Папина любовница

Чонин только вошел в дом, как услышал доносившийся из кухни смех. Его отца дома не было — об этом свидетельствовала пустая полка для обуви, куда всегда Хёнджин ставил свои туфли. Зато снизу стояли кроссовки Феликса, в которых он был утром на занятиях. И ещё чья-то обувь рядом. Голос, который Чонин смог расслышать чуть погодя, был очень знакомым.  На кухне Айен застал неожиданную картину: Феликс вместе с Юнхо — другом отца, — пил чай и что-то весело обсуждал. Они выглядели как очень близкие друзья. Хотя Чонин вообще заметил такую тенденцию, что Ли — душа компании. Он мог только познакомиться с человеком и, благодаря собственной тёплой и открытой ауре, за пару минут с ним сдружиться. — О, Чон-и, привет, — заметив парнишку, мнущегося на пороге, улыбнулся Феликс. — Опа, Чонинка! Приветик! — Здрасьте, дядя Юн, Феликс. — Будешь ужинать? Я отпустил домработницу, поэтому за ужин отвечал сам, — будто бы зная, что Чонину нравится его стряпня, гордо поделился Ликс. — Я папу подожду, — ответил Чонин. — А вы… почему на занятиях профессора не были? Там тема интересная была. — О? Правда? Да на работу заехать нужно было. Не успевал, вот и решил, что лучше пропущу и дома дела переделаю, — с улыбкой ответил Ли. — Ясно. Тогда я пока в комнате буду, к приходу отца спущусь. — Конечно, отдыхай. Если что я позову. Чонин кивнул и скрылся. Он направился к лестнице, но почему-то не спешил подниматься. Парень задумчиво посмотрел наверх, не зная сам, почему остановился. Вдруг он случайно услышал чужой разговор. — Нихуя, а Хён-и утверждал, что вы с Чонинкой не ладите, — удивлённо выдохнул Юнхо. — Не то чтобы не ладим… Сам понимаешь, я не самый хороший человек в глазах Чон-и. Всё-таки я человек, из-за которого его родители развелись.  — Чушь! Если ты был против того, чтобы встречаться с женатым мужчиной, то это вообще не твоя вина. Тем более чувствам не прикажешь. — Тем не менее… Мне жаль Чонина. И я не рассчитываю на идеальные отношения с ним, просто хочу, чтобы ему было комфортно в собственном доме. И со мной по возможности. — Ты слишком мягкий, Ликс-и, — по голосу Чона было ясно, что он улыбается. Чонин вскоре поднялся к себе, не желая подслушивать дальше.  Айен много думал о своём отношении к Феликсу. Честно, не всегда справедливом. Парень сам отгородился от него, выстроив непреодолимую стену. Заслуженно ли? В этом юноша не был уверен.  Чонин скинул сумку на пол у шкафа, а сам плюхнулся на кровать, устало прикрывая глаза. Его вымотал сегодняшний день. Несмотря на позитивные эмоции, полученные от общения с профессором Баном, напряжение скопилось во всём теле, вызывая жуткий приступ усталости. Мысли о Феликсе забили голову. С каждым днём Чонин неосознанно начинал проникаться им. Ликс был обаятельным, добрым и чутким человеком. Он казался таким светлым и интересным собеседником, что даже Айен в тайне хотел бы почаще болтать. Но что-то внутреннее останавливало парня. Возможно — нежелание привязываться, а затем разочаровываться. Он наблюдал за своим отцом и Феликсом и видел их чувства — сильные, нескрываемые никакими барьерами. Они любили открыто и чисто. Так, как не любили друг друга его родители.  Чонин никогда не видел их любви. Лишь обязательства быть вместе. И причина тому — он сам. Их развод принёс боль, вперемешку с облегчением. Счастье от того, что они больше не будут страдать. Но он любил родителей и их расставание, несмотря на кучу других факторов, принесло также и сильную душевную боль. Последние года казалось, что мать стала счастливее в этом браке — она словно сияла. Отец, хоть и чаще стал пропадать на работе, вскоре тоже изменился. Как жаль, что причиной этому послужила не его мама, а Феликс.  Айен не хотел повторения. Не хотел видеть, как отец начнёт сиять, как было с матерью, а потом в один день погаснет. В день, когда Феликс захочет расстаться.  А ещё Чонин боялся привязаться к улыбчивому блондину. Боялся полюбить его, как своего родителя. Этот страх был необоснованным, но он не отпускал парня на протяжении долгого времени. Потому что Феликс выглядел как человек, которому хотелось доверять. Которому хотелось отдать часть своей души. Но, увы, Чонин был не готов к подобным переменам.  За навязчивыми мыслями Чонин сам не заметил, как заснул.  И он точно не узнал, что Феликс, пришедший проведать парня, аккуратно накрыл его пледом, потрепал по голове и зашторил окна, чтобы свет не мешал Йенни отдыхать.  

