Тьма во фраке

«Фестральный Экспресс» — так Пейнштейн в шутку называл свой главный транспорт в узком, тщательно охраняемом кругу тех, кто понимал истинную цену его услуг. Обычные люди, да да да и большинство рядовых сотрудников Министерства Магии, провожающие взглядом безупречный матово-чёрный корпус частного бизнес-джета Gulfstream в закрытом секторе аэропорта Хитроу, видели лишь дорогую, кричащую о статусе игрушку эксцентричного магловского финансиста. Они не замечали ни полного отсутствия бортовых номеров на киле, ни того странного факта, что радары диспетчерских служб упорно слепли каждый раз, когда пилоты запрашивали определённый эшелон над Атлантикой. Для остального, внешнего мира самолёт просто взлетал, подчиняясь законам аэродинамики. Для Изнанки — под его фюзеляжем расправляли огромные кожистые, абсолютно невидимые крылья двенадцать чистокровных фестралов, впряжённых в пространственные стабилизаторы прямо под массивными авиационными турбинами. Древняя магия костей и шёпота удерживала вес конструкции, позволяя ей игнорировать любые международные кордоны. — Нет, ты мне объясни, Грейнджер, — Малфой стоял посреди огромного охраняемого ангара в тринадцатом закрытом секторе Министерства, куда этот джет отбуксировали под покровом ночи. На руках у него были плотные драконьи перчатки, а в правой руке тускло поблёскивал серебряный распределитель скрытых проклятий, похожий на хирургический инструмент. — Зачем городить этот грёбаный огород с крылатой консервной банкой, если можно просто создать стационарный международный порт-ключ? Или наш изысканный мистер Пейнштейн страдал аэрофилией в какой-то извращённой форме? Ему обязательно нужно было трахать систему на высоте одиннадцати тысяч метров? — Пространственные барьеры МАКУСА и Министерства Магии Великобритании жёстко фиксируют любые несанкционированные перемещения через порт-ключи или трансгрессию, — Гермиона даже не подняла головы от массивного пергаментного блокнота, куда скрупулёзно заносила каждую деталь осмотра. Её каштановые волосы, наспех завязанные в тугой узел на затылке, слегка растрепались, а под глазами из-за отсутствия сна залегли глубокие серые тени. — Любое резкое искажение пространства сразу вызвало бы подозрение у аналитиков Аврората. Но если ты берёшь обычный магловский объект, накладываешь на него чары Ненаходимости высшего порядка, связываешь его физическую скорость с биологической магией существ, способных перемещаться между мирами живых и мёртвых… — То ты получаешь идеальную, мать её, невидимую дыру в пространстве, которая летит через океан со скоростью звука, не оставляя вообще никакого магического следа, — закончил Драко, скривив губы в едкой усмешке. Он подошёл ближе к трапу самолёта и небрежно похлопал по обшивочному металлу. — Блестяще. Должен признать, этот сукин сын чертовски умен. Смешать авиационное топливо, жесть и темномагические ритуалы крови, чтобы состряпать контрабандный коридор для своих шлюх… Мерлин, у моего отца в его лучшие, самые радикальные годы не хватило бы фантазии на такое извращение. Чистокровная элита по сравнению с этим гением — просто банда детсадовцев с деревянными палочками. — Не выражайся, Малфой. И не трогай обшивку, мы ещё не сняли спектральный анализ следов, — устало бросила Гермиона, проходя мимо него и осторожно поднимаясь по кожаным, мягким ступеням внутрь салона. — Нам нужно собрать все ключевые улики до того, как сюда припрутся чиновники из Департамента магического транспорта. Кингсли утром сказал, что они уже пытаются выбить в Визенгамоте экстренный ордер на арест самолёта под предлогом «нарушения международных конвенций о конфиденциальности». — Читай между строк, Грейнджер: «они хотят сжечь эту посудину вместе со всем, что находится внутри, пока мы не докопались до бортового журнала и не нашли там их собственные фамилии», — едко отозвался Драко, поднимаясь следом за ней. Его сапоги глухо стучали по ступеням трапа. — Наш министр пытается играть в честность, но его министрики уже пакуют чемоданы и лихорадочно соображают, как избавиться от свидетельств своего досуга. Внутри самолёт выглядел как пугающая, противоестественная помесь роскошного пятизвёздочного магловского отеля и логова утончённого, высокопоставленного тёмного мага. Под ногами расстилался невероятно мягкий, глушащий