Новый преподаватель

      Утро встретило Ростов серым небом. Солнце так и не смогло пробиться сквозь плотные облака, нависшие над городом. Ночью прошёл дождь, и теперь асфальт блестел, отражая свет редких фонарей, которые ещё не успели погаснуть. Во дворах дворники лениво сгребали мокрую листву.       Где-то громыхал старый трамвай. Город постепенно просыпался. Для большинства людей начинался обычный рабочий день. Для Евгения Бокова он начался несколько часов назад.       Он почти не спал. Проснулся ещё затемно. Несколько минут просто сидел на краю кровати, опустив голову. Сон опять оказался коротким. Обрывки вчерашнего дня всё ещё крутились в голове. Пустырь. Мертвое тело. Следы. Доклад криминалиста. Потом университет. Лекция. И эта упрямая студентка. Боков раздражённо провёл ладонью по лицу.       — Чёрт... — тихо выдохнул он.       На кухне уже стоял чайник. Он машинально поставил его на плиту, достал из шкафа кружку и насыпал растворимый кофе. Есть не хотелось. Аппетит пропал ещё несколько дней назад. Слишком много мыслей. Слишком мало ответов.       Через несколько минут он уже стоял возле окна с горячей кружкой в руке. Во дворе бегали дети. Женщина выгуливала собаку. Пожилой мужчина ремонтировал старенький «Москвич». Самая обычная жизнь.       Боков смотрел на неё совершенно равнодушно. В голове всё равно было только одно. Фишер. Каждый новый день начинался с него. И заканчивался тоже им.       Он сделал последний глоток кофе. Поставил кружку в раковину. Взял пальто. Папку с материалами. Ключи.       Через несколько минут дверь квартиры тихо закрылась. Во дворе было сыро. Холодный ветер сразу ударил в лицо. Боков молча подошёл к своей машине. Открыл дверь. Бросил папку на пассажирское сиденье. Сам сел за руль. Несколько секунд просто смотрел перед собой. Потом повернул ключ. Двигатель негромко загудел.       Он медленно выехал со двора. Ростов уже окончательно проснулся. На дорогах становилось всё больше машин. Автобусы один за другим подъезжали к остановкам. Люди торопились на работу.       Кто-то перебегал дорогу на красный. Кто-то сигналил впереди идущей машине. Город жил своей привычной жизнью. Боков ехал молча. Рука уверенно лежала на руле. В салоне было тихо. Радио он никогда не включал. Не любил. Лишний шум раздражал.       На очередном светофоре машина остановилась. Он машинально посмотрел в сторону. По тротуару шли студенты. Смеялись. О чём-то оживлённо спорили. У одного через плечо болталась спортивная сумка. Девушка рядом что-то рассказывала, активно размахивая руками. Боков смотрел на них несколько секунд. Потом отвернулся. В памяти неожиданно всплыло лицо Соколовой. Её спокойный взгляд. Её самоуверенный тон.       «Опыт не делает человека всегда правым».       Он крепче сжал руль.       — Нашлась, мать твою... — тихо пробормотал он. — Философ блять .       Светофор переключился. Машина плавно тронулась с места. Боков сам не понимал, почему вчерашний разговор до сих пор сидит у него в голове. Раздражала даже не сама студентка. Раздражало её поведение. Она совершенно не понимала, где находится. Это не кухонный спор. Не разговор с друзьями. Лекция. А она решила устроить показательное выступление перед всей группой.       Он тяжело выдохнул. Нет. Хватит. Сегодня будет обычная лекция. Без споров. Без разговоров. Если Соколова сделает выводы — хорошо. Нет... Это уже будут её проблемы.       Через двадцать минут он свернул к университету. На парковке уже стояло несколько автомобилей преподавателей. Боков заглушил двигатель. Взял папку. Поправил воротник пальто. И вышел из машины. Холодный ветер вновь ударил в лицо. Студенты спешили ко входу. Некоторые здоровались с ним. Он коротко кивал в ответ. Не больше.       Возле центральных дверей несколько молодых преподавательниц о чём-то разговаривали. Заметив Бокова, одна из них улыбнулась.       — Доброе утро, Евгений Афанасьевич       — Доброе.       Коротко ответил он и, не сбавляя шага, вошёл внутрь. В холле было тепло. Пахло свежей выпечкой из буфета и мокрой одеждой. Едва он поднялся на несколько ступенек, как услышал за спиной женский голос.       — Евгений Афанасьевич!       Он остановился. Обернулся. К нему быстро подошла секретарь деканата — женщина лет сорока пяти с аккуратно собранными волосами и папкой в руках.       — Доброе утро.       — Доброе.       — Вас просит зайти декан. Прямо сейчас.       Боков вопросительно поднял бровь.       — Что-то случилось?       Женщина неловко улыбнулась.       — Думаю... разговор касается вчерашней лекции.       Боков лишь тяжело вздохнул. Этого он и ожидал.       — Понятно.       — Кабинет уже открыт.       — Спасибо. — он коротко кивнул.       Дверь кабинета декана была приоткрыта. Боков негромко постучал.       — Можно?       — Заходите, Евгений Сергеевич.       Он вошёл. И сразу увидел её. Лера сидела напротив стола декана. Скрестив руки на груди. Увидев Бокова, она едва заметно усмехнулась. Он ответил лишь холодным взглядом. Ни слова. Ни приветствия. Лишь спокойно прошёл вперёд и остановился возле стула.       — Присаживайтесь.       Сказала декан. Женщина выглядела уставшей. Она сняла очки. Потёрла переносицу. Несколько секунд молчала, словно подбирая слова. Потом тяжело вздохнула.       — Честно говоря... не думала, что когда-нибудь мне придётся собирать в одном кабинете преподавателя и студентку из-за того, что они устроили словесную войну прямо во время лекции.       В кабинете повисла тишина. Первым заговорил Боков. Спокойно. Сухо.       — Конфликт возник исключительно из-за нарушения дисциплины.       Лера сразу подняла голову.       — Нет. Конфликт возник потому, что преподаватель не умеет воспринимать чужое мнение.       Боков медленно повернулся к ней.       — Вас сейчас никто не спрашивал.       — Вот именно. — ответила она. — Вы никого не спрашиваете.       Он усмехнулся. Совсем без веселья.       — Соколова, вы, кажется, до сих пор не поняли, что университет — это не место для показательных выступлений.       — А мне кажется, что вы до сих пор не поняли, что студенты имеют право задавать вопросы.       — Вопросы? — Боков чуть наклонился вперёд. — То, что устроили вы, вопросами назвать трудно. Это была попытка сорвать занятие.       — Потому что я не согласилась с вами?       — Потому что вы забыли, где заканчивается дискуссия и начинается элементарное неуважение.       Лера уже открыла рот, чтобы ответить, но декан подняла руку.       — Достаточно.       Оба замолчали. Женщина внимательно посмотрела сначала на Леру. Потом на Бокова. И тяжело вздохнула. Она понимала. Этот разговор только начинался.       В кабинете повисла тяжёлая тишина. За окном слышался шум машин. Где-то в коридоре прозвенел звонок, оповещая начале первой пары. Но никто из троих не шелохнулся. Декан медленно сняла очки. Положила их на папку с документами. Ещё раз внимательно посмотрела сначала на Бокова. Потом на Леру.Казалось, она пыталась понять, как два взрослых человека умудрились превратить обычную лекцию в событие, о котором уже говорил весь университет.       — Я хочу, чтобы вы оба сейчас внимательно меня выслушали. Вчера после занятий ко мне заходили преподаватели. Потом староста вашей группы. Потом мой заместитель. Сегодня утром секретарь сказала, что студенты уже делают ставки, чем закончится следующая лекция. — она покачала головой. — Вы понимаете, насколько это ненормально?       Лера молча отвела взгляд. Боков стоял совершенно спокойно. Руки за спиной. Будто находился не в кабинете декана, а на служебном совещании.       — Евгений Афанасьевич . — декан посмотрела на него. — Вы опытный следователь. Я прекрасно понимаю специфику вашей работы. Но здесь университет. Здесь студенты. С ними нельзя разговаривать так же, как с подозреваемыми.       Боков выдержал паузу.       — Я ни разу не разговаривал с ними как с подозреваемыми.       — Вчера именно так это и выглядело.       Он спокойно покачал головой.       — Нет. Вчера я разговаривал как преподаватель, который требует дисциплины.       — Дисциплины? — не выдержала Лера — Это вы называете дисциплиной?       — Да. И если бы вы вчера вовремя остановились, сейчас не сидели бы здесь.       — Если бы вы хоть раз попытались выслушать...       — Соколова. — голос Бокова прозвучал жёстко.       — Я вас предупреждал.       — А я вас тоже предупреждала. Что не собираюсь молчать только потому, что вы преподаватель.       — Вы не предупреждали. Вы пререкались. Это разные вещи.       — Для вас, может быть. Для меня — нет.       Боков коротко усмехнулся.       — Вот именно поэтому у нас и возник конфликт. Вы считаете, что можете спорить всегда и везде.       Лера резко поднялась со стула.       — А вы считаете, что если старше, то вам всё позволено.       — Я считаю, что уважение к преподавателю должно быть по умолчанию.       — А уважение нужно заслужить.       Боков несколько секунд смотрел на неё. Потом негромко сказал:       — Вот сейчас вы и показываете свой возраст.       Лера вспыхнула.       — Не надо разговаривать со мной так, будто я ребёнок.       — Тогда перестаньте вести себя как ребёнок.       — Я хотя бы не унижаю людей перед всей аудиторией.       Боков сделал шаг вперёд. Не угрожающе. Просто ближе.       — Нет. Вы сами себя унизили. Потому что вместо того, чтобы слушать лекцию, решили доказать всей группе, какая вы принципиальная.       Лера почувствовала, как кровь ударила в виски.       — Да что вы вообще обо мне знаете?       — Достаточно. — холодно ответил он. — За две лекции вы успели показать характер. И этого вполне хватает.       Она усмехнулась. Но в этой усмешке не было ничего весёлого.       — Ошибаетесь. Вы вообще ничего обо мне не знаете.       — Возможно. Но я прекрасно знаю людей вашего типа.       Лера прищурилась.       — Моего типа?       — Да. Самоуверенных. Убеждённых, что спор ради спора делает человека умнее.       — Лучше спорить, чем молча кивать на всё подряд.       Боков тяжело выдохнул. И впервые за весь разговор позволил раздражению прорваться наружу.       — Да господи... — он провёл ладонью по лицу. — Ты вообще слышишь, что тебе говорят?       В кабинете снова наступила тишина. Декан даже не успела вмешаться.       — Я тебе объясняю уже который раз. Не проблема в том, что ты не согласилась. Плевать мне, согласна ты или нет. Проблема в том, что ты решила устроить цирк посреди лекции.       Лера шагнула навстречу.       — А вы решили показать всем, кто здесь главный.       — Потому что я, чёрт возьми, преподаватель. И если в аудитории тридцать человек, я не позволю одной студентке сорвать занятие для остальных двадцати девяти.       — Я его не срывала!       — Срывала.       — Нет!       — Не спорь со мной о том, что видел я.       — А вы не командуйте мной!       — Да прекратите вы оба! — голос декана буквально разрезал кабинет. Так громко она ещё не говорила.       Лера и Боков одновременно замолчали. Женщина поднялась из-за стола.       — Мне уже начинает казаться, что я снова работаю в школе, а не в университете.       Она строго посмотрела на Леру.       — Соколова. Ваше поведение вчера было недопустимым. Вы спорили с преподавателем, перебивали его и игнорировали замечания. Это недопустимо.       Лера опустила глаза. Но ничего не ответила. Декан перевела взгляд на Бокова.       — Евгений Афанасьевич. А вы... — она ненадолго замолчала. — Вы действительно слишком жёстко повели себя со студенткой.       Боков спокойно выдержал её взгляд.       — Возможно. Но иначе она бы не остановилась.       — Даже если так... — декан сложила руки на груди. — Может быть, стоит убрать неудовлетворительную оценку?       В кабинете стало тихо. Лера посмотрела на Бокова. Она сама не собиралась просить его об этом. Но сейчас ей было интересно, что он ответит. Боков даже не задумался.       — Нет.       Декан вздохнула.       — Евгений Афанасьевич ...       — Нет. — повторил он твёрже. — Оценка останется в журнале. Она получена заслуженно.       Лера усмехнулась.       — Конечно.       Боков сразу посмотрел на неё.       — Если хотите что-то сказать — говорите прямо.       — Не вижу смысла. Всё равно вы никого не слушаете.       — Ошибаетесь. Я слушаю. Но слушать и соглашаться — разные вещи.       — Вам бы самому это понять.       Он лишь покачал головой.       — Когда-нибудь поймёте, Соколова. Что жизнь — это не бесконечный спор, в котором обязательно нужно оставить за собой последнее слово.       Она хотела ответить. Но не успела. Боков перевёл взгляд на декана.       — Если разговор окончен... У меня через пять минут лекция.       Женщина устало кивнула.       — Да. Идите.       Он взял со стула папку. Поправил воротник пальто. Подошёл к двери. Уже взявшись за ручку, на секунду остановился. Не оборачиваясь, произнёс ровным, холодным голосом:       — Надеюсь, сегодня вы пришли учиться, а не устраивать очередное представление.       После этих слов он открыл дверь и вышел. Тяжёлые шаги постепенно стихли в коридоре. Лера ещё несколько секунд смотрела ему вслед. Потом тихо, почти сквозь зубы, процедила:       — Самовлюблённый идиот...       Декан устало закрыла глаза.       — Соколова...       — Что?       — Очень вас прошу. Хотя бы сегодня без войны.       Лера ничего не ответила. Только молча поднялась со стула.       Коридоры университета постепенно наполнялись голосами. Прозвенел звонок. Студенты один за другим направлялись к нужным аудиториям. Разговоры не прекращались ни на секунду.       — Говорят, их к декану вызвали.       — Обоих?       — Ага.       — Интересно, чем закончилось.       — Наверное, Соколовой теперь вообще конец.       — Да ладно тебе...       — А Боков, по-твоему, шутить будет?       Лера молча шла рядом с Никой. Она слышала эти разговоры. Но никак не реагировала. Лишь крепче сжимала ремешок сумки. После кабинета декана внутри осталось неприятное чувство. Раздражение. Злость. И какое-то странное желание доказать Бокову, что он ошибается.       — Не обращай внимания. — тихо сказала Ника. — Они пару дней поговорят и успокоятся.       — Да мне всё равно. — ответила Лера.       Но по её голосу было понятно — вовсе не всё равно. Они вошли в аудиторию. Почти все места уже были заняты. Как обычно, девушки прошли на последний ряд. Лера бросила тетрадь на парту. Посмотрела на дверь.       — Думаешь, он сейчас опять начнёт читать нотации?       Ника пожала плечами.       — После декана? Не знаю... Мне кажется, наоборот, будет спокойнее.       Лера тихо усмехнулась.       — С таким человеком спокойно не бывает.       Ровно в назначенное время дверь открылась. В аудиторию вошёл Боков. Без спешки. Без лишних движений. Он держал в руках уже знакомую толстую папку. Под мышкой — журнал. Лицо оставалось таким же спокойным, как и в кабинете декана. Будто между ними вообще ничего не произошло.       Он молча подошёл к столу. Положил папку. Открыл журнал.       — Добрый день.       На этот раз аудитория ответила почти хором.       — Добрый.       Боков коротко кивнул. Закрыл журнал. Взял мел. Крупными буквами вывел на доске:

«Психологический портрет серийного преступника».

      По аудитории сразу пробежал тихий шёпот. Тема заинтересовала всех. Даже Лера невольно выпрямилась. Боков повернулся к студентам. — Сегодня не будет теории из учебников. — он спокойно обвёл взглядом аудиторию.— Учебники хороши до тех пор, пока вы не сталкиваетесь с настоящими преступниками. После этого многое приходится забывать.       Он медленно прошёл вдоль первого ряда.       — Многие думают, что серийный убийца — это обязательно психически больной человек. Это одна из самых распространённых ошибок. — он остановился. — Большинство из них прекрасно понимают, что делают. Они способны работать. Создавать семьи. Общаться с соседями. Улыбаться. Здороваться. И через несколько часов совершить убийство.       В аудитории стало тихо. Очень тихо. Боков рассказывал без единого лишнего слова. Без громких интонаций. Но именно это заставляло слушать. Казалось, он не пересказывает материал. Он вспоминает. Будто видел всё это собственными глазами.       — Самое опасное в таких людях... — продолжил он. — Это отсутствие эмоций там, где они должны быть. Они умеют изображать сочувствие. Умеют играть. Но не чувствуют. По-настоящему. Лера поймала себя на том, что уже несколько минут не сводит с него глаз. «Чёрт...» — Подумала она.                         «Рассказывает он всё-таки интересно...» — Эта мысль ей самой не понравилась.       Через некоторое время Боков закрыл папку.       — Проверим, насколько внимательно вы слушали.       Он посмотрел на первый ряд.       — Смирнов. Назовите основные признаки организованного преступника.       Студент неуверенно начал отвечать. Боков выслушал. Исправил несколько неточностей. Затем обратился к девушке у окна.       — Волкова. Какие ошибки чаще всего совершают начинающие следователи?       Она ответила. Боков коротко кивнул.       — Верно.       Он снова посмотрел в журнал. Пауза. Лера уже понимала, чья фамилия будет следующей.       — Соколова.       Вся аудитория словно замерла. Даже Ника незаметно посмотрела на подругу. Лера спокойно поднялась.       — Какую ошибку чаще всего допускают при составлении психологического портрета серийного преступника?       Она ответила почти сразу.       — Следователь начинает искать человека, который внешне соответствует его представлениям о преступнике. Из-за этого можно пропустить того, кто выглядит совершенно обычно.       Боков внимательно смотрел на неё. Несколько секунд молчал. Потом спокойно произнёс:       — Это только часть ответа.       Лера нахмурилась.       — Но...       — Сядьте.       Голос был ровным. Без раздражения. Без насмешки.       — Вы забыли главное.       Она медленно села.       Боков уже смотрел на остальных студентов.       — Самая опасная ошибка — попытка подогнать факты под заранее выбранную версию. Запомните это. Версия должна подстраиваться под доказательства. Никогда наоборот. Он продолжил лекцию. Будто разговора вообще не было. Лера сидела неподвижно.       Её удивило не то, что он сделал замечание. А то, как он это сделал. Никаких колкостей. Никаких упрёков. Никакого желания унизить. Он просто исправил её ответ. И пошёл дальше.       Это почему-то задело сильнее вчерашнего скандала. Будто теперь она перестала быть для него кем-то особенным. Будто он решил, что она не стоит даже спора.       И это раздражало почти до злости. Когда прозвенел звонок, студенты начали собирать вещи. В аудитории снова загудели разговоры.       — Сегодня хоть спокойно прошло...       — После вчерашнего даже непривычно.       — Мне показалось, он вообще стал ещё холоднее.       Ника застегнула сумку. Посмотрела на Леру.       — Ну вот.Никто не поругался. И отлично.       Лера молча продолжала смотреть вперёд. Туда, где Боков складывал бумаги в папку.       — Знаешь... — тихо сказала она. — Такое чувство, будто он специально делает вид, что меня не существует.       В этот момент Боков проходил мимо их ряда. Он услышал последние слова. Остановился. Не обернулся. Лишь слегка повернул голову.       — Ошибаетесь, Соколова.       Его голос был спокойным. Уставшим.       — Просто сегодня у меня действительно есть дела поважнее, чем доказывать что то ребенку — после этих слов он пошёл дальше.       Через несколько секунд дверь аудитории закрылась за ним. Лера ещё долго смотрела ему вслед. И впервые за всё время не нашла, что ответить.       Дверь аудитории с негромким стуком закрылась за последним студентом. Коридор университета постепенно наполнялся голосами. Где-то смеялись первокурсники, обсуждая предстоящие выходные, кто-то торопился на следующую пару, преподаватели неторопливо переходили из кабинета в кабинет, здороваясь друг с другом. Для всех этот день продолжался как обычно.       Для Леры — нет. Она вышла из аудитории одной из последних. Ника уже ждала её возле окна.       — Ну? — осторожно спросила она. Лера лишь коротко мотнула головой. — Пошли.       По её голосу Ника сразу поняла — разговор лучше не начинать. Они молча спустились по широкой лестнице. На первом этаже было шумно. Возле гардероба собралась небольшая очередь, кто-то спорил с гардеробщицей, несколько студентов толпились возле расписания, пытаясь понять, отменили ли последнюю пару.       Лера словно ничего этого не замечала. Она уверенно шла к выходу. Толкнула тяжёлую дверь. И холодный осенний воздух сразу ударил в лицо. Она глубоко вдохнула. На улице было сыро. Небо затянуло тяжёлыми серыми облаками. Ночью снова обещали дождь.       