Аксель

Пейзаж за окном поезда стремительно менялся в течение последних двух часов: бескрайним полям постепенно приходил на смену темно-зеленый лес, а высоким бетонным зданиям — небольшие деревни и частные дома. Сквозь густую листву деревьев уже давно не проходило ни единого лучика солнца, поэтому Тилл наконец решил раздвинуть шторы и приоткрыть окно, впуская в купе свежий воздух. Влажный, пахнущий хвоей ветер моментально обдул лицо. — Господи, наконец-то, — девушка на противоположном сидении сразу придвинулась ближе, блаженно закрывая глаза, пока розовые пряди волос раздувало в разные стороны. — Я уж думала, помру в этой духоте. — Пока солнце жарило прямо в окно, толку от этого было бы немного, — пожал плечами Тилл, скучающе оперевшись подбородком о кулак. — Сейчас хотя бы не печет. Лето в этом году какое-то ядерное. Подруга согласно кивнула, вновь откидываясь на спинку сиденья. Купе погрузилось в тишину, нарушаемую лишь размеренным стуком колес и приглушенным шумом ветра, продолжающего проникать сквозь приоткрытое окно. Тилл снова перевел взгляд на быстро сменяющиеся за стеклом деревья. Настроение оставалось стабильно отвратительным уже вторую неделю — с того самого дня, когда вместо подготовки к финалу юношеской национальной лиги он оказался на операционном столе. Врачи говорили, что операция прошла успешно, тренер уверял, что через несколько месяцев он обязательно вернется на площадку. Родители повторяли, что здоровье гораздо важнее одного сезона. Только легче от этих слов не становилось. Ни на йоту. Финал должен был стать его шансом. Не просто очередной игрой, ведь именно после него тренер обещал назвать состав на учебно-тренировочный сбор национальной юниорской команды — первый шаг к чемпионату Азии. Несколько лет ежедневных тренировок, бесконечных сборов и матчей сводились к одной игре, на которой его по итогу просто не будет. Тилл слишком хорошо запомнил оглушительный звук собственного крика, раздавшийся по всему залу в тот момент, когда колено неестественно подвернулось после неудачного приземления. А ещё он слишком хорошо помнил, насколько быстро всё произошло дальше: свисток, чьи-то незнакомые голоса, носилки, белый свет операционной. А потом тишина. Тишина, сквозь которую врач впервые произнес: — В этом сезоне о баскетболе можешь забыть. С того разговора в больнице в нём родилось безразличие практически ко всему. К тому, что вместо родного города его отправили за пару сотен километров в незнакомый реабилитационный центр. К тому, что ближайшие месяцы ему предстояло провести среди чужих людей. Даже к бесконечным словам поддержки, которые каждый считал своим долгом сказать после операции. «Ты ещё молодой». «У тебя вся карьера впереди». «Главное — восстановиться». Будто от этих фраз действительно могло стать легче. В груди всё по-прежнему неприятно сжималось каждый раз, стоило только вспомнить о грядущем финале юношеской лиги. Прямо сейчас команда продолжала тренироваться без Тилла, а тренер наверняка уже активно подбирал ему замену. Жизнь шла дальше, будто он никогда и не был её частью. — Как нога? Парень вздрогнул, выныривая из собственных мыслей. Мизи внимательно смотрела на него, слегка склонив голову набок. — Не знаю, — честно признался Тилл. — Вроде не болит. Я почти не чувствую её. — Можно? — она кивнула на ортез. Тилл молча расстегнул фиксирующие ремни и осторожно приподнял штанину спортивных брюк. Колено всё ещё выглядело непривычно: кожа вокруг послеоперационного шва слегка припухла, а вдоль него тянулась тонкая полоска свежего рубца. — Если будет больно — сразу скажи, — Мизи придвинулась ближе. — Хорошо. Тонкие женские пальцы едва заметно коснулись кожи, заставив Тилла машинально втянуть воздух через нос от внезапной близости. Он искренне надеялся, что подруга не заметит табун мурашек, разросшийся вдоль оперированной ноги. Мизи всегда оставалась рядом с ним, ещё с самого детства. За столько лет парень давно привык к её присутствию — к сообщениям поздно вечером, к привычке приходить на каждый его матч, к тому, что именно ей он рассказывал абсолютно всё, что происходит в жизни. Но почему-то каждый раз, когда Мизи оказывалась настолько близко, сердце