любые звуки ковёр из белой шерсти, кресла были обтянуты тончайшей кремовой кожей, на полированных столиках из редкого красного дерева застыли хрустальные бокалы. В некоторых из них до сих пор виднелся высохший тёмный осадок от немыслимо дорогого вина. Но магическое зрение, активированное аврорскими кристаллами, рисовало совершенно иную картину. Воздух внутри джета был тяжёлым, липким, пропитанным застарелыми чарами принуждения, Империуса и… кое-чего гораздо более изощрённого. Магия висела здесь плотным туманом, въевшимся в шёлковые шторы и деревянные панели. Гермиона резко остановилась посреди узкого прохода, когда её палочка, предварительно настроенная на обнаружение строго запрещённых зелий высшей категории, коротко, противно и прерывисто завибрировала. На маленьком боковом столике возле самого роскошного кресла в хвосте самолёта стоял изящный серебряный флакон с причудливой гравировкой в виде переплетённых змей. Она осторожно приблизилась, левитируя его в воздух с помощью аккуратного бесшумного заклинания. — Что там? — Драко подошёл со спины, почти вплотную, заглядывая через её плечо. — Настойка душицы для снятия стресса перед полётом? Или кокаин, очищенный заклинанием фильтрации? — «Слёзы скорби», — шёпотом произнесла Гермиона. Её лицо, и без того бледное, налилось мертвенной белизной. Рука, удерживающая палочку, едва заметно дрогнула. — Зелье полностью запрещено Международной конфедерацией магов в 1890 году. Оно варится на основе слёз маглорожденных младенцев, отнятых у матерей в первые часы жизни. Оно полностью, на корню отключает волю, подчиняет подсознание, стирает долгосрочную память и вызывает абсолютную, рабскую, почти наркотическую зависимость от того, кто дал его выпить. Достаточно трёх капель в бокал с шампанским или просто в воду, и любой человек превращается в послушную, пустую изнутри куклу. Без мыслей, без сопротивления, без права на собственное «я». Малфой резко перестал улыбаться. Весь его напускной, казарменный цинизм испарился за долю секунды, обнажив жёсткий каркас профессионального убийцы-ликвидатора. Его пальцы в кожаных перчатках сжались на рукояти палочки с такой чудовищной силой, что швы на драконьей коже жалобно затрещали. — Так вот как они удерживали этих девчонок, которых привозили сюда магловские политики и наши лорды, — тихо, без единой капли привычного сарказма произнёс он. Его голос стал плоским и холодным, как лезвие ножа. — Маглы думали, что девицы просто… увлеклись роскошной жизнью, дорогими подарками и экзотическими напитками. А Пейнштейн просто накачивал их этой запрещённой дрянью, превращая в живое, безвольное мясо для развлечения своих высокопоставленных гостей. Они даже защищаться не могли. Блять, Грейнджер, меня сейчас стошнит прямо на этот чертов аристократический интерьер. Ублюдки. Какое же убожество. — Сдерживайся, Малфой. Нам нельзя терять концентрацию, у нас впереди спальный отсек, — Гермиона сглотнула подступивший к горлу горький ком и решительно двинулась к дальней массивной двери, разграничивающей общий салон и приватную, скрытую от посторонних глаз зону. Спальня Джеральда Пейнштейна на борту «Фестрального Экспресса» была верхом извращённой, кричащей роскоши. Огромная кровать со столбиками, зеркальный потолок, шёлковые простыни глубокого, почти кровавого винного цвета, расшитые серебряной нитью. Но стоило Драко сделать глубокий вдох и взмахнуть палочкой, произнося проявляющее заклинание *Ревело Спектрум*, как комната мгновенно преобразилась, сбрасывая фальшивый лоск. Зеркала на потолке и стенах пошли крупной, маслянистой рябью, наливаясь мутным, ядовито-фиолетовым светом. Из глубин амальгамы, точно призраки из болота, начали медленно проступать застывшие, полупрозрачные силуэты — остаточные следы чужих ментальных воспоминаний, запечатанные прямо в стёклах. — Зеркала-Шпионы, — констатировал Малфой, медленно обходя комнату по периметру, не приближаясь к кровати. Его палочка выписывала сложные, точные дуги, фиксируя точки выхода ментальной магии. — Старинная, очень грязная штука. Пожиратели Смерти использовали такие в Малфой-Мэноре, чтобы следить за пленными в подвалах и упиваться их страхом. Но Пейнштейн… этот гений усовершенствовал контур. Смотри сюда, Грейнджер, на эти рунические связки по краям. Эти зеркала не просто показывали