Тьма во фраке

Пространство выплюнуло их на грязный, покрытый вековой пылью паркет с сухим, глухим треском. Напарники повалились на пол единым бесформенным клубком. Гермиона больно ударилась локтем о массивную ножку перевёрнутой банкетки, а свинцовый контейнер с Омутом памяти Джеральда Пейнштейна с тяжёлым стуком покатился по полу, замирая у подножия растрескавшейся подставки для зонтов в виде ноги тролля. — Сука-а-а… — протяжно, надсадно выдохнул Малфой где-то слева от неё. Он лежал на спине, уставившись в абсолютно чёрный, покрытый паутиной высокий потолок. Левая рука оперативника-ликвидатора была намертво прижата к груди, а сквозь пальцы драконьей перчатки толчками хлестала тёмная, почти чёрная под светом запылённых бра кровь. — Грейнджер, если ты сейчас скажешь, что я сбился с курса во время трансгрессии, я самолично скормлю тебя какому-нибудь дохлому докси. — Мы на месте, Малфой, — Гермиона с трудом приподнялась на дрожащих руках, закашлявшись от поднявшейся пыли. Воздух здесь был спёртым, застоявшимся, пахнущим гнилым деревом, старой сыростью и тем самым тяжёлым, едва уловимым шлейфом родовой магии, который она не спутала бы ни с чем другим. Площадь Гриммо, 12. — Но Мерлин… почему именно это место? Ты сказал, что у тебя есть подпольная квартира Блэков. — Это и есть родовая нора, Грейнджер, — Драко со стоном перевернулся на бок, опираясь на здоровое правое плечо. Его лицо в полумраке казалось высеченным из мела. — Моя матушка до конца своих дней удерживала в рунических контурах этого склепа резервную ветку крови. По праву наследования Сириуса дом… частично считает меня своим. Идеальное место. Сюда министерские ищейки не сунутся, их сигналки просто ослепнут на подходе к фасаду. Подними эту хрень с пола, пока серебро не дало течь. Гермиона подползла к свинцовому контейнеру, бережно подхватывая его обеими руками. На обшивке до сих пор тускло мерцали остатки проклятий, полученных во время штурма тринадцатого ангара. События последнего часа крутились в голове безумным калейдоскопом: разбитая кабина джета, безликие серебряные маски нападавших, серая дуга «Завесы Молчания», едва не лишившая её жизни… И этот странный, рунический знак на зеркалах-шпионах Пейнштейна. Она подтянула колени к груди, прислонившись спиной к растрескавшейся стене коридора. Пальто было разорвано на плече, кожа горела от мелких порезов хрусталя. — Это были не наёмники, Драко, — тихо, хрипло произнесла она, переводя дыхание. Её канонический, упорядоченный мир трещал по швам. — Кто-то на самом высоком уровне Международной конфедерации отдал приказ зачистить нас вместе с самолётом. Нападавшие использовали техники высших штурмовых корпусов Женевы. Нас предали. Нас тупо продали прямо из штаба. — Добро пожаловать в реальный мир, моя дорогая министерская заучка, — Малфой криво усмехнулся, зубы его были испачканы в крови. Он попытался подняться, опираясь спиной о стену, но тут же шумно, со свистом втянул воздух сквозь зубы. — Блять… Проклятие разложения МКМ. Чертовски больно. Такое ощущение, что мне в плечо залили кипящую серу на пару с гоблинским ядом. У тебя есть бадьян? Гермиона потянулась к своей сумочке, но не успела даже расстегнуть замок. Воздух в тёмном коридоре площади Гриммо внезапно стал плотным, как желе. Старинные газовые рожки на стенах одновременно вспыхнули ярким, ядовито-зелёным пламенем. Пространство посреди прихожей завязалось в тугой, воющий узел, и с грохотом, от которого с потолка посыпалась вековая штукатурка, из воздуха соткались две фигуры. Гермиона мгновенно вскинула палочку, готовая задыхаться снова, но Драко лишь устало опустил голову на колени. — Ну конечно, — прохрипел Малфой. — Какая же вечеринка в блэковском склепе обходится без нашего главного национального героя. Поттер, твой аврорский радар работает слишком быстро. У тебя что, датчик на мои фамильные шрамы настроен? Гарри Поттер, Главный аврор Министерства магии, стоял посреди коридора, тяжело дыша. Его круглая оправа очков яростно поблёскивала в зелёном пламени рожков, а палочка из остролиста была