***

С начала подготовки к конкурсу прошёл месяц. Феликс с Чонином почти что исправно посещали дополнительные занятия. Айен все больше нового узнавал о профессоре Бане, который, к слову, оказался очень приятным и общительным человеком. Помимо учёбы, в свободное время они могли просто болтать. Не как ученик с преподавателем, а скорее, как хорошие знакомые или даже друзья.  Феликс с Хёнджином продолжали учиться жить вместе. Иногда они ссорились — делали это либо тихо, либо уходя из дома, чтобы Чонин лишний раз не становился свидетелем их разборок. Часто из-за ревности. И, что удивительно, со стороны Феликса. Тот, по наблюдениям Айена, был человеком очень ревнивым. Он не закатывал сцены, не строил из себя обиженную барышню и никогда не говорил с наездом. Но даже Чонин научился определять, когда Ли становится некомфортно или тот начинает ревновать. Жаль только его отцу недоставало чуткости сына.  Учиться с Ликсом в одной группе оказалось несложно. Ли не лез к Чонину лишний раз. Его большая часть одногруппников обожала. Феликс был в центре внимания, что, несомненно, раздражало определенных людей в их группе. Были и те, кто открыто завидовал успехам Ликса в учёбе. А в купе с красивой внешностью блондина, начали ползти всякие нелицеприятные слухи.  — Говорят, этот Ёнбок спит с преподом информатики.  — По-любому насосал на знания.  — Ебанный педик. Чонин старался игнорировать. Потому что это делал Феликс. И потому что они оба знали — всегда, где есть зависть, будут и мерзкие слухи.  Но однажды даже ангельское терпение Феликса закончилось. Как и Чонина. — Если твои интеллектуальные способности на таком низком уровне, не стоит показывать этого другим, Юджун, — мягко проговорил Феликс, когда к нему вновь пристали.  Пак Юджун не был таким уж плохим человеком. Завистливым — да. Любителем побить кого-нибудь — несомненно. Но Ёнбок никогда не вёлся на его провокации. Пока этим придурком не было выброшено пренебрежительное: «Все вы педики одинаковые». Казалось, будто сработал какой-то триггер. Феликс, несмотря на свой по-прежнему дружелюбный вид, смотрел более колко и холодной. Он спокойно собрал вещи и собирался покинуть аудиторию, но так спокойно уйти не получилось. — А что, зубки прорезались? — кто-то на фоне загоготал, а Чонин лишь закатил глаза.  «Что за детский сад? Он ведёт себя хочу школьника. Дорам пересмотрел?» — мысленно думал Чонин, тоже собираясь. Даже тарахтящий до этого Сынмин застыл в ожидании дальнейшего.  — Просто впредь следи за языком. Ты во много раз младше меня, так что имей уважение. И я буду уважать в ответ, — продолжал с улыбкой Феликс. — И пускание слухов — последняя мерзость. Постыдился бы, ребёнок.  Юджун продолжал ухмыляться, хотя было видно, что его задели. Все знали, что Пак — младший и более «неудачный» ребенок в семье. Его брат добился куда большего, а он сам разве что умел, так людей задирать. Ёнбок умел давить на болевые точки. Чонин это заметил. И, честно говоря, отчего-то гордился тем, как умело Ли поставил задиру на место. Пусть тот и выглядел уверенно, но битву он проиграл. — Вот же тупая подстилка, — пробормотал Юджун. — По себе людей не судят, — вдруг подал голос Чонин. — Прекращай вести себя, как слащавая баба. Пускаешь слухи, грубишь. Тебе что, десять? — Хван, закрой рот и не лезь не в свое дело.  — А то что? Поймаешь за углом и изобьешь? Повзрослей уже. — Ты реально допиздишься, — вот теперь Пак разозлился. — Слюни собери, Юджун. И не позорься лишний раз, — уводя Чонина, с отвращение бросил Сынмин. Они вместе покинули аудиторию, двинувшись в сторону столовой, где уже договорились о встрече с Минхо, Чанбином и Джисоном. По дороге Сынмин много ворчал и просил Йенни лишний раз в ссоры не лезть. А Хван и сам не знал, почему решил так открыто встать на сторону Феликса…