Возле крыльца толпились студенты. Кто-то курил, кто-то смеялся, кто-то уже собирался домой. Лера привычным движением достала из кармана куртки пачку «Беломора». Вытянула сигарету. Прикрыла её ладонью от ветра и щёлкнула зажигалкой. Огонёк несколько раз гас, пока наконец не вспыхнул ровным пламенем.       Она глубоко затянулась. Дым медленно растворился в прохладном воздухе. Ника стояла рядом, терпеливо ожидая. Она давно привыкла, что после тяжёлых дней подруга сначала закуривает, а уже потом начинает разговаривать. Некоторое время они молчали. Потом Ника всё-таки нарушила тишину.       — Ты опять на него злишься?       Лера усмехнулась.       — А как будто есть причины не злиться.       — Мне кажется...       — Не надо. — перебила её Лера. — Только не начинай его оправдывать.       — Я не оправдываю. Просто... Он сегодня даже не пытался тебя задеть.       Лера резко повернулась к ней.       — Вот именно. И это бесит сильнее всего.       Ника удивлённо подняла брови.       — Почему?       Лера сделала ещё одну затяжку. Несколько секунд молчала. Будто сама пыталась разобраться в собственных мыслях.       — Потому что вчера он хотя бы спорил. Сегодня... Сегодня он смотрел на меня так, будто меня вообще нет. Будто я пустое место.       Ника тихо усмехнулась.       — Лер... Ты сама слышишь, что сейчас сказала?       — Что?       — Тебя раздражает, что преподаватель перестал с тобой спорить.       Лера раздражённо выдохнула дым.       — Да не в этом дело.       — А в чём?       Ответа не последовало. Лера сама его не знала. Она просто чувствовала неприятное, странное раздражение. Такое, которого раньше никогда не испытывала.       — Ладно...— наконец сказала она. — Я домой.       — Созвонимся вечером?       — Давай.       Девушки обнялись на прощание. Ника направилась к автобусной остановке. Лера — в противоположную сторону.       До дома было минут двадцать пешком. Она редко пользовалась автобусами. Любила ходить. Особенно когда нужно было привести мысли в порядок.       Ветер гнал по асфальту жёлтые листья. Город постепенно менялся. Рабочий день подходил к концу. На дорогах становилось всё больше машин. Возле булочной выстроилась небольшая очередь. Из открытых дверей пахло свежим хлебом.       Во дворе соседнего дома мальчишки гоняли старый футбольный мяч, громко споря о каком-то нарушении. На лавочке возле подъезда две пожилые женщины обсуждали соседей.       Самая обычная городская жизнь. Лера шла, сунув руки в карманы куртки. Иногда машинально пинала попадавшиеся под ноги листья.       Она старалась думать о чём угодно. О курсовой. О работе. О выходных. Но мысли снова и снова возвращались к одному человеку.       «Надеюсь, сегодня вы пришли учиться, а не устраивать очередное представление».       Она раздражённо покачала головой.       — Самодовольный...индюк — тихо пробормотала она себе под нос.       Прохожая, проходившая мимо, удивлённо посмотрела на девушку. Лера смущённо отвела взгляд.       — Да чтоб тебя...       Неужели он действительно сумел настолько вывести её из равновесия? Она никогда раньше не придавала значения преподавателям. Послушала. Ответила. Сдала экзамен. И забыла.       С Боковым всё было иначе. Он раздражал буквально всем. Тем, как говорил. Тем, как смотрел. Тем, что никогда не повышал голос без причины. Тем, что будто видел людей насквозь.       «Да кто он вообще такой...»       Подумала Лера.       «Следователь... тоже мне.»       Она глубоко вздохнула. Нет. Хватит. Рабочий день закончился. Университет остался позади. Значит, и думать о нём больше незачем.       Дом встретил привычной тишиной. Лера открыла дверь. Сняла куртку. Небрежно бросила сумку в кресло. Прошла на кухню. Поставила чайник. Но уже через секунду передумала. Есть совсем не хотелось.       Вместо этого она открыла холодильник. Достала бутылку холодной воды. Сделала несколько больших глотков. Потом её взгляд остановился на пачке «Беломора», лежавшей возле пепельницы.       Она усмехнулась.       — Сегодня ты мой лучший собеседник...       