Empty frame

      Дождь шёл уже четвёртый день подряд. Сеул окончательно утопал в этой серой, липкой мороси, которая не прекращалась ни на минуту. Уличные фонари светили тускло, размазывая грязные жёлтые пятна по мокрому, блестящему асфальту. Воздух казался невыносимо тяжёлым, пропитанным запахами бензина, сырости и той глухой усталостью, которая въелась в этот город так же глубоко, как и в его жителей, давно переставших замечать бесконечный дождь.       Чон Чонгук сидел в своей машине, припаркованной прямо у парадного входа в массивное здание суда. Он неподвижно смотрел на капли, которые ломаными линиями стекали по лобовому стеклу.       Внутри него не было ни холода, ни раздражения — ему было попросту всё равно. В груди давно и надёжно поселилась глухая пустота, с которой он научился сосуществовать ещё несколько лет назад.       Дождь шёл, он приехал, и теперь оставалось только выйти наружу и сделать свою работу. Хотя Чонгук заранее знал: это дело, скорее всего, не принесёт ему ничего, кроме очередной порции изнуряющей бессонницы и привычной горечи во рту.       Он толкнул тяжёлую дверь, выходя из салона. Дождь тут же хлёстко забарабанил по его плечам и спине, заставляя инстинктивно съёжиться, но Чонгук быстро выпрямился — к холоду ему было не привыкать. Застегнув молнию на куртке прямо на ходу, он направился к главному входу, размашисто обходя лужи, которые блестели под ногами, дробя отражённый свет фонарей.       Здание суда встретило его привычной серостью и пронизывающим холодом, точь-в-точь как его собственный рабочий кабинет. Внутри пахло старой архивной бумагой, застоявшейся пылью и дешёвым химическим освежителем воздуха. Свет на первом этаже был приглушённым, и одна из люминесцентных ламп мигала с раздражающей, ритмичной частотой.       Чонгук пересёк вестибюль, принципиально не глядя по сторонам, и начал подниматься по лестнице на седьмой этаж. Лифт, как назло, не работал. Каждый раз, проходя мимо замерших железных дверей, детектив мысленно посылал всех ответственных за ремонт в самый глубокий ад.       Когда он, тяжело дыша, поднялся на седьмой этаж, первое, что бросилось в глаза — яркая жёлтая лента оцепления, натянутая поперёк дверного проёма, и двое полицейских с серыми от усталости лицами, замерших по обе стороны от неё.       Один из них, пожилой мужчина с сильной сединой на висках и воспалёнными, красными от недосыпа глазами, коротко кивнул Чонгуку, когда тот подошёл ближе. Сержант пробормотал что-то невнятное в знак приветствия, но Чонгук не стал вникать в дежурные фразы. Он молча пригнулся под лентой и вошёл в кабинет судьи.       Первое, что ударило по рецепторам — запах крови. Тяжёлый, густой, металлический, он смешивался с ароматом старого полированного дерева и дорогого парфюма. Этот шлейф, казалось, пропитал всю комнату, осев на дипломах в золотых рамках и на кожаных креслах, стоявших у стены. Кабинет был большим, просторным, с высокими потолками и массивной тёмной мебелью, которая, определённо, стоила целое состояние. Но сейчас вся эта роскошь выглядела дикой насмешкой над тем, что находилось в самом центре комнаты.       Тело судьи неподвижно сидело в глубоком рабочем кресле. Его голова была неестественно запрокинута назад, а широко открытые, затянутые плёнкой глаза бессмысленно смотрели в потолок, на котором ничего не было. Прямо за его затылком, на светлых дорогих обоях, багровела размашистая, сочащаяся подтёками надпись: «Ты не увидел правды».       Чонгук сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как дорогой ворсистый ковёр слегка пружинит под ногами. Вдруг его ботинок с тихим хрустом наступил на что-то маленькое и твёрдое. Детектив наклонился и поднял крошечный кусочек стекла, который тускло блеснул, поймав жёлтый отблеск от мигающих ламп. Он покрутил его в пальцах, ощущая, как острые грани едва заметно покалывают кожу. Чонгук аккуратно опустил стекло в карман куртки и подошёл вплотную к телу, пристально изучая входное отверстие. Оно было небольшим, аккуратным, с абсолютно ровными краями.       — Один выстрел, — негромко произнёс он, обращаясь скорее к самому себе, чем к пустой комнате.       — Да. С близкого расстояния, — неожиданно раздался тихий голос за его спиной. — А вы детектив, да? Сразу видно профессиональный взгляд.       