***

О том, что Юджун не отступит, Чонин подозревал. Но то, что этот придурок вспыхнет в тот же день, было неожиданностью. Айен благодарил самого себя, что решил пойти через полупустую парковку. И ещё за то, что был не один — его четыре верных друга всегда были рядом. Они как раз проходили мимо последних машин, когда в стороне возле машины Феликса увидели ещё шесть лишних фигур. По сравнению с ними Ликс казался таким маленьким и хрупким, что сердце Чонина как-то подозрительно неприятно сжалось. Когда он рванул вперёд — сам не понял. Просто помчался, отключив голову. Он ухватил Юджуна за плечо, разворачивая к себе.  — Шестеро на одного? Низко, Пак, — выдавил Сынмин, который первым ломанулся за Чонином. Вскоре и парни подтянулись.  — Опять ты, Хван? — зло процедил Юджун. Вблизи Феликс не выглядел растерянным или напуганным. Он флегматично рассматривал парней. Его глаза чуть расширились от удивления, когда Чонин подбежал, чтобы помочь.  — Отстаньте уже от Ёнбока, — мрачно проговорил Минхо.  — А вам какое дело? — выплюнул кто-то из толпы.  — Никакого не было бы. Но вы пристаете к другу нашего друга, так что мы в стороне не останемся, — гордо выплюнул Чанбин. — Слишком пафосно, мы не в фильме, — шепотом проговорил Минхо. — Я бы такой фильм не стал смотреть… особенно с Бин-и в главной роли, — скривился Хан. — Эй!  Юджун неожиданно сильно оттолкнул Чонина, отчего парень чуть не снёс сзади стоящего Сынмина.  С этого всё и началось. Всё завертелось настолько быстро, что Айен даже не знал, как так случилось. Просто помнил удары, которые ему наносили с нехилой силой. Все они — кроме Джисона (он в школе был мамкиным хулиганом), — не были хороши в драках. Особенно Минхо с Чонином, которые предпочитали кулакам книжки. Зато, кажется, в этом был хорош Феликс.  Айен с удивлением смотрел на то, как мощно Ёнбок с разворота ногой врезал одному из антиприятелей прямо в лицо. Как там было… «Несмотря на маленький рост и хрупкое телосложение, это порода считает себя охранником. Чихуахуа с бесстрашием кидается защищать хозяина, что нередко принимают за немотивированную агрессию или неустойчивость психики». Феликсу очень подошло.  Юджун быстро понял, что проигрывает. Он не ожидал от двух главных милашек такой агрессии. Джисон словно был рожден для драк — чуть позже Чонин насильно запишет его на секцию бокса или на какое-нибудь самбо. А Феликс просто был слишком проворным и мелким, так что за ним трудновато было уследить. Да и опыт многое значил.  Драка закончилась также быстро, как и началась. Всё же драться на территории университета было плохой идеей. Кто же знал, что всем будет плевать на причину конфликта.  Их просто молча повязали и доставили в участок…

***

Полицейский участок пах сыростью, напряжением и совсем чуточку перегаром (хотя, скорее всего, это от бомжа, который мирно посапывал на лавке). Феликс облюбовал тихий уголок — подальше от решётки. Сынмин с Ханом вырубились, явно уставшие от драки, на плечах недовольного Минхо. Чанбин тоже клевал носом, то и дело заваливаясь вбок. Один Чонин украдкой наблюдал за Феликсом и благодарил вселенную, что придурков во главе с Юджуном определили в соседнюю камеру — ни то ещё одна драка была бы.  