Глава 7. О том, что тимбилдинги могут привести к реальным увечьям
15 июля 2026 г., 20:55
Последние две недели прошли в почти тотальном молчании.
После той ссоры Гермиона и Малфой словно по негласному соглашению вычеркнули из своего общения все, что не относилось к работе. Теперь между ними существовали исключительно короткие, сухие фразы: "подпиши", "посмотри", "отправь", "готово". Ни язвительных замечаний, ни случайных разговоров во время работы, ни совместных обсуждений расследования, которое когда-то незаметно стало частью их ежедневной рутины. Теперь каждая папка открывалась отдельно, отчеты проверялись молча, а рабочий день проходил в такой тишине, что порой казалось, будто в кабинете находится только один человек.
Драко больше не пытался вывести Гермиону из себя очередной колкостью, не предлагал продолжить расследование и перестал ходить с ней в кафетерий. Теперь он предпочитал обедать один, где-нибудь за дальним столиком, неизменно прихватив с собой очередную папку с документами, а Гермиона почти каждый день составляла компанию Парвати и Кормаку. Со стороны могло показаться, что именно так все и должно было быть с самого начала: руководитель и подчиненный, которых связывают исключительно рабочие обязанности.
В один из таких дней Кормак неожиданно отложил вилку, внимательно посмотрел сначала на Гермиону, потом на Парвати и решительно хлопнул ладонью по столу.
— Все. Хватит. Я официально объявляю сегодняшний день выходным... хотя бы после шести вечера. Мы с вами слишком давно говорим исключительно о Министерстве. Поэтому сегодня идем в "Вопль мандрагоры". И я категорически отказываюсь обсуждать отчеты, Бруствера, международные соглашения и прочую министерскую скуку. Сегодня говорим только о нормальной жизни.
Парвати весело рассмеялась.
— Даже если Гермиона сама начнет рассказывать о работе?
— Особенно если Гермиона сама начнет рассказывать о работе.
Гермиона только улыбнулась.
Никаких планов на вечер у нее действительно не было, а мысль провести несколько часов в хорошей компании неожиданно показалась весьма заманчивой.
— Хорошо, — кивнула она. — Я согласна.
— Единогласно! — довольно объявил Кормак. — Значит, сразу после работы.
К концу дня все задачи были завершены значительно раньше обычного. Гермиона закрыла последнюю папку, аккуратно сложила бумаги на край стола и поднялась из-за рабочего места. Несколько секунд она молча застегивала мантию, потом привычно посмотрела в сторону противоположного стола.
— До завтра, Малфой.
Он даже не поднял головы.
— До завтра, Грейнджер.
Она кивнула и вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.
Драко продолжал смотреть в лежавший перед ним документ еще несколько секунд, хотя давно уже перестал читать. Лишь когда шаги Гермионы окончательно стихли где-то в глубине коридора, он медленно поднял голову и задумчиво посмотрел на закрытую дверь.
Потом тихо выдохнул и снова вернулся к работе.
К вечеру "Вопль мандрагоры" встретил их привычным запахом сливочного пива, жареного мяса и потрескивающих в камине поленьев. Народу, как и в прошлый раз, оказалось немного. Несколько волшебников негромко спорили о чем-то у стойки, в дальнем углу какая-то пожилая ведьма читала "Ежедневный пророк", а знакомый столик возле окна, который невольно уже успел стать для Гермионы связанным с воспоминаниями о собственном дне рождения, оказался неожиданно занят.
— Да быть не может! — первой воскликнула Парвати.
Не дожидаясь остальных, она почти бегом направилась к столику.
— Гарри! Джинни!
Джинни первой поднялась ей навстречу.
— Парвати!
Девушки крепко обнялись, а Гарри, широко улыбаясь, уже пожал ей руку.
— Наконец-то удалось увидеться не мельком в коридорах Министерства.
— И не говори! — рассмеялась Парвати. — Я все собиралась вас найти, а потом работа, работа... Поздравляю вас!
Она многозначительно кивнула на кольцо Джинни.
— Спасибо, — улыбнулась та.
— Вы уже настоящие знаменитости. После статьи в пророке вас обсуждает, кажется, половина Министерства. Скиттер прошлась по вашей паре капительно.
Гарри обреченно закатил глаза.
— Только не напоминай.
— Нет, правда. "Главный холостяк магической Британии наконец сложил оружие", "Мальчик, который выжил, женится на звезде "Холихедских гарпий"..."
— "...и тем самым разбил сердца тысяч ведьм по всей стране," — устало закончил Гарри.
Парвати расхохоталась.
— Признайся, ты тоже читал.
— Джинни заставила.
— Потому что выражение твоего лица стоило каждой минуты, - ехидно улыбнулась невеста Поттера.
Именно в этот момент к столику наконец подошли Гермиона и Кормак.
— Вот уж кого не ожидала здесь встретить, — искренне удивилась Гермиона. — Добрый вечер.
Она тепло обняла сначала Джинни, потом Гарри и уже собиралась извиниться.
— Кажется, мы вам помешали. Простите, мы не знали, что вы сегодня здесь. Не будем отнимать у вас вечер.
— Даже не думай, — тут же возразила Джинни.
— Правда, Гермиона, — поддержал Гарри. — Мы только устроились. Если честно, просто сбежали ненадолго из Норы. Там последние несколько дней все разговоры исключительно о свадьбе.
— А в особняке Блэков, — усмехнулась Джинни, — ситуация ничуть не лучше. Кикимер, кажется, уже решил, что я собираюсь полностью перестроить дом и ходит ворчит. Но благодарит хозяина за то, что "не притащил в дом грязнокровку". Извини Гермиона.
Та лишь равнодушно пожала плечами.
— Поэтому мы решили провести хотя бы один спокойный вечер на нейтральной территории, — закончил Гарри. — И потом... я очень давно не видел ни Парвати, ни Кормака. Да и новости подоспели. Думаю... вам всем будет интересно ее услышать.
— Гарри? — деловито произнесла Гермиона.
Он выдержал театральную паузу, явно наслаждаясь всеобщим нетерпением, потом широко улыбнулся.
— После пяти лет учебы и службы в Аврорате, бесконечных тренировок, ночных дежурств и отчетов мне наконец предложили повышение, — Поттер выдержал еще одну секунду. — Со следующей недели я официально становлюсь заместителем главы Мракоборцев.
За столом повисла короткая тишина. Первым пришел в себя Кормак.
— Гарри! Это же невероятно!
Он вскочил со своего места, крепко пожал Поттеру руку, а затем по-дружески хлопнул его по плечу.
— Поздравляю! Заслужил.
— Спасибо, — искренне улыбнулся Гарри. — Если честно, сам до сих пор не совсем привык к этой мысли. Работы теперь станет раза в три больше, зато, кажется, наконец появится возможность хоть что-то менять в системе, а не просто выполнять чужие приказы.
— Ага, — протянула Джинни, отпивая пиво. — И видеться мы теперь будем раза в три реже.
— Не начинай.
Гарри с улыбкой притянул ее к себе и легко поцеловал в висок.
— Совсем скоро ты все равно переедешь ко мне, и тогда мы будем видеться каждое утро, каждый вечер и вообще всю оставшуюся жизнь. Так что тебе еще успеет надоесть мое общество.
Джинни тихо рассмеялась и покачала головой. За столом невольно улыбнулись все. В том, как Гарри смотрел на Джинни, уже давно не осталось ни подростковой неуверенности, ни той неловкости, которая сопровождала их школьный роман. Сейчас это были двое взрослых людей, которые прошли этапы жгучей влюбленности, привыкания, неловкости и сейчас просто наслаждаются спокойствием рядом друг с другом. И это ощущалось даже со стороны.
— Кстати, — неожиданно оживилась Парвати. — А вы уже определились с датой свадьбы?
Джинни тяжело вздохнула.
— Определились... Январь...Или февраль...или...нет, мы не определлись.
— Но если мы будем выбирать еще хотя бы месяц, — вмешался Гарри, — Молли успеет пригласить на свадьбу половину магической Британии. Поэтому решили, что дальше зимы тянуть нельзя.
— Четырнадцатое февраля, — почти не задумываясь произнесла Гермиона.
Все одновременно посмотрели на нее.
— Почему именно четырнадцатое? - уточнил Кормак.
— Ну... это же День всех влюбленных, — девушка удивленно моргнула.
Гарри неожиданно улыбнулся.
— А ведь точно...
Он задумчиво потер подбородок.
— Я совсем забыл про этот праздник. Взрослая жизнь как-то отдаляет от романтики.
— Вот видишь, — довольно кивнула Гермиона. — Будет необычно. И очень символично. К тому же за три месяца Молли и Артур просто физически не успеют вспомнить всех троюродных родственников, соседей, бывших однокурсников, друзей семьи и знакомых знакомых, которых обязательно нужно пригласить. Особенно если сказать немного попозже, где-то в районе сочельника. Пока она будет делать рождество немного переключится со свадьбы, а потом уже будет поздно.
— Гермиона... — Джинни покачала головой. — Кажется, это лучшая идея, которую я услышала за последние несколько недель.
Гарри многозначительно посмотрел на невесту.
— Что ж... по-моему, вопрос с датой свадьбы только что решился сам собой.