направлена точно в грудь Малфою. Из-за его спины, плавно и хищно, выступала Пэнси Паркинсон. На ней был шёлковый изумрудный халат, наброшенный прямо на ночную сорочку, а тёмные волосы идеальным каре обрамляли бледное, злое лицо. В её руках уже находился тяжёлый серебряный поднос с медицинскими флаконами и диагностическими кристаллами Блэков. — Какого хера, Драко?! — ледяным, дрожащим от ярости голосом выговорил Гарри, медленно опуская палочку, но не пряча её в рукав. — Защитные контуры Гриммо завязаны на мою душу. Мне посреди ночи приходит ментальный удар такой силы, словно в мой дом ломится банда инферналов, я срываю Пэнси с постели, аппарирую сюда… и нахожу тебя и мою Грейнджер в состоянии двух ободранных книззлов? Что произошло в ангаре? — Нас сдали, Поттер, — Драко со стоном перехватил раненую руку, из-под его пальцев на паркет упала очередная тёмная капля. — Твоё Министерство прогнило до самого подвала. Чистильщики МКМ напали на нас прямо во время осмотра «Фестрального Экспресса». Они использовали «Завесу Молчания». Хотели превратить, как ты выразился, “твою” драгоценную Гермиону в бесшумный труп, а меня — в фарш. Гарри мгновенно изменился в лице. Профессиональный аврор выжег в нём остатки гнева за секунду. Он сделал шаг вперёд, опускаясь на одно колено перед Гермионой и осматривая её разорванное пальто: — Гермиона, ты цела? Заклинание успело подействовать? — Я… я в порядке, Гарри, — хрипло ответила она, сильнее прижимая к себе свинцовый ящик. — Драко успел выставить Протего Диаболика. Но они пришли за этим. Они пришли уничтожить бортовой Омут памяти Пейнштейна. Малфой взломал тайник за минуту до штурма. Тут все записи, Гарри. Все «Списки Пейнштейна». Наш Визенгамот завязан в работорговле по самые уши. Они использовали «Слёзы скорби», чтобы стирать память детям маглорожденных. Пэнси, до этого момента молча созерцавшая разруху, с тихим стуком опустила серебряный поднос прямо на пыльный сундук у стены. Она сделала шаг к Малфою, но тот вдруг резко вскинул правую руку с волшебной палочкой, останавливая её. — Погоди, Паркинсон, — процедил Драко сквозь зубы, превозмогая дикую вспышку боли в плече. — Нам нужен Забини. Прямо сейчас. Без его связей в теневом секторе мы этот архив не расшифруем до того, как нас поймают. Закрыв глаза, Малфой сосредоточился, вытаскивая из глубин памяти редкое, почти забытое тёплое воспоминание. Он сделал глубокий вдох и хрипло выкрикнул: «Экспекто Патронум!» Из кончика его палочки вырвался ослепительный поток серебряного света, который стремительно соткался в огромного, мощного волка. Зверь встряхнул призрачной гривой, огласив старый особняк беззвучным, но ментально ощутимым воем. Волк закружил по прихожей, разгоняя вековую пыль серебристыми искрами. — К Блейзу, — приказал Драко, и его голос сорвался на шёпот. — Площадь Гриммо, двенадцать. Срочно. Я даю ему допуск крови Блэков на эту ночь. Призрачный волк коротко кивнул, растворяясь прямо сквозь толстую стену особняка. Силы окончательно покинули Малфоя, и палочка едва не выскользнула из его ослабевших пальцев. Не успела Пэнси возмутиться такой задержке, как в камине гостиной, расположенной чуть дальше по коридору, взвилось ядовито-зелёное пламя Летучего пороха. Древняя магия дома Блэков и защитные чары самого Гарри, завязанные на его аврорские радары, мгновенно вздыбились, готовые испепелить незваного гостя. Однако вплетённое в структуру дома приглашение от крови Малфоя сработало как идеальный ключ. Магические тиски разжались, пропуская вошедшего без единой искры сопротивления. Из камина, неторопливо отряхивая дорогое кашемировое пальто от сажи, вышел Блейз Забини. Его лицо выражало крайнюю степень аристократического недовольства, смешанного с глубокой тревогой. — Драко, твой светящийся зоопарк едва не перевернул мой бокал с огневиски, — холодно произнёс Блейз, заходя в прихожую и мгновенно оценивая обстановку. Его взгляд скользнул по окровавленному Малфою, взъерошенной Грейнджер со свинцовым ящиком и хмурому Поттеру. — Вижу, вы времени зря не теряли. Только после этого Пэнси