Папина любовница

Иногда Хёнджин раздумывал в какой момент его жизнь превратилась в бесконечный день сурка. Он самостоятельно, практически без поддержки семьи поднял разваливающуюся компанию с колен, открыл несколько филиалов зарубежом, женился и воспитал прекрасного сына. Но чем больше времени проходило, тем загнаннее чувствовал себя Хван. Его жизнь превратилась в сплошное однообразие. Единственной радостью был и всегда будет его сын, который давным давно вырос. С женой… всегда было непросто. Они уважали друг друга, когда-то, возможно, даже любили. Но эти чувства давно прошли — ещё когда она, будучи девятнадцатилетней студенткой, забеременела и им с Хёнджином пришлось пожениться. Все эти годы они жили почти что душа в душу, храня верность друг другу. И Хван уже давно смирился с такой жизнью — без любви, без истинных чувств. И он, наверное, мог прожить так всю жизнь. Если бы не поворот судьбы, который окончательно подкосил их с женой отношения.  После Хёнджин почувствовал, что перестал справляться. Возвращался домой всё позже, чтобы лишний раз не встречаться с ней. Приходил лишь ради Чонина, который, впрочем, не сильно унывал. Он только поступил в университет и по возможности наслаждался студенчеством, а Хван старался не мешать. Но одиночество и чувство неправильности никак не отпускало.  За раздумьями Хёнджин провёл весь вечер. Солнце за окном давно скрылось за горизонтом, оставляя после себя розово-оранжевый след на небе. Внизу — за окнами небоскребы, — люди спешили кто куда. Многие торопливо уходили домой, с радостью ожидая долгожданной встречи с родными. Хван не мог понять их. Он знал, что его жена сейчас проводит время с подругами, а сын решил переночевать у друга, так что торопиться в свой холодный пустой дом не хотелось. Да и будь его супруга дома, он также не стал бы спешить. — Хён-и, чего ты опять хандришь? — заглянувший в конце к начальнику мужчина уверенно прошел в кабинет, садясь напротив друга.  — Просто задумался, — отмахнулся Хёнджин. Пак Сонхва — правая рука Хвана и его близкий друг. В первые годы, когда бизнес только поднимался с колен, Сонхва стал главной опорой в тяжелой работе Хёнджина. Он был гением своего дела, имел немалый опыт и плюсом Хван безоговорочно доверял ему. Так что работа шла слажено, друзья вместе добились очень многого.  — О чём же? — не отставал Сонхва. Он уже был переодет, так как рабочий день закончился уже как час назад. — Опять в офисе до ночи проторчишь? Хван, так не пойдёт. Собирай манатки, мы едем отдыхать. — Что? Куда? — совсем растерялся Хёнджин.  — Нас Хонджун позвал выпить. Зная тебя, он попросил меня уболтать поехать с нами, но, видя твоё грустное хлебало, я даже пробовать не буду. Просто ставлю перед фактом. — Хва, я устал, давай в следующий раз… — Молчать. Отговорки не принимаются. Ты когда с нашими виделся в последний раз? — на этот вопрос Хёнджин виновато промолчал. — Я о том же. Многие забыли как ты выглядишь. — Такого красавчика разве возможно забыть? — уже более весело проговорил Хёнджин, вставая с места. — Ладно, поехали. — Ура!  Мужчины собрались и покинули пустой офис.  Дорога до клуба (ей богу, Хёнджин слишком стар для всего этого) заняла не больше получаса. Оказавшись в эпицентре шума, танцев и алкоголя, Хван почувствовал себя неуютно. Они пробирались сквозь толпу пьяниц, то и дело задевающих их своими конечностями. Выбор Ходжуна пал на не самый лучший день недели — в пятницу всегда чересчур много людей. Но один плюс был — завтра будет выходной, поэтому можно от души напиться.  Хёнджин не был фанатом алкоголя, но, признаться честно, иногда хотелось напиться. Вспомнить молодость, отдохнуть и провести время в компании своих близких друзей.  — О май гад! Кого я вижу! — радостно воскликнул Юнхо, увидевший приближающихся к столику приятелей. — Сам Хван Хёнджин соизволил оторвать задницу от кресла большого босса и посетить нас, простых смертных? Не верю! — Много болтаешь, — засмеялся в ответ Хван. — Джин-и, и правда, давно не виделись, — поймал общее веселье Сан, улыбнувшись другу. — Дела, сам понимаешь. — Молодец, старик, что время на нас нашёл, — похвально показал головой Хонджун. — Я, вообще-то, тоже тут, а вы всё внимание на этого старикана. Я его привёл между прочим! — закатил глаза Сонхва. Чон Юнхо и Чхве Сан — общие друзья Хёнджина и Сонхва ещё со студенческих лет. Ким Хонджун — партнёр Сонхва и человек, который в их тусовку вступил самым последним. Не хватало ещё Чон Уёна (младшего брата Юнхо), который, скорее всего, тоже был, но исчез — то ли в туалете, то ли на танцполе.  — Не бушуй, солнышко, — поцеловав Сонхва в щёку, нежно проворковал Хонджун. — Хёнджин, спасибо! — неожиданно воскликнул Юнхо. — А? За что? — Если бы ты сегодня не пришел, я бы вновь остался с этими гомосексуальными парочками, — захныкал Чон. — Они вчервером заебали сосаться и слюнями обмениваться.  — Всё для тебя, чувак, — с важными видом кивнул Хван, пряча улыбку. — Кстати, а где Уён?  — Там, на танцполе с Феликсом, — пожал плечами Сан — парень того самого Уёна. — С кем? — не понял Хёнджин. — Друг наш, — легко ответил Чхве. — Они с Уёном со школы дружат. Йён-и был его старшим в школе. Вот, привели его чуть отдохнуть и расслабиться. У него там… проблемы в семье, — уклончиво пояснил Сан. Хёнджин больше не стал задавать воспросов. Сонхва с Хонджуном принесли напитки, и вечер стал ещё приятнее. Друзья и правда не виделись уже какое-то время, так что им было о чём поболтать. Юнхо рассказывал о своём новом проекте, который стартует со следующего месяца. Мужчины занимались совместной благотворительностью и по очереди создавали небольшие проекты, а после, с согласования всех, скидывались на них. Хёнджин нравилось так тратить деньги, помогая людям и животным. Иногда они лично ездили в больницы к детям с разными заболеваниями, чтобы сделать подарки и провести с ними немного времени. После разлада с женой Хёнджин начал всё чаще этим заниматься.  — Хё-о-о-он-и-и!! — послышался звонкий голос где-то в стороне. Не успел Хван обернуться, как на него свалилось горячее мужское тело, мягко обнимая. — Мы так давно не виделись! Придурок, вот где ты пропадал?  Уён удобно обхватил друга за шею, мягко положив голову на его плечо. Хван тихо засмеялся, притягивая Чона к себе за талию. Он знал, что его друг чересчур тактильный и нежным, поэтому никогда не отталкивал его. Всегда был рад объятиям и ласке. Уён это чувствовал, поэтому, помимо Сана, всегда лез с прикосновениями к Хвану.  — Привет, Йён-и. Извини, был занят эти дни, — тихо посмеялся Хёнджин.  — Ну ты даешь. Хёнджин хотел что-то спросить, когда неожиданно поднял взгляд и посмотрел куда-то за макушку Уёна. Перед ним, чуть возвышаясь, стоял улыбающийся юноша. На вид ему было не больше двадцати трёх — молодой, совсем юноша будто бы. Он неловко переминался с ноги на ногу, а его глаза в полутьме бара переливались разными оттенками шоколадного цвета. Светлые волосы были небрежно собраны в хвост где-то на затылке, а щёки горели лёгким румянцем. Одежда была смелой, открытой, оголяя плоский живот с явно выделяющимися мышцами. Хван потерял дар речи. Несмотря на свою изящность, на эту хрупкую, нежную красоту и стройное тело, от парня (Феликса, как предположил Хёнджин) веяло мужской силой. Хван не знал, как бы точнее описать… Просто он был… Мужественным. Несмотря на мягкие аспекты внешности.  — Кстати! — Уён отстранился от объятий, переводя взгляд на блондина. — Ликс-и! Вы же ещё не знакомы! Хён-и, знакомься, это Ли Феликс — мой младший ещё со школы. Ликсик, знакомься, а это Хван Хёнджин, мой близкий друг и товарищ!  — Младший со школы? — первое что уточнил Хван. — А? В смысле? — не понял Уён. А Феликс, кажется, сообразил. — А… Мне часто говорят, что я выгляжу младше своего возраста. Мне двадцать шесть, — пояснил Ли. Услышав чужой низкий голос, Хёнджин окончательно выпал. Этот бас вообще не сочетался с миловидным личиком и мягкий характером собеседника. Как там говориться? Это было концом его личности…  С горем пополам перезнакомившись, все расселись за столик. Уён теперь всеми конечностями обвился вокруг Сана, и тот был явно не против (он был только за!). Сонхва с Юнхо о чём-то в открытую спорили, а Чхве, обнимая Уёна, тихо беседовал с Хонджуном. Феликс сидел чуть в стороне, кажется, чувствуя себя не очень комфортно. Он негромко переговаривался с Чоном, а в остальное время молча потягивал свой коктейль. Хёнджин чувствовал себя очень странно. Он украдкой следил за каждым отточенным движением Ли, глазами пожирая изящное тело. Феликс был похож на ангел со своей этой нежной улыбкой. Хван чувствовал, как у него перехватывает дыхание всякий раз, когда Ликс тихо смеялся. На его щеках появлялись едва различимые ямочки, а в уголках глаз собирались морщинки. Он был таким искренним. Таким… недосягаемым.  И, кажется, его этот взгляд заметил Сан. — Хей, Хёнджин, Феликс, сходите, пожалуйста, за напитками? — громко проговорил Чхве, явно привлекая к себе внимание. Он недвусмысленно уставился на Хвана. — А почему мы? — глупо моргнул Хёнджин. — Мы тут заняты, — немного раздраженно проговорил Чхве. — Чем? — Хван, блять, сходи за напитками! — рявкнул Сан. Хёнджин поднял руки вверх, капитулируясь. Они с Феликсом молча пробрались к бару, заказали напитки (всё те же, так что и запоминать не пришлось) и стали ждать. Было неловко. Хван нервно стучал пальцами по барной стойке, а Феликс вновь переминался с ноги на ногу. Тишина, несмотря на орущую музыку, давила.  — А кем вы работаете? — Ли всё же решился прервать молчание. — Вы? Феликс, умоляю, давай на «ты»? Я ещё не настолько стар, чтобы друзья ко мне уважительно относились, — засмеялся Хёнджин. — Прости, прости, — улыбнулся Ликс. — У меня своя фармацевтическая компания. Не особо большая, но меня частично можно назвать бизнесменом. А ты?  — Работаю в модельном агентстве. Хотя это так, для души подработка. Я недавно поступил в университет, чтобы второе образование получить, но из-за семейных… ммм… обстоятельств пришлось взять академический отпуск. Феликс как-то неловко замолчал. Хёнджин вспомнил странное объяснение Сана: «Вот, привели его чуть отдохнуть и расслабиться. У него там… проблемы в семье». Хван не посмел расспрашивать — не имел права. Хотя интерес брал своё. Наблюдая за Феликсом, он всё больше терял себя. — А что за модельное агентство? Какое направление? — перевёл тему Хван. — Я участвую в дефиле. Манекенщик или подиумная модель, называй как хочешь. — Ничего себе, — Хёнджин комично раскрыл глаза. — Прям по подиуму ходишь?  — Ну да, — не скрывал улыбки Ли.  — Невероятно… Ты извини, никогда не был знаком с маникенщиками. Но меня всегда так завораживают показы мод! Это так невероятно. — Хочешь, приходи как-нибудь, — уверено проговорил Ликс. — А это не будет затруднительно?  — Хёнджин, ты меня поражаешь! Ты бизнесмен и легко можешь позволить себе сходить на любой показ мод.  — Да неловко как-то одному… — Ну так вот и приходи на мой показ. Я иногда и Уёна с Саном зову, так что тебе одиноко не будет.  — Правда? Тогда я с радостью. — Напитки готовы. Мужчины настолько заболтались, что совершенно позабыли о том, для чего вообще пришли. Они забрали два подноса и направились к столику. Остаток вечера пролетел за разговорами. Хёнджин больше узнал о Феликсе. У них оказалось много общего. Несмотря на свою холодную натуру, Хван был человеком, ценящим искусство. И он был несказанно рад, когда на его рассказы о творчестве Фрида Кало и Сандро Боттичелли отвечали не меньшим энтузиазмом. Феликс рассуждал о разных стилях живописи, о том, как художники преподносят свои творения. Ликс знал многое и о писателях. Он оказался не только начитанным, но и проницательным. Его познания в психологии и философии удивляли. Пусть он знал лишь базу, но то, как он всё преподносил, достойно было уважения.  Хёнджин прекрасно провёл время. Они пили, смеялись, рассуждали на важные и не очень темы. Словно нашли друг друга. Хёнджин в последний раз так смеялся только с Чонином за просмотром комедии (и смеялся не с самого фильма, а с несмешных шуток сына. Они были настолько ужасными, что становилось до боли в животе смешно). Феликс смог подарить Хвану один из лучших вечеров…  К сожалению, всему приходит конец. Уже глубокой ночью мужчины решили расходиться. Уён, пьяный вдребезги, некультурно висел на шее своего парня. Не менее поддатый Хонджун цеплялся за плечи Сонхва и Юнхо. Почти абсолютно трезвыми оставались Сан, Хёнджин и Феликс. Так что всех по домам пришлось развозить им.  — Я отвезу эту троицу, — указав на Сонхва, Юнхо и Хонджуна, проговорил Хёнджин. — Феликс, тебя подвести. — Ты же выпил? — Я вызвал своего водителя. Он скоро приедет.  — Ого. Но не нужно, я уже вызвал такси. Да и… Тебе долго кататься с ними придётся. И места в машине, наверное, не будет на меня. — Уверен? — Да. Оба услышали, как Сан звучно стукнул себя по лбу. И Хван был уверен: его друг закатил глаза. — Да обменяйтесь вы уже номерами, придурки, — не выдержал Чхве. А после добавил: — Хён, ты же идёшь на показ мод Феликса. Если мы с Йён-и будем заняты (а Сан уже давно решил, что будут), вам же нужно будет связаться.  — Логично, — Феликс достал свой телефон и протянул Хёнджину.  Хван быстро вбил свой номер, а затем Ли прыгнул в такси и умчался прочь. Хёнджину только и оставалось, что смотреть ему вслед.  — Ну ты и тормоз. — Я женат. — Но это не делает тебя меньшим тормозом, — покачал головой Сан. — Слушай, вот сколько ещё протянет ваш брак? Ты лучше меня знаешь, что он держится на одном лишь Чонине. А он вырос давно. И? В ком-то веки выбери себя.  Слова Сана ещё долго звучали в пульсирующей голове. Ему понравился Феликс. За один вечер он, кажется, влюбился. Не так ярко и динамично, но его чувства, давно закрытые на замок, начали выбираться наружу. Он так давно не испытывал подобной лёгкости при общении с человеком. Но какое право он имел на Феликса, будучи в браке с другим человеком? Он не хотел вот так вот пользоваться столько прекрасным человеком. И свою жену, несмотря ни на что, он уважал.  Домой мужчина ехал со смешанными чувствами. Перед глазами из раза в раз возникал образ Феликса — яркий, но не менее нежный, чистый, светлый. Хёнджин не мог перестать о нём думать. И даже разница в возрасте казалось ничем на фоне этих чувств. Хван вернулся под утро. Его жена ещё не спала — в гордом одиночестве пила вино на кухне. Она лениво подняла голову, когда Хёнджин настал на пороге. — Как отдохнул, — явно без интереса поинтересовалась женщина.  — Давай разведемся? — уверенно спросил Хёнджин.  Бокал вина, выскользнув из женских рук, с характерным звуком разбился на мелкие осколки. 