Разговор постепенно перестал крутиться вокруг свадьбы и незаметно свернул туда, куда всегда сворачивали встречи всех бывших хогвартцев. Воспоминания цеплялись одно за другое с удивительной легкостью. Казалось, что за бесконечными министерскими обедами Гермиона, Парвати и Кормак уже успели обсудить абсолютно все школьные истории, однако стоило за столом появиться Гарри и Джинни, как выяснилось, что памяти у бывших учеников Хогвартса хватит еще на десятки подобных вечеров. Они вспоминали преподавателей, спорили, действительно ли профессор Флитвик когда-то случайно поджег собственную кафедру во время особенно эмоциональной лекции, смеялись над тем, как Симус Финниган в очередной раз умудрился взорвать котел прямо перед носом у Снейпа, обсуждали, кто где оказался после окончания школы. Дин Томас неожиданно стал одним из самых известных художников магической Британии и теперь оформлял витрины крупнейших волшебных магазинов, а Эрни Макмиллан, как выяснилось, уже второй год трудился в Отделе магического транспорта и, по словам Гарри, продолжает с тем же энтузиазмом объяснять окружающим правила, о которых никто не просил рассказывать.
Гермиона улыбалась вместе со всеми, время от времени, в свойственной ей манере, вставляя какие-то детали или поправляя чужие воспоминания. Тем не менее, волшебница все чаще ловила себя на том, что взгляд сам собой скользит к входной двери. Она делала это совсем не отдавая себе отчет. Просто каждый раз, когда дверь открывалась, где-то глубоко внутри невольно возникала короткая, почти детская надежда, что сейчас на пороге появится Рон.
Конечно, Гарри заметил это почти сразу. Он вообще всегда удивительно тонко чувствовал любые перемены в ее настроении, особенно те, которые сама Гермиона предпочитала скрывать. Поймав очередной ее взгляд в сторону двери, он едва заметно покачал головой, почти незаметно для остальных давая понять, что Рона сегодня ждать не стоит.
Гермиона лишь коротко улыбнулась в ответ и едва заметно пожала плечами, словно говоря, что ничего страшного не произошло. Она снова включилась в разговор, однако Поттер продолжал украдкой наблюдать за подругой. В какой-то момент, когда остальные слишком увлеклись обсуждением какого-то школьного матча по квиддичу, он осторожно поймал ее взгляд и едва заметно кивнул в сторону заднего выхода из паба. Туда, где совсем недавно, всего несколько месяцев назад, они предстоящее предложение руки и сердца, которое Гарри хотел сделать Джинни.
Гермиона поняла его без единого слова.
За столько лет дружбы они давно привыкли разговаривать подобными молчаливыми жестами. Иногда хватало одного взгляда, чтобы понять, что кто-то из них хочет поговорить наедине, предупредить об опасности или просто спросить, все ли в порядке. Окружающие поначалу удивлялись подобному взаимопониманию, но друзья давно перестали обращать на это внимание. Даже Джинни лишь иногда улыбалась, замечая очередной безмолвный диалог между Гарри и Гермионой. За годы она прекрасно поняла, что это не повод для ревности, просто есть такие друзья, которые спустя столько лет и событий уже не нуждались в словах, чтобы понять друг друга.
Никто даже не заметил, как Гарри и Гермиона поднялись из-за стола. Джинни, прекрасно понявшая безмолвный обмен взглядами между ними, словно невзначай перевела разговор на матч по квиддичу, в котором Кормак когда-то умудрился проиграть самому себе. Парвати тут же подхватила тему, Маглагген начал с жаром доказывать, что все было совсем не так, и через несколько секунд ребята за столом уже громко смеялись, совершенно не обращая внимания на отсутствие двух друзей.
Оказавшись на небольшой террасе позади паба, Гарри облокотился на деревянные перила и несколько секунд молча смотрел на вечерний лес. Воздух уже успел стать по-ноябрьски холодным, а над крышами домов лениво кружили первые снежинки. Только убедившись, что рядом никого нет, он наконец повернулся к Гермионе.
— Ну, рассказывай.
— О чем?
— Мне обязательно вытягивать из тебя каждое слово?
Гермиона тихо усмехнулась.
— Да нечего особо рассказывать.
— Гермиона... — он покачал головой. — Мне можешь не врать. Я слишком хорошо тебя знаю. Опять что-то с Роном?
Гермиона ответила не сразу. Она машинально провела ладонью по холодным перилам, потом глубоко вздохнула и едва заметно кивнула.
— Да. Знаешь... в последнее время наши отношения стали какими-то совсем другими. Холодными. Отстраненными. Мы видимся до смешного редко, а когда наконец встречаемся... я почему-то больше не чувствую той радости, которая раньше была всегда. Будто мы оба настолько устали, что даже скучать друг по другу перестали.
Она грустно улыбнулась.
— Иногда он остается у меня ночевать...
Гарри моментально поднял обе руки.
— Стоп. Пожалуйста. Без подробностей.
Гермиона неожиданно тихо рассмеялась.
— Вот именно, Гарри, — волшебница покачала головой. — Подробностей и нет. Каждый раз либо он говорит, что смертельно устал, либо я прихожу домой совершенно без сил. Мы смотрим какой-нибудь магловский фильм, обсуждаем пару новостей, ложимся спать... и все. Это даже смешно. Я столько лет мечтала однажды выйти за него замуж... а сейчас у меня ощущение, будто мы уже двадцать лет женаты. И ведем себя как те самые супруги, которые давно привыкли друг к другу и теперь существуют рядом скорее по привычке, ну и потому что лень искать и узнавать кого-то нового.
Гермиона покачала головой и, усмехнувшись, продолжила:
— В какой-то момент, — снова тихий смешок. — Я никому об этом не говорила, даже себе не могла признаться, но в какой-то момент я реально стала ближе с Малфоем, представляешь? С Драко, мантикора его раздери, Малфоем.
— О, — только и смог вымолвить Гарри.
— О! — вторила ему подруга.
— Вы еще в ссоре?
— Ну как сказать в ссоре? Скорее в молчаливом нейтралитете. Отношения не выясняем, но и общаться не торопимся. А самое ужасное, Гарри, я ведь виновата перед ним. За эти месяцы он не дал ни малейшего повода сомневаться в нем. А я вместо того, чтобы поддержать поддалась эмоциям. Так глупо, да?
— А почему ты переживаешь на самом деле? От чувства, что ты плохая или потому что обидела его.
— Второе, — помолчав произнесла Гермиона. — Но ты не подумай ничего превратного. Мы не друзья или типа того. Просто это не тот Малфой, каким был в Хогвартсе. Вернее, он такой же противный, язвительный, хамоватый персонаж, но какие-то принципиальные вещи в нем неуловимо изменились.
— Поговори с ним. Вам еще работать вместе. Да и если он правда изменился, поддержка ему не помешает.
— Мерлин, мы говорим о Малфое. И я его всерьез поставила в один ряд с Роном. Мир точно сошел с ума.
Гарри долго молчал, словно решая в голове какую-то сложную задачу. Наконец он тяжело выдохнул и произнес почти не в тему:
— Прости.
Гермиона удивленно посмотрела на него.
— За что?
— Я должен был поговорить с Уизли еще после твоего дня рождения, — он виновато пожал плечами. — Правда должен был. Но мы сейчас почти не пересекаемся. После последнего распределения нас окончательно раскидали по разным оперативным группам. Иногда проходит неделя, прежде чем мы вообще увидимся в Министерстве. А когда наконец сталкиваемся в коридоре, я пытаюсь его разговорить... он только машет рукой и говорит, что сейчас не до этого.
— Не до чего?
— Не до всего, — Гарри невесело усмехнулся. — Не до меня. Не до разговоров. Не до жизни. Насколько я понял, работа сейчас у него идет совсем не так, как он представлял. Ты же знаешь Рона. Он всегда мечтал стать мракоборцем, думал, что будет каждый день ловить темных магов, участвовать в рейдах, раскрывать громкие дела... А по факту большую часть времени заполняет отчеты, сопровождает задержанных, проверяет какие-то бесконечные протоколы и получает нагоняи от начальства.
— Нагоняи? — нахмурилась Гермиона.
— Ну... — парень чуть виновато улыбнулся. — Он все тот же Рон. Иногда сначала делает, потом думает. Иногда спорит с руководством, когда лучше было бы промолчать. Иногда слишком горячится. Ты же знаешь его характер. Он отличный мракоборец... но дисциплина никогда не была его сильной стороной. Только, Гермиона... мне почему-то кажется, что дело не только в работе.
Повисла тишина. Только ветер тихо шуршал голыми ветками деревьев, а из приоткрытой двери паба доносились приглушенный смех друзей и звон бокалов.
— А в чем еще? — тихо спросила Гермиона, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Мне кажется, после всех наших разговоров он просто ждет, что все решится само собой. Но сам... почему-то совершенно не готов. Ни к семье. Ни к детям. Ни вообще к следующему шагу.
Гарри некоторое время молчал.
— Не знаю, Гермиона. Правда, не знаю.
Он задумчиво потер подбородок.
— Мы с Джинни однажды говорили об этом. Просто... рассуждали. Она сказала одну вещь, которая тогда показалась мне довольно логичной. Возможно, Рон до сих пор так и не оправился после смерти Фреда. Иногда мне кажется, что он теперь боится слишком сильно привязываться к людям. Будто где-то внутри постоянно живет мысль: если позволишь себе стать слишком счастливым, однажды обязательно все потеряешь.
— Я прекрасно его понимаю. — Гермиона тяжело вздохнула. — Я тоже этого боюсь, Гарри. Каждый раз, когда кто-то из вас не выходит на связь дольше обычного, я уже мысленно представляю десятки самых ужасных вариантов. После войны... это чувство никуда не исчезло. Но если всю жизнь жить только этим страхом... тогда ведь вообще ничего не получится.