всё равно начинало биться чуть быстрее. Тилл списывал это на влюбленность, ибо другого объяснения реакциям своего тела у него просто не было. — Больно здесь? — она слегка нажала пальцем сбоку от колена. — Нет. — А здесь? Тилл едва заметно поморщился, заставив Мизи сразу отдернуть руку. — Вот видишь. Значит, всё-таки чувствуешь. — Ерунда. — Для тебя всё ерунда, — тихо усмехнулась девушка. — А потом выясняется, что ты доигрывал матч с надорванной связкой. — Зато мы выиграли… — Тилл. — Что? — Именно поэтому ты сейчас едешь в реабилитационный центр, — Мизи покачала головой и, ничего больше не сказав, аккуратно вернула ортез на место, затянув фиксирующие ремни с привычной осторожностью. — Всё, — тихо произнесла она. — Только не вздумай снимать его без разрешения врача. — Слушаюсь, доктор. — Пока ещё не доктор, — подруга тепло улыбнулась, поправив съехавшую оправу очков обратно на переносицу. — «Пока ещё»? Всё-таки решила пойти на лечебный? — Нет, — она ненадолго задумалась, опустив взгляд обратно на чужой отрез. — Я хочу стать спортивным врачом. Тилл удивлённо посмотрел на неё. — Серьёзно? — Ага. — Почему именно спортивным? Уголки женских губ снова поднялись вверх. — Потому что я слишком много времени провела рядом со спортсменами. — Со мной одним, вообще-то, — Тилл коварно прищурился, легонько ткнув подругу кулаком в бок. — Мне и тебя вполне хватило, — она тихо рассмеялась. — Сколько помню, ты всё детство ходил весь переломанный. То палец выбьешь, то голеностоп подвернёшь, то губу разобьют. И каждый раз повторял одно и то же, — Мизи коротко прокашлялась и понизила голос до баритона, передразнивая друга: — «Да всё пучком, забей. Не помру». Тилл недовольно фыркнул. — Спортсменам свойственно закрывать глаза на боль. В чём смысл пробиваться в большой спорт, когда ты готов разрыдаться из-за любой царапинки? Баскетбол не любит слабаков, — он помотал головой, качнув оперированной ногой вперёд-назад. — Скажешь это своему колену, — Мизи пожала плечами. — Здоровье и жизнь гораздо важнее очередной игры. На несколько секунд между ними вновь повисла тишина. Поезд начал постепенно сбавлять скорость, а среди деревьев за окном всё чаще стали появляться невысокие здания. — Кажется, приехали, — негромко сказала девушка, выглянув в окно.

***

До реабилитационного центра они добрались на такси меньше чем за двадцать минут. Территория оказалась гораздо больше, чем Тилл представлял по фотографиям. Несколько современных корпусов, соединенных между собой стеклянными переходами, аккуратные дорожки, спортивные площадки и идеально ухоженные газоны создавали впечатление скорее небольшого университетского кампуса, чем больницы. Чуть поодаль возвышался огромный ледовый дворец, сверкающий панорамными окнами под вечерним солнцем. Даже отсюда было видно десятки людей, спешащих внутрь с чехлами для коньков через плечо. Тилл невольно задержал на здании взгляд. Он знал, что реабилитационный центр находился при Национальной академии фигурного катания — месте, о котором слышал, наверное, каждый, кто хоть как-то был связан с профессиональным спортом в Южной Корее. Именно здесь тренировались действующие чемпионы страны, будущие члены национальной сборной и спортсмены, чьи имена регулярно мелькали на международных соревнованиях. Попасть сюда мечтали сотни юных фигуристов, но удавалось лишь единицам. Впрочем, Тиллу до этого не было совершенно никакого дела. Фигурное катание существовало где-то параллельно его собственной жизни — красивый, зрелищный, но совершенно чужой мир. Пока одни проводили дни на льду, отрабатывая четверные прыжки, он часами не выходил из баскетбольного зала, доводя до автоматизма броски и комбинации. Теперь же эти два мира по какой-то нелепой случайности оказались совсем рядом. Стоило парню с девушкой переступить порог главного здания, как навстречу сразу вышла администратор в светлой форме. — Добрый вечер, – она уважительно поклонилась, кинув короткий взгляд на костыли в чужих руках и чуть задранную ногу в ортезе. — Вы Тилл? Игрок «Seoul Phoenix» из юношеской лиги?  — Да, – баскетболист кивнул, немного недоверчиво глядя на женщину перед собой. — Мы вас ждали. Позвольте, я покажу, где будет проходить регистрация, – администратор махнула рукой, ведя Мизи с Тиллом за собой в сторону административной стойки.  Пока парень медленно двинулся вперёд, опираясь на костыли по обе стороны, подруга без лишних слов подхватила его чемодан. Тилл, глядя на эту картину только обреченно вздохнул – он ненавидел свое положение. Ненавидел тот факт, что все это время ему помогала лучшая подруга: переносила его вещи, удерживала чтобы подняться, сесть, дойти, или же просто не упасть на ровном месте и сохранить равновесие. Спортсмен всю жизнь старался не зависеть от кого-либо, но после перенесенной травмы собственная неспособность ощущалась особенно остро.  А впереди были еще месяцы такой жизни. Регистрация заняла не больше пятнадцати минут. Пока администратор оформляла документы, Тилл молча подписывал один бланк за другим, почти не вчитываясь в содержимое. Согласие на прохождение реабилитации, правила проживания, расписание первичного осмотра, список запрещенных нагрузок. Мизи лишь изредка наклонялась ближе, проверяя, чтобы он случайно не пропустил очередную подпись. — Всё готово, — женщина аккуратно сложила документы в тонкую папку. — Ваш лечащий врач познакомится с вами завтра утром после обследования. Сегодня можете спокойно отдохнуть после дороги и освоиться. Она протянула пластиковую карту-ключ. — Палата… точнее, комната номер триста двенадцать. Третий этаж жилого корпуса. Лифт сразу за холлом. Если возникнут вопросы — стойка администрации работает круглосуточно. — Спасибо, — коротко кивнул Тилл. Администратор вновь вежливо поклонилась и удалилась, оставляя друзей одних. До жилого корпуса идти пришлось всего несколько минут. Стеклянный переход соединял его с главным зданием, а за панорамными окнами открывался вид практически на всю территорию комплекса. Отсюда особенно хорошо был виден ледовый дворец, возле которого по-прежнему сновали спортсмены и тренеры. — Неплохо они здесь устроились, — негромко пробормотал Тилл. — Учитывая, сколько стоит подготовка профессиональных спортсменов, неудивительно, — пожала плечами Мизи. Поднявшись на третий этаж, они быстро нашли нужную дверь. Комната оказалась гораздо просторнее, чем Тилл ожидал: светлые стены, широкая кровать, рабочий стол у окна, вместительный шкаф, небольшой диван, собственная ванная комната и даже мини-холодильник. Всё выглядело настолько новым и идеально чистым, что создавалось ощущение, будто до него здесь никто никогда не жил. Легкий запах свежего дерева и моющих средств только усиливал это впечатление. Через большое окно открывался вид на внутренний двор комплекса, а чуть дальше виднелись открытые спортивные площадки. Тилл медленно прошёлся по комнате, поставил костыли возле кровати и устало плюхнулся на самый край. — Не ожидал, что здесь всё настолько… достойно. — Это же национальный спортивный центр, — Мизи поставила чемодан рядом со шкафом. — Если сюда отправляют травмированных олимпийцев и членов сборной, странно было бы поселить их в общежитии с облезлыми стенами. — Вполне логично, – парень придвинулся ближе к окну рядом с кроватью и машинально облокотился ладонью о подоконник. Несколько секунд они молчали, рассматривая стены комнаты, где Тиллу предстояло жить ближайшие несколько месяцев. Первой тишину нарушила Мизи: — Через пару часов мне надо будет ехать обратно на вокзал. Тилл коротко кивнул. Он прекрасно понимал, что она не могла остаться здесь с ним. Уже через несколько дней начинался новый семестр в университете, да и проводить всё лето в другом городе ради него было бы откровенной глупостью. — Не смотри так, — девушка улыбнулась, сразу уловив выражение его лица. — Я не исчезаю. Будем созваниваться каждый день. — Правда каждый? — Каждый. — Обещаешь? — Конечно, глупый, – она легонько стукнула его кулаком в плечо. — Но и ты взамен пообещай мне кое-что. — Что именно? — Хотя бы первую неделю не пытайся никому здесь доказать, что уже полностью выздоровел и вновь готов забрасывать мяч в кольцо.  Тилл тяжело вздохнул. — Даже если бы захотел… далеко на одной ноге я всё равно не убегу. — Вот и отлично, – Мизи довольно улыбнулась. — Значит, как минимум семь дней мне можно будет не переживать за тебя. 