***

— Проваливай из моего дома, ёбаный педик! — это были последние слова, которые его отец выкрикнул в порыве злости. В тот день Феликс, не успев даже собрать вещи, мгновенно вылетел из дома. Он нёсся по безлюдной улице, не разбирая дороги. Его отец всегда был приверженцем «здоровой и правильной любви», а когда узнал об ориентации сына, не думая, дал пощечину и выставил за дверь. Слёзы обиды и отчаяния душили. Руки дрожали, а голос охрип. Внутри что-то едва ощутимо сломалось. С тех пор он с отцом не разговаривал.  Его отец — основатель небольшой компании по продаже недвижимости. Он богатый человек, воспитывавший Феликса, как будущего наследника. Поэтому, когда мужчина узнал о том, кого предпочитает его сын в плане отношений, навсегда возвёл между собой и ним огромную стену.  Феликс не был один. Его сестры не остались в стороне. Младшая — Оливия — будучи ещё совсем подростком объявила отцу бойкот и после школы всегда бегала к брату. Его старшая сестра, которая год назад поступила в университет, поселила шестнадцатилетнего брата у себя в квартире, запретив отцу и шагу туда ступать. А тот и не жаждал. Мать тоже пыталась повлиять на мужа, продолжала общаться с сыном и полностью поддержала его. Но оба — и Феликс, и его отец — упрямые бараны, которые так и не смогли простить друг друга.  Вскоре, собравшись с духом, Феликс переехал в другую страну, когда смог поступить в университет на бюджетной основе. С сёстрами и мамой он поддерживал связь, но с отцом они так и не поговорили.  А спустя шесть лет после переезда ему сообщили о болезни отца.  И о том, что Феликс так и остался наследником компании. Поэтому его отец прислал ему письмо с условием: Ликс становится наследником и проходит обучение, либо его пост занимает старшая сестра. Феликс не хотел этого. Не хотел портить жизнь сестре, которая мало того, что была далека от бизнеса отца, так у неё ещё и семья была. Выбора особо не было. Поэтому, сократив рабочее время в модельном деле, Ли поступил на факультет бизнеса для получения второго образования.  Но с отцом он так и не поговорил. Не решился вернуться, чтобы навестить. Обида до сих пор сидела в сердце — не только из-за тех слов о его ориентации. Но и из-за шестнадцати лет давления и эмоционального насилия.  А потом для разговора стало поздно. Когда Феликсу сообщили о смерти отца, у него внутри, кажется, вновь что-то сломалось. Как и в тот вечер, когда шестнадцатилетний парень остался в одиночестве на улице. Он думал у него ещё есть время. Как жаль, что всё сложилось в точности наоборот. Он взял академ, вернулся в свою родную страну и провёл с семьей месяц. Похороны прошли скромно. Несмотря на империю, построенную лично отцом Феликса, друзей у него было мало. Так что собрались лишь самые близкие и родные.  Феликс не плакал на похоронах. Не плакал и после них. Оставался рядом с безутешной матерью. Помогал своему дяде, который временно занял пост директора компании, уладить дела с бизнесом и пообещал, что, как только закончит обучение, сам займет этот пост. Был рядом с сёстрами и недавно родившемся племянником. Наконец-то лично познакомился с мужем сестры. Сводил Оливию покататься на каруселях — прямо как в детстве. Самостоятельно уладил все вопросы с похоронами.  А после возвращения к себе, в свою давно ставшей родной страну, только переступив порог квартиры, сел прямо к коридоре и разрыдался, как ребёнок. Все эмоции, вся боль, спрятанная глубоко в душе, вырвалась в потоке неконтролируемых чувств. Было больно. Феликс ненавидел себя за то, что не смог преодолеть собственную гордость и простить отца. Ненавидел себя за то, что последнее, что услышал от отца были слова, ранящие сердце. И ненавидел себя за то, что не помнил какие слова сказал сам тогда, десять лет назад.  Ещё месяц Феликс сидел дома, не в силах идти дальше. Смерть родителя, с которым они не общались почти десять лет, сильно подкосила эмоциональное состояние. Если бы не его друзья — Минги, Уён и Чан, — Ликс мог бы и свихнуться.  А после Уён вытянул друга в клуб, чтобы немного встряхнуть, и, сам того не подозревая, подарил Ли незабываемое знакомство. Хёнджин понравился ему сразу — заботливый, добрый, интересный, начитанный, но, к сожалению, женатый. Феликс грустно смотрел на безымянный палец мужчины, мысленно завидуя его жене, но в то же время желая им счастья. Свои неожиданно вспыхнувшие чувства Ли с усилием пытался подавить. После предыдущих отношений, которые закончились просто отвратительно, Феликс на протяжении почти четырёх лет ни с кем не встречался. И не влюблялся. А тут хватило одного вечера, чтобы навязчивая симпатия прилипла к самой душе. Ещё и идиотское предложение посетить показ мод…  «Это просто дружеское предложение. Ничего больше. Он ведь женат. Да и в этой стране порицается однополая любовь… Пусть наши друзья и плевали на это правила, но, возможно, Хёнджину это не очень уж приятно.» — мысленно внушал себе Феликс.  