Контрольная по английскому сближает./exile

Влажная ладонь зажимает мой рот, но я чувствую его усмешку щекой — он знает, что я вот-вот сломаюсь. Судорога проходит по позвоночнику, когда он ускоряется, вколачивая меня в книжный шкаф с ритмом заведенного механизма. Корешки «Войны и мира» впиваются в грудь, оставляя рельефные оттиски букв на коже. — Тихо, тихо, — его голос срывается на хриплый шепот, пока он кончает глубоко внутри, замирая на мгновение, а затем выдыхает мне в затылок. Я чувствую, как его тело обмякает на моей спине, тяжелое и горячее. Мои пальцы скользят по шершавой деревянной полке, находя упавшую книгу — томик Бодлера, раскрытый на «Цветах зла». Слезы наворачиваются на глаза от смеси боли и блаженства. Он медленно выходит, и пустота внутри наполняется холодным воздухом библиотеки. Его ладонь гладит мой затылок, спускается по позвоночнику, останавливаясь на пояснице. — Подожди, — шепчу я, перехватывая его руку. Разворачиваюсь, ловя его взгляд — темный, еще мутный от страсти. Встаю на колени прямо на ковер из рассыпанных страниц, касаясь губами ширинки его брюк, все еще расстегнутых. Он выдыхает резко, когда я беру в рот его вялый член, чувствуя на языке соленый привкус нас обоих. Он запускает пальцы в мои волосы, не направляя — просто держась, как за спасательный круг. Книжный запах смешивается с запахом секса, и я закрываю глаза, углубляясь, давясь, вытирая слезы тыльной стороной ладони, пока он твердеет снова. Где-то вдалеке хлопает дверь читального зала. Чьи-то шаги приближаются по главному проходу. Он замирает, я замираю, и мы оба смотрим друг на друга — он сверху вниз, я снизу вверх — с той безумной искоркой, что бывает только перед неизбежным разоблачением. Я медленно убираю волосы с лица и улыбаюсь ему мокрыми губами. Он рывком поднимает меня с колен, прижимая спиной к стеллажу, и шипение вырывается сквозь зубы, когда мои лопатки встречаются с острыми углами переплётов. От удара с верхней полки срывается книга, с глухим стуком падая на ковер — «Лолита» Набокова раскрывается на портрете нимфетки. — Тсс, — его ладонь скользит по моему горлу, не сдавливая, но предупреждая, а взгляд мечется между прямой как струна спиной проходящего мимо библиотекаря и моими губами, испачканными в сперме. Шаги замирают в двух стеллажах от нас. Пахнет старой бумагой и пыльцой с уличных лип, что заглядывают в высокие окна. Библиотекарь кашляет, перекладывая стопку книг на соседнем столе, и я чувствую, как член в моей ладони дергается в ответ на каждый звук, на каждый риск разоблачения. — Она может заглянуть сюда, — шепчет он мне в ключицу, языком рисуя мокрую дорожку выше, к ямочке под кадыком. Я разворачиваюсь к нему спиной, упираясь ладонями в корешок бунинских «Темных аллей», выгибаюсь, прижимаясь ягодицами к его бедрам, мокрым между ног сквозь задранную юбку. Он входит без предупреждения, и я кусаю губу до крови, чтобы не закричать, когда холодный воздух касается влажной кожи, а его пальцы смыкаются на моих бедрах, насаживая глубже. Где-то срабатывает ксерокс — ядовитый электрический запах озона подмешивается к аромату разгоряченных тел. Он двигается короткими, грубыми толчками, синхронизируясь с жужжанием аппарата, с каждым рывком впечатывая мои ладони в страницы так, что бумага рвется под ногтями. Библиотекарь останавливается в двух метрах от прохода, перебирая каталожные карточки. Мысли плавятся в горячей жиже между сознанием и телом — если она повернет голову, если увидит бледную руку, сжимающую мою грудь, или отражение его сосредоточенного лица в стекле шкафа… Он кончает с глухим, сдавленным стоном, вжимаясь в меня до предела, и я чувствую, как капли падают на раскрытую страницу «Анны Карениной», расплываясь фиолетовыми чернилами по строчкам о запретной любви. Тишина после стоит тяжелая, как влажный воздух перед грозой. Шаги библиотекаря удаляются в сторону читального зала, и только тогда он выдыхает, утыкаясь лбом в мое плечо, мокрый от пота, дрожащий мелкой дрожью послеоргазменной слабости. — Я хочу, чтобы это повторялось, — выдыхаю я, не поворачиваясь, вжимаясь спиной в его грудь, пока он вбит в меня до конца, как книжная закладка между страниц.