Чешуя под формой.

Рубашку, пропитанную эспрессо, Наито уже мысленно похоронила. Но Лена, вопреки ожиданиям, оказалась настырной. На следующее утро на парте Элис лежал аккуратно сложенный пакет. Внутри — та самая белая рубашка. Без единого пятна. Выглаженная, словно только с витрины, и пахнущая дорогим кондиционером. К пакету была приколота записка неровным, торопливым почерком: «Я честно пыталась. Отнесла в химчистку за свои кровные. Если что-то не так — извини. Твой свитер я забираю, раз он всё равно в помойке. Прости за то утро. Лена» Элис долго смотрела на рубашку, перебирая пальцами ткань. Ничего не придраться. Идеально. Бесило. Она хотела злиться, но повода больше не было. Долг формально закрыт. Однако осадок остался. Поэтому вечером того же дня свитер с котёнком был извлечён из мусорного ведра, залит бензином для зажигалок и торжественно сожжён в металлической урне за общежитием. Пламя жадно лизало тёмно-серую ткань, силуэт котёнка корчился в огне, а Наито стояла с каменным лицом и смотрела, как исчезает последнее напоминание о том позорном утре. Она не была благодарной. Она была принципиальной. Рубашка цела — свитер мёртв. Квиты. Следующая встреча произошла через три дня. И это была не библиотека, не злополучный коридор и не подсобка. Совмещённая лекция по архитектурной композиции. Третий курс и первый. Преподаватель решил устроить эксперимент: свести старших и младших в одну аудиторию для группового проекта. Наито вошла в зал за десять минут до начала, выбрала место у окна, разложила ноутбук, тетрадь и термос с зелёным чаем. Всё по расписанию. Всё идеально. Пока она проверяла конспекты, дверь распахнулась, и в аудиторию ввалилась Лена. Элис узнала её по походке — лёгкой, немного разболтанной, словно девушка вечно куда-то опаздывала. Рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, на плече висела огромная сумка с оторванным ремешком, который она придерживала рукой. В кедах, конечно же, в грязных. Лена заметила Наито мгновенно. Застыла на пороге с таким видом, будто увидела привидение. Потом перевела взгляд на свободные места — их оставалось всего два: рядом с Элис и в заднем ряду. Она выбрала задний ряд. Демонстративно, с грохотом уронив сумку на соседний стул. Наито даже не обернулась. Только чуть заметно сжала ручку термоса. Лекция началась. Преподаватель — мужчина лет пятидесяти в старом пиджаке — нудно рассказывал о пропорциях и золотом сечении. Наито записывала каждое слово. На её лице — ни тени эмоций, лишь лёгкое напряжение между бровей. Лена же рисовала в тетради. Что-то невнятное, явно не по теме. Их не свели в одну группу. К счастью. Но когда лекция подошла к концу и студенты начали собираться, Лена решительно встала, сгребла свои вещи и направилась к выходу. Элис уже выходила через другую дверь. Они разошлись в разные стороны, не обменявшись ни взглядом. Он зашёл в столовую, хоть и ненавидел очереди и гул голосов, поэтому брал ланч между парами, когда большинство студентов ещё сидело в аудиториях. Но в этот раз у кассы стояла рыжая девушка. Она растерянно копалась в карманах куртки, а кассирша смотрела на неё с усталым раздражением. — Девушка, у вас есть деньги или нет? — голос был громким и неприятным, а Лена уже почувствовала, как в неё вцепились десятки недовольных взглядов. — Сейчас, одну секунду… — кареглазая вывернула карманы, но оттуда выпала только скомканная бумажка и пара монет. Она пересчитала их, побледнела и тихо сказала: — Простите, я, наверное, возьму только какао. Он стоял в трёх метрах, наблюдая за этой картиной. В голове пронеслась мысль — проигнорировать. Не его дело. Но воспитание, въевшееся в кровь, не позволяло просто пройти мимо. Он подошёл к кассе, достал карту и мягко улыбнулся кассирше: — Добавьте к её заказу то, что она хотела. И мне, пожалуйста, салат и чёрный чай. Девушка обернулась и уставилась на него с искренним изумлением. Кассирша перевела взгляд с одного на другую, пожала плечами и пробила общий чек. — Ты… зачем? — Лена сжала поднос так, что побелели костяшки. Она чувствовала себя попрошайкой у вокзала. Неужели она выглядела так плачевно? — Я не просила. — Я знаю, — ответил он, и в голосе прозвучала мягкая, спокойная теплота. — Но мне несложно. Не переживай. — Но я не просила, — повторила она, и в голосе звучало растерянное непонимание. — Ты и не должна была, — он слегка улыбнулся и направился к свободному столику у окна. Красноволосая замерла на месте. Смотрела на его спину, потом на поднос с едой, потом опять на него. После короткой внутренней борьбы она двинулась следом и робко присела напротив. — Я могу сесть? — спросила она тихо. — Конечно, — он кивнул. — Приятного аппетита. Она несколько секунд просто смотрела на тарелку, потом подняла глаза. — Спасибо, правда. Но ты не обязан был. Я бы как-нибудь справилась. — Я