Незаметно для других Хван переместился поближе к Ёнбоку. Тот выглядел задумчивым, каким-то отрешенным. Костяшки были сбиты, губа разбита, а под глазом уже наливался фингал. Чонин был уверен — он сам выглядел не лучше. Благо, обошлось без серьёзных травм. Все отделались лёгкими ссадинами. Но что страшило еще больше — реакция родителей парней на это «происшествие». И реакция отдельно Хёнджина, когда он узнает, что Феликс тоже загремел в участок.  — Спасибо, что вмешались. Хотя не стоило, из-за меня вы только пострадали, — нарушил молчание тихий голос уставшего Феликса. — Меня раздражает этот петух. Поэтому и вмешался, не обольщайтесь, — чуть смущенно проговорил Чонин. Феликс улыбнулся — слишком широко, отчего вскоре скривился. Губы треснули, и Чонин почти что ощутил чужую боль. Ёнбок смотрел с теплотой во взгляде. Он выглядел уставшим, побитым, но внутренне удовлетворенным.  — Кстати, хватит выкать. Чувствую себя старым, — вздохнул Ли. — Ну, это как-то неправильно.  — Но мы одногруппники. Да и я старше всего на пару лет, чего уж. «Пару лет», а точнее восемь. У Феликса либо с математикой проблемы (чувак на бизнес факультете учится, какие проблемы?), либо у него такой закон «любви все паспорты покорны»? Чонин улыбнулся своим мыслям и, наконец-то, расслабился. Насколько было возможно сделать рядом с храпящим бомжом и ворчащим неподалёку Минхо.  — Хорошо, если вам… тебе так комфортнее, — в ответ улыбка Феликса стала ещё мягче.  — Комфортнее.  Они молчали какое-то время. Каждый прибывал в своих мыслях. Вытаскивать их пока что никто не собирался.  Путём общего голосования было решено позвонить лишь отцу Чонина, так как все попали в эту передрягу из-за него. К тому же они все совершеннолетние и полицейские не обязаны были связываться со всеми родителями. К тому же Айен богатый, и его отцу ничего не будет стоит внести залог за всех.  — Кстати, Феликс, а кем ты работаешь? — сам того не ожидая от себя, поинтересовался Чонин. — Работаю? — Ликс не меньше был удивлён неожиданному вопросу. — Вообще, я отучился на дизайнера одежды, но по специальности как-то не заладилось пойти. Зато меня к рукам прибрало одно хорошее модельное агентство. Вот и работаю до сих пор там. — Ты модель? — от удивления Чонин даже подскочил, чуть поддавшись вперёд. — А в какой сфере?  — Подиумная модель. Вряд ли ты слышал о моём агентстве. Называется A&B, они частенько в городе показы мод устраивают. — О, они довольно популярны, — задумчиво протянул Чонин. — Мой отец любит всякое такое. Неужели вы познакомились на показе мод? — Не совсем. Знаешь же Уёна? — Чонин энергично кивнул. — Он, считай, нас с твоим отцом и познакомил.  — А какие у вас отношения? — Уён мой старший ещё со школы. Потом он переехал в другую страну, а когда я окончил школу, прилетел к нему. Он здорово мне помогал первые пару лет. И мы до сих пор являемся близкими друзьями.  — А с профессором Баном?  — Чан-и? Ну, мы знакомы лет шесть. Он тоже мой близкий друг, и единственный, кто ещё не знаком с твоим папой. Да и о том, чей ты сын, он тоже знать не знает. — Почему? — Боялся, что поползут слухи. Он не трепло, но всякое может быть. — Защищаешь мою честь?  — Не обольщайся, — передразнил Феликс. Чонин впервые за пару часов тихо рассмеялся. Возможно, этому способствовали боль и усталость в мышцах, но Айен как-то незаметно для себя расслабился. С Феликсом было легко. Ликс вообще был таким… простым и комфортным. Чонин всегда видел это, но никогда не позволял себе вестись на образ.  Но образ ли это?  Мог ли Феликс быть и в повседневной жизни таким?  — А ты почему решил на бизнес пойти? — прервал молчание Феликс. — Папа не рассказывал?  — Рассказывал, но хотелось бы услышать от тебя. Мало ли ваши взгляды разняться. — Ну, не думаю. Просто хочу продолжить в будущем его дело, — Чонин опустил взгляд на руки, покрутил на пальце кольцо, а затем поджал губы. Отчего-то до боли в груди захотелось пооткровенничать. — Папа всегда был мне ближе, чем кто-либо другой. Не знаю почему, но мы всегда понимали друг друга. И я всё детство наблюдал за ним. Он мой кумир, что ли? Хочу быть таким же.  — Ты такой молодец… Чонин вновь поднял взгляд и встретился с глазами Феликса. Они поблескивали в темноте, отражая какую-то лёгкую тоску, смешанную с облегчением. Он смотрел так искренне, словно восхищался казалось бы простыми словами Айена. Взгляд ребёнка, лишенного тепла, но не веры в людей. На минуту Йенни застыл, не зная как себя вести дальше.  — А ты? Зачем тебе бизнес, когда уже есть образование? К тому же сейчас у тебя стабильная работа, а в будущем так вообще сможешь по специальности работать, — всё же решился развивать тему Хван. — Да мне бизнес от отца достался, — легко пожал плечами Феликс. — И, предугадывая твой вопрос, пока что им управляет мой дядюшка. Но он человек свободолюбивый, долго не протянет на посту, так что я хочу скорее доучиться и возглавить бизнес самостоятельно. — А ваш бизнес разве не в Австралии?  — Верно. А что такое? — Получается… Ты бросишь папу и улетишь?  Феликс неожиданно замолчал, переводя растерянный взгляд в сторону решётки. По ту сторону камеры послышалась возня: кто-то впопыхах зашёл в участок. Не только Феликс узнал этот голос — чуть растерянный, но всё такой же внушительный и глубокий. Чонин тут же подскочил с места, чувствуя, как сильно затекла пятая точка. Он доковылял до решетки и с облегчением обнаружил отца, о чём-то беседующего с полицейским. От шума проснулись и бомжи (Хан, Чанбин, Сынмин).  — Пап, — радостно проговорил Чонин, но словил угрожающий отцовский взгляд.  — А с тобой мы ещё поговорим, — сурово проговорил Хёнджин. Айена это нисколько не напугало.  Один из полицейских открыл решетку, и молодежь тут же рванула на свободу, благодаря Хвана-старшего за «спасение». Чонин вышел последним, чуть прихрамывая из-за боли в ноге и долгого сидения на жёсткой лавочке. Его отец, несмотря на показушную строгость, тут же спросил о самочувствие и рассмотрел каждого юношу на наличие серьезных травм. Пятеро парней стояли возле Хёнджина, но отчего-то Феликс продолжал сидеть в камере, даже не смотря в сторону свободы. Чонин хотел было что-то сказать, когда его отец шагнул в сторону решетки и с улыбкой, явно подавляя веселье, спросил: — Останешься здесь до утра? — Может и останусь, — прозвучало в ответ из глубины камеры.  — И спать будешь на жёсткой лавочке?  — Могу и на полу. Мне не привыкать.  — Рядом с… подобным контингентом? — явно указывая на бомжа (мб алкаша, чё вы сразу), усмехнулся Хёнджин. — Всяко лучше человека, который… — Феликс так и не договорил — просто закатил глаза.  — Так, не ёрничай, я внёс залог за всех. Выходи давай. — Позвоню Чану, он меня заберёт. — Я этому Чану уши откручу. — Тогда Минги. Или Сану. — Феликс, — мягко проговорил Хван, уже в открытую веселясь. — Давайте вы поговорите на улице? — со стыдом попросил Чонин, видя, как весь участок наблюдает за его бестолковыми взрослыми.  Всеми правдами и неправдами Феликса вытянули из камеры — тот показательно прошёл мимо всех в сторону улицы. Хёнджин поплёлся за ним, словно преданный пёс. Чонин скривился, но тоже последовал за старшими, как и его друзья. Выйдя на улицу, Феликс и Хёнджин остановились чуть поодаль от молодёжи.  — Если скажешь ещё хоть раз, что я веду себя как ребёнок, то я тебя стукну, — пригрозил Феликс полушёпотом. Но его все равно было прекрасно слышно. — А как это ещё объяснить? Влезаешь в драки, попадаешь за них же в участок, обижаешься и злишься из-за мелочей…  — Сам выбрал такого меня, я не заставлял, — пожал плечами Феликс. — И в смысле «мелочей»? Хван, ты не ахуел?  — Ахуел, каюсь, — мужчина поднял руки в сдающемся жесте. — Не злись, ангел. И не ревнуй. — Ревность не порок, а сложная эмоция, которая говорит о моей уязвимости, страхе потери или нехватке внимания, — с умным видом проговорил Феликс. — Делай выводы, Джин-и.  — Делаю. Хёнджин продолжал улыбаться и смотреть на рассерженного Феликса всё тем же до безумия влюбленным взглядом. Чонин впервые видел их такими — чуть придурковатыми, дурачащимися, словно дети. Его отец давно не был таким… живым. В нём играли эмоции, а глаза сияли чувствами. Феликс тоже выглядел иначе — смущенный, наигранно обиженный, но действительно счастливый.  — Прости за утро, — отведя взгляд в сторону, проговорил Феликс.  — И ты прости. Торжественно клянусь всегда и обо всём тебя предупреждать!  Хван хитро улыбнулся и, пока Феликс отвлёкся, приблизился, аккуратно придержал за талию и поцеловал в щёку. Ли в тот же момент весь запаниковал, слегка стукнул наглого мужчину в плечо и перевёл напуганный взгляд в сторону друзей Чонина. И сам парень тоже повернулся, чувствуя, как холодок бежит по спине.  Сынмин с открытым ртом смотрел на происходящее. Он не выглядел напуганным — просто удивленным. Минхо казался более сдержанным, хотя его глаза комично расширились. Хан, ещё явно не отошедший до конца от сна, хмуро наблюдал за мужчинами. Но эта хмурость была от глубокого мыслительного процесса, но далеко не от отвращения. Единственный, чья реакция пугала больше всего, был Чанбин. Он смотрел немигающим взглядом, сохраняя полное молчание. Его глаза приобрели странный блеск, а губы сжались в тонкую полоску. Чонин запаниковал.  Но после осознал — он не должен этого делать. Не должен скрывать свою жизнь. Далеко не от своих лучших друзей.  — Я вам позже всё объясню, — тихо пообещал Чонин, а затем шагнул в сторону спорящих взрослых.  — Чего ты смущаешься? — веселился Хёнджин. — Дурак что ли! Мы в общественном месте, соблюдай правила приличия, ей-богу! — ворчал Ли. — Что такого в том, что я целую человека, которого люблю?  — Фу, пап, это мерзко, — притворно недовольно проговорил Чонин. — А что? Неужели ревнуешь? — подначивал Хёнджин. Феликс наконец-то выпутался из его объятий, аккуратно схватил Чонина за плечо (плечо — это часть руки от плечевого сустава до локтя).  — Ревнует. Меня, — неожиданно заявил Ликс. — А я не понял.  — А вот Феликс прав. Ты нам не нужен. — Да в смысле? Вы когда спеться успели? — Хёнджину явно нужна была перезагрузка. Неожиданно Феликс с Чонином засмеялись в унисон. Они вместе выглядели такими счастливыми. Хван подавил улыбку, стараясь выглядеть максимально строго, но под тёплый смех не смог долго притворяться. Впервые за долгое время Айен почувствовал себя в безопасности… Как чувствовал себя в детстве, когда родители ещё могли играть в счастье. Хотя отличие было — сейчас всё казалось куда более искренним. — Извините, — неожиданно приблизившийся Сынмин напугал всех. — Дядя Хёнджин, вы не против, если мы заберем сегодня Чонина ко мне с ночёвкой? День был сложный, мы бы хотели провести с ним побольше времени. Чонин застыл в удивлении. Хёнджин, конечно же, был не против. А Айен понимал — теперь ему не избежать и никак не отсрочить объяснения…  Интересно, какой будет исход их ночёвки? 

