Empty frame

      В конференц-зале на первом этаже главного управления стояла духота.       Стеклянные стены помещения, обычно стерильные, сейчас казались матовыми от липкого страха, осевшего внутри после затянувшихся допросов.       Чон Чонгук сидел во главе стола, размашисто откинувшись на спинку кресла. Перед ним лежала открытая папка с первыми рапортами и схемами здания. За двенадцать лет жесткой работы в следственном отделе детектив научился читать людей по мимике быстрее, чем они успевали открыть рот.       Коротким жестом Чонгук подозвал к себе первого свидетеля.       Им оказался дежурный охранник суда. Пожилой мужчина робко опустился на самый край предложенного стула. На его помятой форме криво висел жетон, а крупные руки мелко дрожали. Старик упорно не мог поднять взгляда, уставившись в одну точку на полу.       Чонгук бесцеремонно уперся локтями в стол, вцепившись в охранника тяжелым, сканирующим взглядом.       — В рапорте указано, что посторонних в здании не было, — ровно произнес Чонгук. Голос в пустой комнате звучал тихо, но весомо. — Судью расстреляли в пяти метрах от твоего дежурного поста. Глушитель гасит пламя и сильный грохот, но не убирает звук полностью. Как ты умудрился вообще ничего не услышать?       — Я... я мог немного задремать, господин детектив, — едва слышно прошептал старик. Его подбородок мелко затрясся. — Бессонница замучила последние недели, таблетки сильные принял, голова раскалывалась...       — Значит, ты понятия не имеешь, кто входил в охраняемое здание и кто из него выходил, — Чонгук лениво усмехнулся, и его тон упал еще на несколько градусов. — Отличная работа. Если экспертиза докажет, что ты спал на посту в государственном учреждении, это чистая халатность. Если выяснится, что ты удалил часть записей с камер или сознательно кого-то впустил — это соучастие в убийстве. Десять лет строгого режима. Вспоминай, кто заходил в здание после восьми часов вечера. Подумай хорошо своей старой головой.       — Только... только сам судья и его личный помощник, Ли Джунхо, — затараторил старик, покрываясь крупной испариной. — Они вместе пришли около восьми вечера. Больше ни души, клянусь вам! Я мог просто не заметить из-за темноты в коридоре... Но клянусь, черный ход всегда заперт на тяжелый засов изнутри! Убийца никак не мог войти оттуда, если только у него не было ключа от центрального входа. Или если ему не открыли.       Детектив резко откинулся на спинку своего стула, разрывая визуальный контакт.       — Ты свободен. Пока свободен. Но учти: из города ни на шаг. Кан Сукджин! — громко крикнул Чонгук в сторону приоткрытой двери.       Дверь тут же распахнулась, и в зал заглянул молодой парень в новенькой, еще не успевшей обтереться полицейской куртке. Стажёр Кан Сукджин мгновенно вытянулся в струнку перед старшим детективом.       — Да, детектив Чон!       — Забери его. Перепиши точный адрес, проверь по базе табель его дежурств за последний месяц и передай парням на КПП, чтобы его из здания управления не выпускали, пока мы не закончим. Выполняй.       — Будет сделано! — бросил Сукджин, аккуратно уводя шатающегося охранника под руку.       — Ты зря тратишь на него свое свободное время, детектив, — раздался из угла глухой, абсолютно спокойный голос Ким Тэхёна.       Он стоял, привалившись спиной к косяку в самом темном углу зала. Парень выглядел замкнутым, холодным и совершенно равнодушным к чужому страху. Тэхён не боялся Чонгука, не пытался ему угодить и не заискивал перед оперативниками.       — Поясни, — Чонгук повернул к нему голову, сузив глаза.       — По затылку старика видно, что у него вегетативный криз, — Тэхён даже не вынул рук из карманов, лишь слегка качнул головой в сторону двери. — Он сидел лицом к стене, спиной к коридору. Если бы убийца зашел через парадный, охранник бы физически его не увидел. А звуковую волну сорок пятого с обтюратором в глушителе в бетонных корирах суда гасит обычное эхо. Старик бесполезен.       