картинку в реальном времени. Они непрерывно выкачивали слепки памяти, эмоциональные всплески и ментальную энергию из каждого, кто находился в этой комнате. Они транслировали всё происходящее на этой кровати прямо в хроно-артефакты. В Омуты памяти. Он делал записи, Грейнджер. Гермиона подошла ближе к стене, едва удерживаясь от того, чтобы не коснуться пальцами холодной, позолоченной рамы зеркала. Её внутренне затрясло от осознания масштаба этой индустрии. — Он записывал их всех, — прошептала она, и её каноничная, выпестованная годами вера в закон и человеческое достоинство в этот момент дала очередную глубокую, невосполнимую трещину. — Он привозил сюда министров, судей, членов международного парламента обоих миров, подсовывал им этих несчастных, накачанных «Слёзами скорби» девочек, а сам… тщательно записывал каждый их вздох. Каждое извращение, каждую постыдную тайну. Чтобы потом держать всю эту мировую элиту за горло. Это не просто бизнес, Малфой. Это глобальная сеть контроля. Гермиона присмотрелась к нижнему правому углу рамы, где рунические цепочки сплетались в фиксирующий узел, удерживающий ментальный слепок. Она нахмурилась, доставая из сумки увеличительное стекло с наложенными чарами проявления. — Малфой, посмотри на этот узел. Это не стандартная вязь для хроно-магии, которую преподают в школах или используют в Отделе тайн. Драко наклонился ближе, почти касаясь её плеча, разглядывая крошечный, скрытый под слоем защитного темного лака символ, выбитый прямо на металлическом основании. Это был идеальный круг, рассечённый тремя вертикальными ломаными линиями, напоминающий слепой, грубо зашитый нитями глаз. — Никогда в жизни не видел такой подписи, — буркнул Драко, недовольно цыкнув языком и отстраняясь. — Похоже на старое, очень архаичное скандинавское клеймо, но наш Пейнштейн — чистокровный янки в третьем поколении, его предки бежали из Германии еще в девятнадцатом веке. С какого перепугу он использует руны Высшего Суда северных кланов? Эта магия считается мёртвой и утерянной уже как минимум триста лет. Её просто некому было его научить. — Значит, её кто-то оживил специально для него, — Гермиона быстрыми, точными штрихами занесла символ в свой блокнот. Источник этой магии казался ей инородным, чужеродным, словно Пейнштейн не сам создавал эти артефакты, а получил их в готовом, коммерческом виде от кого-то, кто стоял гораздо выше него в теневой иерархии этого мира. — Ладно, разберёмся с этим дерьмом позже, у нас мало времени, — Драко подошёл к скрытой панели в стене, которую его палочка определила как замаскированный тайник. — Грейнджер, отойди за мою спину и не дыши. Тут навешано столько охранных сигналок и проклятий разложения, что если я ошибусь при взломе хоть на один несчастный миллиметр, нас обоих превратит в сушёные абрикосы ещё до того, как мы успеем выкрикнуть Мама. Он аккуратно снял перчатку с правой руки, обнажив бледную кожу и фамильный перстень, прижал ладонь к потайному замку и закрыл глаза. Из его рта полилась тихая, тягучая, пугающая вязь староанглийских ругательств, плавно перетекающая в сложнейшие отменяющие формулы родовой магии Блэков. Драко действовал интуитивно, прощупывая магические потоки пальцами, как заправский воровской взломщик. Его лоб покрылся каплями пота. Секунда, вторая, третья… Раздался тяжёлый, маслянистый металлический щелчок, и панель стены медленно, без единого звука отъехала в сторону. Внутри тайника, на подушке из чёрного бархата, лежал небольшой хроно-артефакт — запечатанный серебряный цилиндр, внутри которого лениво, словно живая, вращалась густая, искрящаяся чистым серебром субстанция. Бортовой Омут памяти. Личный дневник перелётов, встреч и посещений Пейнштейна. — Есть, — выдохнул Малфой, аккуратно подцепив цилиндр длинным пинцетом и осторожно опуская его в защитный свинцовый контейнер, гасящий любые магические волны. — Мы взяли его «Чёрную книгу». Теперь у нас есть доказательства, против которых Визенгамот не сможет выставить ни одного аргумента. Половина их судей сядет на соседние койки рядом с Вексмалл. В этот самый момент воздух в ангаре снаружи самолёта резко, неестественно похолодел. Пространство за стеклом иллюминаторов задрожало, покрываясь коркой инея, и до ушей авроров донёсся глухой, вибрирующий удар, от которого многотонный джет