А когда в тот же вечер — в вечер их знакомства, — Хёнджин прислал ему стикер с улыбающейся собакой, Феликс ещё час лежал и залипал в потолок с такой же глубокий улыбкой, как и у того пса.  Через две недели (они все это время переписывались. Ничего такого, лично дружеская переписка (ага, ага, конечно)) Феликс пригласил Хёнджина на свой показ. Они встретились заранее перед выставочным залом, который был выбран для проведения мероприятия. Ликс чувствовал себя неловко — давно он никого из малознакомых людей не приглашал на свои показы. А чёртово семейство ЧхвеЧонов заявило: «мы сегодня заняты, идите без нас», а потом без зазрения совести выкладывали в истории фотографии с кухни, где говорили кексы. Феликс понимал, что всё это проделки Сана — ебучий сводник. Ли лишь одного не понимал — зачем? У Хёнджина ведь была жена… — Ликс! — Хёнджин, выбравшись из машины, сразу заметил стоящего у входа блондина.  — Привет, Джин-и!  Они обменялись неловкими объятиями (мужики, вы чё…), а затем прошли в зал. Хёнджина, предъявившего билет, провели к месту проведения, а Феликса забрали гримеры, чтобы закончить с макияжем. Концепция показа мод была очень интригующей: «Китай и его временные эпохи». Феликсу выпала эпоха династии Хань, а наряд — чёрное, императорское ханьфу. Глядя на него у Ликса перехватывало дыхание. На нём оно смотрелось особенно чётко, динамично. От парика стилисты отказались, так как светлые не сильно длинные волосы Феликса добавляли в образ некую изюминку.  Поэтому, выйдя на сцену, Феликс сиял. Он всегда шёл уверенно, высоко забрав голову и никогда ни на кого не смотрел. Но тогда, проходясь по сцене, внутри зародилось стойкое желание найти в толпе тот самый взгляд тёмных, глубоких глаз. Ликс не удержался. Он украдкой осматривал помещение. От этого его образ не изменился, он продолжал идти уверенно и непоколебимо. И лишь мысленно споткнулся, когда заметил его. Хёнджин стоял непоследовательно возле сцены, как особый гость. Его взгляд был приковал к Феликсу. И мгновения хватилось, чтобы Ли прочитал выражение лица Хвана: восхищение и обожание. Ликс был профессионалом, поэтому не подал вид, но внутри сердце готово было выпрыгнуть из груди.  Хёнджин остался. Он терпеливо дожидался, когда Феликс закончит с работой. На этот раз за рулём был он сам, поэтому мог спокойно сидеть в машине.  Феликс покинул здание только через два часа. Уставший, голодный, но однозначно счастливый. Он заметил Хёнджина сразу — тот выглядел всё также безупречно, стоя около машины и чуть прислонившись к её дверце. На лице сияла улыбка, а в глазах всё также поблескивал свет восхищения. — Как тебе показ? — улыбнувшись, с ходу поинтересовался Феликс. — Просто восхитительно. Ты был неотразим, — мягко признался Хван. — Спасибо большое, что пришел. — Тебе спасибо за то, что пригласил.  — Как тебе в целом концепт? Древний Китай, разные эпохи. Какая понравилась больше всего?  — Хм, ну, конечно, Хань. Но если брать во внимание именно саму династию, а не только образы и костюмы, то моим фаворитом станет династия Тан. Не зря этот период является одним из самых долгих и процветающих. — Тебе она подходит, — с улыбкой кивнул Феликс. — Думаешь? — Уверен.  — Спасибо, — улыбка Хёнджина стала мягче, теплее. — Ты голоден? Не против поужинать со мной?  — А ты не торопишься?  — Нет. Как раз знаю один неплохой ресторанчик китайской кухни. Что думаешь? — Звучит слишком заманчиво. В знак подтверждения желудок Феликса издал характерное звучание, поставив парня в неловкое положение. Хёнджин тихо усмехнулся, приглашая Ликса занять место в машине.  Ресторан оказался очень милым и уютным. Расположившись у окна, Феликс не мог не насладиться интерьером. Всё было выполнено в древнекитайском стиле. Преобладающие красные и золотые цвета добавляли роскоши и яркости заведению. Еда тоже оказалось до безумия вкусной. Феликс, как фанат азиатской кухни, по достоинству оценил каждое.  После ужина, за который заплатил Хёнджин, как он сам сказал: «позволь отплатить за билет на показ и незабываемые ощущения», они отправились домой. В машине они разговаривали на разные темы. Феликс рассказывал истории из закулисной жизни всех показов, а Хёнджин делился впечатлениями и собственным мнением. Однако, притормозив около многоквартирного дома Феликса, Хёнджин резко замолчал. Ликс почувствовал странное напряжение, когда Хван повернулся к нему. — Ликс-и, мы можем поговорить?  Феликс нахмурился, даже не представляя о чём пойдет речь. Хёнджин выглядел действительно взволнованно, он нервно крутил кольцо на пальце (не обручальное, так как оно пропало после их встречи в баре, словно Хёнджин специально снял его). Ликс начинал переживать. Он не был тревожником, но мысли то и дело лезли в его прекрасную голову.  «Я что-то сделать не так? О чем он хочет поговорить? Он узнал, что нравится мне? Сейчас выставит из машины и назовёт ничтожеством?» — крутились в голове совершенно идиотские мысли.  — Ликс, — вновь заговорил Хёнджин. — На самом деле после нашей встречи в том клубе… Ты мне очень понравился.  — В какой смысле? — только и смог выдавить из себя Феликс. — В том, о котором ты подумал. Ликс, я влюбился. В тебя. За один несчастный вечер я понял, что ты мне без безумно сильно нравишься. Я не мог перестать думать о тебе. — Хёнджин, — Ликс ощутил, как в горле встал ком.  — Я знаю о чем ты думаешь. Я женат, у меня есть сын, да и наша разница в возрасте… — Но я ведь мужчина… — Что? — Хван посмотрел на Феликса удивлённо, словно вообще не брал в счёт этот факт.  — Ты женат. Как ты можешь променять свою семью на мимолетные чувства к… мужчине. — Я не промениваю семью, — спокойно продолжил Хёнджин. — Моя семья — это Чонин. С женой мы… Давно не испытываем друг к другу ничего, кроме уважения. Я знаю, что это звучит глупо. Будто я оправдываюсь. Но я хочу показать тебе, что мои намерения искренние и непоколебимые. Мы с женой через месяц подадим на развод. — Но для чего?  — В смысле?  — Вы ведь прожили вместе столько лет, — Феликс знал об этом от Сонхва. — Так почему ты готов пожертвовать годами комфортной жизни, ради кратковременных чувств?  — Кто сказал, что мои чувства кратковременные? — А разве нет? — Феликс ещё больше нахмурился. — Я всего лишь нравлюсь тебе. Это не любовь, ради которой можно жертвовать всем. Так что… Я не понимаю. — Я хочу рискнуть, — несмотря на накал, Хван оставался таким же мягким. — Потому что ты стоишь риска потерять всё. Феликс смотрел на Хёнджина, до конца не веря в то, что услышал только что. Сердце, как и тогда на подиуме, билось быстро, с силой ударяясь о рёбра. Хван выглядел таким искреннем. Смотрел преданно, с уверенностью и надеждой.  — Тогда, — сам не понимая, продолжил Феликс. — Докажи. В первую очередь самому себе.  — Обещаю. Просто… Дождись меня.  — Дождусь, — прошептал Феликс, видя, как удивлённо расширились глаза Хёнджина. — Но не заставляй долго ждать.  — Хорошо… — Доброй ночи, Джин-и. Веди аккуратнее. И напиши, когда вернешься домой.  С этими словами Феликс покинул чужой автомобиль и, не оборачиваясь, направился к дому.  Всё было как в тумане. Ликс не помнил, как вернулся в квартиру. Он пришел в себя уже сидя на диване в зале и смотря в одну точку. В голове крутились сотни мыслей. Он думал о Хёнджине. Понимал, что разрушает чужую семью, но разве это было его решение? Разве не сам Хёнджин меняет свою жизнь?  Сердце болело от непонятный чувств. Феликсу нужен был совет. И единственный человек, который, скорее всего, понял бы его, был Минги. Его друг, который работал с ним бок о бок в модельном агентстве. Тот, кто переживал нечто подобное и мог дать действительно дельный совет. — Минги, что мне делать? — как только с противоположной стороны взяли трубку, начал Феликс. — Oh my God, Фел-и, что случилось? Что могло произойти за… полтора часа с тех пор, как мы разошлись? — послышался весёлый голос Сона.  — Что делать, если я влюбился в женатого мужчину? И из-за меня он хочет развестись? — Да пусть заебут меня карасики, ты влюбился в кого? — Блять, Ги… — Понял. Еду. Открывай вино и жди. Нам есть о чём поговорить.  От автора: Феликс обратился к Минги, так как тот сам когда-то был любовником. А любовник ли наш Феликс, решайте сами…

***

— Скоро среди студентов разных ВУЗов пройдет конкурс по экономическим наукам. Я, как ваш куратор, сообщаю вам об этом и ищу тех, кто хотел бы поучаствовать. Я также буду помогать с подготовкой. Кто хочет? Мне нужно как минимум два человека с вашей группы, — объявил профессор Бан, внимательно оглядывая студентов. В ответ прозвучала тишина.  Чонин задумался. Он не был гением в экономике, но неплохо разбирался в ней. Благодаря своей прилежной учёбе парень был разносторонним и многие предметы давались ему легко. Но подобного рода конкурсы — очень сложные и серьезные мероприятия. Чонин не был уверен в том, что потянет такой багаж знаний. С другой стороны это было хорошей возможностью, чтобы немного побыть с Кристофером наедине… Ну, или почти наедине. Айен особых надежд не питал — понимал, что с профессором ему не по пути. Во-первых — возраст. У них почти одиннадцать лет разница, и Кристофер уже встретил свой третий десяток. Во-вторых — их чувства вряд ли когда-нибудь стали бы взаимными. Возможно, у профессора Бана уже есть возлюбленная, ну или на крайний случай возлюбленный. В-третьих… отец Чонина. Этим все сказано. Но несмотря на все эти факты, Йенни хотел наблюдать за профессором. Пообщаться с ним в менее формальной обстановке. Кристофер был интересным человеком: умным, талантливым, в меру строгим, иногда весёлым, очень понимающим и внимательным. Ну, в первую очередь, конечно, Чонин запал именно на внешность. Профессор Бан был сравним с греческим Богом, не меньше. А Айен был падок на красивую внешность. Этим он пошёл в мать.  