напарники

аарон майкл миньярд не знал, что такое дом. он знал, что такое стены – грязные, обшарпанные, с обоями, которые отслаивались и пахли плесенью. он знал, что такое кровать – продавленная, с пружинами, которые впивались в спину, и одеялом, которое не грело. он знал, что такое голод – постоянный, ноющий, въедающийся в кости, и знал, что такое виски – дешёвый, обжигающий, который мать пила вместо завтрака, обеда и ужина. мать смотрела сквозь него, как сквозь дым – иногда она касалась его волос, но делала это так рассеянно, будто гладила кошку, которая случайно забрела в дом. она забывала его имя, путала с братом, а когда брат уехал в европу, она просто перестала смотреть в ту сторону, где он сидел. она умерла через год, и соседи нашли её в кресле с пустой бутылкой в руках, и аарон помнил, что не плакал. он стоял у гроба и смотрел на её лицо – почти чужое – и думал о том, что она никогда не была его матерью. она была женщиной, которая родила его, и это было единственное, что связывало их. брат сбежал в европу, когда аарону было пятнадцать. он стоял на пороге с чемоданом в руке и смотрел на младшего брата с таким выражением, будто видел его впервые. он сказал: "я не могу здесь больше, аарон. ты поймёшь, когда вырастешь. здесь нечем дышать. здесь всё – ложь." и он ушёл. он даже не обнял его на прощание. аарон стоял на крыльце и смотрел, как его брат садится в повозку, как лошади уносят его вдаль, и он помнил, что тоже не плакал. он просто закрыл дверь и пошёл на кухню мыть посуду. через полгода ушел и сам аарон. он научился жить один, потому что у него не было выбора. он научился выживать, потому что никто не пришёл бы на помощь. он научился стрелять, ездить верхом, разводить костёр, торговаться, убивать – всё это он делал молча, без жалоб и без гордости, потому что для него это были не навыки, а необходимость. воздух, вода, еда, патроны – вот что имело значение. всё остальное было лишним. пустота внутри казалась бездонной, заполнить её никто не смог бы кроме одного парня кевина дэя

***

они отправились в путь на рассвете. солнце только начинало подниматься над прерией, окрашивая небо в бледно-розовые и золотые тона, и аарон смотрел на это с привычным равнодушием. он видел восходы тысячи раз, и они никогда не трогали его. но сегодня что-то было иначе – возможно, потому что рядом с ним ехал человек, который молчал так же естественно, как дышал, и этот человек был ему почти незнаком, но уже успел стать единственной постоянной величиной в его жизни первые дни их пути были тяжёлыми. они перегоняли стадо из пятисот голов, и это было мучительно медленно, грязно и изнурительно. аарон просыпался в четыре утра, когда небо было ещё чёрным, и шёл проверять лошадей. кевин уже был там, потому что он просыпался раньше. встав на третий день блондин увидел возле себя кевина, тот стоял с миской каши. еда. пар поднимался над миской, и запах овсянки смешивался с запахом утреннего костра. —завтрак. ешь. — я не голоден,— миньярд хотел было начать собираться, но кевин не сдвинулся с места. продолжая взглядом следить за движениями. младший не любил это чувство. заметив прямой взгляд миньярда кевин протянул миску ближе, аарону ничего не оставалось, кроме как взять ее. аарон взял миску. каша была горячей, слегка солёной, с кусочками вяленого мяса, и она согревала изнутри так, что аарон почувствовал, как его плечи расслабляются. – ты хорошо стреляешь, – сказал кевин. – я видел, как ты снял койота на скаку. это было чисто. – я учился долго, – ответил аарон. – когда ты один, это единственное, что имеет значение. — знаю. — кевин помолчал. — у меня тоже так было. когда я остался один в первый раз. я думал, что умру от голода или от пули, но я выжил. потому что у меня было оружие и была цель. — какая цель? — выжить.

