Изменить все

      Я проснулась от резкого, тревожного шороха.       Сквозь сон, еще не до конца отделившись от теплого, вязкого забытья, я почувствовала, что что-то не так. В квартире Ани обычно по утрам царила ленивая тишина, нарушаемая лишь звуками кофеварки и ее бормотанием себе под нос. Но сейчас... Сейчас она металась по комнате с пугающей скоростью. Шкаф хлопал, что-то звякнуло на полу — кажется, упала щетка для волос.       Я приоткрыла глаза. Свет из прихожей резал полумрак гостевой комнаты. Аня стояла посреди спальни, прижимая смартфон к уху, и ее лицо...       Я никогда не видела ее такой.       Бледная, как мел, с широко раскрытыми глазами, в которых плескались ужас, непонимание и какая-то животная, первобытная паника. Она не плакала — нет, это было хуже. Она была в состоянии шока, когда слезы еще не дошли, а тело уже отказывается подчиняться.       — Аня? — мой голос прозвучал хриплым, спросонья.       Она дернулась, обернулась. Увидев, что я не сплю, она на секунду замерла. В ее взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление. Будто она жалела, что мне придется услышать то, что она сейчас скажет.       — Саш... Сашуль, прости, я не хотела тебя будить, — ее голос дрожал. — Ты... ты полежи еще. Мне нужно... мне нужно в офис. Срочно.       Я села на кровати, чувствуя, как сон мгновенно слетает, уступая место липкому, холодному предчувствию.       — Что случилось? — я встала, накидывая халат. — Аня, что произошло?       Она отвернулась, делая вид, что ищет что-то в сумке. Ее пальцы дрожали.       — Там... в фирме что-то случилось. Так не бывает. С ним... с ним такого не должно было произойти.       — С кем? — я шагнула ближе, и биение собственного сердца отдавало эхом в ушах. — Аня, перестань ходить вокруг да около. Что случилось?       Она замерла. Медленно повернулась ко мне. И в ее глазах я увидела то, чего боялась больше всего на свете.       — Его убили, Саша.       Мир на секунду перестал существовать.       Звуки исчезли. Свет стал каким-то плоским, ненастоящим. Я стояла посреди комнаты и смотрела на подругу, но не видела ее. В ушах звенело.       И вдруг я снова была там. В той квартире. Мне снова пятнадцать, и я стою в дверном проеме, а передо мной — ад. Обезображенное тело матери. Отец, корчащийся на полу, сжимающий простыню окровавленными пальцами. Запах крови. Тяжелый приклад пистолета, опускающийся на мой висок...       Меня зашатало, и я схватилась за дверной косяк.       — Саша! — Аня подхватила меня. — Сашуль, дыши, дыши!       Я вдохнула. Резко. Больно. И реальность начала возвращаться ко мне.       — Кого? — мой голос прозвучал чужим, не моим. Я знала ответ на этот вопрос, но надеялась до последнего.       — Станислав Владимирович, — Аня наконец не выдержала, и по ее щеке покатилась первая слеза. — Охранник нашел... нашел его в кабинете. Голову, Саш. В коробке. Он... его убили. Полиция уже там. Генеральный дал распоряжение закрыть офис, никого не пускать, но... но нам нужно ехать. Ты же его заместитель. Ты...       Она не договорила. Я уже не слушала.       Что-то внутри меня щелкнуло. Как сломанная пружина. Теплый, уютный вечер с Максимом, его улыбка, переписка, глупая, неестественная для меня улыбка перед сном — все это мгновенно превратилось в пепел. — Собирайся, — мой голос был ровным. Слишком ровным. — Едем.       Через полчаса мы уже подъезжали к офису.       Я ехала на автомате. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Станислав Владимирович. Убит. Голова в коробке. Это не могло быть правдой. Это какой-то кошмар. Сейчас я войду в офис, а он будет сидеть в своем кабинете, живой, невредимый, и отчитывать меня за опоздание.       Но когда мы свернули на улицу, я увидела мигалки.       Много мигалок. Полицейские машины стояли у входа, рядом — неприметные черные седаны с тонированными стеклами. Люди в штатском суетились у дверей. Офис был оцеплен.       И тут я увидела его.       