решительно шагнула к Малфою, бесцеремонно хватая его за шиворот и заставляя выпрямиться. — Драко Люциус Малфой, если ты сейчас же не уберёшь свои драконьи клешни от раны, я применю к тебе конъюнктивитус, — холодно процедила Пэнси, резким движением ножниц срезая остатки его залитого кровью рукава. — Поттер, перестань подпирать стену с видом оскорблённой невинности. Накладывай на дом высший контур конфиденциальности Блэков. Чтобы ни одна министерская тварь даже чихнуть в нашу сторону не могла без твоего ведома. Гарри без лишних слов снова вскинул палочку, укрепляя существующие барьеры и выписывая сложные, размашистые дуги под потолком прихожей: — Муффлиато. Сальвио Гексия. Коловриум Финитус. Дом заблокирован окончательно. Теперь мы точно одни. Пэнси тем временем безжалостно плеснула экстракт бадьяна прямо на рваную рану Драко. Тот взвыл, выдав такую изощрённую тираду магического мата, от которой даже портрет Вальбурги Блэк в дальнем конце коридора испуганно затих под своей занавеской. — Блять, Пэнси! Твоя нежность сравнима разве что с ласками книззла во время мартовского гона! — прошипел Малфой, тяжело дыша и бледнея ещё сильнее. — Грейнджер, покажи Поттеру ту хрень, которую ты зарисовала на зеркалах в спальне этого американского людоеда. Пусть наш Главный аврор посмотрит, с кем мы на самом деле воюем. Гермиона открыла блокнот и развернула страницу перед Гарри. На пергаменте красовался чёткий рисунок: идеальный круг, рассечённый тремя вертикальными ломаными линиями. Зашитый глаз. Поттер нахмурился, вглядываясь в руну, но Пэнси, собиравшаяся наложить плотную повязку на плечо Драко, случайно мазнула взглядом по странице. Её руки в шёлковых рукавах халата на секунду застыли. Хищные ноздри светской львицы дрогнули. — Пэнси? — Гарри мгновенно перехватил её взгляд. — Ты знаешь этот знак? Паркинсон медленно выпрямилась, вытирая испачканные в бадьяне пальцы о белоснежный платок. В её глазах, обычно холодных и насмешливых, прорезался опасный, чисто слизеринский блеск. — Я не знаю этот знак как темномагическую руну, Поттер, — тихо, с леденящим торжеством произнесла она. — Но я слишком хорошо знаю его как клеймо на шёлке. Два года назад на закрытом аукционе в Париже выставлялась партия старинных гобеленов и рулонов зачарованной ткани из личной, закрытой коллекции одного из старших директоров Международного банковского комитета Гринготтса. На внутренней стороне каждого рулона стояла точно такая же вышивка. Серебряной нитью. Зашитый глаз. В прихожей площади Гриммо стало так тихо, что было слышно, как шуршит штукатурка, осыпаясь из углов. — Гринготтс? — Гермиона резко выпрямилась, её академический ум судорожно пытался сопоставить новые данные. — Но это невозможно. Гоблины не имеют права использовать или разрабатывать человеческую магию крови по Международному статусу от 1692 года… — Ой, Грейнджер, ради всего святого, засунь свой статус 1692 года в то самое место, куда министерское солнце не заглядывает даже во время летнего солнцестояния, — Драко со стоном откинулся спиной на стену, криво усмехаясь. — Какая к чёрту разница, что написано в твоих правильных книжках? Гоблины контролируют все финансовые потоки. Пейнштейн отмывал через них миллиарды магловских долларов, переводя их в чистые, незарегистрированные галеоны. Если за его спиной стоит Высший Банковский Совет Гринготтса или те маги, которые управляют их инвестициями… то мы копаем под настоящих богов этого мира. Под Высшую Тень. В это время Блейз, который стоял все еще наблюдая за происходящим, наконец решил внести свою лепту: — Как интересно все заворачивается. А я-то гадал, для кого копаю последние пару дней. Малфой, ты действительно так хорошо меня знаешь, или же всё-таки паранойя вышла на новый уровень и ты решил следить за мной? — Забини, избавь меня от своего итальянского красноречия, мне сегодня уже прострелили плечо чиновники из Женевы, — огрызнулся Малфой. — Что у тебя по финансовому следу этой крылатой консервной банки? Блейз прошёл вглубь коридора, бесцеремонно отодвинул поднос Пэнси и раскрыл свой кейс