***

Хёнджин вызвал своего водителя, чтобы он отвёз ребят к дому Сынмина. Сам Чонин, как можно дольше оттягивая разговор с друзьями, пригнул в машину к отцу с Феликсом, чтобы те довезли его до места. Все равно они бы не поместились в одной машине, так что одним выстрелом двух зайцев.  Но оттягивать вечно было невозможно. Как назло они подъехали к дому Сынмина за крайне короткое время. Водитель Хёнджина тоже вскоре высадил парней, и обе машины скрылись за поворотом. Парни молчали. Они тихой толпой зашагали в сторону дома, шаг за шагом следуя за Кимом. Молчание между ними не было угнетающим, скорее, просто неловким. Словно они боялись нарушить тишину неосторожным словом. Чонин так вообще чувствовал стыд за то, что скрывал важную часть своей жизни.  Парни переступили порог частого дома (Сынмин и Чонин жили в богатом райончике с вот такими вот частными домами) и прямиком направились на кухню. Каждый знал чуть ли не наизусть дом Кима. Так как его отец был в частых разъездах, а мать работала в ночные смены в больнице, то большинство ночёвок устраивали именно в доме Сынмина.  Парни расселись за стол. Хозяин дома поставил чайник и, облокотившись на кухонный столик, с нескрываемым ожиданием смотрел на Чонина. Вновь повисла тишина, нарушаемая лишь дребезжанием чайника.  — Хван Чонин, — неожиданно заговорил Хан. — Так и будешь хранить обет молчания?  — Как будешь оправдываться? — поддержал друга Минхо. — Мы все ждём, — кивнул и стоящий Сынмин. Один лишь Чанбин продолжал молчать, в опасном жесте сцепив руки в замок. — Я… — Йенни даже не знал с чего начать. Ему было стыдно за враньё, за недоверие и за собственный страх. — Ну… Знаете… — То есть, наш «Гнжбб» стал твоим отчимом, а ты молчал?! — не выдержав, громко воскликнул Джисон. — Не отчимом. У нас однополые браки запрещены, — тактично напомнил Минхо. — Да похуй нахуй, кого ебёт, я ж не об этом! То есть вы с ним почти родственники, а ты молчал?!  — Они даже близко не родственники. — Да не нуди, нудила, — закатил глаза Хан. — Это тавтология. И сам ты нудила, придурок, — раздраженно процедил Ли. — Дали бы хоть слово Йенни вставить, — недовольно проговорил Сынмин. — Вот невежды.  — Невежи, если что, — продолжал умничать Минхо. — Ой, Ли, заткнись.  — Сам заткнись. — А ты меня не затыкай.  — А ты мне не указывай. А Чонин сидел молча, с удивлением наблюдая за перепалкой друзей. Хан уже в открытую смеялся с разозлённого Минхо, а Сынмин неумолимо продолжал его дразнить. И неожиданно Хван ощутил… облегчение? Несмотря на всплывшую правду, его друзья вели себя всё также. Спорили по пустякам и дурачились, как дети. Вообще ничего не изменилось. Айен попытался подавить глупую улыбку. Его любимые придурки навсегда останутся придурками. Но, тем не менее, он любил их сильно и безоговорочно.  — Так вы… Не против? — тихо подал голос Чонин, и парни вмиг замолчали. — Не против чего? — с удивлением спросил Сынмин. — Ну.. Всё эти однополые отношения. Гомосексуальность. Вам не… противно?  В молчании Хван неожиданно нашёл утешение. Его друзья смотрели на него взглядами а-ля: «Ты совсем придурок?». И, несмотря на лёгкую обиду, потому что «Сами они придурки», Айен почувствовал себя как никогда спокойно. Но молчание Чанбина пугало сильнее всего остального.  Чонин с Сынмином знали друг друга ещё с малых лет, а вот с Минхо, Джисоном и Чанбином они познакомились уже в более осознанном возрасте, не так давно, если так рассуждать. Поэтому реакцию друг друга не всегда могли предсказать. И, несмотря на то, что знакомы они не так долго, всё же мнением друг друга парни дорожили.  — Ну ты и придурок, — заключил сзади стоящий Сынмин.  — Что? Эй! — возмущенно нахмурился Йенни. Неожиданно молчавший до этого Чанбин поднялся со стула. Остальные с удивлением смотрели на то, как Со медленно подошёл к Айену и остановился совсем рядом. Его взгляд оставался всё таким же нечитаемым, а лицо спокойным, даже в какой-то степени расслабленным. Парень поднял руку и привычным жестом взлохматил и без того непослушные волосы Чонина. — И правда дурак, — с улыбкой проговорил Чанбин. — Во-первых, хоть я и не одобряю подобные отношения, какое моё собачье дело до того, кто с кем спит? Я не тупой гомофоб, осуждающий всех. Просто пусть такие люди не лезут в мою жизнь, тогда и я не буду лезть в их. Во-вторых, это твоя семья. Не прими мы тебя после этого, какими мы были бы друзьями? К тому же их отношения ни коим образом не касаются ни тебя, ни нас. В-третьих, даже будь ты другой ориентации, я бы без вопросов это принял. Потому что от этого ты не перестанешь быть нашим Йенни.  — Бин-и, — Чонин почувствовал, как от непрошеных слёз щекочет в носу. — Спасибо… — Если вы сейчас засосётесь, я буду в ахуе, — встрял Сынмин, мгновенно получая подзатыльник от Чанбина. Учитывая их разницу в росте, это выглядело максимально комично. Зачатки напряжения вмиг исчезли. Парни, не скрывая веселья, громко смеялись. Чайник перестал издавать страшные звуки, но все и думать забыли о нём. В тот момент, в этой самой кухне было что-то другое. Что-то более тёплое и приятное. Чонин смотрел на людей, что его окружали, и понимал — они его вторая семья. Те, кто не бросит. Те, кто вовремя подаст руку. Те, кто будут до конца рядом с ним. — Но, — неожиданно заговорил Сынмин. Он в один шаг подошёл к Чонину сзади, крепко обнял того за шею в чуть удушающем приёме и злобно заговорил. — Это не отменяет того факта, что ты скрывал от нас такие новости! — Именно! — поддержал Джисон. — Мне плевать на эти ваши ориентации, но как ты мог не поделиться такими вещами? — Согласен с придурками, — с важным видом кивнул Минхо. Чанбин лишь усмехнулся, вновь возвращаясь на своё место. 