Чонгук медленно поднялся со своего места. Он подошел к Тэхёну почти вплотную, заставив того слегка поднять подбородок.       — Слышь, Ким, — Чонгук в упор разглядывал бледное, абсолютно спокойное лицо криминалиста. — Ты у нас теперь не только следы обуви топчешь, но и диагнозы на расстоянии ставишь? Откуда ты про вегетативный криз узнал? И с чего это ты так быстро решил, что у него болячка, а не банальный страх перед тюрьмой?       Тэхён даже не моргнул, он лениво вытащил одну руку из кармана халата и стал загибать пальцы, сопровождая каждое движение своей речью:       — Три года на медицинском до того, как перевестись на криминалистику, Чонгук. — первый палец. — У старика очаговая гиперемия кожи за ушными раковинами, — второй. — Асимметричный тремор левой кисти, — третий. — И, наконец, характерный мраморный рисунок на шее. — четвёртый. — При обычном испуге выделяется адреналин, сосуды сужаются, человек бледнеет. У него — дисфункция автономной нервной системы, сосуды расширились хаотично. Он физически не мог контролировать слух в этот момент, его мозг глушил внешние раздражители. Вопросы есть?       Чонгук несколько секунд молча переваривал ответ, фиксируя всё, что сказал Тэхён, а после разорвал дистанцию и повернулся к оперативнику у входной двери.       — Вопросов нет. Где Ли Джунхо? Мне долго его ждать?       Ли Джунхо вошел в конференц-зал через пару минут. Это был совсем молодой, высокий и болезненно худой парень с аккуратно уложенными темными волосами и неестественно бледным лицом. Его руки ходили ходуном, когда он неловко опускался на стул напротив Чонгука.       Парень попытался спрятать этот мандраж, положив ладони на колени и с силой сжав их в кулаки, но даже такое судорожное усилие не могло скрыть крупную дрожь.       Чонгук не стал делать паузы. Он просто сцепил пальцы в замок на столе, наваливаясь всем телом вперед, и уставился на Ли Джунхо в упор.       — Вы были последним человеком, который видел судью Пака живым перед тем, как ему пустили пулю в лоб, — чеканя каждое слово, произнес детектив. — А теперь вы сядете ровно и расскажете мне абсолютно всё, что вы видели и слышали. Каждую деталь. Не упускайте ничего.       Ли Джунхо тяжело сглотнул. Его крупный кадык нервно дернулся.       — Мы... мы вместе работали над текущими судебными документами примерно до десяти часов вечера, — голос помощника срывался на сип. — Потом господин Пак устало сказал, что останется в кабинете еще где-то на час, чтобы лично перепроверить важные бумаги перед завтрашним заседанием. И я ушёл домой.       — Он был напуган? — резко перебил его Чонгук, и его тон стал заметно жёстче. — Полгода назад на судью Пака подавали жалобу в квалификационную коллегию. Месяц назад у него сгорела личная машина. Вы хотите, чтобы я поверил, будто личный секретарь, ведущий все расписание и почту судьи, не знал, кто угрожает его боссу? Ли Джунхо, не делай из меня идиота. Посмотри на меня.       — Я... ну, я думаю, что да, — Ли Джунхо трусливо опустил глаза, избегая прямого взгляда. — Он выглядел крайне обеспокоенным последние несколько дней. Постоянно оглядывался, дергался от каждого шороха. Но он ничего мне не рассказывал! Я правда не знаю, что там произошло, я не в курсе его личных дел...       Чонгук со всей силы ударил раскрытой ладонью по деревянной поверхности стола. Громкий, оглушительный звук разнесся по пустому залу, заставив Ли Джунхо испуганно вскрикнуть и подпрыгнуть на стуле. Тэхён в углу даже не шелохнулся, лишь лениво перевел взгляд на побелевшего секретаря.       — Не смей вешать мне лапшу на уши! — рявкнул Чонгук. Его голос упал до тихого, свистящего шепота, но в нем ощущалось такое колоссальное внутреннее давление, что Ли Джунхо побледнел еще сильнее. — Я слишком долго работаю с таким, парень. Я за версту чую, когда мне нагло врут, и я прекрасно вижу, как ты сейчас трясешься от страха. Вижу, как твои пальцы судорожно впиваются в собственные колени. Я вижу, что ты до усрачки чего-то боишься.       Детектив наклонился еще ближе.       — Охранник говорит, что черный ход закрыт изнутри. Посторонних камеры не зафиксировали. Значит, либо ты нажал на курок, либо ты впустил палача через черный ход. Если я сейчас найду в твоем телефоне хоть один звонок от скрытого номера или перевод на счет, ты пойдешь в камеру как главный подозреваемый.       Ли Джунхо весь сжался, буквально пытался слиться со стулом, и закрыл лицо руками.       — Я... я действительно ничего не знаю... — едва слышно пролепетал он, и его голос окончательно сорвался на жалобный писк. — Я не убивал его! У меня даже оружия нет! Но он панически боялся! Два дня назад он прямо сказал мне: если с ним вдруг случится что-то страшное, я должен немедленно пойти в полицию и рассказать про старое дело десятилетней давности. О благотворительном фонде «Минсон».       Чонгук резко замер. Вся его ярость испарилась, сменившись леденящей, острой осознанностью.       — Что за дело? Рассказывай всё. До единого слова, — приказал детектив.       Ли Джунхо судорожно вздохнул, пытаясь унять подступившую к горлу истерику, и быстро заговорил:       — Десять лет назад... судья Пак Тэсу был в составе судебной коллегии, которая вела и в итоге успешно закрыла громкое уголовное дело против руководства фонда «Минсон». Тогда тысячи простых вкладчиков в один день потеряли абсолютно все свои сбережения, многие покончили с собой. Это была гигантская финансовая пирамида под прикрытием благотворительности. Судья Пак досконально знал всю грязную правду о верхушке фонда, но сознательно молчал. Ему тогда заплатили колоссальные деньги за молчание и за нужный приговор. Организаторы вышли сухими из воды, а обычные люди остались ни с чем. А теперь... теперь кто-то из тех прошлых лет вернулся. Вернулся, чтобы жестоко отомстить за всё.       Чонгук долго смотрел на парня, медленно переваривая информацию. Наконец он откинулся на спинку стула, устало потирая переносицу, и коротко бросил:       — Вы свободны. Кан Сукджин, уведи его в коридор, пускай успокоится. Завтра утром к девяти явишься в главное управление следственного комитета для официального протокола под запись.       Когда Ли Джунхо, пошатываясь, вышел из конференц-зала, Чонгук остался сидеть в абсолютной тишине. Из своего угла Тэхён сделал несколько шагов вперед. Его голос звучал ровно, без капли жалости:       — Какая дешевая драма. Человек, всю жизнь вершивший чужие судьбы именем закона, сам оказался обычной фальшивкой. Видимо, надпись на стене была самым честным, что этот кабинет видел за последние десять лет. Детектив, ты собираешься сидеть здесь до утра или мы наконец займемся делом?       Чонгук не стал тратить время на размышления. Он резко поднялся, подхватил со стола куртку и бросил взгляд на Тэхёна, который уже застегивал свой чемодан.       — «Минсон», — процедил Чонгук. — Помощник прав, Пак Тэсу не из тех, кто оставил бы себя без страховки. Если у него были оригиналы документов, они здесь. Наверх, в кабинет, перевернем там всё.       — «Перевернем» — это метод убойного отдела, от которого потом половина улик идет в мусорный бак, потому что вы топчетесь как слоны, — холодно отозвался Тэхён, закидывая ремень чемодана на плечо. — Сейф в стене пуст, я видел, как его вскрывали орлы Чхансопа. Там только официалка и пачки налички. Если Пак прятал компромат от тех, кто мог прийти с обыском из министерства, он не стал бы использовать стандартные тайники.