прямо на старинном комоде. Внутри лежали пачки магловских распечаток, покрытых водяными знаками швейцарских банков и таблицами оффшорных котировок. — Наша дорогая Джинни сейчас торчит в редакции «Пророка», пытается вырезать из утреннего выпуска статью о том, что Глизель Вексмалл якобы «содержится в гуманных условиях под надзором Международного комитета», — Забини выудил одну из бумаг и протянул её Гермионе. — А я провел последние шесть часов, копаясь в магловских счетах Джеральда Пейнштейна. И знаете, что я нашёл, мисс Грейнджер? Самолёт Gulfstream, на котором вас так неудачно подставили, официально не принадлежит Пейнштейну. Гермиона быстро пробежала глазами по строчкам, испещрённым мелким юридическим шрифтом. — Компания «Вектор Лимитед»… Зарегистрирована на Каймановых островах. Но бенефициаром указан… международный трастовый фонд «Орден Слепых»? — Именно, — Блейз победно щелкнул пальцами. — Трастовый фонд, счета которого открыты в магловском филиале банка, полностью контролируемого Высшим Банковским Советом Гринготтса. Деньги на обслуживание фестралов, на закупку «Слёз скорби» и на содержание вилл на Острове Печали шли из одного источника. Пейнштейн — гений финансов, но он был всего лишь… нанятым управляющим. Директором по развитию этой весёлой сети. Ему платили за то, чтобы он крутился среди магловских президентов и привозил их на остров, пока истинные хозяева конторы сидели в тени и снимали сливки в виде чистой магической эссенции. Гарри Поттер медленно подошел к комоду, глядя на распечатки Забини, затем на свинцовый контейнер с Омутом памяти. Картина, которая вырисовывалась перед ними, была слишком огромной, чтобы её можно было разрубить одним ударом аврорского меча. — Мы имеем дело с международным синдикатом, — тихо резюмировал Гарри. Он поднял глаза на Драко и Гермиону. — Министерство прогнило сверху донизу. Если ликвидаторы МКМ атаковали вас в министерском ангаре, это значит, что приказ шёл не от наших мелких судей. Он шёл из Женевы. От тех, кто координирует Статус секретности на мировом уровне. — И что мы делаем, Поттер? — Драко криво усмехнулся, его серые глаза сузились. — Сдаём эту жестянку в архив и пишем красивый некролог на наши собственные имена? Или у тебя есть план получше? Гарри промолчал. Он посмотрел на Гермиону, зная, как тяжело ей даётся каждый шаг в сторону от буквы закона. Но Грейнджер уже не была той испуганной девочкой. Она медленно закрыла свой блокнот, и в её карих глазах зажёгся тот самый упрямый, яростный огонь, который когда-то помог им выжить в лесах под проклятиями егерей. — Мы не сдадим её, — твёрдо произнесла Гермиона. — Мы оставим архив здесь, на площади Гриммо. Магия этого дома защитит контейнер лучше любого министерского сейфа. Гарри, ты должен прикрыть нас на уровне руководства. Скажи Кингсли, что мы… улетели на Остров Печали проводить следственные действия в Карибском бассейне. Пусть думают, что мы ищем ветер в поле. Блейз, продолжай копать под этот «Орден Слепых». Если гоблины или их теневые хозяева думают, что они могут безнаказанно вырезать маглорожденных детей ради своей вечной молодости, то они очень плохо знают, на что способен разозлённый слизеринец в компании бешеной гриффиндорки. Пэнси Паркинсон тихо, изящно рассмеялась, глядя на Малфоя. — Драко, твоя патетика умиляет. Поттер, иди спать. Нам завтра рано вставать, у меня примерка для жены Верховного судьи Визенгамота. Я лично посмотрю, насколько хорошо сидит на её омолодившейся шее моё новое колье. И насколько сильно у неё задрожат колени, когда я случайно упомяну имя Глизель Вексмалл. Гарри подошёл к жене, обнял её за талию и коротко кивнул напарникам. — У вас тридцать дней до казни Вексмалл. Министерство сделает всё, чтобы сжечь её как можно скорее и закрыть дело. Ищите лазейку. И… не попадитесь. Второй раз я не смогу списать штурм ангара на «учебную тревогу». Гермиона перевела взгляд на Драко, который с помощью Пэнси наконец смог подняться на ноги. Впереди их ждал Карибский бассейн, Остров Печали и тайны, от которых содрогнутся оба мира. Игра началась.