знаю, — он отпил чай и посмотрел на неё без осуждения, скорее с лёгким любопытством. — Просто не люблю смотреть, как люди голодают, когда у меня есть возможность помочь. Тем более в такой день. — В какой день? — нахмурилась она. «День помощи больным и нищим?» — пронеслось в голове. — Пасмурный, как и всегда, — он кивнул на окно, за которым моросил дождь. — В такие дни особенно грустно оставаться без обеда. Она не нашлась, что ответить, и просто уткнулась в тарелку. Ела молча, но чувствовала его спокойное присутствие напротив — без давления, без ожидания благодарности. Он тоже молчал, аккуратно нарезая салат, и только один раз — почти незаметно — скользнул взглядом по экрану телефона, где светилось сообщение от сестры: «Кай, я тебя убью, если ты не принесёшь мне зелёный чай. С жасмином. Ты знаешь» Он усмехнулся в чашку, быстро напечатал: «Ты меня убьёшь? Смешно. Я принесу, но только если ты перестанешь командовать» — и убрал телефон в карман. Через пару минут он аккуратно собрал свои вещи. — Мне пора на пару, — сказал он, вставая. — Приятно было познакомиться. Передай, пожалуйста, пустую посуду на кассу. Он развернулся и направился к выходу, но на полпути услышал сзади: — Подожди! Мужчина остановился, обернулся. Красноволосая вскочила и подбежала к нему. — Я хочу знать, как тебя зовут. Чтобы я могла тебя найти и вернуть долг. — Она уставилась на него с упрямством, которое выглядело почти забавно, словно сурикат в стойке. — Зачем тебе возвращать долг? — спросил он, и в голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Потому что я не привыкла, чтобы мне помогали просто так. Особенно незнакомцы. Это странно. — А мне не странно, — ответил он просто. — Так меня воспитали. Но если тебе действительно важно — меня зовут Кайоши. Для друзей — Кай. Она моргнула и мысленно кивнула, запоминая. — Кайоши, — повторила она медленно, словно боялась произнести его неверно. — Красивое имя. Я Лена. — Приятно познакомиться, Лена, — он слегка склонил голову в лёгком поклоне, по-восточному вежливо. — И правда, не переживай насчёт долга. Просто передай добро кому-то другому, если сможешь. Он повернулся и ушёл, а Лена осталась стоять с открытым ртом. Такого с ней ещё не случалось. Прямо Робин Гуд какой-то. Обычно все либо игнорировали, либо злились. А этот — просто купил ей обед, улыбнулся и ушёл, даже не попросив ничего взамен. Она вернулась за столик, выполнила поручение парня и, собрав вещи, направилась в деканат. В коридоре Кай улыбнулся, доставая телефон. Написал сестре: «Зелёный чай с жасмином. Твой любимый. Но если будешь грубить, выпью сам» Через секунду пришёл ответ: «Только попробуй, братец. Жду в аудитории 307» Он убрал телефон в карман и, всё ещё улыбаясь, свернул в сторону буфета за чаем для сестры. Но вечером, уже лёжа в кровати, Наито заметила уведомление — сообщение от неизвестного номера: «Ты всё-таки сожгла мой свитер. Я знаю. У стен всегда есть глаза и уши. Зачем? Я вернула тебе рубашку в идеальном состоянии. Мне казалось, мы в расчёте. Или ты просто не умеешь проигрывать?» Элис смотрела в экран, и где-то глубоко внутри торнадо проснулся. На этот раз не гнев. Скорее холодное, колючее любопытство. Её мысли прервал мужской голос прямо под ухом. — Ты слышишь? Кто тебе там строчит на ночь глядя? — раздалось привычным эхом в пустой комнате сухое звучание. — Это по учёбе, — не понимая сама зачем, она солгала. — Рассказывай дальше, я тебя слушаю. Парня рядом это не смутило, и он продолжил разговор о своих «коллегах». Наито набрала в ответ всего два предложения: «Это не проигрыш. Ты это знаешь. Завтра в библиотеке. В 10. Объяснишь, откуда у тебя мой номер» Телефон завибрировал почти сразу, словно оппонентка ждала ответа: «А если не приду? Не хочу превратиться в камень от местной Горгоны. Я буду ужасной статуей» Наито усмехнулась, откинулась на руку своего спутника и напечатала последнее сообщение: «Значит, я найду тебя снова. Я умею ждать. И ты это тоже уже знаешь» — Давай ты дорасскажешь мне утром, сейчас мне охота лишь уснуть. Завтра тяжёлый день, — сказала она, убрав телефон, выключила свет и легла спать, отвернувшись от мужчины. — Тем более если ты хочешь успеть с утра всё, что планировал. — Я ненавижу твою жизнь по расписанию. Почему ты не можешь расслабиться хотя бы сейчас? — спросил её партнёр и нежно, но настойчиво начал целовать плечо девушки, пока его руки бродили по её телу. — Прекрати. Я уже сказала, что ложусь спать. Если ты не остановишься, я вышвырну тебя как котёнка за шкирку, — оскалилась азиатка. Мужские руки сжали её бёдра, а после резко отпустили. Он молча встал, оделся и уже у двери сказал: — Чёртова сука. К утру вернусь. Однако Наито никак не отреагировала. Она закрыла глаза и заснула с чувством выполненного долга. Однако долг не закрыт. Всё только начинается.