***

      В кабинете судьи на втором этаже все еще пахло гарью и железом. Чон Хосок как раз заканчивал заносить в протокол координаты найденной под плинтусом гильзы.       — Чонгук, аккуратнее, — Хосок поднял руку, останавливая рванувшегося к столу детективу. — Мы тут еще не все закончили. На полу могут быть микрочастицы.       — У нас нет времени на ваши кисточки, Хосок, — Чонгук обошел его, остановившись у массивного стола из красного дерева. — Пак Тэсу был педантом и параноиком.       Тэхён молча прошел мимо Чонгука, даже не взглянув на него. Он поставил чемодан на стул, достал из кармана мощный ультрафиолетовый фонарь с узким лучом и выключил верхний свет в кабинете. Комната погрузилась в полумрак, разрезаемый только синим лучом в руках криминалиста.       — Смотри под ноги, детектив, — Тэхён повел лучом по полу вокруг стола. — Видишь эти полосы? Ковер регулярно сдвигали. Пак Тэсу весил под сто килограммов, но следы от ножек кресла продавлены неравномерно. Он постоянно сидел, сместившись к правому краю стола. Зачем человеку садиться неудобно каждый день?       Тэхён поднялся, направляя ультрафиолет на саму деревянную поверхность. На лаке проступили десятки хаотичных отпечатков пальцев, но в одном месте структура лака выглядела иначе.       — Подойди ближе, — позвал Тэхён. — Пак Тэсу страдал обсессивно-компульсивным синдромом. Посмотри на его книжные полки: все корешки книг выровнены по линейке. Но этот малахитовый прибор сдвинут вправо на три миллиметра. И под ним лак на пару тонов светлее — значит, его постоянно перемещали.       Чонгук шагнул вперед, протягивая руку к прибору, но Тэхён резко перехватил его запястье своей рукой в перчатке. Хватка у криминалиста оказалась неожиданно жесткой.       — Не лапай голыми руками, дурная твоя голова. Сначала фиксация, — Тэхён достал из кармана баллончик со специальным контрастным спреем, быстро распылил его над малахитовым основанием и сделал два снимка на камеру. Только после этого он кивнул. — Теперь двигай. Назад и влево.       Чонгук грубо отодвинул тяжелый прибор. Под ним обнаружилась едва заметная полоса стыка деревянных панелей.       — Ну и? Обычный шов, — буркнул Чонгук, присматриваясь.       — Надави на левый край основания стола, под столешницей, — Тэхён посветил фонариком вниз, указывая на незаметное утолщение деревянной ножки. — Там должен быть механический замок. Электронные Пак бы ставить не стал — их можно заблокировать удаленно.       Чонгук наклонился, нащупал пальцами скрытый выступ и с силой нажал. Раздался глухой металлический щелчок. Часть лакированной панели стола плавно отошла в сторону, открывая узкую, обитую бархатом нишу.       Внутри лежал небольшой, обтянутый потертой черной кожей дневник на замке и старая серая флешка.       — Замечательно, — Чонгук вытащил находку. Достав складной нож, детектив без церемоний подцепил дужку замка дневника и с силой рванул её. Металл с треском поддался. Чонгук раскрыл книжку примерно на середине, вчитываясь в кривой почерк покойного судьи. — Слушай это...       «14 марта 2016 года. Встреча в закрытом клубе "Каннам-Плейс". Мин Чжинхо передал транш через оффшор. Моя задача — увести из-под удара основную верхушку благотворительного фонда "Минсон". Все улики против них должны быть признаны недопустимыми из-за процессуальных нарушений. Цена вопроса — три миллиона долларов. Если я откажусь, пострадает моя семья. У меня нет выбора. Но я оставлю все оригиналы документов фонда в надежном месте. Если они захотят избавиться от меня позже, этот дневник станет их смертным приговором»       — Вот и мотив, — Чонгук шумно выдохнул, захлопывая дневник и пряча его вместе с флешкой во внутренний карман куртки. — «Минсон». Судья Пак продал жизни тысяч людей за три миллиона. И кто-то из выживших вкладчиков пришел закрыть счет. Забираем это в отдел.       — Чонгук, ты идиот или просто притворяешься? — Тэхён выключил фонарь и включил верхний свет, заставив детектива зажмуриться от резкой вспышки. Криминалист смотрел на него в упор, и в его глазах не было ни капли уважения к званию старшего следователя.       — Если ты сейчас просто придешь с этим в общий отдел, завтра утром тебя найдут в реке с точно таким же ранением в затылок. Ты вообще соображаешь, чьи имена тут написаны? Мин Чжинхо — это строительный конгломерат, который спонсирует половину мэрии.       — И что ты предлагаешь, Ким? Оставить это здесь? — огрызнулся Чонгук, шагая к нему вплотную.       — Я предлагаю включить мозг, пока тебе его не вышибли, — Тэхён даже не двинулся с места, удерживая зрительный контакт. — Дневник — это просто записки покойника, в суде их разнесут за пять минут. Пак написал, что оригиналы документов лежат в надежном месте. На флешке, скорее всего, зашифрованные копии и координаты. Нам нужен тот, кто вскроет эту цифровую дрянь без официального рапорта наверх, мимо базы Чхансопа. Поднимайся на третий этаж, к безопасникам. Вот пускай они и ковыряют, а я забираю гильзы и еду в лабораторию писать официальный отчет, где про этот тайник не будет ни слова. Ферштейн?       — Ладно, — спокойно ответил Чонгук. — Хосок, ты ничего не видел.       Хосок, стоявший у стены с открытым ртом, быстро закивал:       — Я вообще глухой и слепой, Чонгук. Я просто пакую гильзы.

***

      В управлении полиции на третьем этаже царила гробовая тишина. Здесь, за тяжелой бронированной дверью, располагался отдел информационной безопасности и технического контроля.       Чонгук вошел без стука. Помещение было заставлено серверными стойками, тихо гудящими в полумраке, и завалено вскрытыми системными блоками, жесткими дисками и старыми смартфонами, проходящими по внутренним проверкам. Из освещения здесь горели только три огромных монитора, отбрасывающих синеватый свет на лицо человека, сидевшего в глубоком кресле.       Мин Юнги, начальник отдела инфобезопасности, даже не повернул головы на скрип двери. На нем была безразмерная черная толстовка, бледное лицо казалось серым от хронического недосыпа, а под глазами залегли глубокие тени.       Юнги отвечал за внутреннюю систему, вскрытие защищенных гаджетов и выявление гнили среди сотрудников.       Обычный, холодный айтишник, который знал про каждого копа в этом управлении слишком много, чтобы его кто-то любил.       — Чонгук, если ты пришел просить восстановить переписку твоей очередной подозреваемой в мессенджере — иди к черту. У меня висит аудит внутренней сети министерства, — глухо, с хрипотцой произнес Юнги, продолжая быстро стучать по клавиатуре длинными бледными пальцами.       — Дело серьезное, Юнги. Пак Тэсу мертв, — Чонгук подошел ближе и швырнул на стол черную флешку и сломанный дневник судьи. — Это из потайной ниши его стола. Мой новый "напарник" нашел. Там зашифрованные файлы по фонду «Минсон» десятилетней давности. Пак брал миллионы за фальшивые приговоры. Мне нужно знать, что на носителе. Без официального рапорта.       Юнги на секунду замер, а его пальцы зависли над клавишами. Он медленно повернул голову к Чонгуку, и его узкие глаза сузились еще сильнее. Юнги не был сопливым романтиком — он прекрасно понимал, чем пахнет такое досье.       — «Минсон»? — Юнги перевел взгляд на флешку, и на его губах появилась едва заметная, горькая усмешка. — Старик Пак все-таки доигрался. Решил подержать компромат на тех, кто держит за горло всю верхушку города? Мда, такого тупого ещё найти нужно.       Юнги взял флешку двумя пальцами, покрутил её и вставил в изолированный от общей сети терминал.       — Тут стоит военный криптоконтейнер AES-256 с двойной аутентификацией. Пак явно нанимал профессионала для защиты. Мне понадобится около часа, чтобы обойти протоколы и вытащить логи.       В этот момент тяжелая дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался Пак Чхансоп. А за его спиной маячил Хосок с первыми протоколами осмотра.       Увидев Чонгука в кабинете инфобезопасности, капитан нахмурился и тяжело зашел внутрь. Он перевел взгляд на Юнги, к которому, как и вся старая гвардия, относился с глубоким подозрением и неприязнью — Чхансоп терпеть не мог технократов, сующих нос в дела его отдела.       — Чонгук, какого хера ты торчишь у безопасников? — громыхнул Чхансоп, уперев руки в бока. — Пресса у ворот управления переворачивает машины. Мне нужен четкий отчет по убийству судьи для министерства юстиции! А ты прячешься по норам?       — Капитан Пак, — Юнги подал голос, даже не встав со своего кресла. Его тон был ленивым, но в нем сквозила скрытая угроза, свойственная человеку, контролирующему информацию. — Детектив Чон находится здесь по моей инициативе. Мы проверяем возможную утечку закрытых данных из базы суда, которая могла бы навести убийцу на Пака. Если вы хотите поорать — делайте это в своем отделе. У меня здесь стерильная зона контроля.       — Мин Юнги, не забывайся. Ты сидишь в моем управлении, — Чхансоп от такой наглости побелел, кулаки сжались.       — Я подчиняюсь управлению собственной безопасности и техническому департаменту Сеула, капитан. Не вашему отделу, — ровно отрезал Юнги, даже не глядя на него. — Закройте дверь с той стороны.       Чхансоп тяжело задышал, перевел яростный взгляд на Чонгука.       — Чонгук, жду тебя через пять минут с готовым рапортом. Хватит страдать херней. Капитан резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Хосок поспешил за ним.       Юнги проводил их холодным взглядом, после чего нажал несколько клавиш. Один из мониторов моргнул, и на экране начал раскрываться зеленый массив данных. Строчки логов начали расшифровываться.       — Ну надо же, — тихо произнес Юнги, и его бледное лицо стало еще мрачнее под синеватым светом экранов. — Смотри сюда, Чонгук. Твой судья Пак был лишь мелкой сошкой в этой схеме. Чонгук наклонился над плечом Юнги, вчитываясь в появляющиеся на экране документы десятилетней давности. Списки, подписи, банковские переводы оффшоров.       — Мин Чжинхо... Глава строительного конгломерата «Минсон Групп», — прочитал Чонгук, чувствуя, как внутри все сжимается от опасного азарта. — Пак Тэсу полностью вывел его из-под удара.       — Это еще не всё, — Юнги прокрутил страницу ниже, где светился скрытый протокол допроса, так и не попавший в официальное дело. — Посмотри, кто тогда подписывал отказ в возбуждении дела по факту мошенничества со стороны прокуратуры. Кан До Хён. Бывший прокурор округа, а ныне — заместитель министра юстиции. Тот самый, который сейчас обрывает телефон твоему капитану. В кабинете безопасности повисла мертвая, звенящая тишина. Было слышно только тихое гудение кулеров.       — Они все в доле, — мрачно констатировал Чонгук, доставая сигарету, но так и не зажигая её под суровым взглядом Юнги. — И наш стрелок, скорее всего, пойдет по этому списку. Судья Пак был первым.       — Если убийца знает этот расклад, то Мин Чжинхо или заместитель министра Кан — следующие трупы, — Юнги откинулся на спинку кресла, выключая терминал и вытаскивая флешку. Он протянул её Чонгуку. — Мы лезем в такое болото, Чонгук, из которого живыми не выходят. Если капитан или министерские узнают, что эти файлы у тебя — тебя спишут в утиль быстрее, чем ты успеешь дойти до своей машины. Думай головой.       Чонгук спрятал флешку обратно во внутренний карман куртки. На его губах появилась усмешка.       — Мне плевать, какие должности они занимают, Юнги. Если нужно будет, я их сам спишу.