Новый преподаватель

      Ветер появился ещё до рассвета. Он ходил по пустырю, поднимая с земли сухую траву, куски бумаги и мелкий мусор, который годами скапливался между зарослями.       Небо было тяжёлым. Серым. Без единого просвета. Казалось, что город ещё не успел проснуться, а это место уже давно жило своей отдельной жизнью.Неприятной. Холодной. Тихой.       Пустырь находился на окраине Ростова. Место, куда редко кто заходил просто так. Здесь не было ничего, что могло бы привлечь людей. Несколько старых деревьев. Разбитая дорога неподалёку. Заброшенные постройки вдалеке. И бесконечное пространство земли, которое утром выглядело особенно мрачно.       Сегодня здесь было многолюдно. Но от этого место не стало живее. Наоборот. Присутствие людей только сильнее подчёркивало, что произошло что-то серьёзное.       По всему периметру уже стояли машины. Милицейские «Волги».Автомобиль криминалистов. Ещё несколько машин оперативной группы. Красно-белая лента ограничивала территорию. За ней постепенно собирались любопытные.       Кто-то вышел из ближайших домов.Кто-то остановился по дороге. Люди всегда тянулись туда, где происходило что-то необычное. Даже если это было не их дело.       — Граждане, отойдите дальше.       Молодой сотрудник милиции уже несколько минут пытался оттеснить людей назад.       — Мы просто посмотреть. — ответила пожилая женщина.       — Смотреть здесь нечего. — сухо сказал он. — Прошу пройти за ограждение.       Женщина недовольно покачала головой, но отошла. Чуть дальше стояли журналисты. Они пытались получить хоть какую-то информацию.       — Кто-нибудь может сказать, что произошло?       — Есть ли подозреваемые?       — Это связано с предыдущими делами?       Вопросы летели один за другим. Но никто не отвечал. Пока было слишком рано. Любое лишнее слово могло навредить расследованию.       Внутри оцепления царила совсем другая атмосфера. Там никто не говорил громко. Никто не делал резких движений. Все понимали цену ошибки. Криминалисты работали молча. Один специалист внимательно осматривал участок земли, фиксируя расположение каждого предмета. Другой фотографировал отдельные детали с разных ракурсов. Каждый снимок. Каждая отметка. Каждая запись. Всё могло оказаться важным. То, что для обычного человека выглядело мусором, для следствия могло стать единственной ниткой.       — Осторожно. — сказал эксперт своему коллеге. — Не заходи сюда. Там ещё не сняли следы.       — Понял. — ответил тот.       Они работали спокойно. Профессионально. Но даже среди них чувствовалось напряжение. Потому что это место было не просто очередным выездом.       Слишком многое напоминало о старых делах. Слишком знакомым было это ощущение. Когда преступник оставляет после себя вопросы.тА не ответы.       Боков стоял чуть в стороне. Он не вмешивался в работу экспертов. Он никогда не мешал тем, кто выполнял свою часть. Но его взгляд постоянно двигался. Он замечал всё. Положение машин. Следы на дороге. Расстояние между объектами. Направление ветра.       Он словно собирал картину из отдельных кусочков. Козырев подошёл к нему с папкой в руках. Несколько секунд молча смотрел туда же, куда и Боков.       — Тяжёлое место. Снова убитый пацан… — сказал он. Боков ничего не ответил.       — Жень.       — Что?       — Ты вообще слышишь, что тебе говорят?       Боков перевёл взгляд на него.       — Слышу.       — Тогда скажи, что я сказал.       Несколько секунд молчания. Козырев усмехнулся.       — Вот именно.       Боков забрал у него папку.       — Есть что-то?       — Первичные данные.       Он открыл папку.       — Пока ничего окончательного.       — Тогда пока ничего не говори.       Козырев тяжело выдохнул.       — Ты иногда забываешь, что разговариваешь не с протоколом.       — А ты иногда забываешь, что детали важны.       Козырев посмотрел на него.       — Ты опять всю ночь работал?       Боков продолжал смотреть документы.       — Нет.       — Жень.       — Нет.       Козырев понял. Спорить было бесполезно. Когда Боков отвечал таким тоном, это означало только одно. Он устал. Но признавать это не собирался. К ним подошёл криминалист.       — Евгений Афанасьевич       Боков поднял голову.       — Да.       — Нашли несколько следов.       — Каких?       — Следы обуви.       — Размер?       Эксперт посмотрел в записи.       — Предварительно сорок второй.       Боков сразу поднял взгляд.       — Предварительно?       Мужчина немного замялся.       — Да.       — Тогда так и говорите. — пауза. — Не сорок второй. Предположительно сорок второй.       Криминалист кивнул.       — Понял.       Боков снова посмотрел на землю.       — Ещё?       — Есть следы автомобиля.       — Где?       — Ближе к дороге.       Козырев посмотрел на него.       — Значит, привез сюда мальчика и уехал .       Боков медленно кивнул.       — Скорее всего.       — Значит, машина была подготовлена.       — Да. — ответил Боков. И в этом коротком ответе было больше раздражения, чем в длинной речи.       Он не любил такие дела. Не потому что они были сложными. Сложность его никогда не пугала. Его раздражало другое. Холодный расчёт. Подготовка. Ощущение, что человек заранее продумал каждый шаг. И снова оказался впереди.       Через некоторое время подошла Добровольская. В её руках был блокнот.       — Опросили несколько домов рядом.       Боков посмотрел на неё.       — Что есть?       — Один свидетель видел автомобиль.       — Марка?       — Нет. — Наталья перелистнула страницу.       — Только цвет.       — Какой?       — Светлый.       — Это всё? — Боков нахмурился       — Да.       Несколько секунд стояла тишина.       — Ещё кто-нибудь?       — Люди слышали звук двигателя.       — Время?       — Примерно пять утра.       Боков посмотрел вдаль. Пять утра. Слишком точное время. Слишком мало информации. Он убрал руки в карманы пальто.       — Проверить все камеры в районе.       Козырев посмотрел на него.       — Там почти ничего нет.       — Проверить всё равно.       — Понял.       Боков снова посмотрел на пустырь. Ему не нравилось это место. Не сама территория. А ощущение. Будто всё здесь было рассчитано. Будто кто-то хотел, чтобы они нашли именно это.       Он посмотрел на часы. Почти час дня. И только тогда вспомнил о другой обязанности. Лекция.       Он на секунду закрыл глаза. Не от усталости. От раздражения. Не потому что не хотел идти. А потому что сейчас его место было здесь. Он достал телефон. Набрал номер деканата. Несколько гудков.       — Деканат юридического факультета.       — Евгений Боков.       — Здравствуйте, Евгений Афанасьевич .       — Сегодня дневную лекцию провести не смогу.       В трубке появилась пауза.       — Что-то произошло?       Боков посмотрел на работающих экспертов. На оцепление. На пустырь.       — Рабочие обстоятельства. — короткий ответ. — Перенесите занятие на семь часов. Всех студентов предупредите.       — Хорошо, Евгений Афанасьевич . Мы сообщим.       — Спасибо.       Он отключился. Убрал телефон. Козырев посмотрел на него.       — Университет?       — Да.       — И как они переживут?       Боков посмотрел на него без эмоций.       — Переживут.       Козырев усмехнулся.       — А если не переживут?       Боков снова посмотрел на пустырь.       — Значит, научатся.       Он сделал несколько шагов вперёд. Навстречу криминалистам. К делу. К работе. К человеку, который снова заставил их искать ответы там, где слишком долго было только молчание.       К семи часам вечера университет заметно изменился. Дневная суета постепенно стихала. Коридоры уже не были заполнены шумными толпами студентов, спешащих с пары на пару.       Кто-то давно ушёл домой. Кто-то сидел в библиотеке. Кто-то ждал вечерние занятия, лениво устроившись на подоконниках с чашкой дешёвого кофе.       