Empty frame

      Пока наверху детектив Чонгук воевал с компьютерами, Тэхён спустился в свое законное убежище.       Его лаборатория находилась в подвале полицейского управления Сеула. Место было отличным: тихое, просторное, подальше от вечной суеты других отделов.       Здесь пахло реактивами и кофе. На длинном рабочем столе стоял мощный микроскоп, ультрафиолетовые лампы и куча профессиональных инструментов.       Обычно они работали здесь вдвоем с Хосоком. Хосок отвечал за химию и биологию, а Тэхён — за трасологию: следы обуви, геометрию ударов и сколы. Они привычно делили стол на две зоны и отлично ладили. Хосок вообще был парнем душевным и не лез с глупыми вопросами.       Но сегодня Тэхён запер дверь на защелку. Хосоку совершенно незачем было видеть то, чем он собирается заняться. Осколок стекла, который ему отдал Чонгук на месте преступления, не вписывался ни в один стандартный протокол.       Он достал из кармана зип пакетик.       Внутри него лежал маленький, острый осколок хрустального стекла от часов судьи Пака.       Тэхён аккуратно вытряхнул хрусталик на чистую салфетку.       Если честно, ему больше всего на свете хотелось сейчас просто собрать вещи и уехать домой. Смыть с себя этот бесконечный день, залезть под горячий душ и выспаться. Он ведь просто трасолог, узкий специалист. Его задача простая: описать скол, составить отчет для начальника и умыть руки. Пусть Чонгук сам бегает по городу.       Но этот осколок... Тэхён понимал, что не уснет, пока не проверит его.       Он аккуратно стянул перчатку с правой руки. Пальцы замерли в паре миллиметров от поблескивающей грани хрусталя. Тэхён зажмурился и прижал подушечку указательного пальца к стеклу.       Его накрыло мгновенно. Это был не просто аккуратный просмотр чужого воспоминания, к которому Тэхён привык. Это был сильный, резкий ментальный удар.       Чужие эмоции хлынули в его мозг сплошным потоком. Ненависть. Огромная, холодная, похожая на большую скалу, которую нельзя было сдвинуть. Эта ненависть была везде: она прилипла к этому осколку и не хотела становиться меньше даже на дюжину. Она заполняла всё сознание и душила.       Казалось, что эти несколько секунд длились целую вечность. Тэхёна накрыла паника, он не знал, как переварить то, что сейчас почувствовал. Эти эмоции не были похожи на те, что он ощутил в кабинете судьи Пака. Там был страх перед смертью. Здесь же царила чистая, расчетливая ярость. Тэхён чувствовал, как его сердце заходится в бешеном ритме и не собирается останавливаться.       С трудом Тэхён дернул руку назад, разрывая контакт.       Осколок хрусталя остался лежать на салфетке — с виду абсолютно обычный. Тэхён откинулся на спинку стула, закрыл лицо руками и попытался выровнять дыхание. Его заметно потряхивало, а в висках стучало.       В этот момент ручка двери дернулась.       — Тэ? Ты чего там, закрылся? Открывай, это я! — из-за двери донесся голос Хосока.       Тэхён вздрогнул, быстро натянул перчатку обратно на руку, пряча следы своего «сеанса», и пошел открывать.       Хосок зашел в лабораторию с большой дымящейся кружкой растворимого кофе и папкой документов под мышкой. На нем был привычный расстегнутый белый халат.       Но, глянув на напарника, он замер.       — Оу... Тэ. Ты чего такой бледный? — Хосок нахмурился и поставил кофе на стол. — Опять твоя мигрень разыгралась? Слушай, если совсем хреново, дуй домой, я сам отчеты допишу.       Тэхён устало улыбнулся ему одними уголками губ и покачал головой. С Хосоком не хотелось казаться колючим.       — Да всё нормально, Гриф. Просто внизу душно, вентиляция опять барахлит. Голова немного закружилась. Что у тебя там по биологии?       — Да глухо, — Хосок разочарованно вздохнул, падая на свой стул. — На месте преступления вообще никаких чужих ДНК. Ни капли крови, ни волос. Убийца работал очень аккуратно, возился там в перчатках и дождевике. Чисто сработано. А у тебя что по этому осколку часов? Чонгук там наверху уже всех достал, Юнги каждые пять минут шпыняет, ждет наши результаты.       Тэхён посмотрел на салфетку с хрусталиком. Внутри него созрело четкое решение: он сдаст этот отчет и уедет домой. Хватит с него этой чужой ненависти на сегодня. Он просто трасолог, и лезть в полноценное расследование вместе с сумасшедшим детективом он не нанимался.       — По трасологии всё стандартно, — Тэхён сел за компьютер и начал быстро набивать текст, чтобы поскорее закончить. — Обычный механический скол защитного хрустального стекла часов. По ним ударили чем-то тупым и тяжелым. Скорее всего, рукояткой или стволом пистолета. Удар шел сверху вниз, когда судья, видимо, закрывал голову руками. Ничего сверхъестественного.       Принтер в углу зашуршал, выдавая листы официального бланка.       Тэхён достал отчет, аккуратно сложил его в синюю пластиковую папку и туда же отправил пакетик с осколком.       — Вот и всё, — Тэхён протянул папку Хосоку и поднялся со стула. — Я внес все данные в базу. Пойдем наверх, отдадим это начальнику управления, пока он еще у себя.       Хосок удивленно моргнул:       — А как же детектив Чон? Он же просил сразу ему занести.       — Чонгук получит всё через общую базу, — мягко, но твердо ответил Тэхён, выключая настольную лампу. — Мы свою работу сделали, Хосок. Зафиксировали скол, сдали вещдоки. Дальше пусть убойный отдел сам разбирается. Пошли сдавать документы, я жутко хочу спать.

♦

      Они поднялись на третий этаж. После прохладного подвала на этаже следователей было душно. Пахло крепким кофе, остывшей едой из доставки и бумажной пылью. Из кабинета Юнги доносилось быстрое, раздраженное клацанье по клавишам — он явно воевал со сложным кодом. Чонгука в коридоре видно не было, и Тэхён мысленно выдохнул. Ему очень хотелось надеяться, что этот гиперактивный детектив занят чем-то другим и оставит его в покое.       Хосок осторожно постучал в массивную дверь с табличкой «Начальник управления Пак» и приоткрыл её.       — Шеф, разрешите? Мы с Тэхёном принесли экспертизу по всем вещам.       Начальник Пак сидел, зарывшись в гору каких-то министерских бумаг.       Воротник его рубашки был расстегнут, галстук съехал в сторону. На краю стола стояла пустая кружка и лежала вскрытая упаковка таблеток от давления. Он потер глаза и хмуро посмотрел на вошедших.       — Заходите. Живее. Ну, что там у вас? Порадуйте меня хоть чем-то.       Тэхён подошел к столу и положил синюю папку перед начальником. Из-за недавнего отката от осколка у него всё еще немного гудело в висках, и это добавляло его лицу усталости. Он старался говорить спокойно, но в голосе проскальзывали живые нотки раздражения от всей этой ночной суматохи:       — На самом деле зацепок мало, господин Пак. По моей части — хрустальное стекло от часов судьи. На нем механический скол. Судя по форме трещин и микрочастицам металла, по циферблату со всей дури врезали чем-то тяжелым. Форма повреждения совпадает с затворной рамой пистолета. Скорее всего, сорок пятый калибр. Похоже, судья просто пытался закрыться руками от удара. Все схемы и замеры я прикрепил.       Пак нахмурился, открыл папку и начал раздраженно перелистывать страницы. Он посмотрел на Тэхёна с явным недовольством.       — Пистолет, значит... — Пак перевел тяжелый взгляд на Хосока. — А по твоей части что? Кто наследил?       