— Получается, — негромко ответил Гарри. — Просто очень медленно.
— Почему тогда у вас с Джинни получилось?
Он слегка улыбнулся.
— Понятия не имею.
И это прозвучало настолько искренне, что Гермиона тоже невольно улыбнулась.
Несколько минут они просто молча стояли на террасе, слушая приглушенный шум паба и наблюдая, как над ночным Лондоном медленно кружится первый снег.
Неожиданно Гермиона тихо рассмеялась, а Гарри удивленно повернулся к ней.
— Что?
— Нервное.
Она покачала головой.
— Просто... знаешь... последнее время у меня все сильнее появляется ощущение, что мы идем к какому-то совершенно неизбежному финалу.
— В каком смысле?
— Нам давно пора сделать это пресловутый следующий шаг. Или закончить все это. Последние несколько месяцев наши отношения больше похожи на мучение, чем на отношения. Ни он не счастлив. Ни я. И самое страшное... — она горько усмехнулась. — Я поймала себя на мысли, что почти готова идти дальше. Без него. И мне страшно. Очень страшно. За восемь лет я настолько привыкла к Рону, что уже почти не представляю жизнь без него. Он был первым практически во всем...
Она вдруг осеклась, заметив, как Гарри демонстративно закатил глаза.
— Даже не начинай, — покачала головой волшебница.
— Я вообще ничего не сказал.
— Но подумал.
— Очень громко подумал.
Гермиона тихо фыркнула.
— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Моя первая настоящая любовь. Первый мужчина. Первые и единственные серьезные отношения. Восемь лет, Гарри... Это почти треть моей жизни, — девушка снова отвернулась к ночному городу. — Очень страшно однажды проснуться и понять, что всего этого больше нет. Поэтому я до сих пор надеюсь, что мы просто переживаем какой-то тяжелый период. Что все еще можно исправить.
Гарри молчал так долго, что Гермиона уже решила, будто он не собирается отвечать.
Но наконец он тихо произнес:
— Я поговорю с ним.
Она сразу покачала головой.
— Гарри...
— Нет, — друг мягко остановил ее. — Я не собираюсь вас мирить. И не собираюсь лезть туда, куда меня не просили. Но я хотя бы подтолкну его к разговору. Потому что сейчас вы оба делаете одну и ту же глупость.
— Какую?
— Молчите.
Гермиона устало улыбнулась.
— Спасибо, — она посмотрела на друга с какой-то особенно теплой благодарностью. — Правда, спасибо. Мне ужасно не хочется втягивать тебя во все это. Не хочется, чтобы ты снова оказался между мной и Роном. Но... кажется, я действительно потерялась. И совершенно не понимаю, что делать дальше.
Гарри негромко рассмеялся.
— Знаешь... Иногда мне кажется, что Рон совершенно не изменился со времен Хогвартса. Он всегда был человеком, которому проще действовать по уже готовому сценарию. Придумать сам план — вот это уже гораздо сложнее.
Гермиона улыбнулась уже совершенно искренне.
— Это самое точное описание Рона Уизли, которое я когда-либо слышала.
— Не говори ему.
— Не скажу.
— Потому что он обидится.
— Конечно, обидится.
Они одновременно рассмеялись, и напряжение, висевшее между ними последние несколько минут, наконец стало немного легче. За дверью паба по-прежнему слышался смех друзей, и оба почти одновременно поняли, что пора возвращаться внутрь.
Они еще несколько секунд молча стояли на террасе. Казалось, каждому из них нужно было переварить этот разговор и наконец отпустить мысли, которые слишком долго не давали покоя. Гарри первым негромко хлопнул Гермиону по плечу.
— Пойдем? А то Джинни сейчас решит, что я опять втянул тебя в какое-нибудь смертельно опасное приключение.
Гермиона тихо усмехнулась.
— Если бы это было приключение, я бы, наверное, даже обрадовалась.
— Не говори так. Обычно после таких слов обязательно начинается какая-нибудь катастрофа.
— Учту.
Она легко толкнула его локтем, и они одновременно вернулись в теплый полумрак паба.
За их отсутствие за столом, кажется, вообще никто не заметил пропажи.
— Поттер, ну хоть ты скажи ей! — возмущался Кормак. — Если бы капитаном команды Слизерина тогда был не Монтегю, а кто-нибудь поумнее...
— Например, Малфой? — не удержалась Парвати.
— Нет, Малфой тогда слишком любил красоваться перед трибунами.
— Он и сейчас любит, — невозмутимо заметила Джинни.
Гарри тихо рассмеялся.
— Знаете, я вынужден согласиться с Джинни.
— Предатели, — трагически вздохнул Кормак. — Сплошные предатели.
Гермиона поймала себя на мысли, что впервые за последние недели ей действительно спокойно. Не нужно было думать о работе, о расследовании, о бесконечных папках с газетными вырезками или о Малфое, который теперь демонстративно существовал с ней в одном кабинете, словно они были совершенно чужими людьми. Не нужно было размышлять о Роне и о том, к чему приведет их странная, затянувшаяся неопределенность. Она просто сидела рядом с людьми, которых знала большую часть своей жизни, слушала их перепалки и вдруг поняла, насколько сильно ей не хватало именно таких вечеров.
Они вышли из "Вопля мандрагоры" уже поздно вечером. У входа, как обычно, долго прощались, договариваясь встретиться снова, хотя прекрасно понимали, что следующий совместный вечер удастся организовать еще очень не скоро. Гарри и Джинни трансгрессировали первыми, за ними Парвати. Кормак же упорно пытался проводить Гермиону до дома, но она учтиво, но твердо отказалась. И вскоре осталась наедине с собой.
Она медленно шла по почти пустой улице, не торопясь трансгрессировать. Холодный ноябрьский воздух приятно освежал голову, а тихий снег, успевший укрыть мостовую тонким белым слоем, приглушал шум большого города. Гермиона упорна шла вперед, улыбаясь свои мыслям. Хотелось верить, что скоро все наладится.
***
Утро началось совсем не так, как обычно. Гермиона торопливо вошла в кабинет, по привычке смотря на соседний стол для короткого приветствия. Малфой уже сидел на своем месте, сосредоточенно просматривая свежую министерскую корреспонденцию. Последние две недели каждое их утро проходило по одному и тому же сценарию. Она тихо здоровалась, он так же коротко отвечал, после чего кабинет вновь погружался в тишину, нарушаемую лишь шелестом пергамента и скрипом пера. — Доброе утро, Малфой. — Доброе утро, Грейнджер. Гермиона только успела открыть первую папку, когда посреди кабинета вспыхнул серебристый свет. Через мгновение перед ними возник телесный Патронус Бруствера. — Мисс Грейнджер. Мистер Малфой. Немедленно зайдите ко мне в кабинет. Патронус растворился так же быстро, как и появился. Несколько секунд они молча смотрели в то место, где еще мгновение назад мерцала серебристая фигура. — Есть идеи? — первой нарушила молчание Гермиона. Малфой задумчиво отложил перо. — Если бы были, я бы уже успел придумать минимум три способа избежать этого разговора. Грейнджер невольно фыркнула, ее напарник тоже едва заметно дернул уголком губ. Впервые за две недели они обменялись чем-то большим, чем сухим рабочим диалогом.***
— Нет, сэр! — Гермиона даже не пыталась скрыть своего возмущения. — Я категорически против любых командировок. — Полностью поддерживаю начальницу, — спокойно произнес Малфой. — Мы не можем просто взять и исчезнуть из Министерства на несколько дней, — девушка развела руками. — Все текущие дела отдела остановятся, важные встречи придется переносить, отчеты... — ...которые потом разгребать придется нам обоим, — невозмутимо закончил Драко. — Не забывай, Грейнджер. Нам. Бруствер терпеливо дождался, пока оба закончат говорить, после чего неторопливо подошел к окну. — Закончили? Прекрасно. Он спокойно сцепил руки за спиной и некоторое время молча смотрел на заснеженный город за окном, будто давая им возможность немного остыть. — Я прекрасно вижу, что в последнее время между вами царит некоторое... напряжение. И оно мне совершенно не нравится. Пока это никак не влияет на работу вашего отдела, но, поверьте моему опыту, подобные вещи редко заканчиваются сами собой. И прежде чем вы оба снова сделаете вид, будто не понимаете, о чем я говорю, напомню: перепалка в кафетерии не прошла мимо меня. Я Министр Магии, а не слепой смотритель архива. Если один из моих сотрудников пытается устроить драку посреди Министерства, а его непосредственный руководитель вынужден буквально уводить его оттуда, можете не сомневаться — об этом я узнаю быстрее, чем успеет остыть обед. Малфой едва заметно напрягся. Гермиона раздраженно поджала губы, прекрасно понимая, что оправдываться сейчас бессмысленно. Бруствер дал им несколько секунд, после чего уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Поэтому считайте эту поездку небольшим... как говорят маглы... тимбилдингом. Малфой и Гермиона одновременно тяжело вздохнули. Бруствер довольно хмыкнул. — Вот видите. Уже есть прогресс. Даже возмущаетесь вы совершенно одинаково. Напарники машинально переглянулись, тут же поймали себя на этом и почти синхронно отвернулись в разные стороны. — Хорошо, сэр, — первой сдалась Гермиона. — В чем заключается задача? Бруствер подошел к столу, развернул небольшую карту юга Англии и указал палочкой на небольшую деревню в нескольких десятках миль от Лондона. — Здесь уже около недели фиксируются сильные магические выбросы. Источник определить пока не удалось. — Темная магия? — сразу спросил Малфой. — Нет. — Есть пострадавшие? — Нет, — Министр покачал головой. — Пока нет ничего, что требовало бы серьезного вмешательства. Однако маглы начали замечать странности. Необычные