Наблюдатель

27 мая 1995 г. Говорят, первый рабочий день запоминается на всю жизнь. Новый коллектив, обстановка, зарплата. За время своей учебы я работала во многих местах, но прежде мне не доводилось испытать столь сильное волнение. Поездка в автобусе выдалась долгой, за стеклом лениво моросил дождь: он размывал улицы, витрины магазинов и редких прохожих, превращая город в акварельный рисунок. Я любила такую погоду, она приглушала шум вокруг и позволяла уйти от внешнего мира. В руках я держала то самое письмо с логотипом Playtime Co. Я перечитывала его уже столько раз, что почти запомнила наизусть. «Должность детского психолога в центре "Playcare"...» Эти слова до сих пор казались чужими, словно были адресованы кому-то другому, а не мне. Работать в этой компании было моей огромной мечтой: еще пару лет назад, видя популярную рекламу на телевидении о новых игрушках, мне безумно хотелось собрать коллекцию из новой серии. И больше всего я любила Кота-Дремота. После того как его сняли с продажи, многие начали избавляться от этих игрушек, а я, наоборот, берегла своего как маленькое сокровище. Остальные говорили, что он странный, и после всей этой истории с отзывом он стал выглядеть даже немного жутко. Но мне всегда казалось, что у него очень грустные глаза. Снаружи фабрика оказалась гораздо больше, чем выглядела на фотографиях. Я не могла оторвать взгляд от бесконечных корпусов, яркого фасада, широких стеклянных окон и десятков дверей, за каждой из которых кипела работа. Уже издалека я слышала голоса сотрудников, гул производственных цехов и приятную музыку, доносящуюся из динамиков. Все вокруг казалось удивительно живым. После небольшой экскурсии меня проводили в кабинет директора. Осторожно постучав, я услышала спокойное: «Войдите». За большим деревянным столом сидела женщина лет сорока. Ее золотистые волосы аккуратными волнами ложились на плечи, а нежно-розовая блузка с маленькими красными цветами совсем не вязалась с образом строгого руководителя. Услышав, как открылась дверь, она тут же поднялась со своего места и встретила меня приветливой улыбкой. Честно говоря, именно такой я заведующую детского приюта совсем не представляла. В моем воображении она должна была быть строгой женщиной в деловом костюме, с собранными в пучок волосами и серьезным взглядом. Но незнакомка передо мной выглядела удивительно молодой, по-девчачьи легкой и беззаботной. На подоконнике стояли детские рисунки, на полках — плюшевые игрушки, а возле книжного шкафа возвышалась большая игрушка Хагги-Вагги. Тогда мне показалось это очень милым. — Добро пожаловать, мисс Андерсон! — женщина поднялась из-за стола и уверенной походкой подошла ко мне, протягивая руку. — Надеюсь, дорога не слишком вас утомила? Как добрались? — Доброе утро. Спасибо, все прошло хорошо. Честно говоря... у вас здесь просто потрясающе. Стелла тихо рассмеялась. — О, поверьте, вы еще и половины не видели. Присаживайтесь. Она дождалась, пока я сяду, открыла лежавшую на столе папку с моим резюме и лишь после этого вновь посмотрела на меня. — Совсем забыла представиться. Меня зовут Стелла Грейбер. — Очень приятно познакомиться. — Взаимно, мисс Андерсон... Или можно просто Эмили? — Конечно. Стелла улыбнулась и, бегло пробежав глазами по первой странице, вдруг спросила: — Хорошо, Эмили, могу я задать вам один вопрос? — Разумеется. Она закрыла папку, словно ответ был для нее важнее моего диплома и характеристики. — Почему именно дети? Вопрос застал меня врасплох. Я опустила взгляд на свои руки. Казалось, ответ лежал где-то совсем рядом, но облечь его в слова оказалось куда сложнее, чем я ожидала. Наверное, со стороны эта пауза выглядела неловко, и я уже начала переживать, что произвожу не самое лучшее впечатление. — Потому что они заслуживают, чтобы их кто-то услышал. Стелла приподняла брови. — Не все психологи отвечают именно так. — Мне кажется, если ребенок однажды перестает верить взрослым, вернуть это доверие невероятно трудно. Не каждого ребенка можно спасти. Но каждого можно хотя бы выслушать. Иногда этого уже достаточно, чтобы он понял — он не один. Стелла внимательно смотрела на меня, не перебивая. В ее взгляде не было желания поскорее закончить разговор. — Вы действительно так считаете? — Да. — Даже если ребенок не хочет разговаривать? — Тогда я не стану заставлять его. — Я улыбнулась. — Доверие нельзя заслужить за один день. Иногда людям нужно просто знать, что рядом есть тот, кто готов ждать. На лице Стеллы вновь появилась заметная улыбка. Она откинулась на спинку кресла. — Знаете, за последние несколько месяцев через этот кабинет прошло немало специалистов. У многих были впечатляющие рекомендации, отличные оценки и большой опыт. Но почти все они говорили о методиках, отчетах и профессиональных достижениях. Она выдержала небольшую