Хосок виновато вздохнул и почесал затылок:       — Шеф, честно — глухо. Биология чистая. Тот, кто это сделал, работал очень аккуратно. Ни капли крови, ни волос, ни отпечатков. Ручка двери кабинета чистая — только следы самого судьи и его секретаря. На парковке нашли след от армейских берцев, сороковой третий–сорок четвертый размер, но из-за сильного ливня его наполовину размыло водой.       Начальник Пак тяжело, со свистом выдохнул воздух и устало откинулся на спинку кресла.       — То есть у нас на руках труп чиновника Верховного суда, художества на стене и разбитые часы. Прекрасно. Просто подарок для журналистов, которые утром сожрут меня живьем.       Тэхён поправил лямку своего рабочего чемодана. Свою задачу он выполнил и оставаться здесь больше не планировал.       — Господин Пак, все данные я уже занес в систему. Моя подпись под экспертизой стоит. Если вопросов к нам больше нет, мы с Хосоком поедем по домам. Смена вообще-то закончилась три часа назад.       Пак медленно поднял голову, и его глаза недобро сузились. Его откровенно взбесило, что этот парень рассуждает о конце смены, когда в управлении горит такое дело.       — По домам? — с глухой яростью переспросил начальник. — Ким, ты вообще в своем уме? У нас человека такого ранга убивают, а ты мне тут про конец смены заявляешь? Какое домой?! Ты вообще соображаешь, что на ушах всё министерство стоит?       Тэхён почувствовал, как внутри закипает ответная обида. Он тоже человек, он отпахал смену, устал, и терпеть этот крик не собирался.       — Я трасолог, господин Пак — чуть громче, чем обычно, ответил Тэхён, и в его глазах блеснуло искреннее возмущение. — Моя работа — приехать, собрать следы и описать их в лаборатории. Я всё сделал, схемы на вашем столе. Раскрывать преступления и бегать под дождем за преступниками — это задача следователей, а не моя.       Пак открыл было рот, чтобы жестко поставить Кима на место, но в этот момент дверь кабинета без стука распахнулась.       Внутрь зашел Чонгук. На нем не было лица: взъерошенный, куртка настежь, в глазах — бешеная смесь азарта и усталости. Он держал в руках стопку свежих распечаток. Заметив криминалистов, он на секунду замер, коротко кивнул им и сразу обратился к начальнику. Голос его был хриплым и напряженным:       — Начальник Пак. Юнги вскрыл первый уровень файлов на флешке судьи. Там личные документы по строительному фонду «Минсон» за шестнадцатый год. Это списки пострадавших вкладчиков, схемы откатов и имена тех, кто тогда замял уголовное дело. Шеф, судья Пак — это только первая цель.       Пак мгновенно подобрался, забыв про Тэхёна:       — Кто еще там?       — Шесть человек, — Чонгук бросил свои листы прямо поверх папки криминалистов. — Тот, кто это делает, мстит за обманутых вкладчиков. Он расчетлив и прекрасно знает, как мы работаем.       Чонгук резко повернулся и в упор посмотрел на Тэхёна. В его взгляде читался сильный рабочий интерес — Чонгуку были нужны результаты, и прямо сейчас.       — Вы отчет принесли? Что по осколку?       — Принесли, — хмуро буркнул начальник Пак, пододвигая к нему синюю папку. — Твой криминалист говорит, судью били пистолетом сорок пятого калибра. Биология пустая, зацепиться не за что.       Чонгук быстро пролистал схемы Тэхёна, внимательно разглядывая таблицы с углами ударов. Он заметно оживился.       — Отлично. Траектория удара сверху вниз... Это сходится с ростом подозреваемого. Шеф, — Чонгук снова повернулся к Паку. — Мне нужны эти двое. Дело сложное, времени в обрез. Мне некогда ждать, пока дежурные эксперты из других смен будут часами вдуплять в материалы дела. Мне нужна постоянная группа, которая знает контекст с первых минут.       Тэхён сделал шаг вперед, его лицо так и вспыхнуло от злости:       — Детектив Чон, у нас вообще-то есть другие дела и плановые экспертизы. Мы не можем бросить всё и заниматься только вашей местью за фонд.       — Можете, Ким, еще как можете! — Пак со всей силы грохнул кулаком по столу так, что кружка подпрыгнула. Он поднялся со своего кресла, тяжело дыша и глядя на Тэхёна сверху вниз. На его губах появилась злая, торжествующая усмешка — подвернулся отличный повод проучить строптивого сотрудника. — Приказ по управлению. Прямо сейчас формируется специальная следственная группа. Детектив Чон Чонгук — старший следователь. Вы, Хосок и ты, Ким — официально прикрепляетесь к нему до особого распоряжения! Все ваши висяки по кражам я утром перекину на дневную смену. Будете работать с Чоном круглыми сутками, пока этот, даже не знаю, как его назвать, не завалил прокурора!       Хосок тоскливо и громко вздохнул, пряча лицо в ладонях. Он понял, что его мягкий диван и нормальный сон отменяются на неопределенный срок. Он тихонько толкнул Тэхёна локтем в бок, шепнув:       —Тэ, тормози, шеф сейчас взорвется, хуже будет.       Тэхён сжал кулаки. Внутри него всё клокотало от несправедливости. Стать личной ищейкой для этого упрямого Чонгука, постоянно выслушивать его команды, мотаться по местам преступлений, где от каждой вещи фонит чужим кошмаром... Это было худшее, что могло с ним случиться. Но спорить с начальником в таком состоянии было бесполезно — субординация ломала любые аргументы.       — Я вас понял, господин Пак, — сквозь зубы, с трудом сдерживая дрожь в голосе от обиды, ответил Тэхён.       — Вот и отлично, — Пак тяжело сел обратно в кресло и устало махнул рукой в сторону двери. — Забирай их, Чон. И не дай бог вы мне к утру не выдадите зацепку по этому фонду. Свободны.       Чонгук коротко кивнул, подхватил синюю папку и пошел к выходу. На пороге кабинета он остановился, придержал дверь плечом и посмотрел на прикрепленных к нему парней. Его взгляд был сосредоточенным и требовательным:       — Хосок, дуй к Юнги, забери у него распечатанные списки вкладчиков фонда, нужно пробить их по базе судимостей. Ким, бери свой чемодан и за мной в мой кабинет. Пересмотри еще раз фотографии повреждений на теле судьи с места. Мне нужно точно знать, правша был нападавший или левша, когда бил пистолетом. Жду через пять минут. Не опаздывай.       Чонгук вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Тэхён остался стоять у стола Пака, чувствуя, как в груди разливается тяжелая, темная усталость.       Ему хотелось просто провалиться сквозь землю. План сдать отчет и тихо отсидеться в подвале полетел к чертям, и теперь ему придется работать бок о бок с Чонгуком, изо всех сил пытаясь спрятать свой дар за маской обычного уставшего трасолога.

♦

      Через пять минут в кабинете Чонгука было натурально не продохнуть. Это была тесная, заваленная бумажным хламом конура со старой мебелью и огромной маркерной доской на стене.       Чонгук, уже сбросив куртку и оставшись в помятой черной футболке, яростно, со скрипом стирал старой грязной тряпкой какие-то прошлые записи с доски. На лбу у него вздулась вена — мужчина был на взводе, и подходить к нему сейчас было тупо опасно для здоровья.       Тэхён даже не думал вставать. Он поглубже забился в старое кожаное кресло в углу кабинета, закинул ногу на ногу и, положив на колено раскрытый блокнот в черной обложке, что-то быстро и методично чертил там ручкой. Рядом с ним на широком подлокотнике лежала их совместная находка — потрепанная книга в темном переплете. Дневник судьи Пака они с Чонгуком вытащили из тайника в кабинете вместе, так что Тэхён просто листал его параллельно со своими записями.       Дверь приоткрылась, и в кабинет, неловко улыбаясь, заглянул высокий парень в новеньком, муха не сидела, белом халате.       