вспышки света, внезапные порывы ветра, сбои в работе техники. По отдельности все это можно было бы списать на случайность, но количество подобных сообщений продолжает расти. Мы пока не готовы отправлять туда мракоборцев. Для начала необходимо понять, с чем именно мы имеем дело. Поэтому поедете вы. В кабинете на мгновение стало тихо. Гермиона коротко переглянулась с Драко. Слишком уж знакомо звучало описание происходящего. За последние месяцы они не один десяток раз держали в руках пожелтевшие магловские газеты с точно такими же заметками о странных вспышках света, необъяснимых порывах ветра и событиях, которым никто не мог найти разумного объяснения. Именно из таких, на первый взгляд совершенно незначительных происшествий, они постепенно собирали карту возможной активности Пожирателей смерти. Неужели... Нет. Пока делать выводы было слишком рано. — Ваша задача проста, — продолжил Бруствер, не заметив короткого взгляда, которым обменялись напарники. — За два-три дня разобраться в происходящем, установить источник магических выбросов и, если выяснится, что за этим стоит конкретный волшебник, доставить его в Министерство для дальнейшего разбирательства. Он аккуратно свернул карту и положил ее обратно в стол. — Выезжаете сегодня через час. Собственно, это время вам для того, чтобы собрать необходимый минимум вещей. — Сегодня? — почти одновременно переспросили Гермиона и Драко. — Именно сегодня. По спокойному, но совершенно непреклонному голосу Бруствера оба сразу поняли, что спорить бессмысленно. Приказ уже был отдан. И, нравится им это или нет, через несколько часов им предстояло впервые за долгое время покинуть стены Министерства и провести несколько дней вдвоем. Менее чем через час они вновь встретились в Министерстве. Меньше чем через час, успев забежать домой и собрать необходимые вещи на несколько дней, Гермиона и Малфой встретились у одного из служебных каминов Министерства. Чемодан Гермионы стоял у ее ног, сама она нервно перебирала содержимое небольшой сумки, в который раз проверяя, не забыла ли запасные чернила, блокнот, пару зелий и служебные документы. Малфой, напротив, выглядел непривычно спокойным. Он лениво оглядывал просторный зал, изредка бросая взгляд на сотрудников, спешивших по своим делам, и, казалось, совершенно не собирался начинать разговор. Молчание затягивалось. Оно больше не было таким тяжелым, как в первые дни после ссоры. За последние две недели они настолько привыкли существовать в одном кабинете, не произнося ничего, кроме сухих рабочих фраз, что теперь любое слово казалось лишним. Наконец Малфой негромко вздохнул. — Предлагаю закончить с этим побыстрее. Гермиона подняла голову и вопросительно посмотрела на него. — Не особо горю желанием торчать несколько дней в маггловской глуши, особенно перед самыми выходными, — совершенно спокойно продолжил он. — Поэтому давай быстро разберемся с этим делом, вернемся в Министерство и забудем о существовании друг друга еще на какое-то время. Он ненадолго замолчал, потом перевел взгляд прямо на нее. — Для Бруствера можем изображать нормальные рабочие отношения. Думаю, именно на это он и рассчитывает, отправляя нас вдвоем. Но предлагаю оставить все как есть. Меня вполне устраивает тот уровень взаимодействия, который сложился между нами сейчас. Гермиона несколько секунд молча смотрела на него. Почему-то именно эти спокойные, почти равнодушные слова задели ее куда сильнее, чем все их недавние крики в кабинете. Еще вчера вечером, разговаривая с Гарри на террасе паба, она неожиданно призналась, что тоже была неправа. Что позволила эмоциям взять верх, что сорвалась на Малфое гораздо сильнее, чем следовало. Где-то глубоко внутри она даже надеялась, что эта командировка станет возможностью наконец оставить тот конфликт позади. Не обязательно помириться. Просто спокойно поговорить, расставить точки над «i» и вернуться хотя бы к прежним перепалкам. Но, кажется, Драко уже все решил за них обоих. Он не оставил ей возможности сделать ни единого шага навстречу. Ни единой возможности начать разговор. Что ж... Если именно этого он хотел, она вполне могла поддержать предложенные правила. Гермиона спокойно застегнула сумку и коротко кивнула. — Хорошо. Меня это тоже устраивает. На лице Малфоя не дрогнул ни один мускул. — Отлично. Именно в этот момент вспыхнул служебный камин. — Полагаю, нам пора, — сухо произнесла Гермиона. — После вас, начальница. В его голосе прозвучала привычная доля иронии, но теперь она уже не казалась попыткой задеть. Скорее — профессиональной привычкой, которая пережила даже их затянувшуюся ссору. Гермиона первой шагнула в изумрудное пламя, назвала адрес деревни и исчезла в вихре летучего пороха. Малфой задержался всего на несколько секунд, поправил воротник мантии и молча последовал за ней. Впереди их ждали три дня совместной работы, которые оба были твердо намерены провести исключительно как руководитель и подчиненный.***
Им предстояло остановиться у местного информатора Министерства - сквиба по имени Эдмунд Хейл. Уже больше двадцати лет он помогал Министерству, наблюдая за жизнью небольшой деревни и сообщая обо всем необычном, что могло иметь отношение к магии. За это время сотрудники настолько привыкли пользоваться его помощью, что в доме Эдмунда всегда были готовы комнаты для незапланированных гостей. Высокий седовласый мужчина встретил их прямо на крыльце. — Добрый день! — широко улыбнулся он. — Должно быть, вы из Министерства. Меня уже предупредили, что сегодня приедут сотрудники. Он быстро пожал обоим руки, помог занести вещи и, едва переступив порог, весело спросил: — Ну что, друзья, вам одну комнату или две? — Две, — они ответили одновременно. Гермиона и Драко переглянулись буквально на долю секунды. — Эх... — театрально вздохнул Эдмунд. — А я уж было решил, что жизнь наконец-то станет похожа на один из тех маггловских романтических сериалов. Два сотрудника Министерства, одна комната, дождливый вечер... Малфой молча закатил глаза. Гермиона только устало покачала головой. — Понимаю, понимаю, — рассмеялся хозяин дома. — Не суждено моим мечтам сбыться. Через несколько минут они уже раскладывали вещи по разным комнатам.***
За чашкой горячего чая Эдмунд подробно пересказал все, что успел заметить за последние недели. В самой деревне ничего страшного не происходило. Просто время от времени беспричинно мигал свет, внезапно налетали сильные порывы ветра, в ясную погоду начинался короткий дождь, а несколько местных жителей утверждали, что по вечерам чувствуют странное давление в воздухе. Гермиона внимательно записывала каждую деталь. Малфой молча слушал, время от времени задавая короткие уточняющие вопросы. — А где это происходит чаще всего? — наконец спросил он. Эдмунд ненадолго задумался. — Если честно... все сообщения так или иначе сводятся к северной улице. Правда, объяснить почему, я не могу. Там живут в основном пожилые супруги да несколько молодых семей с детьми. Ничего необычного. На этих словах Гермиона и Драко переглянулись. Никаких слов не понадобилось. Оба подумали об одном и том же. Неужели... Через несколько минут они уже неспешно шли по тихой деревенской улице. Разговаривать не хотелось. Каждый был слишком погружен в собственные мысли. Гермиона пыталась мысленно сопоставить рассказ Эдмунда с теми немногочисленными газетными вырезками, которые они успели изучить за последние месяцы. Драко перебирал в памяти все известные ему способы сокрытия магического следа, которыми когда-то пользовались Пожиратели смерти. Но ни один из них пока не находил подходящего объяснения происходящему. Минут через десять неспешной прогулки они заметили женщину, стоявшую возле небольшого палисадника. Она что-то строго выговаривала девочке лет восьми, а та виновато смотрела себе под ноги, машинально ковыряя носком ботинка землю. Впрочем, выражение ее лица говорило скорее о скуке, чем о раскаянии. Увидев приближающихся незнакомцев, женщина тут же замолчала, словно разговора вовсе не было. Она приветливо улыбнулась и первой поздоровалась: — Добрый день. Кажется, я вас здесь раньше никогда не видела. Гермиона тоже улыбнулась. — Добрый день. Да, мы с другом ненадолго приехали сюда. Решили посмотреть окрестности, говорят, у вас очень красивые места. — О, это правда, — оживилась женщина. — Если пройдете до конца улицы, потом повернете налево и еще немного пройдете прямо, выйдете к озеру. Сейчас, конечно, уже холодновато, зато там очень красиво. Особенно вечером. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона. — Обязательно сходим. Женщина кивнула, пожелала им хорошей прогулки и вновь перевела взгляд на дочь, словно собираясь продолжить воспитательную беседу. Гермиона и Малфой молча пошли дальше. Они успели отойти всего на несколько десятков метров, когда Гермиона негромко произнесла: — Малфой. Он вопросительно посмотрел на нее. — Мне кажется... это может быть она. Драко слегка нахмурился. — Кто? — Женщина. Или, может быть, девочка. Он бросил короткий взгляд через плечо. — Из-за чего? — Не знаю, — Гермиона сама понимала, насколько странно сейчас звучат ее слова. — Она слишком резко замолчала, когда увидела нас. — Грейнджер... — Он тяжело вздохнул. — Или она просто не захотела выяснять отношения с ребенком при незнакомцах. — Возможно. — Я почти уверен, что именно так и было. Волшебница снова обернулась. Женщина уже что-то спокойно говорила дочери, время от времени поправляя ей шарф. Ничего подозрительного, совершенно обычная семья. И все же... — Не знаю, Малфой. У меня какое-то странное чувство. Он едва заметно усмехнулся. — Боюсь, после нескольких месяцев расследования тебе уже начинают мерещиться Пожиратели смерти даже в маленьких детях. Гермиона ничего не ответила. Возможно, он был прав. А возможно... Именно это "возможно" никак не давало ей покоя. Следуя подсказке женщины, они довольно быстро добрались до небольшого озера. Оно оказалось именно таким, каким его описывал Эдмунд: тихим, почти неподвижным. Темная гладь воды отражала тяжелые ноябрьские облака, лишь изредка по поверхности пробегала легкая рябь от холодного ветра. Деревья плотной стеной окружали берег, полностью скрывая его от деревни, и создавали ощущение, будто вокруг не существовало ничего, кроме воды, леса и этой непривычной, почти звенящей тишины. Они молча остановились у самого берега. Никто не произнес ни слова. Спустя несколько секунд Гермиона медленно опустилась на поваленное дерево, служившее чем-то вроде лавочки. Драко остался стоять чуть поодаль, засунув руки в карманы мантии, но спустя минуту все же сел рядом, оставив между ними почти метр свободного пространства. После последних недель их отношения словно вернулись к самой первой точке. И сейчас эта тишина не давила. Она просто была. Гермиона смотрела на спокойную гладь воды, но совершенно ее не видела. Мысли вновь и вновь возвращались к Рону. После разговора с Гарри они стали появляться в любую свободную минуту. Она пыталась убедить себя, что всему виной сложный период, работа, постоянная усталость, расследование, бесконечные отчеты. Но где-то глубоко внутри уже поселилось неприятное чувство, что проблема гораздо серьезнее. Они слишком редко виделись. Почти перестали скучать друг по другу. Их встречи все чаще превращались в привычный ритуал двух людей, которые слишком давно вместе и уже не знают, о чем разговаривать. А ведь совсем недавно она была уверена, что следующим шагом станет свадьба. Теперь же эта мысль почему-то больше не приносила радости. Драко тем временем тоже был погружен в собственные размышления. Он вновь вспомнил слова Теодора о помолвке Алисии. Новостью это не было. Он прекрасно знал, что рано или поздно она выйдет замуж. Более того, сама Алисия несколько раз говорила ему об этом. В чистокровных семьях подобные вещи редко становились сюрпризом. Странным было другое: она так ни разу и не назвала имя своего будущего мужа. Обычно Алисия рассказывала ему практически обо всем. Иногда слишком много, иногда слишком подробно, иногда заставляя его часами слушать совершенно бессмысленные истории. Но стоило разговору зайти о помолвке, как она неизменно уводила тему в сторону. Даже если бы он вдруг захотел узнать правду силой, ничего бы не получилось. Драко слишком хорошо знал способности Алисии. Если его самого с детства учили прятать мысли, выстраивать вокруг сознания прочные стены и не позволять никому проникнуть внутрь, то Алисия владела куда более редким искусством. Она не скрывала воспоминания, она их переписывала. Настолько искусно, что даже опытный легилимент видел лишь то, что она позволяла увидеть. Ее ложные воспоминания были живыми, последовательными, наполненными мельчайшими деталями. В них существовала логика, эмоции, запахи, случайные разговоры - все то, что отличает настоящую память от искусственно созданной. Где в ее голове заканчивалась правда и начиналась ложь, не смог бы определить, пожалуй, никто. И именно это почему-то тревожило его сильнее всего. Тишина вокруг становилась почти убаюкивающей. Минуты медленно текли одна за другой. Никто из них так и не нарушил молчания. Именно поэтому оба почти одновременно почувствовали это. Гермиона резко подняла голову. Драко в ту же секунду напрягся. По воздуху будто прошла едва уловимая волна. Настолько слабая, что обычный человек никогда бы ее не заметил. Но для волшебников она ощущалась совершенно отчетливо. Они одновременно поднялись на ноги. На этот раз никто ничего не говорил. Даже переглядываться не пришлось. Оба уже поняли, что чувствуют одно и то же. Напарники, если их еще так можно было назвать, быстро зашагали обратно к деревне. С каждым десятком метров магия становилась все ощутимее. Она больше не казалась случайным колебанием воздуха. Теперь ее присутствие чувствовалось почти физически, словно сама ткань пространства вокруг была слегка искажена. Подходя к знакомой улице, Гермиона невольно ускорила шаг. Драко даже не стал спорить. Теперь он тоже ощущал, что источник находится совсем рядом. Они миновали несколько домов, затем еще один поворот и практически одновременно остановились. Магия шла именно отсюда: из дома, возле которого всего полчаса назад женщина отчитывала свою маленькую дочь. Гермиона молча взялась за ручку двери. Та оказалась не заперта. Она осторожно толкнула ее вперед, и оба бесшумно вошли внутрь дома. Дом встретил их непривычной тишиной. Из глубины доносилось едва слышное детское бормотание. Гермиона первой шагнула в просторный холл. Повернув направо, они одновременно замерли. Посреди гостиной стояла та самая девочка. Она была полностью сосредоточена на собственных ладонях, осторожно выводя ими какие-то бессознательные движения. Над ее головой медленно кружились десятки маленьких золотистых огоньков, удивительно похожих на живых светлячков. Они плавно поднимались к потолку, рассыпались искрами, исчезали и тут же возникали снова. — Ого... — совершенно непроизвольно выдохнул Малфой. За всю свою жизнь он ни разу не видел, как у маглорожденного ребенка впервые пробуждается магия. Девочка резко обернулась. Увидев незнакомцев, она испуганно вскрикнула: — Мама! Со второго этажа почти сразу раздался топот. — Теодора! — Женщина буквально сбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. — Я же просила тебя больше так не делать! Она увидела Гермиону и Драко. Лицо моментально побледнело. — Господи... вы уже пришли... Девочка растерянно переводила взгляд с матери на незнакомцев. Нижняя губа задрожала, глаза мгновенно наполнились слезами. Еще секунда - и она разрыдается. — Эй... — Гермиона медленно опустилась перед ней на корточки. — Тише... пожалуйста, не бойся. — Она подняла ладони, показывая, что не собирается причинять вред. — Мы пришли не для того, чтобы тебя ругать. Женщина дернулась к дочери, но Гермиона спокойно произнесла: — Малфой. Тот сразу понял ее без слов. Не грубо, не применяя магии, он просто шагнул вперед, мягко преграждая женщине дорогу. — Не волнуйтесь. Никто не собирается причинять вред вашей дочери. Тем временем Гермиона достала палочку и едва заметно улыбнулась. — Смотри внимательно, —девушка тихо произнесла заклинание. Из кончика палочки медленно выпорхнули такие же золотистые огоньки. Их становилось все больше. Они кружились под потолком, складывались в маленькие сияющие спирали, а затем снова рассыпались десятками светлячков. Девочка замерла. Слезы так и остались блестеть на ресницах, но на лице появилась восторженная улыбка. — Ты... тоже так умеешь? — Как видишь, — Гермиона тепло улыбнулась. — Потому что я тоже волшебница. Теодора удивленно ахнула. Даже ее мама, до этого тяжело дышавшая от волнения, медленно опустила руки. — Значит... это не болезнь? — Нет, — Гермиона покачала головой. — И не проклятие. Она посмотрела на Малфоя. Тот сразу понял, чего она хочет. — Думаю, нам с вами лучше поговорить на кухне, — спокойно произнес он, обращаясь уже к матери девочки. — А моя коллега пока познакомится с вашей дочерью. Не волнуйтесь, никто не причинит ей вреда. Женщина растерянно кивнула. Когда они ушли, Гермиона вновь повернулась к Теодоре. — Ну что...— она села рядом прямо на ковер. — Давай знакомиться. Меня зовут Гермиона. — Теодора. — Очень красивое имя. Девочка немного смущенно улыбнулась. — Ты правда настоящая волшебница? — Самая настоящая. — И ты умеешь делать все это? Она показала на все еще кружившихся под потолком светлячков. — И даже немного больше. — А... со мной что происходит? Гермиона невольно вспомнила себя одиннадцатилетней. То же любопытство. Тот же восторг. Те же вопросы. — Видишь ли... иногда рождаются дети, которые умеют делать удивительные вещи. Их называют волшебниками. И, кажется... тебе очень повезло стать одной из них. — Правда? — Правда. — Значит, я тоже буду учиться магии? — Обязательно. — Где? — В школе, которая называется Хогвартс. Глаза Теодоры стали еще больше. — Как в сказках? — Даже лучше, — Гермиона тихо рассмеялась. — Там тебя научат колдовать, варить зелья, ухаживать за волшебными растениями, познакомят с удивительными существами, покажут настоящий замок, в котором живут привидения, движутся лестницы и разговаривают картины. — И... у меня будет настоящая волшебная палочка? — Конечно. — Как в фильмах? — Даже лучше, чем в фильмах. Теодора восторженно захлопала в ладоши. Гермиона не удержалась и ласково потрепала девочку по волосам. — Только знаешь... — она заговорщически наклонилась ближе. — Теперь у нас с тобой появился один очень важный секрет. Девочка сразу стала серьезной. — Какой? Гермиона приложила палец к губам: — До тех пор, пока за тобой не придут из