паузу. — Запомните одну простую истину. Для нас здесь нет "трудных" детей. Есть дети, которым пришлось пережить слишком многое. Идите за мной, я покажу ваше рабочее место. Мы добирались до приюта довольно долго. Я не могла точно сказать, сколько прошло времени, но с каждой минутой лифт опускался все глубже под землю. Цифры на панели давно сменились техническими обозначениями, которых я не видела прежде нигде, а привычный дневной свет остался где-то далеко наверху. Невольно возникало ощущение, будто мы спускаемся в совершенно другой мир. Когда двери наконец открылись, нас уже ждал небольшой фуникулер. Стелла хмыкнула от моего удивления. — Поверьте, это самый быстрый способ добраться сюда. Всю дорогу я не могла оторвать взгляд от открывавшегося передо мной вида. И, кажется, именно тогда я впервые по-настоящему потеряла дар речи. Передо мной был не просто детский приют. Это был настоящий отдельный город. Огромное пространство скрывалось глубоко под фабрикой. Высоко над головой раскинулся гигантский купол, расписанный под ясное голубое небо. С него свисали легкие белые облака, настолько искусно выполненные, что на мгновение хотелось до них дотронуться. Между аккуратными разноцветными зданиями тянулись широкие дорожки, зеленели газоны, на которых цвели клумбы, а повсюду разносился звонкий детский смех. Где-то в стороне мальчишки с громкими криками гонялись друг за другом, пытаясь отобрать мяч, чуть дальше несколько девочек, держась за руки, играли в классики. Все вокруг было наполнено жизнью. Мы шли неспешно, когда что-то неожиданно ударило меня в бедро. Не удержав равновесия, я невольно остановилась. Маленький мальчик, на полной скорости врезавшийся в меня, тихо ойкнул и плюхнулся на пол. — Ой... — испуганно прошептал он, поднимая на меня огромные глаза. Я тут же присела на корточки — Не ушибся? Он быстро помотал головой. — Нет... — Тогда поднимайся. — Майкл, — неожиданно строго произнесла Стелла. Ее голос больше не звучал так тепло, как несколько секунд назад. — Извинись перед мисс Андерсон. Это было невежливо. Я растерянно перевела взгляд на Стеллу. — Не стоит, правда, все в поря... — Простите! — Промолвил мальчик, опустив голову. — Я не специально... Я мягко улыбнулась. — Знаю. Экскурсия по моему месту работы заняла почти час. Стелла уверенно вела меня по бесконечным дорожкам, попутно рассказывая о распорядке дня и обязанностях сотрудников. Наконец мы остановились возле большого белого здания с широкими окнами. — Здесь находится психологическая служба, — произнесла Стелла. — В этом корпусе будет ваш кабинет. Она указала рукой куда-то вверх. — А ваша комната расположена в жилом секторе E. Он находится уровнем выше. Номер уже указан на вашем пропуске, так что заблудиться не получится. Я машинально достала бейдж и провела пальцем по маленьким цифрам. — Значит... я буду жить прямо здесь? — Да. Большинство сотрудников проживают на территории комплекса. Так гораздо удобнее — иногда детям требуется помощь даже поздно ночью. Странно. Вместо того чтобы испугаться, я почувствовала облегчение. Впервые за долгое время у меня появилось место, которое можно было назвать своим. — Говоря о ваших обязанностях: с 9:00 это индивидуальные и групповые встречи, наблюдения, ваши отчеты. Вечером чтение сказок младшим группам. — Хорошо. — Машинально запоминала я, помечая информацию у себя в блокноте. — После отбоя некоторые игрушки помогают персоналу соблюдать вечерний распорядок. Я не сразу поняла то, о чем сказала Грейбер. — Игрушки? — Наши талисманы, — спокойно пояснила Стелла. — Они очень нравятся детям. — Аниматоры? На лице директора появилась легкая улыбка. — Можно сказать и так. Лишних вопросов я задавать не стала. Честно говоря, идея показалась мне замечательной. В детстве я и сама мечтала, чтобы любимые игрушки вдруг ожили. Если сотрудники Playtime Co. действительно устраивали для детей такие представления, неудивительно, что воспитанники были от них в восторге. — Остаток дня побудьте с детьми. Познакомьтесь, понаблюдайте. Завтра уже начнете полноценную работу. — Спасибо. Оставшиеся часы пролетели совершенно незаметно. Впервые за долгое время я настолько увлеклась работой, что перестала следить за временем. Стоило мне переступить порог игровой комнаты, как десятки любопытных глаз тотчас устремились в мою сторону. Кто-то продолжал наблюдать издалека, крепко прижимая к себе плюшевую игрушку, кто-то смущенно прятался за воспитательницей, а самые смелые уже через несколько секунд окружили меня плотным кольцом. — А сколько вам лет? — У вас есть кошка? — А вы будете жить здесь? — Вы умеете рисовать? Вопросы сыпались один за другим, не давая мне даже перевести дух. Каждый из малышей хотел рассказать что-то о себе первым. Я не успевала отвечать, как следом раздавался новый голос, потом еще один. — По