Серебристый, блестящий «Астон Мартин», припаркованный чуть поодаль. Я узнала его мгновенно. На такой же машине Максим приезжал в ресторан «Милан».       Мое сердце пропустило удар.       Что он здесь делает?       — Саш, ты чего? — Аня тронула меня за плечо. — Едем, давай.       Я кивнула, глотая подступающую тошноту. Мы подъехали к входу, показали пропуска.       Нас остановили, но, увидев, что я заместитель директора, а Аня — секретарь, неохотно пропустили. Полицейский у входа бросил нам: «Только быстро. Ничего не трогать». Внутри офис был мертв.       Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Опен-спейс пуст. Только в дальнем коридоре мелькали штатские фигуры. Мы поднялись на наш этаж, и я увидела ленту. Красно-белую, натянутую у входа в кабинет Станислава Владимировича.       А перед лентой стояли двое.       Максим. В темном костюме, без пиджака, с закатанными рукавами рубашки. И рядом с ним — мужчина, которого я видела впервые. Высокий брюнет, с серьезным, тяжелым взглядом. Он говорил что-то полицейскому, который кивал с неохотным видом.       Я почувствовала, как внутри закипает что-то темное, горячее.       — Саш, — Аня потянула меня за рукав, ее голос был еле слышным. — Это... это Максим? А второй кто?       — Не знаю, — сквозь зубы процедила я. — Но сейчас узнаю.       Я шагнула вперед. Полицейский, заметив нас, нахмурился.       — Девушки, вам сюда нельзя.       — Я заместитель директора, — мой голос звучал тверже, чем я себя чувствовала. — Мне нужно передать информацию моему секретарю. Это срочно.       Полицейский вздохнул, махнул рукой и отошел к Ане. Максим повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но в глазах... в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.       — Саша, слава богу, ты...       — Максим, — я оборвала его, и он замолк. — При всем моем уважении к тебе и тому недолгому времени, что мы провели вместе, скажи мне: что ты здесь вообще забыл?       Он моргнул, явно не ожидая такого тона.       — Саша, я...       — Тебе не кажется странным, — я говорила тихо, но каждое слово было как удар хлыста. — Что произошло ТАКОЕ, а ты тут как тут? Как тебя вообще пустили без пропуска? Кто ты вообще такой?       Я с трудом сглотнула. Внутри поднималось что-то страшное, тяжелое. Подозрения. Те самые, которые я так старательно загнала вглубь сознания после вчерашнего вечера. Фамилия. Убийство. Совпадение?       — Саша, пожалуйста, успокойся, — он сделал шаг ко мне, протянул руку.       Я дернулась назад, как от удара.       — Успокоиться? — мой голос дрогнул, но я сжалась. — Ты вообще видишь, что произошло? Его убили, Максим. УБИЛИ.       Максим тяжело вздохнул. Посмотрел на мужчину рядом — тот едва заметно кивнул.       — Я пытался по-хорошему, — выдохнув, сказал Максим. И вдруг его рука легла мне на плечо. Твердо. Не больно, но так, что я не смогла отстраниться. — Пойдем.       — Отстань! — я рванулась, но он уже разворачивал меня к ближайшему кабинету — небольшой лаунж-зоне для переговоров, дверь в которую была приоткрыта.       — Максим, я сейчас...       — Саша, — его голос стал низким, приказным. Таким, какого я у него еще не слышала. — Прошу тебя. Зайди. Сейчас.       И это сработало.       Я вошла. Он закрыл за нами дверь, но не на ключ — просто прижал.       Я отошла к окну, скрестила руки на груди. Меня трясло. Внутри бушевал шторм, но я держалась. Я училась этому годами. Вдох. Выдох. Контроль.       — Сядь, — сказал Максим.       Я не шелохнулась.       — Саша, — он повысил голос. Впервые за все время. Настолько, чтобы не переходить на крик, но достаточно, чтобы достучаться. — Сядь, пожалуйста.       Я медленно опустилась на диван рядом. Смотрела на него с недоверием.       Он сел напротив, наклонился вперед, оперев локти на колени.       — Я знаком со Станиславом давно, — начал он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Еще с тех пор, когда мой… — он запнулся, и я увидела, как его челюсть напряглась. — Когда мой отец вел с ним дела.       