Только Чонин хотел поднять руку, чтобы стать добровольцем на участие, как вдруг Кристофер опять заговорил:  — Феликс, не хотели бы поучаствовать? — Чонин редко обернулся на Ли, который скучающе подпёр кулаком щёку. — У тебя есть талант к моей дисциплине. — Не знаю, профессор Бан, у меня всё-таки работа… — А я знаю, что ты справишься. Чонин переводил взгляд с одного мужчины на другого. В глазах Феликса огромными красными буквами читалось: «Отстань от меня, придурок», а в глазах Кристофера: «Я знаю, что ты мне не сможешь отказать)». В итоге Феликс громко выдохнул, убирая руку, и зло глянул на профессора. — Хорошо, поучаствую. Но не обещаю, что вообще буду посещать занятия, — со вздохом проговорил блондин. — Чудесно. Ещё кто-нибудь? — просиял профессор. — Можно я? — наконец-то поднял руку Чонин. Он отчётливо почувствовал затылком внимательный взгляд Ли, но упорно его проигнорировал.  — Хван Чонин? Конечно, — мягко улыбнулся Чан, вызвав у Айена поток холодных мурашек. — Тогда оба останьтесь после пары, я обо всём расскажу. А теперь продолжим лекцию. Чонин мысленно ударил себя по лбу. Рядом сидящий Сынмин добавил от себя подзатыльник и тихий яростный шёпот: «Ты ж нихуя почти не разбираешься в этом, куда полез?». В итоге Хван получил по голове с обеих сторон (и плевать, что с одной из них лишь мысленно).  Под конец пары, когда все студенты покинули аудиторию, Феликс с Чонином остановились возле стола куратора. Сынмин пообещал подождать Йенни в коридоре.  — Итак, помимо вас есть и другие второкурсники, которые изъявили желание поучаствовать, но так как программы у всех разные, заниматься вместе будет проблематично. Могу предложить вам два раза в неделю оставаться после пар на дополнительные занятия, а на все остальные дни буду давать вам индивидуальные задания, — пояснил профессор. — Смотря какие дни. У меня работа, к тому же… Кое-какие домашние дела есть, — уклончиво ответил Феликс. — А я за, — пожал плечами Чонин. — Тогда, господин Ли, — продолжил Кристофер более язвительным тоном. — Хотя бы раз в неделю удостойте нас вниманием и посещайте занятия. — Хорошо, договорились, — ехидно улыбнулся Феликс.  — Тогда завтра проведём первое занятие. На сегодня всё, спасибо, что согласились. Хорошего вам дня. — До свидания, профессор Бан. Чонин с Феликсом вместе покинули аудиторию. Ли хотел что-то сказать парню, но тот вовремя заметил кудрявую макушку Джисона и пошёл в сторону друзей, напрочь игнорируя блондина. Ликс, видимо, привык к такому поведению, поэтому молча развернулся и направился в противоположную сторону.  — Нет, ну ты идиот, — с ходу заявил Минхо, скрещивая руки на груди. — Наябедничал? — надул губы Чонин, слегка пихая Сынмина в бок. — Не наябедничал, а поделился полезной информацией!  — Ты, конечно, в экономике разбираешься, но бля… конкурс — вещь серьезная. Сам знаешь, — продолжал ворчать Минхо. — Ты реально на экономика запал? — веселился Чанбин. — Ну он мужик красивый, я тя понимаю. — Чонин не гей, прекращай, — скривился Сынмин.  — Шутки шутками, конечно, но у Чонин-и должна быть адекватная причина, — и Джисон внёс лепту в разговор. — Да просто попробовать захотелось, — со вздохом ответил Хван. — Плевать на конкурс, ты нам так и не рассказал откуда знаком с Феликсом! — не вытерпел Ким.  В этом и крылась главная загвоздка. Чонин не был геем, это верно. Но и отрицать, что его могло тянуть как к женщинам, так и к мужчинам, было нельзя. Конечно, он берег себя и свою невинность для той или того самого, но в отношениях уже состоял. Пока что лишь с девушками, но кто знает… Загвоздка заключалась в его друзьях. Шутки шутками, но в действительности Айен не знал, как они отреагируют на то, что его отец состоит в отношениях с мужчиной. И что самого Чонина тянет к профессору. Чанбин, например, был гомофобом. Не ярым, но однополая любовь явно была для него чем-то неприятным, даже противным. Джисон тоже старался придерживаться подобной позиции, даже шутки на эту тему не развивал. Сынмин был, скорее, сторонником ЛГБТ, но лишь отчасти и в более весёлом ключе. А Минхо держал строгий нейтралитет. И как им можно было рассказать о таком? Сам Чонин вырос в других условиях. Многие друзья его отца — открытые геи, либо бисексуалы. Сам Хёнджин тоже был скорее би, хотя эту тему никогда не поднимал. Мать так вообще когда-то сильной фанаткой бл тематики была. Родители прямо говорили: любовь имеет разные формы, вне зависимости от пола, расы, увлечений и внешности. И Чонин с детства рос с такими установками.  Вообще, Айен никогда не понимал людскую гомофобию. Если люди любят друг друга, то в чём проблема? Пока они никого не трогают, пусть себе любят. Но все люди разные, не может быть такого, чтобы у кого-то во всём совпадали мнения. Так что Чонин привык с людьми избегать темы ориентаций и прочего. Он безоговорочно доверял друзьям, но внутренний страх не позволял раскрыть правды.  — Да просто… Он друг моего папы, — пожал плечами Чонин. Он нагло соврал, но почувствовал облегчение, когда друзья отстали.  На этом тему и закрыли. 