За большими окнами медленно темнело. Небо окончательно затянули свинцовые тучи. Слабый ветер бросал в стекло мелкий дождь. Воздух в коридорах пах мокрыми куртками, старой краской и мелом. Возле нужной аудитории уже собирались студенты. Разговоры были только об одном.       — Вообще нормально? — возмущался парень в кожаной куртке. — Из-за одной пары пришлось два раза сюда ехать.       — Лучше бы отменил.       — Или предупредил ещё утром.       — Ага... Будто у нас дел больше нет.       Дверь аудитории была открыта. Внутри постепенно занимались места. Последние парты, как обычно, разбирали первыми. Лера вошла одной из последних. В руках — тетрадь, ручка и пачка «Беломора», торчавшая из кармана куртки. Она молча прошла к своему месту. Ника уже сидела у окна.       — Ну наконец-то.       Лера тяжело опустилась на стул.       — Даже не начинай.       — Всё ещё злишься?       — А должна радоваться? — Лера тихо усмехнулась.       — Может, действительно не смог приехать. — Ника пожала плечами.       — Да мне всё равно, смог он или нет. — Лера бросила тетрадь на парту. — Если берёшься преподавать — будь добр, относись к студентам нормально.       — Лер...       — Нет, правда.       Она говорила уже тише, но раздражение никуда не исчезло.       — Он ведёт себя так, будто весь мир ему что-то должен.       Ника вздохнула.       — А если у него действительно работа?       — У всех работа. — ответила Лера. — Но остальные почему-то не считают, что ради них должны менять расписание.       Она посмотрела в окно. Дождь усиливался. По стеклу медленно стекали длинные полосы воды. Почему-то именно это сейчас раздражало её ещё сильнее.       Она сама не понимала, почему так зациклилась на новом преподавателе. Наверное, потому что впервые за долгое время встретила человека, которого совершенно невозможно было вывести из равновесия. И именно это бесило больше всего.       В аудиторию заходили остальные студенты. Разговоры становились громче. Кто-то смеялся. Кто-то обсуждал экзамены. Кто-то жаловался на вечернее занятие. Но стоило стрелке часов коснуться семи, как за дверью послышались уверенные шаги. Разговоры стихли сами собой.       Дверь открылась. В аудиторию вошёл Боков. Несколько девушек сразу переглянулись. Сегодня он выглядел совсем иначе.       Тёмное пальто было покрыто мелкими каплями дождя. На ботинках засохла грязь. Волосы немного намокли. Под глазами залегли глубокие тени. Лицо казалось ещё более жёстким, чем обычно.       Он выглядел человеком, который за последние сутки вообще не отдыхал. Не обращая внимания на студентов, Боков прошёл к преподавательскому столу. Положил тяжёлую папку. Рядом бросил журнал. Снял пальто. Аккуратно повесил его на спинку стула. Только после этого поднял глаза.       — Добрый вечер.       Ответили далеко не все. Он будто этого даже не заметил. Открыл журнал. Пробежался взглядом по списку. Потом спокойно закрыл его.       — Записывайте тему.       В аудитории заскрипели ручки.       — «Психология лжи во время первого контакта со следствием».       Он взял мел. Несколькими движениями написал тему на доске. Повернулся обратно.       — Большинство людей считает, что ложь легко распознать. Это не так.       Он говорил спокойно. Ровно. Без единой лишней эмоции. Но в его голосе чувствовалась усталость. Не физическая. Какая-то более глубокая. Будто силы заканчивались уже давно.       — Человек редко выдаёт себя словами. Гораздо чаще его выдаёт поведение. — пауза. — Интонация. Жесты. Паузы перед ответами. Попытки выиграть время.       Он медленно прошёлся вдоль первого ряда. Студенты внимательно слушали. Даже те, кто обычно отвлекался.       — Но есть одна ошибка, которую допускают почти все начинающие следователи. — он остановился. — Они начинают верить, что существуют универсальные признаки лжи. Это чушь.       В аудитории стало ещё тише.       — Каждый человек врёт по-своему.Но... — он поднял указательный палец. — Причины лжи почти всегда одинаковы. Страх. Выгода. Попытка защитить себя. Или защитить кого-то другого.       