Он произнес слово «отец» так, будто оно обожгло ему язык. На секунду его маска спокойствия дрогнула, и я увидела что-то темное, болезненное в его глазах. Что-то, что он быстро спрятал.       — Мы... были близки. Потом пути разошлись. Но я знал его. И то, что произошло... — он запнулся снова. — Возможно, отчасти это моя вина.       Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.       — Твоя вина? — я встала. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Хоть трижды вы были знакомы, ты не имеешь права врываться сюда и влезать в это дело. Ты меня знаешь пару дней, Максим. Пару дней! И кажется, я зря составила себе образ идеального принца, который вдруг появился в моей жизни.       — Саша, ты на эмоциях, ты не понимаешь, о чем говоришь...       — А ты понимаешь?! — мой голос сорвался. Впервые за долгое, очень долгое время я чувствовала злость. Настоящую, жгучую, не контролируемую. Ту, которую я так старательно подавляла на терапии. — Ты сказал — возможно, это твоя вина. Значит, ты что-то знаешь. Значит, ты причастен.       — Я не причастен к убийству, — тихо, но твердо сказал он. — Но я знаю больше, чем тебе кажется. И именно поэтому я прошу тебя: не лезь. Пока оно не уляжется.       — Не лезть? — я рассмеялась. Зло, истерично. — А я не оставлю это просто так, Максим. Я найду того, кто это сделал.       Возможно, Максим решил, пока я в таком состоянии, разговора у нас не выйдет. Возможно, он был прав. Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул.       — Я понял.       Я развернулась и вышла из кабинета. Руки дрожали.       В коридоре Аня разговаривала с тем самым мужчиной. Увидев меня, она бросилась ко мне, обняла. Я обняла ее в ответ, чувствуя, как по щекам текут слезы.       — Это Антон, — пояснила Аня. — Правая рука Максима. Он... он представился. Сказал, что раздобудет информацию. Поможет найти убийцу.       Я посмотрела на Антона поверх ее плеча. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на меня тяжелым, оценивающим взглядом.       — Спасибо, — сухо сказала я. Но внутри уже крутилась мысль: Правая рука Максима. Значит, все, что он скажет — это слова Максима.       Полицейские тем временем заканчивали допросы. Нас тоже опросили и потребовали покинуть офис до окончания расследования.       Мы с Аней вышли на улицу. Воздух был холодным, но я его не чувствовала.       Максим и Антон вышли спустя минут пять. Я увидела их и, словно меня осенило, шагнула навстречу.       — На столе был конверт, — выпалила я. — Плотный, без адреса. С инициалами «С.В.» и нервным почерком. Я видела его вчера, когда заходила в кабинет. Это важная улика. Полиция нашла его?       Максим и Антон переглянулись. Этот взгляд сказал мне больше, чем любые слова.       — Нет, — медленно произнес Максим. — Никакого конверта в кабинете не было.       Отчаяние, холодное и липкое, начало заполнять меня изнутри.       — Понятно, — я кивнула, отступая. — Спасибо.       Я развернулась, чтобы уйти к Ане, но Максим схватил меня за руку.       — Саша, подожди. — его голос был тихим, но в нем слышалась мольба. — Мы о многом не поговорили. Я бы хотел заехать за тобой. Обсудить все. В нормальной обстановке.       Я посмотрела на его руку, сжимающую мою. Потом ему в глаза.       — Я подумаю, — сказала я. И выдернула руку.       До квартиры Ани мы доехали молча.       Я забрала свои вещи, переоделась. Аня пыталась что-то говорить, но я не слышала. В голове крутилось одно: Конверта не было. Конверта не было.       Кто его забрал? Полиция? Но они бы упомянули.       Максим? Антон?       Я села в машину. Аня захлопнула дверцу, и мы поехали. К моему дому.       — Саш, — аккуратно сказала она. — Ты... ты же не думаешь, что это он?       Я не ответила.       Но в зеркале заднего вида я видела, как серебристый Астон трогается с места и едет за нами.       И я не знала, что хуже: то, что он следит за мной, или то, что часть меня все еще хочет, чтобы это было не так.