Чонгук резко обернулся, его рука инстинктивно дернулась к кобуре. У стола стоял молодой парень, которого он из-за тени и собственного погружения в мысли абсолютно не заметил, когда вошёл. Незнакомец был бледным, худощавым, с мягкими тёмными волосами, падающими на самые глаза. На его шее болтались массивные наушники, в руках он крепко держал кожаный блокнот, а на краю стола рядом с ним лежали ещё не тронутые перчатки. Он смотрел на Чонгука поразительно спокойно, внимательно, с едва уловимой, тонкой усмешкой на губах.       — Ты кто такой? — спросил Чонгук, и его голос прозвучал гораздо жёстче, чем следует. Он терпеть не мог, когда кто-то оказывался на месте преступления раньше него.       — Ким Тэхён, — тихо ответил парень. Его голос оставался идеально ровным, без единой лишней эмоции, что заставило Чонгука насторожиться. — Трасолог. Капитан Пак Чхансоп отправил меня осмотреть место до приезда основной группы, чтобы не терять время. Он знает, что вы обычно приезжаете не сразу, а труп, знаете ли, имеет свойство остывать. Он не ждёт.       Чонгук почувствовал, как внутри противной волной закипает глухое раздражение. Он с силой подавил его: начинать рабочий день с публичного конфликта не хотелось, хотя этот малец умудрился вывести его из себя одним лишь своим присутствием и этой странной, вежливой колкостью.       — И что ты здесь уже нашёл, умник? — спросил детектив, изо всех сил стараясь, чтобы тон оставался ровным, пока внутри всё переворачиволось.       Тэхён ответил не сразу. Чонгук заметил, как парень медленно перевёл взгляд на труп, затем на пугающую надпись, затем снова на Чонгука — словно судорожно собирался с мыслями или внутренне проверял, можно ли ему вообще озвучивать то, что он видит.       Тэхён отчаянно пытался сохранить лицо непроницаемым, но детектив всё же засёк, как тот на долю секунды сильнее сжал пальцами свой блокнот, прежде чем заговорить.       Тэхён молчал не просто так. Внутри него сейчас происходил тихий кошмар, который преследовал его с самого детства. У него был дар. Или проклятие — Тэхён до сих пор не знал точного определения.       Стоило ему коснуться предмета голой рукой, без перчаток, как в сознание лавиной обрушивались чужие эмоции, остаточные чувства и обрывки чужих мыслей, въевшиеся в вещи. В детстве он сдуру попытался рассказать об этом, но собственный отец испугался, посчитал сына психом и безжалостно запер в психиатрической лечебнице. Тот ужас, таблетки и белые стены Тэхён помнил до сих пор. С тех пор он научился молчать, прятаться за маской трасолога и всегда, абсолютно всегда носить перчатки. Из-за этого отчуждения и вечной отстраненности его в управлении, мягко говоря, не любили.       И капитан Пак, и вся остальная следственная группа считали Тэхёна жутким, высокомерным фриком с кучей странностей. Но его профессионализм был настолько безупречным, что скрипя зубами его держали на должности одного из главных специалистов лаборатории.       Вот и сейчас, до прихода Чонгука, Тэхён совершил ошибку — случайно коснулся края стола голой рукой. И его до сих пор подташнивало от остаточного, липкого, смертельного страха покойного судьи.       — Пуля вошла прямо в центр лба, — наконец начал Тэхён, удерживая голос в рамках профессиональной сухости. — Один выстрел, без малейшего следа дрожи. Это говорит о том, что убийца вообще не нервничал и не спешил. Он прекрасно знал, что судья не станет сопротивляться. Стрелок стоял вот здесь, на этом самом месте, — Тэхён кончиком туфли указал на пятно на ковре, которое для обычного человека было практически невидимым. — И сделал один точный выстрел. Судья в этот момент сидел в жутком напряжении. Он точно знал, что сейчас произойдёт. Видите следы на столе?       Он указал на массивный край столешницы. Чонгук подошел ближе, низко наклоняясь, чтобы рассмотреть едва заметные углубления на полированной деревянной поверхности. Они были такими незначительными, что детектив прошёл бы мимо, если бы Тэхён не ткнул его носом.       Следы казались почти невидимыми, но при определённом угле света действительно можно было различить две вмятины от пальцев, которые впились в дерево с такой неистовой силой, что лак пошёл микротрещинами.       — Люди часто судорожно хватаются за вещи, когда безумно нервничают, — продолжил Тэхён, и его губы тронула едва заметная ироничная улыбка. — Он ждал кого-то. Или знал, что этот «кто-то» неизбежно придёт. Напряжение оставило следы. Их прекрасно видно, если, конечно, уметь смотреть, а не просто заходить в комнату.       