очереди, — тихо рассмеялась я. — Иначе я просто ничего не запомню. Это неожиданно сработало. Ребята переглянулись и, словно по негласному соглашению, выстроились передо мной небольшой очередью. Так я познакомилась с Майклом уже во второй раз. Оказалось, что он обожал играть в мяч и терпеть не мог брокколи. Сара мечтала стать художницей и постоянно носила с собой потрепанный альбом для рисования. Маленький Томас говорил совсем немного, зато ни на секунду не выпускал из рук деревянный паровозик, как самое дорогое сокровище. Тихая голубоглазая Лили не произнесла ни слова, но спустя час осторожно взяла меня за руку и уже не отпускала до самого ужина. К вечеру в приюте стало заметно тише. Днем коридоры наполняли смех, беготня и десятки детских голосов, а теперь все смолкло. Яркое освещение стало мягче, искусственное небо над нами окрасилось в теплые оттенки заката. Если бы не понимание, что все это находится глубоко под землей, можно было бы подумать, будто за куполом действительно медленно садится солнце. — Ну что, ребята, — хлопнула в ладоши воспитательница, — пора готовиться ко сну. Конечно, кто-то недовольно вздохнул и театрально закатил глаза, но уже через несколько минут дети дружно убирали игрушки по местам, складывали карандаши в коробки и наперегонки бежали умываться. — Ничего себе... — невольно улыбнулась я. — Обычно дети куда дольше уговариваются. Воспитательница тихо усмехнулась. Я вопросительно посмотрела на нее. Но прежде чем она успела ответить, Майкл радостно вскрикнул: — Котик сегодня придет! Несколько детей тут же оживились. — Конечно придет! — Он всегда приходит. — Вчера он мне песню мурлыкал! — А меня укрыл одеялом! — А меня охранял! Я тихо рассмеялась, наблюдая, с каким восторгом они перебивают друг друга. — Похоже, Кот-Дремот здесь настоящая знаменитость? Дети удивленно посмотрели на меня. — Потому что он самый лучший! — уверенно заявил Майкл. — Он добрый, — добавила Кейт, крепче прижимая к груди плюшевого зайца. — Он всегда приходит, когда кому-то страшно, — почти шепотом произнесла Сара. — И никогда никого не забывает, — закончил Томас. Дети показались мне слишком возбужденными, но я не стала придавать этому широкого значения. Наверное, Playtime Co. действительно здорово придумали эту идею с вечерними представлениями. Детям, лишенным семьи, наверняка особенно важно было чувствовать, что каждый вечер их кто-то ждет перед сном. — Мисс Андерсон, — аккуратно прошептала воспитательница, — вы можете идти, я присмотрю за ними. — Да? — Я взглянула на часы и в то же время осознала, какой путь придется преодолеть до своей комнаты. — Хорошо. Завтра я буду здесь в 9 часов. — Будем вас ждать. Доброй ночи. Среди облаков начали медленно загораться маленькие светящиеся звездочки. Если не знать, что над нами находятся сотни тонн бетона и производственные цеха фабрики, можно было поверить, что наступила самая настоящая ночь. Фуникулер плавно двинулся вверх. В какой-то момент я поймала себя на том, что слышу лишь равномерный гул механизма да собственное дыхание. Странное ощущение... Днем это место казалось невероятно живым. Сейчас же оно словно замерло. Когда двери лифта закрылись, я вдруг впервые ощутила, насколько глубоко нахожусь под землей. Толстые металлические стены, тусклый свет ламп и монотонный гул двигателя почему-то заставили меня поежиться. Странная смесь тошноты и легкого головокружения. Наверное, просто устала. Лифт наконец остановился. Жилой сектор встретил меня почти полной тишиной. Длинный коридор освещали лишь редкие настенные светильники. За закрытыми дверями уже спали сотрудники, и лишь издалека доносился приглушенный шум вентиляции. Мои шаги эхом отдавались в пустом коридоре, отчего я невольно замедлила шаг. На мгновение мне даже показалось, будто где-то впереди мелькнула чья-то тень. Я остановилась. Усмехнувшись собственной впечатлительности, я продолжила идти, пока наконец не остановилась возле двери с небольшой металлической табличкой. E-214. Моя комната. Достав пропуск, я приложила карту к считывателю. Замок тихо щелкнул. Внутри было совсем небольшое, но удивительно уютное помещение. Аккуратно застеленная кровать, письменный стол, книжная полка, шкаф и большое окно, за которым, конечно же, не было ничего, кроме бетонной стены соседнего корпуса. Мой чемодан уже был здесь, однако разбирать сейчас совсем его не хотелось. За стеной кто-то негромко закрыл дверь. Где-то в глубине здания тихо загудели трубы. Я выключила свет, хотя прекрасно понимала, что вряд ли усну от переизбытка эмоций этой ночью. Несколько минут я неподвижно смотрела в темный потолок, убеждая себя, что огромная фабрика наверняка живет собственной жизнью и подобные шумы здесь совершенно обычное дело. В конце концов усталость все же взяла верх. Я перевернулась на другой бок и вскоре уснула.