ощутимо качнулся, заскрипев шасси. — Сигнализация внешнего периметра, — Гермиона мгновенно вскинула палочку, её глаза опасно сузились, а губы сжались. — Кто-то только что грубо пробил министерский защитный купол ангара. И это не Кингсли. — Я же говорил тебе, Грейнджер, — Драко мгновенно разорвал дистанцию между ними, загораживая её своим телом и пинком ноги распахивая дверь спальни. — Наше доблестное начальство или те, кто над ними стоит, пришли зачищать хвосты. На выход, Грейнджер! Живо! Не отставай! Они выскочили в основной салон бизнес-джета как раз в тот момент, когда лобовое стекло кабины пилотов с оглушительным, звонким треском разлетелось на тысячи мелких осколков. Внутрь самолёта ворвался ледяной январский ветер, а вслед за ним, бесшумно левитируя, ворвались три фигуры в глухих чёрных мантиях и безликих, идеально гладких серебряных масках. Нападавшие не медлили ни секунды. Они не выдвигали никаких требований, не тратили время на пафосные разговоры и предупреждения. Это были профессионалы. — Авада Кед… — начал один из них, направляя палочку из тёмного дерева прямо в грудь Гермионе. — Протего Диаболика! — безумным голосом взревел Малфой. Из кончика его волшебной палочки вырвалось яростное, чернильно-чёрное, гудящее пламя, со свистом закрутившееся вокруг них с Гермионой плотным, непроницаемым коконом. Зелёный луч непростительного заклятия на полной скорости ударился в этот тёмный щит и с шипением растворился, оставив после себя едкий запах озона и горелой шерсти. — Малфой, это же запрещённая тёмная магия! — закричала Гермиона, тяжело дыша и одновременно пробивая заклинанием разрушения пол прямо под ногами одного из нападавших магов. — Да неужели, Грейнджер?! — яростно рявкнул Драко, его породистое лицо исказилось от дикого напряжения, когда второй нападавший обрушил на его щит серию мощнейших, профессионально связанных взрывных проклятий. — Хочешь, я разверну перед ними свиток с правами человека и зачитаю им их обязанности, пока они отрывают нам головы?! Работай, блять, а не читай мне лекции по этике магии! Они пришли нас убивать! Гермиона перехватила палочку двумя руками, отбрасывая министерские инструкции. Её каноничная, академическая магия была безупречной и быстрой. Короткий, точный взмах — и тяжелые кожаные кресла бизнес-джета ожили, деформируясь и превращаясь в массивных, рычащих кожаных грифонов, которые с яростью бросились на нападавших. Салон самолёта превратился в настоящий ад. Трещало дорогое дерево, разлеталась в клочья шёлковая обшивка, воздух взрывался ослепительными вспышками красных, фиолетовых и зелёных лучей. Нападавшие действовали слаженно, как единый организм. Один из наёмников, изящно уклонившись от бросившегося на него кожаного грифона, внезапно вскинул левую руку. Без использования волшебной палочки, одними лишь длинными пальцами, он стремительно начертил в воздухе светящуюся серую дугу. Пространство вокруг Гермионы мгновенно, со свистом сжалось, полностью перекрывая ей доступ к кислороду и блокируя голосовые связки. Это была «Завеса Молчания» — древнейшее, невероятно сложное боевое проклятие, которое использовалось исключительно ликвидаторами высшего ранга Международной конфедерации магов для бесшумного устранения целей. «Откуда у обычных наемников Министерства или Лютного переулка доступ к закрытым техникам МКМ?» — безумной вспышкой промелькнуло в голове у задыхающейся Гермионы, пока она лихорадочно, на одних инстинктах выстраивала контр-заклятие, чувствуя, как в глазах начинают темнеть круги. Драко сориентировался быстрее. Он не стал играть по дуэльным правилам. С диким, яростным, оглушительным — «Ах вы ж блядские выродки, Моргану вам в дышло и хвост под хвост!» — он наотмашь швырнул под ноги нападавшим старинный фамильный артефакт Блэков, который сорвал с цепочки на своей шее. Маленький серебряный череп при ударе о ковёр взорвался облаком едкого, разъедающего даже металл фиолетового тумана. Наёмники дрогнули. Один из них истошно закричал, хватаясь за лицо, сквозь маску которого начал проступать кровавый, шипящий пар. Второй нападающий резко подхватил раненого товарища за плечо, и они оба мгновенно, беззвучно аппарировали прямо сквозь мощнейший антитрансгрессионный барьер министерского ангара, оставив после себя лишь шлейф горького серого дыма и капли крови на белом ковре. Салон самолёта погрузился в мёртвую, звенящую тишину, нарушаемую только свистом ледяного ветра из разбитого окна кабины и тяжёлым, хриплым дыханием двух авроров. Гермиона упала на одно колено, жадно, со всхлипами глотая холодный воздух. Её строгое пальто было разорвано на плече, а на левой щеке темнела тонкая царапина от осколка хрусталя, из которой медленно катилась капля крови. Драко тяжело опустился на обломки софы рядом с ней, судорожно удерживая левую руку, из которой сквозь разорванную ткань перчатки сочилась густая, тёмная кровь. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, как полотно, но глаза горели яростным, лихорадочным, почти безумным блеском. — Ты как, Грейнджер? — спросил он хрипло, не оборачиваясь и не выпуская палочки из правой руки. — Все части тела на месте? Руки, ноги, голова? — Да… — она поднялась, опираясь на обломки стола, и тут же подскочила к нему, забыв про собственную боль. — Твоя рука. Ну-ка, дай мне посмотреть. Живо. — Царапина, — Малфой попытался было отдёрнуть руку с привычным высокомерием, но Гермиона жёстко, мёртвой хваткой перехватила его запястье, накладывая быстрое заживляющее и очищающее заклинание. — Ай! Блять, Грейнджер, нежнее нельзя? Я всё-таки твой единственный приличный напарник на этой войне, другого Министерство тебе не выдаст. — Эти люди… они пришли сюда не за Вексмалл и не ради спасения чиновников, — Гермиона проигнорировала его жалобы, её взгляд был прикован к свинцовому контейнеру с Омутом памяти, который Драко каким-то чудом умудрился удержать в правой руке во время всей этой бойни. — Они пришли целенаправленно уничтожить этот цилиндр и нас вместе с ним. Малфой, ты видел? Тот маг… они использовали беспалочковую магию высшего уровня Конфедерации. «Завесу Молчания». Это были не наемники из Лютного переулка. Это были профессиональные правительственные чистильщики. Драко медленно поднялся на ноги, аккуратно пряча контейнер во внутренний потайной карман своей аврорской мантии. Его губы вытянулись в тонкую, безжалостную линию. — Я же говорил тебе, Грейнджер, ещё в кабинете у Кингсли. Эта «Чёрная книга» — билет в один конец для каждого, кто в ней записан. И наше доблестное руководство, или те кукловоды, что стоят за ними на международной арене, готовы перебить весь Аврорат до единого человека, лишь бы этот серебряный цилиндр никогда не был вскрыт на официальном, открытом суде Визенгамота. Он посмотрел на разбитую кабину самолёта, откуда сквозь дыру открывался панорамный вид на серый, угрюмый, залитый дождём Лондон. — Нам нельзя возвращаться в Министерство с этой штукой. Кингсли, конечно, Министр магии, но даже у него под ковром в министерских кабинетах водятся такие международные крысы, которые сожрут его вместе с креслом и должностью при первой же попытке поднять архивы Пейнштейна. Мы прячем артефакт в безопасном месте. Прямо сейчас. У меня есть старая подпольная квартира на самой окраине магловского Лондона, оформленная на подставное имя и защищённая древними семейными проклятиями рода Блэков. Туда даже дементор без письменного приглашения моей покойной матушки не сунется. Гермиона посмотрела на него. Её правильный, каноничный внутренний голос, выпестованный годами безупречной службы, громко требовал немедленно сдать улику в архив следственного отдела под протокол, официально зафиксировать вооруженное нападение на сотрудников Аврората и составить рапорт по форме 4-Б. Но вид разгромленного, уничтоженного салона, сладковатый запах «Слёз скорби» и недавнее воспоминание о серой дуге беспалочковой магии заставили её подчиниться суровой реальности. Закон в этой игре больше не работал. Чтобы поймать истинных чудовищ, ей придётся научиться играть по правилам Малфоя. Без правил. — Хорошо, — тихо, но твёрдо произнесла она, поправляя разорванное на плече пальто и перехватывая палочку удобнее. — Веди к своей квартире, Малфой. Но учти: если там окажется нелегальная коллекция тёмных артефактов твоего дедушки или Люциуса, я лично выпишу тебе штраф. После того, как мы выживем. Драко криво, хищно усмехнулся, утирая сочившуюся кровь с подбородка тыльной стороной ладони в порванной перчатке. — Договорились, Грейнджер. Но обещаю тебе одну вещь: скучно нам в этой бездне точно не будет. Наша игра только начинается. Нас ждут великие дела.