Это был Кан Сукджин — стажер, которого прислали в управление всего неделю назад. Вид у него был максимально не к месту: чистенький, восторженный, в руках — поднос с четырьмя кружками кофе и какой-то выпечкой. Сукджин сразу же направился к креслу Тэхёна, пытаясь заглянуть ему через плечо.       — Привет! Ночь тяжелая, я тут подумал... короче, сделал кофе, — заторил Сукджин, пытаясь сунуть кружку прямо поверх блокнота. — Тэхён-и, я помню, что ты не пьешь это дерьмо из автомата, поэтому сварил тебе нормальный, зерновой. С корицей!       Тэхён даже ручку не остановил. Он медленно поднял голову, одарив стажера таким тяжелым, презрительным взглядом из-под челки, что у того едва кружка из рук не выпала.       — Кан Сукджин, — процедил Тэхён, и его голос прозвучал как скрежет скальпеля по стеклу. — Во-первых, я не давал тебе разрешения называть меня «Тэхён-и». Во-вторых, убери этот сироп с корицей и отвали от моего кресла минимум на два метра. От тебя пахнет дешевым одеколоном, а у меня нет ни малейшего желания травиться твоей парфюмерией. Если хочешь быть полезным — стой у двери и изображай мебель.       Сукджин от такой жесткой реплики мгновенно сдулся, его улыбка сползла, а руки с кружкой замерли в воздухе.       Хосок рядом лишь тихонько вздохнул — он-то знал, что когда Ким не в духе, под его раздачу лучше не попадать.       — Так, блять, закрыли этот балаган! — рявкнул Чонгук, с грохотом швырнув грязную тряпку в угол. Он повернулся к криминалистам, тяжело дыша и скрестив руки на груди. Взгляд у него был дикий. — Сукджин, кофе на стол и свалил в туман, не отсвечивай. Остальные — живо за работу.       Стажер испуганно кивнул, торопливо шлепал поднос на тумбочку и послушно вжался в угол у самой двери, боясь даже вздохнуть лишний раз, но всё равно преданно поглядывая на Тэхёна.       Чонгук схватил черный маркер, зубами сорвал колпачок, выплюнул его прямо на стол и размашисто написал на доске: «Минсон. 2016». Ниже провел три жирные стрелки.       — Так, Чон, Ким, хорош сиськи мять. Давайте без ваших этих лабораторных соплей и заумных терминов. Объясните мне на пальцах, как для дебила: что конкретно мы имеем по уликам? Чон, че там у тебя?       Хосок, решив проигнорировать грубость детектива, подошел к доске и хмуро вздохнул:       — Короче, Чонгук, если по-простому — нас поимели. Убийца сто процентов знал, где слепые зоны у камер, зашел со стороны старой парковки. На нем был плотный дождевик, так что ни одной гребаной нитки или волоса мы не нашли. Ручка двери в кабинет судьи стерильна, он был в перчатках. Из осязаемого — только след от армейского берца на улице, но из-за этого блядского ливня его наполовину размыло.       Чонгук злобно черканул на доске: «Убийца: рост выше среднего, берцы (43-44), дождевик, перчатки. Профи. ДНК — 0».       — Зашибись, просто сказка, — процедил Чонгук, переведя хмурый, давящий взгляд на Тэхёна. Тот даже ухом не повел, продолжая что-то быстро вырисовывать в блокноте. — Теперь ты, Ким. Расшифруй мне свой отчет про часы. Только без геометрии своей, человеческим языком. Чего ты там застрял в своем блокноте?       Тэхён сделал короткую паузу, плавно вывел какую-то линию и, не поднимая глаз от страницы, ядовито отозвался:       — Специально для убойного отдела, где, видимо, туго с пространственным мышлением, объясняю с места. Это были часы, дорогие. Защитное хрустальное стекло. На нем зафиксирован механический скол в правом верхнем углу, в районе цифры два. Удар был такой силы, что хрусталь разлетелся в мелкую крошку и заклинил шестеренки механизма. Это не случайный тычок при падении, детектив.       — Чем вмазали? — Чонгук подошел ближе к креслу, нависая над Тэхёном.       