Хогвартса, постарайся колдовать как можно меньше. Не потому, что это плохо. А потому, что о существовании волшебников обычные люди пока не должны знать. Теодора так же серьезно приложила палец к губам: — Никому не расскажу. — Договорились? Девочка уверенно протянула ей маленькую ладошку. — Договорились. Гермиона улыбнулась. — А теперь побудь здесь немного. Посмотри мультфильмы или почитай книжку. Мне нужно еще немного поговорить с твоей мамой, а потом мы обязательно вернемся. Теодора серьезно кивнула. — Хорошо. Я буду ждать. Она села на диван, подтянула к себе плед и почти сразу переключила внимание на телевизор. Гермиона тихо прикрыла дверь гостиной и направилась на кухню. Не доходя нескольких шагов, она невольно замедлилась. До нее донесся спокойный голос Малфоя. Такого она еще никогда от него не слышала. — Не переживайте, миссис Норфолк. Правда, не переживайте. С вашей дочерью все хорошо. Иногда рождаются дети с особыми способностями. Мы называем их волшебниками. Просто сейчас Теодора еще не умеет управлять своей магией, поэтому происходят подобные всплески. Женщина тихо всхлипнула. — Но это ведь опасно? — Нет, — Драко спокойно покачал головой. — Опасно только тогда, когда ребенок остается один и никто не может объяснить ему, что происходит. Именно поэтому существует Министерство Магии. В ближайшее время вас поставят на учет, чтобы специалисты могли наблюдать за развитием способностей Теодоры и, если возникнет необходимость, помочь ей. Он на мгновение запнулся. — Для... магл... Слово почти сорвалось с его губ. Драко едва заметно поморщился. — Для людей, не посвященных в существование магии, подобное всегда становится большим потрясением. Но, поверьте, ничего страшного не произошло. Женщина прикрыла рот ладонью, а Малфой осторожно положил руку ей на плечо в успокаивающем жесте. — Все действительно будет хорошо. Сегодня или завтра Министерство направит к вам сотрудников, которые подробно расскажут, что делать дальше. А через несколько лет, когда Теодоре исполнится одиннадцать, она получит письмо из школы чародейства и волшебства Хогвартс. — То есть... она уедет? — На время учебного года, — Драко слегка кивнул. — Домой она будет возвращаться на каникулы. Да, видеть дочь вы станете реже, но это единственный способ научить ее безопасно пользоваться магией. — Но у меня есть старшие дети, неужели они тоже...? Именно в этот момент Гермиона вошла на кухню. — Простите... Кажется, мы так и не познакомились. Женщина подняла на нее заплаканные глаза. — Сара Норфолк. — Очень приятно. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я тоже работаю в Министерстве Магии. Она села рядом. — Ваш вопрос совершенно закономерен. Но так действительно бывает. Иногда магический дар появляется только у одного ребенка в семье. Я сама выросла в семье людей, ничего не знавших о существовании магии. Мои родители были стоматологами. Когда мне было примерно столько же лет, сколько сейчас Теодоре, они испугались не меньше вашего. Им тоже казалось, что со мной происходит что-то страшное, — Гермиона мягко улыбнулась. — Как видите, ничего страшного не случилось. Сейчас я совершенно обычный взрослый человек. Просто моя работа... немного отличается от вашей. Миссис Норфолк невольно улыбнулась в ответ. — Вашим старшим детям ничего не угрожает. Магические способности почти всегда проявляются до одиннадцати лет. Если они уже старше, скорее всего, магии у них нет. Женщина шумно выдохнула, словно только сейчас позволила себе наконец расслабиться. — Спасибо... Я уже начала думать, что схожу с ума. — Поверьте, — неожиданно спокойно произнес Малфой. — Вы далеко не первая, кто говорит нам эти слова после знакомства с нашим миром. Еще примерно час они отвечали на вопросы Сары и, присоединившейся к ним Теодоры. Выйдя из дома Норфолков, Гермиона сразу достала волшебную палочку. — Патронус. Серебристая выдра мягко выскользнула из кончика палочки и вопросительно посмотрела на хозяйку. — Передай в Министерство: обнаружена незарегистрированная юная волшебница, Теодора Норфолк, восемь лет. Необходимо немедленно проверить, по какой причине ее имя не было внесено в Книгу допуска Хогвартса. Прошу срочно направить сотрудников Отдела магического образования для постановки ребенка на учет, оформления всех необходимых документов и проведения первичного инструктажа семьи. Выдра коротко кивнула и растворилась в воздухе. Несколько секунд спустя рядом с Гермионой вспыхнул уже другой серебристый Патронус. Голос сотрудницы Министерства прозвучал спокойно и деловито: — Сообщение принято. Сотрудники Отдела магического образования прибудут к семье Норфолков сегодня ближе к вечеру. Благодарим за оперативную работу. Однако вам с мистером Малфоем необходимо остаться в деревне до завтрашнего утра и проследить, чтобы данный магический выброс оказался единственным. Если в течение ночи будут зафиксированы новые всплески, немедленно сообщите в Министерство. Патронус исчез так же быстро, как и появился. Гермиона убрала палочку обратно в рукав мантии и тяжело вздохнула. — Значит, сегодня домой мы уже не вернемся. Малфой лишь коротко кивнул. — Что ж... хотя бы теперь мы знаем, что приехали сюда не зря. Не говоря больше ни слова, они неспешно направились обратно к дому Эдмунда. Над деревней постепенно сгущались ранние ноябрьские сумерки, а расследование, которое еще утром казалось пустой формальностью, неожиданно оказалось первым по-настоящему успешным делом за последние месяцы. Когда они вернулись в дом Эдмунда, на улице уже начинало темнеть. В окнах уютного старого дома горел теплый желтый свет, а из кухни доносился аромат свежезаваренного чая и домашней выпечки. Едва хозяин увидел их на пороге, как широко улыбнулся. — Ну что, молодые люди? Судя по вашим лицам, день прошел весьма интересно. Гермиона устало опустилась на стул. — Можно и так сказать. — Тогда сначала чай, а уже потом все ваши министерские дела. Возражать никто не стал. Через несколько минут они уже сидели за большим деревянным столом. Эдмунд поставил перед ними тяжелый чайник, тарелку с домашним пирогом и какие-то сладости, после чего с интересом посмотрел на гостей. — Ну, рассказывайте. Гермиона коротко пересказала произошедшее, умолчав лишь о деталях, которые касались внутренней работы Министерства. Рассказала о Теодоре, о первых проявлениях магии, о том, что сотрудники Министерства уже должны прибыть к семье Норфолков. Эдмунд облегченно выдохнул. — Вот ведь... Никогда бы не подумал. Столько лет живу в этой деревне и впервые оказался свидетелем рождения новой волшебницы. — Такое случается крайне редко, — спокойно ответила Гермиона. — Но случается, — добавил Малфой. После этого разговор неожиданно перестал касаться работы. Эдмунд оказался удивительно интересным собеседником. Он рассказывал, как еще мальчишкой случайно увидел настоящего дракона во время одной из миграций магических существ, как однажды почти неделю прожил бок о бок с кентаврами, заблудившись в Запретном лесу, вспоминал первых сотрудников Министерства, которых принимал у себя дома почти четверть века назад. Гермиона слушала с искренним интересом. Даже Малфой, сначала сохранявший привычное равнодушие, постепенно втянулся в разговор и время от времени задавал вопросы. Неожиданно выяснилось, что, кроме Аргуса Филча, он почти никогда не общался со сквибами. И почему-то сейчас поймал себя на мысли, что совершенно зря. Эдмунд не испытывал ни злости к волшебникам, ни зависти, ни желания доказать всему миру собственную значимость. Он просто жил своей жизнью, помогал Министерству и, казалось, давно принял тот факт, что магия навсегда останется совсем рядом, но никогда не будет принадлежать ему самому. Где-то глубоко внутри Драко даже стало не по себе. Последние пять лет он и сам жил с постоянными ограничениями на использование собственной магии. Конечно, сравнивать это с жизнью сквиба было нельзя, но впервые он отчетливо подумал, насколько страшно, наверное, каждый день видеть мир, частью которого тебе никогда не стать. За разговорами время пролетело совершенно незаметно. Когда старые напольные часы в гостиной пробили одиннадцать вечера, Гермиона первой удивленно посмотрела на циферблат. — Уже так поздно? Эдмунд улыбнулся: — Хорошие истории всегда крадут время. Он неспешно поднялся из-за стола, собрал пустые чашки и, уже направляясь на кухню, вдруг словно невзначай произнес: — Кстати... если спать вам пока не хочется, очень советую прогуляться к озеру. Оба одновременно посмотрели на него. — Ночью оно выглядит совсем иначе. Луна отражается в воде, по берегу летают светлячки... Очень красивое место. Я иногда специально хожу туда перед сном просто посидеть в тишине. Он на секунду задумался и уже более серьезно добавил: — А если вы все еще опасаетесь новых всплесков магии... кто знает. Вполне возможно, если сегодня ночью случится что-то необычное, именно у озера вы почувствуете это первыми. Несмотря на то, что часы уже давно перевалили за одиннадцать, возвращаться в комнаты не хотелось. Гермиона поднялась из-за стола. — Пожалуй, я все-таки прогуляюсь к озеру. Малфой, уже успевший подняться по лестнице на пару ступенек, остановился. Несколько секунд он молча смотрел на нее, после чего пожал плечами. — Полагаю, сидеть одному в комнате ничуть не веселее. Это