Лунная поляна

*** — Убери руки. — Гарри... — Блейз. — Мне нужно... — Забини. — Гарри, пожалуйста. — Отвали! — Гарри отдёрнул руку. Он не мог объяснить, что он сейчас чувствовал. Страх? Вероятно, именно он. И отчаяние. Определённо. И, возможно, он был зол. Это было несправедливо. Мог ли он тоже попросить у Матушки любви? Даст ли она ему возможность жить для себя? Имел ли он право на такую жизнь, если она изначально не принадлежала ему? Разве не Лили отдала его Матушке? Гарри хотелось кричать от того, как больно билось сердце. Ему так тяжело дышать, будто всё его тело сдавливало. — Гарри, выслушай меня! Он не смог сдержать себя и всхлипнул. — Просто послушай, Гарри, всё может быть хорошо! Я... — Уходи, Блейз. Проваливай! — Н...но... Гарри! Гарри схватил Блейза за ворот и с силой толкнул в лужу. — ЗАТКНИСЬ. — Мы на одной стороне! Всё будет в... — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! Я ВСЁ РАВНО УМРУ! Сердце Блейза замерло. — Что? Гарри тоже замер на мгновение. — Я сказал тебе уходить. — повторил он, резко отводя взгляд. Поворот тела вышел таким дёрганным, что Блейзу показалось, что у Гарри нечто вроде эпилепсии. — Гарри... Что... Блейз не встал, но протянул руку к Гарри. — Тебя это не касается. — Я твой друг. — Бывший. Что-то внутри оборвалось, и Блейз хотел спросить, что всё это значит, но их горла не вырвалось ни звука. — Мы больше не друзья. — Гарри объяснил сам. Стало так больно, что изо рта вышло что-то нечленораздельное, похожее на хрип, но он постарался подавить это чувство. Сейчас есть то, что важнее. Как бы и ни было это больно. — Но я волнуюсь за те-... — Замолчи. — бросил Гарри. — Ты глухой или тупой? Что из сказанного мной было непонятно? Не лезь не в своё дело, и тогда всё действительно будет хорошо. «Для тебя», мысленно добавил Гарри. — Гарри, но!.. — Ты можешь заткнуться? Мне противно слушать тебя. Всего лишь мерзкий сын убийцы... *** — Я... — Гарри опустил взгляд. Блейз протянул к нему руки. Он наконец решился коснуться его. Он обхватил ладони друга, сжав их. — Всё в порядке, Гарри. Гарри вздрогнул. Он мелко задрожал. — Прости меня... — срывающимся голосом попросил он, готовый умолять.