Розановым. В Дьюке он был заядлым тусовщиком, бабником, постоянно вытворял типичные для сумасшедших студентов выходки. Шейн был его полной противоположностью. Его приходилось тащить на вечеринки, он был тихим, прилежным, и уже почти три года находился в стабильных отношениях. Он не понимает, что Розанов находит в Шейне. Особенно после того комментария, который Розанов сделал о том, что давно его хочет. Колин вздыхает, снова обращая внимание на телевизор. — Тише, вот-вот начнут, — потребовал Саймон, еще один из его друзей. В комнате наступает достаточная тишина, и Колин, не задумываясь, наклоняется вперед, опирая локти на колени, он забывает о пиве, сосредоточив взгляд на экране. Логотип «Нью-Йорк Никс» мелькает на мгновение — яркий и узнаваемый. — Первым выбором на драфте НБА 2025 года, — начинает комиссар, — «Нью-Йорк Никс» выбирают Илью Розанова из Университета Дьюка. Реакция не заставила себя ждать. Арена на экране взрывается шумом, таким, что заглушает все остальное — овации, вспышки фотоаппаратов, люди вскакивают с мест, а Розанов поднимается из-за своего стола, словно в этом и не было никаких сомнений, словно этот момент ждал его все это время. Вокруг Колина его друзья реагируют столь же быстро, громко перекрикивая друг друга, хотя этот выбор и был довольно очевидным. — Я так и знал, — говорит Итан, хлопая один раз в ладоши и уже улыбаясь. — Самый очевидный первый выбор в истории. — Да, без шуток, — добавляет кто-то другой. — «Никсам» просто подарили его. Колин ничего не говорит. Он слишком занят тем, что наблюдает за происходящим. Розанов движется легко, уверенно, пожимает руки окружающим, обнимает некоторых из них — быстрыми, сдержанными объятиями, которые больше похожи на привычку, чем на проявление эмоций. Все происходит плавно, эффективно и вполне ожидаемо. Затем он поворачивается, и Розанов протягивает руку к Шейну. Его рука ложится на затылок Шейна и притягивает его к себе для очень быстрого поцелуя. Розанов никогда не стеснялся своей бисексуальности, и сейчас он не стеснялся своих отношений, поцеловав Шейна в прямом эфире на глазах у всего мира. Толпа реагирует, если можно так сказать, еще громче, поддаваясь моменту, а комментаторы подхватывают это почти мгновенно, их голоса наполняются волнением, когда они вплетают этот момент в свой репортаж. «Похоже, Розанов привел с собой сегодня кого-то особенного…» «И он тоже не стесняется этого, вот это и есть уверенность в себе…» Колин едва слышит их. Все его внимание приковано к Розанову и Шейну. Через секунду Розанов отстраняется, шепчет ему что-то с широкой улыбкой на лице, а затем поворачивается и направляется к сцене. Камеры следуют за ним на протяжении всего пути, фиксируя каждый шаг, каждый ракурс, каждое выражение лица, когда он пожимает руку комиссару, надевает кепку «Никс» и позирует для фотографов, словно он был создан для этого. Словно это всегда было предначертано, всегда был предрешенный исход, нечто неизбежное, а не заслуженное. Вокруг Колина разговор возобновляется, теперь уже громче: все говорят одновременно о том, что это значит, о том, насколько хорошим он станет, о том, как Нью-Йорк одним выбором изменил все свое будущее. — Чувак, — говорит Итан, качая головой и наблюдая за происходящим. — Он будет править лигой. Колин медленно откидывается на спинку стула, наконец подносит бутылку ко рту и делает глоток, хотя пиво теперь безвкусное, потому что простояло слишком долго. Ну, такова его жизнь, думает он. Однажды он расскажет своим детям, что звезда НБА Илья Розанов увел у него прямо из-под носа парня, с которым он был почти три года. Тогда это будет забавная история. Но сейчас от этого ему просто хреново. Через несколько недель Розанов публикует еще одну фотографию Шейна. Тот смотрит вверх на коричневый каменный дом в Нью-Йорке, а рядом с ним стоят коробки. Подпись гласит: Новый дом с моим любимым. Спасибо, Нью-Йорк. Не могу дождаться, чтобы выиграть для тебя :) Ну что ж. Нью-Йорк — огромный город. Он же не столкнется со своим бывшим парнем и его бойфрендом — суперзвездой «Никс»... Правда?