Лера всё это время молчала. Она внимательно слушала. Хотя самой себе никогда бы в этом не призналась. Он действительно рассказывал интересно. Без учебников. Без заученных фраз.       Было видно — он говорит о том, что видел своими глазами. Но именно его уверенность начинала её раздражать. Он произносил каждую мысль так, будто спорить с ней невозможно.       Когда Боков закончил очередную часть объяснения, Лера подняла руку. Он заметил это сразу. Несколько секунд смотрел на неё. Потом коротко кивнул.       — Да.       — Вы сказали, что причины лжи почти всегда одинаковы.       — Да.       — А если человек врёт не из страха и не ради выгоды?       Боков спокойно ответил:       — Значит, вы плохо разобрались в причине.       — Не обязательно.       — Продолжайте. — Боков слегка прищурился.       Лера выпрямилась.       — Иногда люди врут просто потому, что не хотят, чтобы кто-то лез в их жизнь. Без преступлений. Без выгоды. Без страха. Просто потому, что имеют на это право.       Несколько студентов закивали. Боков это заметил. И именно это ему не понравилось.       — Вы сейчас говорите о бытовой лжи.       — А разве ложь бывает другой?       — Бывает. — спокойно ответил он. — Я говорю о следственной практике.       — Но вы сами сказали "человек". Не "подозреваемый". Не "преступник". Именно человек.       В аудитории стало совсем тихо. Все почувствовали, что разговор начинает выходить за рамки обычного вопроса. Боков медленно положил мел на стол. Посмотрел прямо на Леру.       — Соколова.       Она выдержала его взгляд.       — Не вырывайте слова из контекста.       — А вы не делайте вид, что контекста достаточно, чтобы все с вами согласились.       Несколько человек нервно переглянулись. Ника тихо прошептала:       — Лера...       Но та уже не собиралась останавливаться. Лера продолжала смотреть ему прямо в глаза. Она не собиралась отступать. Не сейчас. Не после того, как он снова попытался поставить точку в разговоре, даже не выслушав её до конца.       В аудитории стояла такая тишина, что было слышно, как за окнами барабанит дождь. Кто-то нервно постукивал ручкой по столу. Но почти сразу прекратил. Никто не хотел нарушать эту тишину. Боков медленно подошёл к её парте. Без спешки. Остановился всего в нескольких шагах.       — Вам нравится спорить? — спокойно спросил Боков.       — Если есть повод. — ответила Лера.       — Повод вы находите везде.       — Потому что не люблю, когда человек считает своё мнение единственно правильным.       Боков едва заметно усмехнулся. Но эта усмешка не означала ничего хорошего.       — Моё мнение основано не на книжках.       Он говорил негромко. Каждое слово звучало отчётливо.       — Оно основано на годах работы. На десятках расследований. На людях, которых уже не вернуть.       Лера пожала плечами.       — И что?       По аудитории будто пробежал холод. Даже Ника замерла. Она впервые видела, чтобы Лера разговаривала с преподавателем настолько жёстко.       Боков несколько секунд молчал. Потом произнёс:       — И что? — он сделал ещё один шаг. — Вы сейчас серьёзно спросили меня "и что"?       — Да. Потому что опыт не делает человека всегда правым.       Впервые за всё время на лице Бокова дрогнули желваки. Он смотрел на неё так, будто пытался понять, действительно ли она сейчас это сказала.       — Красиво говорите. — тихо произнёс он. — Только за красивыми словами нихуя нет.       Лера почувствовала, как внутри всё вскипело.       — А за вашими?       Он даже не моргнул.       — За моими лежат уголовные дела.       Она резко поднялась из-за парты. Теперь она еще больше заметила их разницу в росте .       — А здесь не отделение милиции. Это университет. Если вы пришли сюда только командовать, то, может, выбрали не ту работу?       По аудитории прокатился едва слышный вздох. Несколько человек машинально обернулись к двери. Будто кто-то мог сейчас войти и остановить происходящее. Но никто не вошёл. Боков медленно кивнул.       — Значит так... — Боков посмотрел на неё сверху вниз. — Ты сейчас пытаешься показать всей группе, какая ты смелая?       Лера скрестила руки на груди.       — Нет. Я просто говорю то, что думаю.       — Вот именно.       Он чуть повысил голос. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы даже самые шумные студенты перестали дышать.       — Ты слишком много думаешь о том, о чём понятия не имеешь.       Лера усмехнулась.       — Конечно. Вы же единственный, кто здесь всё знает.       — Не передёргивай.       — А вы не разговаривайте со мной так, будто я пятилетний ребёнок.       Боков неожиданно ударил ладонью по преподавательскому столу. Не сильно. Но звук разлетелся по всей аудитории. Кто-то на последнем ряду вздрогнул.       — Хватит. — голос стал ледяным. — Пока я веду эту лекцию — ты либо слушаешь, либо молчишь.       — А если не хочу?       — Тогда дверь находится за твоей спиной.       — Нет. — спокойно ответила Лера. — Не выйду.       Он посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом. Таким взглядом следователи смотрят на человека во время допроса, когда уже поняли, что он врёт.       — Упрямая...— тихо произнёс он.       Лера не отвела глаз.       — Есть в кого.       — Не льсти себе.       — Я вообще-то вам не льщу. — она усмехнулась       Несколько студентов уже сидели с широко раскрытыми глазами. Ника нервно дёрнула Леру за рукав.       — Сядь...       Лера даже не посмотрела на неё. Боков медленно развернулся. Подошёл к столу. Открыл журнал. В аудитории не было слышно ни единого звука.       Только шелест страниц. Он нашёл нужную фамилию. Взял ручку. Несколько секунд смотрел в журнал. Потом спокойно вывел одну короткую запись. Захлопнул журнал. Поднял голову.       — Соколова.       Лера молча смотрела на него.       — За систематическое нарушение дисциплины, пререкания с преподавателем и срыв лекции... — он сделал небольшую паузу. — Неудовлетворительно. В очередной раз       По аудитории словно прошёл электрический разряд. Кто-то тихо выдохнул. Кто-то переглянулся с соседом. Ника недоверчиво посмотрела сначала на журнал, потом на Бокова. Лера почувствовала, как внутри всё оборвалось.       — Вы сейчас серьёзно?       — Абсолютно. — Боков спокойно закрыл журнал.       — Это потому, что я с вами не согласилась?       — Нет.       — Тогда почему?       — Потому что ты сорвала занятие. — он сделал шаг вперёд.       — Мы просто спорили!       — Нет. — отрезал он. — Ты пыталась устроить показательное выступление. И знаешь что...       Ему впервые изменило самообладание. Он устало провёл рукой по лицу.       — Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Плевать. Но пока ты сидишь на моей лекции — будешь соблюдать мои правила. Или не приходи вообще.       Лера чувствовала, как от злости дрожат руки.       — Вы не преподаватель. Вы надзиратель.       Боков посмотрел ей прямо в глаза. И совершенно спокойно ответил:       — Значит, привыкай. Потому что до конца семестра ты будешь видеть меня каждую неделю.       Он взял папку. Посмотрел на притихшую аудиторию.       — Лекция окончена.       И, не сказав больше ни слова, вышел из аудитории. Дверь с глухим стуком закрылась. Лишь спустя несколько секунд кто-то осмелился заговорить.       — Это... сейчас вообще что было?..       Но Лера уже не слышала. Она продолжала смотреть на закрытую дверь. В груди кипела злость. Так её ещё никто и никогда не унижал при всех.       И в тот момент она дала себе молчаливое обещание. Она не оставит это просто так. Ни за эту оценку. Ни за сегодняшний день. Ни за Евгения Бокова.       Боков вышел из аудитории и прикрыл за собой дверь. Только когда он оказался в пустом коридоре, он позволил себе на несколько секунд остановиться. В университете уже стало тихо.       Большинство студентов давно разошлись. Где-то вдалеке слышались шаги дежурного сотрудника, приглушённые голоса преподавателей и гул старых ламп под потолком. Обычный вечер. Обычный университет.       