Тэхён наконец перевернул страницу, дёрнул ручкой, и мазнул по Чонгуку холодным взглядом:       — Тяжелым металлом. Форма скола четкая, прямоугольная. Идеально совпадает с тыльной частью затворной рамы пистолета. Сорок пятый калибр, тяжелый ствол. Судья не сидел просто так — он видел нападавшего. В панике он вскинул левую руку, закрывая голову. Направление удара шло наотмашь, справа налево под острым углом.       Чонгук на секунду завис, сопоставляя факты, а потом резко вскинул свою левую руку, имитируя быстрый, жесткий удар наотмашь.       — Погоди... Если удар идет справа налево по вскинутой руке жертвы...       — Именно, детектив. Рад, что до вашей сообразительности наконец дошло, — Тэхён криво, насквозь фальшиво улыбнулся, снова утыкаясь в свой блокнот. — Если бы нападавший был правшой, удар пришелся бы на внешнюю сторону запястья или вообще ушел мимо. А тут четкое попадание в правый верхний угол циферблата. Наш убийца — левша. Я вам это сказал ещё возле трупа. Сильный, сука, левша. Так что сузьте круг подозреваемых хотя бы по этому признаку.       — Тэхён, блин, это просто охренеть как круто! — снова подал голос из угла восторженный Сукджин, сделав шаг вперед. — Какая точность, ты прямо из кресла всё разложил! Ты гений!       Тэхён медленно повернулся к стажеру, и его взгляд стал еще холоднее:       — Кан Сукджин, рот закрой.       Стажер мгновенно прикусил язык и отступил обратно к стене.       — Ладно, хрен с ней, с рукой, — Чонгук резко перехватил инициативу, кивнув на дневник судьи, лежащий на подлокотнике Тэхёна. — Давай к тому, что мы из сейфа выгребли. Ты у нас его всю дорогу листал. Чего там по фамилиям?       Тэхён брезгливо поправил латексную перчатку, захлопнул свой блокнот и переложил дневник Пака к себе на колени. Его пальцы пробежались по страницам 2016 года. Взгляд зацепился за сухие, циничные строки, и Тэхён зачитал их вслух абсолютно ровным, безразличным тоном:       — «Мин Чжинхо перевел транш через подставные фирмы. Суммы распределены. Прокурор Чхве Сонхо подготовил обвинительное заключение на зиц-председателя, реальное руководство выведено из-под удара. Адвокат Кан Минсок обеспечил молчание свидетелей со стороны пострадавших. Кан До Хён подтвердил, что бухгалтерия чистая».       Тэхён сделал паузу. Его глаза мазнули по следующей строчке. Лицо осталось мертвенно-белым, каменным, а на губах застыла едва заметная, пугающе ледяная усмешка.       — Ну и финальный штрих для нашей отчетности, — Тэхён поднял холодный взгляд на Чонгука. — «Финальную подпись на архивных документах и постановлении о закрытии дела поставил прокурор Ким Чжэвон. Дело закрыто без права обжалования».       В кабинете повисла тяжелая, душная тишина.       Хосок резко вскинул голову и испуганно уставился на Тэхёна. В отличие от Чонгука и тем более сопляка-стажера, Хосок знал, какую цену Тэхён заплатил за «честное» имя своего папаши. Знал, что именно этот высокопоставленный ублюдок Ким Чжэвон упрятал собственного сына в закрытую психиатрическую клинику, перечеркнув его жизнь. Хосок сжал кулаки, молясь, чтобы Тэхён сейчас не сорвался.       Но Тэхён сидел абсолютно неподвижно. Внутри него вскипала глухая, черная ненависть к отцу, но внешне он не выдал себя ни единым выдохом.       Чонгук медленно подошел к доске и начал быстро вписывать новые имена, жестко чеканя каждое слово:       — Итак. Патриархи этой швали. Жертва номер один — судья Пак Тэсу. Мертв. Дальше по списку: прокурор Чхве Сонхо, адвокат Кан Минсок, сам глава конгломерата Мин Чжинхо и его зам Кан До Хён. И... — Чонгук повернулся и в упор посмотрел на сидящего в кресле Тэхёна, размашисто выводя на доске последнюю фамилию. — Ким Чжэвон. Твой старик, Ким. Он тоже в этом списке смертников. Наш убийца придет за каждым из них. Тебе, я смотрю, вообще фиолетово?       — Абсолютно, детектив, — Тэхён небрежно закрыл дневник судьи и легким движением швырнул его на заваленный бумагами стол Чонгука. — Прокурор Ким Чжэвон уже несколько лет как на пенсии. Если убийца решит избавить мир от его присутствия, я не стану тратить слезы. Меня в этой истории волнует только то, что из-за чужих грехов десятилетней давности убойный отдел орет у меня над ухом, пока у меня раскалывается голова.       Сукджин, всё это время жавшийся в углу у двери, вдруг потрясенно выдохнул. Его глаза округлились от шока.       — Тэхён... то есть, господин Ким, — растерянно пролепетал стажер, делая неуверенный шаг вперед. — Но... это же ваш родной отец. Его имя в списке серийного убийцы. Как вы можете так спокойно об этом говорить? Он же в смертельной опасности! Вы даже не попытаетесь...       — Сукджин, а ну закрой рот! — резко оборвал его Хосок, выступая вперед и загораживая собой Тэхёна. Голос криминалиста дрожал от напряжения, но звучал жестко. — Не лезь не в свое дело, понял? Ты здесь для того, чтобы бумажки носить, а не морали читать. У них в семье свои сложности, и тебя они не касаются от слова совсем. Усвоил? Еще одно слово, и пойдешь патрулировать улицы под дождем.       Сукджин испуганно заморгал, отшатываясь обратно к стене. Он никогда раньше не видел всегда добродушного Хосока таким злым.       Тэхён даже не посмотрел на стажера. Он просто сидел, сверля взглядом доску, словно Сукджина вообще не существовало в этой комнате.       А вот Чонгук маркер на стол не бросил. Его цепкий, тяжелый взгляд намертво прирос к Тэхёну, а потом медленно переместился на Хосока. Детектив почуял запах жареного. Хосок никогда так не взрывался на пустом месте, да и ледяная стена, которую выстроил Ким при упоминании отца, была слишком... идеальной. Напускной.       «Сложности в семье, значит?» — пронеслось в голове у Чонгука. Он прищурился, сканируя бледное лицо Тэхёна. Захотелось прямо сейчас надавить на эту болевую точку, чтобы посмотреть, где у этого высокомерного гения треснет броня. Но Чонгук вовремя прикусил язык — сейчас было не время для допросов, время поджимало. Он молча зафиксировал этот момент в памяти, решив, что вернется к отцу Кима чуть позже.       Чонгук резко повернулся к доске и с силой подчеркнул имя второго прокурора.       — Хватит сопли жевать. Кто кого любит или ненавидит — разберемся после. Нам нужно сорваться на адрес Чхве Сонхо.       Хосок хмуро поправил лямку своего тяжелого чемодана на плече и недоверчиво хмыкнул:       — Чонгук, ты серьезно? И зачем мы туда поедем? Что мы там, блять, вдвоем сделаем против чувака с сорок пятым калибром, который щелкает охрану как орехи? Мы криминалисты, наше дело — трупы описывать, а не штурмовать дома. И ты один, детектив с табельным. Да мы там ляжем всей толпой, если этот ебанат уже внутри.       Чонгук злобно зыркнул на Хосока, натягивая кожанку:       — А я и не собираюсь лезть на рожон и изображать из себя бессмертного, Чон. Туда уже летит спецназ и три патрульных экипажа. Но если этот ублюдок прямо сейчас там, или если он только что ушел, мне нужны вы на месте немедленно. Патрули перекроют периметр, а мы должны зайти следом и сразу снять теплые улики, пока их не затоптали эти олухи из оцепления! Если мы упустим след из-за твоих страхов, дело заберет прокуратура, и тогда мы вообще ничего не узнаем. Юнги! — Чонгук заорал в сторону приоткрытой двери. — Адрес Сонхо готов?!       — Да, скинул тебе на планшет! Район Каннам! — донесся глухой крик из коридора.       — Двигаем! — Чонгук хлопнул ладонью по столу. — Ким, вставай со своего трона. Хватит чертить.