было первое предложение, сказанное друг другу не по работе за весь день. Никакого продолжения не последовало. Они лишь накинули куртки и вышли на улицу. Ноябрьская ночь встретила их прохладным воздухом. Деревня уже давно уснула. В окнах почти не горел свет, лишь кое-где тускло мерцали одинокие лампы. Дорога к озеру была пустой, и единственными звуками оставались их шаги по влажной земле да редкий шелест деревьев. Они шли рядом, но каждый был погружен в собственные мысли. Разговаривать не хотелось. Да и говорить, если честно, было не о чем. После всего произошедшего за последние недели молчание стало чем-то привычным. Оно уже не казалось неловким. Скорее, наоборот, позволяло каждому спокойно думать о своем. Найти что-то этой ночью они почти не рассчитывали. Случай с Теодорой оказался неожиданностью, но теперь, когда Министерство уже взяло ситуацию под контроль, оставалось лишь убедиться, что других источников магии в деревне действительно нет. Скорее всего, утром они спокойно вернутся в Министерство, напишут отчеты и забудут об этой небольшой командировке. По крайней мере, именно так казалось сейчас. Минут через двадцать они вновь вышли к озеру. Ночью оно действительно выглядело совсем иначе. Темная гладь воды почти не двигалась, отражая яркую луну так четко, словно перед ними было огромное зеркало. Над самой поверхностью медленно кружились настоящие светлячки, а легкий туман, поднимающийся от воды, делал пейзаж почти нереальным. Даже Малфой невольно остановился: — Красиво. Гермиона только молча кивнула. Они снова заняли почти те же места, где сидели днем. Между ними оставалось все то же расстояние. Никто не нарушал тишину. Минуты текли одна за другой. Где-то вдалеке ухнула сова. По воде лениво разошлись круги от прыгнувшей рыбы. Ветер едва слышно шевелил пожелтевшие листья. Казалось, сама природа замерла. Гермиона медленно вдохнула прохладный воздух. Впервые за последние несколько месяцев она почувствовала странное спокойствие. Здесь не было бесконечных отчетов, шумного Министерства, разговоров о расследовании, переживаний из-за Рона. Лишь тишина, вода и холодный осенний вечер. Даже Малфой, судя по всему, впервые за долгое время перестал думать вообще обо всем. Наверное, именно поэтому оба одновременно почувствовали, как окружающий воздух вдруг стал другим. Едва заметно. Словно кто-то осторожно коснулся невидимой струны, натянутой между деревьями. Гермиона резко подняла голову. Малфой уже стоял на ногах. Сомнений не было. Это была не магия Теодоры. Не случайный выброс. Это был взрослый, осознанный магический след. Очень темный след. Они одновременно выхватили палочки. — Ты тоже это почувствовал? — почти шепотом спросила Гермиона. Драко коротко кивнул. — Да. И в следующую секунду воздух вокруг них буквально взорвался темной магией. Из темноты медленно выступили три фигуры в длинных черных мантиях, почти бесшумно отделившись от деревьев и за несколько секунд окружив берег так, чтобы за спинами Гермионы и Драко оставалось лишь темное озеро. Лица незнакомцев скрывали маски, а голоса, судя по легкому металлическому дребезжанию, были искажены магией, не позволяя определить ни возраст, ни даже пол говоривших. Главный остановился в нескольких шагах от них и, слегка склонив голову набок, будто рассматривал особенно удачно расставленные фигуры на шахматной доске, негромко рассмеялся. — Так-так-так. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Именно там, где и должны были оказаться. Знаете, я особенно люблю те моменты, когда мои планы воплощаются совершенно безукоризненно. Гермиона крепче сжала палочку, не сводя взгляда с его руки, тогда как Драко едва заметно сместился в сторону, стараясь одновременно следить за двумя другими противниками. — Кто ты? — холодно спросила она. — Сейчас это не имеет никакого значения. Гораздо интереснее другое: вы действительно решили, что оказались в этой деревне случайно? Что перо, фиксирующее появление новых волшебников, просто не заметило маленькую Теодору? Что странные всплески магии возникли именно тогда, когда Министерству понадобилось отправить сюда двух подходящих сотрудников? У Гермионы неприятно похолодело внутри. Слишком быстро отдельные детали, еще несколько минут назад казавшиеся случайностями, начали складываться в единую, тщательно подготовленную цепь. — Эдмунд, — почти беззвучно произнесла она. Главарь снова рассмеялся. — Старик жив, можете не переживать. Последние недели он находился под Империусом и исправно делал именно то, что от него требовалось. Скорее всего, сейчас он даже не вспомнит, почему отправил сообщение в Министерство и какие именно странности наблюдал в деревне. Девочка, кстати, настоящая. Порой судьба сама предоставляет удивительно удобные инструменты, остается лишь правильно ими воспользоваться. — Ты использовал ребенка как приманку, — процедила Гермиона. — И, как видишь, весьма успешно. Разговор закончился в ту же секунду. Красная вспышка прорезала темноту, и Гермиона, успев среагировать лишь благодаря отточенным за годы рефлексам, резко вскинула палочку, разворачивая перед ними широкий прозрачный купол. Первые три заклинания с оглушительным треском разбились о защиту, осветив озеро и окружающие деревья резкими всполохами света. Драко почти одновременно шагнул ей за спину, закрывая ту сторону, которую она физически не успевала контролировать, однако его собственная магия отозвалась лишь слабой, едва заметной волной. Министерские ограничения не позволяли ему полноценно воплощать заклинания: любое серьезное проклятие гасло еще до того, как успевало сформироваться, защитные чары выходили тонкими и непрочными, а попытка атаковать противника оборачивалась жалкой искрой, которую опытный волшебник мог отбить ленивым движением запястья. Или даже вовсе не отбивать. Все, на что Драко действительно оставалось способен, — замечать вспышки сбоку и сзади, слегка менять их траекторию, отражать самые слабые удары и предупреждать Гермиону за долю секунды до атаки. И все же они двигались удивительно слаженно, словно месяцы совместной работы незаметно научили их понимать друг друга без слов. Стоило Гермионе сместиться вправо, Драко тут же занимал освободившееся пространство, прикрывая ее открытую сторону; стоило ему резко дернуть ее за рукав, она пригибалась раньше, чем успевала увидеть летевшее над головой заклинание. Сейчас никто из них не сражался только за себя. Гермиона удерживала щит не потому, что боялась получить удар, а потому, что за ее спиной стоял человек, который практически не мог защититься самостоятельно. Драко же, ощущая собственную беспомощность почти физически, все равно продолжал вставать между ней и каждым заклинанием, которое удавалось заметить раньше, будто одного слабого движения палочки могло оказаться достаточно, чтобы выиграть для нее еще несколько секунд. — Слева! — резко бросил он, почти одновременно отводя в сторону желтую вспышку, летевшую Гермионе в висок. Она не ответила, лишь развернула купол в нужную сторону, принимая на него следующий шквал атак. Противники быстро поняли, что вся настоящая защита держится исключительно на ней, и почти сразу сосредоточили огонь на Гермионе. Один из Пожирателей непрерывно бил по щиту тяжелыми разрушительными заклинаниями, второй пытался обойти купол по дуге, а третий выжидал короткие мгновения, когда она перестраивала защиту. Гермиона двигалась быстро, но силы уходили с пугающей скоростью. Подобные поединки выигрывались не только техникой, но и выносливостью, а сейчас трое взрослых волшебников методично пытались сломать защиту одного человека. — Как трогательно, — насмешливо протянул главарь, наблюдая, как Драко снова безуспешно пытается сформировать заклинание. С кончика его палочки сорвался слабый серебристый импульс, едва отбросивший в сторону летевшее проклятие. — Малфой прикрывает грязнокровку, хотя сам уже почти бесполезен. Министерство хорошо постаралось. Наследник древнего рода, который не способен создать даже приличный щит. Драко стиснул зубы, но не ответил. Он снова попытался укрепить барьер Гермионы, однако магия лишь на мгновение вспыхнула вокруг его палочки и тут же погасла, оставив после себя знакомую, болезненную слабость. Одно из заклинаний прорвалось сбоку, и он успел только ударить по нему собственным слабым импульсом, немного изменив направление. Этого оказалось достаточно, чтобы луч не попал Гермионе в грудь, но он все равно полоснул ее по левому плечу. Она резко вскрикнула, сделала шаг назад и едва не опустила палочку. По рукаву почти сразу потекла кровь, пальцы задрожали от жгучей боли, однако Гермиона вновь подняла руку и восстановила купол раньше, чем противники успели воспользоваться ее слабостью. — Грейнджер! — Драко мгновенно оказался рядом, пытаясь рассмотреть рану. — Не отвлекайся! — процедила она сквозь зубы. — Я справлюсь. — Ты истекаешь кровью. — А ты вообще почти не можешь колдовать. Поэтому будь добр хотя бы следить за моей спиной. Он хотел возразить, но новый залп не оставил времени на спор. Щит Гермионы содрогнулся, по его поверхности пробежали тонкие серебристые трещины, а Драко с ужасом понял, что еще несколько таких ударов она просто не выдержит. Его собственная палочка оставалась почти бесполезной, тело уже начинало дрожать от попыток выжать