***

Парни всегда на ночёвках спали на полу — практично и все помещались. Так что, вновь накидав кучу одеял и подушек, друзья уместились прямо на полу в комнате Сынмина. Чонин удобно устроился на плече Кима, Джисон прилип к раздраженному Минхо, а Чанбин, хоть и будучи самым нетактильным, лежал по середине, чуть прижимаясь к Йенни. Их кучка со стороны выглядела до жути мило.  — Получается, — рассуждал вслух Минхо. — Йенни, неужели тебе реально наш экономик нравится?  — Что? — Хван подавился воздухом. — С чего это такие умозаключения?  — Да просто. Шутки шутками, но я давно подозревал о том, что он тебе небезразличен. К тому же не с проста ты решил поучаствовать в конкурсе. — Бля, Хо, ты к чему такой умный, — уныло отозвался Чанбин. — Что ж, малой, признавайся тогда. Чонин неожиданно почувствовал, как слегка напрягся Сынмин, но постарался не придавать этому значение. Он задумался. Чувства, что парнишка испытывал к Кристоферу, нельзя было назвать настоящей любовью. Это было чем-то другим. Ещё не настолько глубоким и чувственным, но уже тёплым и уютным. Чонину было комфортно рядом с улыбчивым профессором. Так, как ни с кем другим из посторонних людей. Профессор Бан умел располагать к себе (расположи и Йенни на столе пж. Ладно, простите).  — Не знаю, — неоднозначно ответил Хван. — Он очень приятный человек. И красивый. И пиздецки умный. Харизматичный. Боже, он ещё и свободен в плане отношений… А вы слышали его голос? — Всё, всё, давай без подробностей! — капитулировался Джисон. — Брр, мы поняли, что ты его хочешь, наш гомосексуальный друг. — Ну, тут скорее Айен у нас бисексуал, — с важным видом рассудил Со.  — Бинго, — щёлкнул пальцами Чонин. — И что за трактовка такая? Не хочу я его! Мне просто приятно проводить с ним время… — Всё, поняли мы, давайте закроем тему, мне не по себе, — вздрогнул Минхо. — Мин-и, всё норм? — Хан посмотрел через Чанбина и Чонина прямо на притихшего Кима. — Он же старый, — спустя минуту тишины выдал Сынмин. А затем громко рассмеялся. — Йенни, он же без года пенсионер. Вот угар, боже. — Сынмо, прекращай, — Хван пихнул хохочущего друга в бок. — Ладно, ладно! Лишь бы ты был счастлив!  Сынмин приобнял друга, закидывая на него ногу в дурашливой манере. Друзья ещё долго и оживленно болтали, вместе смеялись и бесились. В такие моменты они всё ещё чувствовали себя настоящими детьми.  Уснули парни где-то в середине ночи, умотанные долгими разговорами.  А тем временем на его телефон Чонина пришло сообщение от откатка «мама»: «Милый, привет. У твоего отца завтра выходной? Он трубку не берет. Передай ему, что я утром зайду, нужно обсудить одно дело. Люблю тебя, увидимся завтра»