Достала сигарету.Закурила. И вышла на балкон. Прохладный ветер тут же растрепал волосы. Лера села в старое деревянное кресло. Положила ноги на соседний стул.       Перед ней медленно зажигался вечерний Ростов. В окнах домов один за другим вспыхивал свет. По проспекту непрерывным потоком двигались машины. Где-то вдалеке звенел трамвай.       С балкона соседнего дома доносился детский смех. Она курила молча. Смотрела вдаль. И впервые за день почувствовала, что начинает успокаиваться.       Телефон завибрировал на кухонном столе. Лера нехотя поднялась. Вернулась в квартиру. На экране светилось имя Ники. Она усмехнулась.       — Ну что ещё...       — Алло?       — Не спишь?       — Очень смешно.       — Собирайся.       — Куда?       — В клуб.       Лера устало опёрлась плечом о холодильник.       — Нет.       — Да.       — Ник, мне вообще не до этого.       — Именно поэтому и надо ехать. Хватит сидеть дома и думать о своём следователе.       Лера едва не поперхнулась водой.       — Он не мой следователь.       — Конечно. Просто последние четыре дня ты говоришь только о нём.       — Я говорю о том, какой он невозможный.       — Какая разница? Говоришь же.       Лера тихо рассмеялась. Первый раз за весь день искренне.       — Ты невозможная.       — Знаю. Так что? Через сорок минут возле «Орбиты». Я уже договорилась с ребятами. Все будут.       Лера задумалась. Ей совсем не хотелось шумных компаний. Но ещё меньше хотелось провести весь вечер в одиночестве, продолжая прокручивать в голове события последних дней. Она тяжело выдохнула.       — Ладно... Но ненадолго.       — Вот это уже моя Лера! — Ника засмеялась и положила трубку.       Лера еще несколько секунд смотрела на свой телефон . После немного усмехнулась.       — Может, действительно пора перестать думать об университете ...       Она ещё не знала, что этот вечер снова сведёт её с человеком, которого она меньше всего хотела увидеть.       Пока Лера стояла перед зеркалом, пытаясь решить, что надеть, в другой части Ростова вечер только набирал обороты. Здесь не звучала музыка. Не смеялись люди. Не строили планы на предстоящую ночь.       В старом здании уголовного розыска всё было по-прежнему. Тусклый свет ламп. Запах крепкого табака. Шум печатных машинок. Телефонные звонки. Тихие разговоры оперативников, обсуждавших очередные материалы по делу.       Работа не прекращалась ни на минуту. Кабинет Евгения Бокова находился почти в самом конце длинного коридора. Дверь была приоткрыта. Изнутри пробивался слабый жёлтый свет настольной лампы. На столе царил привычный для него беспорядок. Фотографии. Протоколы. Карта Ростова. Красные отметки, соединённые карандашными линиями. Исписанные листы бумаги. Несколько пустых пачек сигарет.       Пепельница была переполнена окурками. В кабинете стоял тяжёлый запах табачного дыма. Боков сидел за столом, наклонившись над очередным протоколом. Пальцы медленно перелистывали страницы. Глаза внимательно цеплялись за каждую строчку.Каждое слово. Каждую дату.       Он искал хоть что-нибудь. Любую мелочь. Любую ошибку. Любую ниточку, за которую можно было бы ухватиться. Но снова ничего. Он раздражённо захлопнул папку. Та с глухим стуком ударилась о стол.       — Блять... — тихо произнёс он.       Поднялся со стула. Прошёлся по кабинету. Остановился возле окна. Во дворе отделения курили двое молодых оперативников. Один что-то рассказывал, активно размахивая руками. Второй смеялся.       Боков несколько секунд наблюдал за ними. Потом отвернулся. Ему сейчас было не до смеха. Он снова достал сигарету. Закурил. Сделал глубокую затяжку. Дым медленно поднялся к потолку. В голове крутилась одна и та же мысль.       «Мы снова опаздываем...»       Это чувство не покидало его уже несколько недель. Будто убийца всё время находился где-то совсем рядом. Но неизменно успевал исчезнуть раньше. Раздался негромкий стук.       — Жень. Не занят?       Боков даже не повернулся.       — Заходи.       Дверь открылась шире. В кабинет вошёл Козырев. В руках он держал два бумажных стаканчика с кофе. Один молча поставил перед Боковым. Второй оставил себе.       — Решил проверить, живой ты ещё или нет.       Боков усмехнулся. Совсем слегка.       — Пока живой.       — Вид у тебя такой, будто последние трое суток вообще домой не ездил.       — Почти угадал.       Козырев присел на край стола. Окинул взглядом фотографии. Потом посмотрел на Бокова.       — Есть что-нибудь новое?       Тот отрицательно покачал головой.       — Ни черта. Эксперты повторяют одно и то же. Следов почти нет. Свидетелей нет. Зацепок нет. Будто этот ублюдок растворяется в воздухе.       Последнюю фразу он произнёс с такой злостью, что Козырев невольно нахмурился. Он слишком хорошо знал напарника. Когда Боков начинал разговаривать таким тоном, это означало одно — терпение заканчивалось. Козырев сделал небольшой глоток кофе.       — Всё равно найдём.       Боков коротко усмехнулся.       — Найдём. Только сколько ещё детей он успеет убить до этого?       В кабинете стало тихо. Козырев не нашёлся что ответить. Да и не нужно было. Оба понимали, что сейчас думают об одном и том же.       Боков подошёл к карте. Провёл пальцем по отмеченным точкам. Каждая из них обозначала очередное преступление. Каждая напоминала об очередной неудаче. Он тяжело выдохнул.       — Ненавижу, когда он впереди.       — Пока впереди. — поправил Козырев.— Пока.       Боков молча кивнул. Несколько секунд оба смотрели на карту. Потом Козырев неожиданно улыбнулся.       — Кстати... Как сегодня университет?       — Валера... — Боков закатил глаза.       — Что?       — Только не начинай.       — Да я просто спросил. Без подвоха.       Боков усмехнулся.       — Врёшь ведь блять.       Козырев засмеялся.       — Немного.       — Всё нормально прошло.       — Даже Соколова молчала?       — Представь себе.       — Неужели помирились?       — С кем? — Боков резко посмотрел на него.       — С ней.       — Ты сейчас серьёзно?       — Всё-всё. Понял. Не помирились.       Боков сделал ещё одну затяжку.       — Мне вообще плевать на неё.       Козырев посмотрел ему прямо в глаза.       — Конечно. Поэтому ты сейчас так раздражённо ответил.       Боков ничего не сказал. Лишь недовольно покачал головой.       Через секунду в дверь кабинета резко постучали. Даже не дожидаясь ответа, внутрь вошёл молодой оперативник. Он тяжело дышал.       — Евгений Афанасьевич ... Только что поступил вызов.       Боков сразу поставил стакан на стол.       — Что случилось?       — Клуб «Орбита». Массовая драка. Есть ножевое. Один пострадавший в тяжёлом состоянии. Одного участника задержали , а другой скрылся.       Боков уже натягивал пальто.       — Кто выехал?       — Патрульные уже на месте. Ждут вас.       Он молча кивнул.       — Валера. Поехали.       Козырев одним движением допил остывший кофе.       — Домой сегодня опять не попадаем.       — Потом поспишь. — буркнул Боков. — Когда поймаем Фишера.       Козырев ничего не ответил. Он только молча взял ключи от служебной «Волги».       Через несколько минут машина уже неслась по вечернему Ростову. За рулём сидел Козырев. Боков молча смотрел вперёд.       Фонари длинной цепочкой уходили вдоль проспекта. Навстречу бесконечным потоком двигались автомобили. На тротуарах было многолюдно. Молодые пары. Компании студентов.       Кто-то спешил в кино. Кто-то в ресторан. Кто-то просто гулял. Обычная пятничная жизнь.       Боков достал сигарету. Закурил. Приоткрыл окно. Холодный воздух мгновенно ворвался в салон. Козырев покосился на него.       — Ты хоть иногда без сигарет можешь?       — Нет.       — Скоро лёгкие выплюнешь.       — Разберёмся. — он стряхнул пепел за окно.       Машина свернула на широкую улицу. Вдалеке уже вспыхивали разноцветные огни. Неоновая вывеска клуба была видна издалека. Возле входа мигали проблесковые маячки патрульной машины. Стояла карета скорой помощи.       Возле ограждения собралась толпа любопытных. Кто-то пытался заглянуть внутрь. Кто-то обсуждал случившееся.       — Приехали.       Боков молча затушил сигарету. Еще раз посмотрел на вход. И привычным движением поправил воротник пальто. Рабочий вечер только начинался.