из магии больше, чем позволяли наложенные ограничения, а противники, наоборот, будто только разогревались. — Драко, Патронуса! — крикнула Гермиона, едва удерживая очередной удар. К счастью, именно это заклинание по-прежнему оставалось ему доступно. Драко резко вскинул палочку, и из ее кончика вырвался серебристый дракон, ярко вспыхнувший над темной водой. — Министерство Магии. Нападение у северного озера, деревня под Лондоном. Предположительно Пожиратели смерти. Срочно пришлите мракоборцев. Патронус сорвался с места и исчез между деревьями. Главарь проводил его взглядом, но даже не попытался остановить, лишь медленно поднял палочку и снова направил ее на Гермиону. — Когда они прибудут, здесь останутся только два тела. — Тогда мы постараемся оставить им еще несколько, — тяжело дыша, ответила Гермиона. Следующий шквал оказался самым мощным. Три заклинания одновременно ударили в купол, заставив Гермиону пошатнуться, и именно в этот момент из темноты бесшумно вышел четвертый Пожиратель. Он все это время скрывался в стороне, ожидая, когда ее внимание окончательно сосредоточится на троих противниках. Красный луч ударил Гермиону точно в запястье, пальцы разжались, и палочка, описав широкую дугу, упала на землю почти у ног главаря. Тот двигался медленно, явно наслаждаясь происходящим. Он подошел к палочке, посмотрел сначала на нее, затем на побледневшую Гермиону и с силой наступил каблуком. Сухой треск сломанной древесины прозвучал оглушительно громко, заставив ее вздрогнуть так, словно сломали не палочку, а часть собственного тела. Драко тоже замер на долю секунды, слишком хорошо понимая, что для волшебника означает подобная потеря, но почти сразу снова встал перед Гермионой, хотя прекрасно осознавал, насколько бессмысленной выглядела эта попытка защитить ее. — Вот теперь все действительно закончилось, — удовлетворенно произнес главарь. — Можете попрощаться. Какая ирония, Малфой: всю жизнь ненавидеть грязнокровок, чтобы в итоге умереть, прикрывая одну из них. Драко не ответил. У него не осталось ни сил на очередную попытку заклинания, ни времени на колкость. Он резко повернулся к Гермионе, оказался совсем рядом и коротко приказал: — Возьми меня за предплечье. — Ты не сможешь, — прошептала она, сразу поняв, что он задумал. — Тебя убьет откат. — Если останемся, они убьют нас обоих. Хватайся. Гермиона подчинилась без дальнейших возражений. Едва ее пальцы сомкнулись на его руке, Драко закрыл глаза и попытался собрать остатки магии, понимая, что трансгрессия такого расстояния почти наверняка обернется для него тяжелыми последствиями. Пространство вокруг болезненно сжалось, тело будто разорвало на части, а последним, что они успели увидеть, стали десятки ярких вспышек, появившихся у противоположного края озера. Мракоборцы все-таки прибыли, но всего на несколько секунд позже, чем было нужно. Они буквально вывалились на деревянный пол гостиной. Трансгрессия вышла настолько резкой, что оба еще несколько секунд не могли подняться. Гермиона тяжело опиралась здоровой рукой о паркет, пытаясь перевести дыхание, а из глубокой раны на плече продолжала медленно стекать кровь, пропитывая рукав куртки. Драко выглядел ничуть не лучше. Он несколько раз судорожно вдохнул, будто воздух внезапно стал слишком тяжелым, затем с усилием поднялся на ноги и почти прохрипел: — Сюзи! Голос эхом разнесся по пустому особняку. Через секунду с тихим хлопком перед ними появилась маленькая домовиха. — Хозяин Драко... — она осеклась, увидев окровавленную Гермиону. — Ой... — Быстро займись ее рукой, — коротко приказал Малфой, уже теряя последние силы. — Немедленно. Сам он, покачиваясь, добрел до ближайшего кресла, скинул куртку, казавшуюся в тот момент неподъемной ношей, расстегнул рубашку и буквально рухнул в него. Голова бессильно откинулась на высокую спинку, глаза закрылись сами собой. Откат накрыл внезапно. Каждое сильное заклинание, каждая серьезная трансгрессия по-прежнему отзывались в его теле так, словно кто-то вытягивал из него саму жизненную силу. Ограничения Министерства существовали не только на бумаге - за пять лет они словно проросли глубоко внутрь него. Даже понимая, что физически способен колдовать гораздо сильнее, организм будто сам запрещал это делать, оставляя после подобных всплесков лишь слабость, дрожь и ощущение полной опустошенности. Гермиона, несмотря на собственную боль, с тревогой посмотрела в его сторону. — Малфой... с тобой все в порядке? Он даже не открыл глаз. — Да... не переживай. Просто откат. Через пару часов снова стану тем самым невыносимым, язвительным Малфоем. Гермиона нервно усмехнулась. — Какая трагедия. Я уже почти успела привыкнуть к твоей молчаливой версии. — Не надейся. Уголок его губ едва заметно дернулся. Тем временем Сююзи уже осторожно снимала с Гермионы испорченный рукав мантии. Домовиха работала быстро и уверенно. Маленькие ловкие пальцы наносили густую зеленоватую мазь, шептали целебные заклинания, и уже через несколько минут кровь перестала течь, а края раны начали медленно затягиваться. — Спасибо, — искренне поблагодарила Гермиона. Сююзи только поклонилась и бесшумно исчезла. В комнате воцарилась тишина. Драко по-прежнему сидел, запрокинув голову. На лице проступили несколько новых синяков, на виске темнела ссадина, костяшки пальцев были сбиты в кровь. По сравнению с Гермионой его повреждения выглядели почти несерьезными, но усталость читалась в каждой черте лица. Гермиона молча ходила по комнате, не находя себе места. То подходила к окну, то снова возвращалась к креслу, машинально придерживая уже перевязанную руку. Наконец Малфой устало приоткрыл один глаз. — Грейнджер... Она остановилась. — Что? — Сядь уже наконец. У меня и без того голова кружится, а ты тут круги наматываешь. Она хотела огрызнуться, но неожиданно послушалась. Медленно опустилась на дивани уставилась на собственные ладони. Теперь, когда опасность осталась позади, ее начало по-настоящему трясти. В ушах снова и снова возникал хруст собственной палочки. Она понимала, что мастер сможет изготовить новую. Понимала, что многие волшебники за жизнь меняли палочки не один раз. Даже у Рона в школьные годы они ломались с пугающей регулярностью. Но свою... Свою она носила с первого курса. Она прошла с ней учебу, войну, битву за Хогвартс, Академию. Она была рядом все эти годы. И теперь где-то на берегу маленького озера лежали ее обломки. От этой мысли внутри неприятно защемило. Несколько минут они сидели молча. Наконец Драко открыл глаза и внимательно посмотрел на Гермиону: — Ты как? Она не сразу ответила. Все еще смотрела на свои дрожащие пальцы. — Не знаю... Наверное, нормально. Просто... немного страшно. — Немного? — Он хмыкнул. — Нас сегодня весьма качественно попытались убить. — Спасибо, я заметила. — Зато теперь точно знаем, что за нами кто-то охотится. — Это меня и пугает. Драко коротко кивнул. Потом снова негромко позвал: — Сююзи. Домовиха появилась почти мгновенно. — Да, хозяин? — Принеси мне тонизирующее зелье. Домовиха исчезла и уже через минуту вернулась с небольшим флаконом. Драко осушил свой одним глотком. Через несколько секунд лицо постепенно перестало быть таким болезненно бледным, дыхание выровнялось, а дрожь в руках стала заметно слабее. — А теперь, — спокойно сказал он Сьюзи, — отправляйся в Министерство. Думаю, мой Патронус уже дошел до них, но лишний раз убедиться не помешает. Передай, что нападение действительно совершили Пожиратели смерти. Мы живы, находимся в особняке. Мисс Грейнджер ранена и лишилась палочки. — Да, хозяин. Домовиха снова исчезла. В комнате вновь стало тихо. Драко несколько секунд смотрел в потолок, потом неожиданно попытался усмехнуться. — Ну что, Грейнджер... Поздравляю. Она вопросительно подняла голову. — С чем? — Кажется, тимбилдинг прошел успешно. Она не ответила. Даже не улыбнулась. Парень понял, что шутка не удалась. — Совсем плохо, да? Гермиона только медленно кивнула. — Малфой... нас ведь действительно чуть не убили. Он некоторое время молчал. Потом вдруг кивнул в сторону большого камина. — Подойди. — Зачем? — Над камином полка. Она нехотя поднялась и подошла ближе. Вдоль всей деревянной балки стояло несколько десятков бутылок самых разных форм. — Нашла? — Нашла. — Возьми любую. Гермиона удивленно обернулась. — Зачем? — Налей себе. Она недоверчиво посмотрела на него: — Я почти не пью крепкий алкоголь. — Поверь, Грейнджер, — Драко впервые за весь вечер говорил совершенно серьезно. — После того, что произошло сегодня, один бокал тебе точно не повредит. Она все еще колебалась. — Я не люблю терять контроль. — А никто и не предлагает напиваться до беспамятства, — волшебник устало прикрыл глаза. — Хотя... если честно, сегодня я бы не отказался именно от этого. Гермиона молча сняла с полки бутылку огневиски. — Два бокала? — Разумеется. Она разлила янтарную жидкость по двум тяжелым стаканам и протянула один Малфою. Он поднял его, несколько секунд молча рассматривая переливающийся в свете камина напиток. — За то, что мы все еще живы? — Гермиона слабо улыбнулась. — За то, что в следующий раз успеем раньше них. Стаканы негромко соприкоснулись. И впервые за весь этот бесконечно длинный вечер они позволили себе хотя бы ненадолго перестать думать о том, насколько близко сегодня подошли к смерти.