***

ночи были самыми сложными. аарон знал это с самого начала, но он не мог подготовиться к тому, что будет чувствовать, когда они лягут спать. палатка была маленькой – едва хватало места для двух человек, и они лежали почти вплотную, разделённые только воздухом, который становился всё холоднее с каждым часом. на пятую ночь аарон проснулся от холода. его зубы стучали, и он дрожал так сильно, что не мог этого контролировать. он лежал на спине, глядя в темноту, и пытался убедить себя, что это пройдёт, что он сможет заснуть, что он не умрёт от холода. — блять, хватит дергаться. — я в порядке, – прошептал аарон. — нет. ты не в порядке. иди сюда. — я не хочу. – майкл. — голос кевина стал твёрже. — ты думаешь, я не знаю, что такое холод? я потерял двух напарников от холода. один замёрз в собственной палатке, потому что был слишком горд, чтобы попросить у меня одеяло. я нашёл его утром – он сидел, обхватив колени, и смотрел на меня мёртвыми глазами. я не хочу найти тебя таким же. иди сюда. аарон стиснул зубы. он ненавидел это – быть слабым, быть тем, кто нуждается в тепле, в чужом теле, в чужом дыхании. но холод был сильнее, и он подвинулся. кевин откинул край одеяла и притянул его к себе — ты не должен бояться, — сказал кевин. – я не причиню тебе вреда. — я не боюсь тебя. — нет. ты боишься себя. ты боишься того, что чувствуешь. — я ничего не чувствую, — соврал аарон. – это тоже ложь. ты как маленький щенок - тебя бросили, ты сам по себе, но как только появиться тот, кто проявит заботу или надавит на нужные точки, ты прибежище как собачка. и я тебя не виню. просто прими это чувство после этого оно молчали. кевин хотел уснуть, аарон хотел понять, зачем кевин это делает. аарон не хотел знать его жизнь. он не хотел знать его имя, его прошлое, его страхи. он не хотел знать, почему кевин просыпается и смотрит на луну. он не хотел знать, почему кевин иногда сжимает кулаки во сне. это не его дело. через пару дней они заехали в городок продать шкуры и подкупить нужное. стоя у их лошадей он заметил как кевин общается с каким-то мужчиной.мужчина был высоким, с седыми усами, и он держал кевина за плечо так, будто знал его много лет. странное предчувствие гложило душу , отвернувшись обратно к стойлам он услышал крик кевина. с разворота доставая револьвер, миньярл увидел как мужчина приставил нож у горла кевина. не раздумывая ни секунды, аарон пустил пулю у самого уха мужчины. воспользовавшись моментом кевин дал деры в таверню. мужчина хотел было идти за кевином, но полный людями городок скрыл его в толпе. аарон зашел через задний вход и быстро нашел кевина. — кто это был? — никто. — он не выглядел как никто. весь следующий день они ехали молча. да, так было часто, но в этот раз тишина была гнетущей. — Кев, что случилось?— аарон подошел к нему, кевин стоял у ангара и смотрел на скот. – ты не должен прикрывать мою спину. это моя проблема. — это наша проблема. мы подписались на это. — я подписался. ты просто согласился. аарон ненавидел, когда все брали на себя. так всегда делал брат, а брат бросил. размахнувшись аарон хотел ударить кевина, но тот перехватил руку. — ты невыносим. они разошлись в разные стороны и легли спать, не глядя друг на друга. сегодня повезло, дали место в доме аарон лежал на спине и смотрел в потолок, чувствуя, как кипит внутри. он не знал, почему его так задело, что кевин не хочет говорить с ним. через три дня кевин заговорил первым. они сидели у костра, и аарон помешивал кашу в котелке. тишина была тягучей, почти невыносимой. кевин смотрел на огонь, и в его глазах отражалось пламя. — тот мужчина, — сказал кевин. — он был моим старым другом. аарон не ответил. он продолжал мешать кашу, но в его груди что-то дрогнуло. — мы были напарниками. много лет назад. он предал меня. оставил умирать в снегу. я выжил. он ушёл. – почему ты не убил его? — я хотел. но не смог. — но он попытался. почему ты не ударил, ты же сильнее – потому что он был единственным, кто когда-то был мне близок. аарон поднял глаза и встретился взглядом с кевином. это было что-то близкое.

***

прошло ещё два месяца. они научились работать вместе. без слов. аарон знал, что кевин сделает, прежде чем тот сделает. кевин знал, когда аарону нужно перезарядить револьвер, и прикрывал его. оно не были друзьями, оно были кем-то ближе.