Но внутри у Бокова всё ещё продолжалась эта лекция. Он видел её взгляд. Спокойный. Упрямый. Слишком уверенный. Соколова.       Он уже в который раз повторил её фамилию про себя. И это раздражало ещё больше. Он не любил людей, которые спорили ради спора. Не любил, когда кто-то пытался доказать что-то только из-за собственного упрямства. А она именно так и сделала. По крайней мере, так ему казалось.       Боков медленно пошёл по коридору. Шаги гулко отдавались в пустом помещении. Он не торопился. Хотя хотел поскорее оказаться подальше от этого места. От университета. От этих разговоров. От ощущения, что он только что потратил силы не на то, на что должен был.       Сегодня утром он стоял на пустыре. Смотрел на следы. Смотрел на труп мальчика. На работу экспертов. На очередное дело, которое напоминало ему, сколько всего ещё осталось незавершённым. А вечером он стоял перед студенткой и доказывал, почему правила существуют. Бред.       Он сам раздражался от этой мысли. Ему было не до воспитания. Не до споров. Не до чужого упрямства. У него было дело. У него был Фишер. И именно об этом он должен был думать.       Но почему-то в голове снова всплывала эта сцена. Её голос. Её слова. Её спокойствие. Она не боялась его. Это было непривычно. Большинство людей, когда слышали его тон, сразу становились осторожнее. Начинали подбирать слова. Отступали. А она нет. Она смотрела прямо. Будто действительно считала, что имеет право спорить. Боков раздражённо выдохнул.       — Упрямая...блять       Тихо сказал он сам себе. И сам же поморщился. Потому что понимал — это была не главная причина его раздражения.       Главное было в другом. Она напомнила ему людей, которых он не любил. Тех, кто уверен в себе, пока жизнь не покажет им обратное.       Он вышел из здания. Холодный вечерний воздух сразу ударил в лицо. Дождь почти закончился. На асфальте блестели лужи, отражая свет фонарей.       Перед входом оставались только несколько студентов. Кто-то смеялся. Кто-то спешил к остановке. Кто-то стоял под козырьком, ожидая, пока закончится мелкий дождь. Обычная жизнь. Та самая, которую Боков давно почти перестал замечать.       Он направился к машине. Открыл дверь. Сел за руль. Несколько секунд просто сидел. Не заводя двигатель. В салоне было тихо. Только слабый шум города за окном.       Он положил руки на руль и закрыл глаза. Усталость навалилась сразу. Не физическая. Та, которая копилась неделями. Месяцами. Годами. Он достал из кармана пачку сигарет. Закурил. Первый вдох был медленным. Дым заполнил салон.       Он опустил окно на несколько сантиметров, чтобы выпустить его наружу. Обычно сигарета помогала ему собраться. Сегодня не помогала. Он смотрел перед собой и снова возвращался к разговору.       — Не выношу таких людей...Просто сука не выношу       Тихо сказал он. Но сам понимал, что это неправда. Он не выносил не её. Он не выносил состояние, в котором находился.       Постоянное напряжение. Постоянное ожидание. Постоянную борьбу. Лера просто оказалась рядом в самый неподходящий момент.       Боков докурил сигарету до конца. Потушил её в пепельнице. Посидел ещё несколько секунд. Потом завёл двигатель. Мотор тихо ожил.       Он включил передачу и медленно выехал с парковки. Фонари университета остались позади. В зеркале заднего вида здание постепенно уменьшалось. Боков направил машину в сторону дома.       Но мысли всё равно возвращались не к отдыху. Не к тишине. Не к вечеру. А к работе. К материалам дела. К пустырю. К человеку, которого они снова не успели остановить. А где-то между этими мыслями снова возникал упрямый взгляд студентки с последней парты. Боков нахмурился.       — Вот ещё...       Сказал он тихо. И сильнее нажал на газ. Сегодня ему хотелось только одного. Добраться домой. Закрыть дверь. И хотя бы несколько часов не думать ни о Фишере... Ни о Соколовой.