Чонгук медленно выпрямился и в упор посмотрел на Тэхёна, чувствуя, как в груди нарастает странное уважение, густо замешанное на недоверии. Детектив не мог взять в толк, откуда этот парень считывает такие микроскопические детали, которые сам он, опытный детектив, упустил бы. В наступившем молчании напряжения было больше, чем на любом допросе.       — Откуда ты всё это знаешь? — спросил Чонгук тихо, и его голос против воли прозвучал гораздо мягче.       Тэхён слегка повёл плечом. Жест выглядел почти небрежным, но Чонгук опять заметил, как побелели костяшки парня, судорожно сжимавшие блокнот — словно тот искал в нём единственную физическую опору, чтобы не выдать свой страх.       Тэхён ведь буквально кожей чувствовал, как судья в свои последние секунды ломал ногти о дубовый стол, задыхаясь от ужаса.       — Следы пота, — соврал Тэхён, возвращая лицу маску безразличия. — Он мёртвой хваткой держался за край стола. Пот оставил едва заметные биологические следы. Я заметил их, потому что они были ещё свежими, когда я только вошёл в кабинет. Удивительно, что они вообще продержались в этой сырости.       — Ты уверен?       — Абсолютно уверен. Если только лак на столах корейских судей не имеет свойства сжиматься от страха самостоятельно. — Тэхён сделал шаг в сторону и подошёл к стене с багровыми буквами. — А ещё... наш убийца, возможно, левша.       Чонгук нахмурился, переводя взгляд с парня на стену.       — С чего такие выводы?       — Видите эту надпись: «Ты не увидел правды»? Направление мазков идёт справа налево. Так пишут левой рукой, чтобы случайно не размазать рукавом краску или кровь, если ты двигаешься вдоль стены. К тому же... — Тэхён снова указал на ковёр. — Обратите внимание на вмятину от ботинка. Когда он стоял здесь в момент выстрела, упор шёл на левую ногу, она выставлена вперёд. Значит — левша. Ну, или он конченный идиот, который впервые в жизни держит в руках оружие и просто криво встал. Но это в корне противоречит тому, как идеально ровно вошла пуля. Хотя, может, ему просто повезло, как думаете, детектив?       Парень слегка развёл руками в стороны и указал на застывший труп.       Чонгук нутром чуял, что этот трасолог говорит далеко не всё. Какая-то важная часть пазла оставалась в голове у Тэхёна, но детектив решил пока не давить — у него не было ни единого доказательства, чтобы прямо обвинить парня во лжи. Вместо этого Чонгук перевёл взгляд на пустую рамку, сиротливо стоявшую на столе, и указал на неё пальцем.       — А это? Что с ней не так? Тэхён подошёл ближе к столу. Чонгук внимательно следил за каждым его движением. Трасолог медленно вытащил из кармана чёрные нитриловые перчатки и начал надевать их с той же пугающей, маниакальной тщательностью, с которой, видимо, делал вообще всё в этой жизни. Он долго растягивал тугую резину на каждом пальце, добиваясь, чтобы она максимально плотно, как вторая кожа, облегала руки.       Для Чонгука это выглядело как профессиональный этикет — мол, парень боится испортить улики. Но Тэхён внутри себя просто возводил глухую стену, чтобы не дай бог не коснуться рамки голой кожей и не сойти с ума от эмоций убийцы, которые наверняка остались на дереве.       Только полностью обезопасив себя перчатками, Тэхён взял рамку в руки. Его движения были аккуратными, почти невесомыми. Он поднёс её к свету, тщательно рассматривая под разными углами, затем повернул лицевой стороной к Чонгуку и указал на внутреннюю кромку.       — Убийца забрал фотографию, — ровно произнёс Тэхён. Его голос не дрогнул, но Чонгук заметил, как сильно сузились зрачки парня, когда тот всматривался в пустое пространство за стеклом. — Зачем — я пока не знаю. Наверное, решил оставить себе сувенир на память о встрече. Но он точно держал её в руках и долго смотрел на неё перед тем, как уйти. Кстати, детектив Чон... — Тэхён внезапно опустил рамку и требовательно протянул руку вперед. — Верните стекло.       Чонгук нахмурился, инстинктивно опустив ладонь к карману куртки, куда несколько минут назад спрятал найденный осколок.       — Какое ещё стекло?       — То самое, на которое вы так грациозно наступили, когда вошли, а потом незаметно прикарманили, — Тэхён иронично вскинул бровь, но в его глазах промелькнула холодная сталь. Тэхёну была жизненно необходима эта улика. Ему нужно было остаться с ней наедине, без свидетелей, чтобы снять перчатку, коснуться граней и вытянуть всё, что видела разбитая рамка. — Изъятие улик без протокола — это ведь должностное преступление, верно? Или у детективов убойного отдела свои, особые правила? Отдайте его мне. Это часть места преступления, и я должен должным образом задокументировать осколок для лаборатории.       Чонгук раздражённо выдохнул через нос, несколько секунд взвешивая, стоит ли спорить, но под пристальным, немигающим взглядом трасолога всё же сунул руку в карман. Он выудил маленький острый кусочек и небрежно бросил его на раскрытую ладонь Тэхёна.       — Держи, если тебе от этого легче. Не знал, что ты такой зануда.       — Я просто люблю порядок, — Тэхён бережно принял стекло, стараясь, чтобы оно не прорезало плотную резину перчатки, и тут же незаметно подменил его в пальцах на другой, пустой стеклярус, который поднял с пола до прихода детектива.       Настоящий осколок мгновенно скользнул глубоко в карман его брюк.       В этот момент тяжёлая тишина кабинета нарушилась. На пороге появился капитан Пак Чхансоп, а следом за ним вошла остальная оперативная группа. Капитан перевёл взгляд с хмурого Чонгука на Тэхёна, и на его лице появилось привычное недовольное выражение. Пак Чхансоп откровенно недолюбливал этого бледного парня с наушниками, считая его высокомерным психом.       — Я вижу, вы тут уже вовсю работаете, — сказал капитан, проходя внутрь. В его хриплом голосе послышалось явное облегчение от того, что Чонгук на месте.       — Да, — бросил Чонгук, даже не оборачиваясь на начальника. — Твой человек тут уже буквально всё по полочкам разложил.       Чхансоп остановился плечом к плечу с Чонгуком и уставился на пустую рамку, которую Тэхён всё ещё удерживал в руках.       — И что именно он нашёл?       — Что наш стрелок — левша, что действовал он с ледяным спокойствием и что перед уходом зачем-то вытащил из рамки фотографию, предварительно на неё полюбовавшись, — отчеканил Чонгук.       Капитан лишь хмуро буркнул что-то себе под нос, даже не посмотрев на Тэхёна. Зато из-за его спины вышел ведущий криминалист лаборатории — Чон Хосок.       Хосок был единственным во всём управлении, кто искренне, хорошо относился к Тэхёну. Он никогда не считал его странным или жутким, всегда защищал перед начальством и ценил его уникальный ум.       — Отличная работа, Тэхён-а, — Хосок тепло улыбнулся парню, проходя вперед со своим чемоданом. — Как всегда, на шаг впереди всех. Давай сюда улики, я займусь оформлением.       Тэхён кивнул, и на его лице впервые за утро промелькнула тёплая, настоящая благодарность. Он методично и хладнокровно собрал вещественные доказательства: упаковал пустую рамку в большой защитный конверт, аккуратно поместил в пробирку соскоб багровой краски со стены и вложил туда пакет с фальшивым стеклярусом. Каждый его шаг был выверен до миллиметра.       — Здесь всё, Хосок-хён, — Тэхён с вежливым поклоном передал коробку с запечатанными пакетами криминалисту. — Смывы, волокна, рамка и осколки со стола. Обрати особое внимание на остатки пота на лаке.       — Принял, сделаю в лучшем виде, — Хосок дружески похлопал его по плечу и забрал коробку.       Чхансоп тем временем повернулся к Чонгуку:       — Работаем с тем, что имеем. Идём со мной, Чонгук. Свидетели уже внизу, в конференц-зале. Нужно колоть их, пока тёплые.       Чонгук коротко кивнул и развернулся к выходу, но у самого порога замер. Он обернулся и бросил резкий взгляд на Тэхёна:       — Ты идёшь? — спросил детектив. Его голос прозвучал гораздо твёрже и требовательнее, чем он планировал.       Тэхён вздрогнул, медленно поднял голову. Из его глаз мгновенно исчезла вся ирония, уступив место чему-то похожему на искреннее удивление. Но парень быстро взял себя в руки.       — Да, — тихо отозвался он. — Раз уж вы так вежливо просите.       Тэхён медленно стянул нитриловые перчатки, спрятал их и пошёл следом за Чонгуком. Его шаги были странными — тихими, почти бесшумными, словно парень на подсознательном уровне панически боялся оставлять после себя хоть какие-то следы в этом мире. А в его кармане лежал настоящий, неоформленный осколок стекла, жгущий кожу даже через ткань брюк.