***

Следующие два часа пролетели почти незаметно. Они успели вместе разобрать вещи Тилла, несколько раз посмеяться над историями из университета, которые без остановки рассказывала Мизи, заказать еду прямо в комнату и даже поспорить о том, стоит ли девушке уже сейчас искать место для практики. Тилл почти не говорил – в основном слушал. Иногда улыбался в ответ на очередную нелепую историю об однокурсниках, иногда коротко кивал, но мыслями всё равно постоянно возвращался куда-то далеко отсюда. К операционной. К финалу, который уже совсем скоро состоится без него. К баскетбольной площадке, где сейчас наверняка продолжалась вечерняя тренировка. Он впервые за долгие годы оказался настолько далеко от своей команды. — Ладно, — Мизи посмотрела на экран телефона и тяжело вздохнула. — Если выйду сейчас, ещё успею на автобус до вокзала. Тилл театрально опустил уголки губ вниз, после чего кивнул в сторону двери: — Пойдём, провожу тебя. — На костылях? — До ворот хотя бы. Мизи ничего не ответила, лишь молча улыбнулась. Дорога до главного выхода заняла куда больше времени, чем должна была. Тилл упрямо отказывался от любой помощи, уверенно переставляя костыли по асфальтированной дорожке, пока Мизи неторопливо шла рядом, подстраиваясь под его темп. Ночь тем временем окончательно вступила в свои права: воздух стал прохладнее, а над территорией комплекса уже давно горели фонари. Где-то вдали со стороны ледового дворца слышались приглушённые голоса фигуристов, возвращавшихся после тренировок, и негромкий шум проезжающих за воротами машин. Возле самого выхода Мизи остановилась. — Ну… – она попыталась улыбнуться.— Получается, до связи? — Ага. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, явно не хотя расставаться в такой момент. Потом Тилл неожиданно сделал небольшой шаг вперёд и осторожно, насколько позволяли костыли, обнял её. Мизи почти сразу обняла друга в ответ. — Спасибо, — тихо произнёс он. — За что? — За то, что проводила меня.  — Ты правда думал, что я отпущу тебя одного в таком состоянии? – она тихо усмехнулась. Тилл ничего не ответил, лишь крепче прижал её к себе ещё на мгновение. Он был уверен, что любит Мизи. Не представлял своей жизни без её постоянных сообщений, без привычных разговоров поздними вечерами, без её поддержки на каждом матче. Казалось совершенно естественным, что именно рядом с ней он чувствовал себя спокойнее, чем с кем-либо ещё. Наверное… Именно это люди и называли любовью. — Всё, — девушка первой немного отстранилась. — Иначе я опоздаю и на автобус, и на поезд.  — Напиши, как доедешь. — Конечно, – она привычно поправила ремень сумки на плече и, сделав несколько шагов назад, вдруг обернулась. — И Тилл… — М? — Не отказывайся от чужой помощи. Все здесь будут хотеть помочь тебе. На это и был расчет, когда тренер отправил тебя на реабилитацию.  Парень коротко улыбнулся – он изо всех сил старался не показывать собственного отвращения к одной только мысли остаться один на один с людьми, которые будут каждый день жалеть его и пытаться всячески помочь.  — Постараюсь. Мизи махнула рукой на прощание и вскоре скрылась за воротами комплекса. Ещё долго Тилл продолжал стоять на одном месте, провожая взглядом удаляющуюся от него подругу. До тех пор, пока среди прохожих окончательно не исчезла знакомая копна розовых волос. Только теперь он по-настоящему понял, что остался совсем один. Не на несколько часов и даже не на несколько дней – на три а то и четыре месяца минимум. В чужом городе. Среди совершенно незнакомых людей. Без команды, с которой Тилл бок о бок прожил почти всю сознательную жизнь. Без привычного шума спортивного зала. Без ежедневных тренировок. И, в конце концов, без Мизи, к присутствию которой он привык настолько, что до этого момента даже не замечал, насколько сильной была привязанность к ней.  В груди неприятно защемило. Тилл медленно выдохнул, сильнее сжал рукоятки костылей и поднял взгляд на освещённые корпуса реабилитационного центра. Теперь это место стало его новой реальностью, хотел он того или нет.