***

На следующий день Чонин был благодарен Феликсу — он не пришел на дополнительные занятия, явно заранее договорившись с профессором. Поэтому у Айена была возможность наедине побыть с Кристофером.  Само занятие прошло весьма спокойно. Профессор рассказывал о каких-то непонятных терминах (Чонин, как и предполагалось, нифига не понял, но порядочно сделал вид, что это не так). Но даже несмотря на это, Йенни втянулся. Кристофер, имея невероятное обаяние и умение преподнести информацию так, чтобы заинтриговать ученика, смог действительно привлечь внимание Чонина к экономике. Айен никогда особо не любил эту науку, считая её частично скучной, но благодаря подходу профессора, занятие прошло довольно легко.  — Нужно составить расписание наших дальнейших занятий. Ты уже вступил в какой-нибудь клуб? Или может в студ.совет? — в конце занятия поднял тему Кристофер. — Пока что нет, но хочу в волонтёры пойти. Они первокурсников не берут, поэтому я в этом году хочу попробовать.  — Хорошо. Давай пока что составим временное расписание, а уже потом будем опираться на ваше с Феликсом свободное время, — Чонин согласно кивнул на предложение профессора.  Они договорились встречаться примерно два раза в неделю, один из которых всегда выпадал на субботу из-за загруженности Кристофера в другие дни. Феликс, которому об этом написал профессор, согласился, но в некоторые дни все же заявил, что не сможет присутствовать. Где работал Ли Чонин до сих пор не знал. И из-за внутренней вредности так и не спросил у него.  — Есть какие-нибудь вопросы? — с улыбкой поинтересовался Кристофер. — Вопросов нет! — хотя они были… и куча, но Чонин не знал, как их правильно сформулировать, поэтому решил не выставлять себя дураком.  — Вот и замечательно. На улице уже вечерело. Они засиделись чутка. Чонин мысленно прикидывал, успеет ли к ужину. Раз Феликс был на работе, за еду, скорее всего, отвечала домработница (Айен не особо любил её стряпню, отдавая хоть где-то предпочтение Ли. Но только в готовке он был хорош. И в учебе. И внешне. И всё!).  — Ты на чём? — покидая стены университета, участливо спросил Кристофер. — Да на автобусе доеду. Как раз ходит ещё. Хотя мне и пешком недалеко, — неловко ответил парнишка. — Идём. Подвезу тебя. — Ну что вы, профессор! Мне неловко как-то… Я сам доберусь. — Поздно уже, не хочу, чтобы ты разгуливал в одиночестве. Отказы не принимаются. «Поздно… Светло будет ещё часа полтора…» — несмотря на собственные мысли, Чонин покорно проследовал за старшим.  Машина профессора была как раз подстать ему — огромный чёрный BMW, красовался на одинокой парковке. Он чем-то отдаленно напоминал автомобиль Феликса, которого, кстати, Чонин не видел с того дня, как Ли подвез их. Это было странно, но, порассудив, Айен пришел к выводу, что отец лично подвозит Феликса. От это стало более тошно.  Автомобиль тронулся с места. Чонин, как порядочный гражданин, сразу же пристегнулся. Даже без напоминания Кристофера.  — Как с учебой дела? — прервал неловкое молчание преподаватель. — Замечательно просто. Мне нравится учеба. — Тебя другие преподаватели хвалили. Ты большой молодец. Продолжай в том же духе и обязательно многого добьешься. — Спасибо большое, профессор. — Куда планируешь пойти после учебы?  — У моего отца свой бизнес. Хочу продолжить его дело. Знаете, очень многие дети не хотят продолжать дела своих родителей, но я… не такой. Мне нравится бизнес отца, и я вижу, как он им дорожит. И папа никогда не прививал мне эту заинтересованность насильно, как некоторые родители часто делают. Наверное, из-за этого и возрос интерес. — У тебя хороший отец, — ещё мягче проговорил Кристофер. — Я рад, что ты идёшь по его стопам по своему желанию. — Спасибо, я тоже рад, — Айен не знал о чем ещё поговорить. — А что насчёт вас? Почему вы стали профессором?  — Сложный вопрос, — усмехнулся Кристофер. — Это не было спонтанным желанием. Я многое потерял на своем пути, но рядом были близкие люди, чтобы не дать мне скатиться. — Ваш любимый человек? Чонин мысленно избил себя. Ну что он за кретин?!  — Я хоть и стар, но холост абсолютно, — засмеялся Кристофер. — Я говорю о семье и друзьях. Феликс в моей жизни тоже важную роль сыграл.  Чонин мысленно зауважал Ликса. Потихоньку, сам того не осознавая, Айен всё больше узнавал о нём. Это хоть и напрягало, но былого раздражения не вызывало. К сожалению для Чонина, он начинал привязываться. Каждодневные вкусные завтраки, милые семейные ужины (такого на памяти Хвана не было давно, так как отец любил задерживаться на работе), пожелания хорошего дня и спокойной ночи. И редкие разговоры с Феликсом, благодаря которым Чонин сразу понял — он не стереотипно глупый блондин. С Ли было о чем побеседовать, хотя Айен все равно делал это редко. Весь оставшийся путь они проехали с тихими беседами ни о чем. Давно Чонин не чувствовал себя так комфортно наедине с малознакомым человеком. Тем более с тем, кто намного старше. Раньше таким открытым парень был лишь с друзьями отца — оно и понятно, те дурачки напоминали больше подростков, нежели взрослых мужиков.  Остановившись около дома Хванов, Кристофер с улыбкой повернулся к пассажиру и нежно потрепал по голове. — Доброй ночи, Чонин. Спасибо, что согласился поучаствовать в конкурсе. Вырвем тебе победу, согласен? — Конечно! И вам доброй ночи, профессор. Будь осторожнее по пути домой. — Обязательно. До завтра. — До завтра.  Выйдя из машины, Чонин ещё некоторое время стоял у дома, наблюдая, как Кристофер скрывается за поворотом. Он с улыбкой положил ладонь на макушку. И пусть им с Кристофером не по пути. Чонину никто не запрещает иногда проводить с ним время, влюбляясь ещё сильнее… Жаль, что в будущем может быть больно.