Контрольная по английскому сближает./exile

Дверь библиотеки открывается с тихим скрипом, и я слышу его шаги — тяжелые, уверенные, как сердцебиение, приближающееся ко мне сквозь лабиринты полок. Тени танцуют на страницах древних книг, когда он сворачивает в мой проход. Он не говорит ни слова. Просто берет меня за талию и разворачивает лицом к стеллажу, прижимая грудью к корешкам книг. Древесная пыль щекочет ноздри, когда его тело вдавливает меня в полки, и я чувствую его возбуждение через тонкую ткань брюк. — Ты даже не представляешь, — его горячее дыхание обжигает затылок, — как я хотел сжать твое горло там, в классе, когда ты смотрела на меня этими глазами. Его рука скользит по моей спине вниз, задирая юбку до поясницы. Прохладный воздух касается голой кожи между чулками и трусиками, и я выгибаюсь, подаваясь назад, навстречу его бедрам. — А ты не представляешь, — мой голос срывается на хрип, — как я мечтала почувствовать тебя внутри, пока Марья Ивановна говорила о поступлении. Он усмехается, и этот звук вибрирует на моей коже. Его пальцы впиваются в мои ягодицы, раздвигая, и я слышу, как расстегивается его ремень. Звук металла в тишине библиотеки кажется оглушительным, неприличным, неправильным. — Тогда заткнись и получи это. Толчок — и я вскрикиваю, закусывая губу, чтобы не застонать в голос. Книги сыплются с полки под натиском моих ладоней, падают на пол с глухими шлепками. Его пальцы вплетаются в мои волосы, оттягивая голову назад, заставляя выгнуться дугой. Каждый его рывок — молитва и проклятие одновременно. Страницы древних фолиантов шелестят в такт нашим движениям, и я чувствую, как дерево стеллажа скрипит, вдавливаясь в мои ребра. Он кусает мое плечо, оставляя влажный след, и я сжимаюсь вокруг него, чувствуя, как мир сужается до точки соприкосновения наших тел. — Громче, — шепчет он мне в ухо, и его рука ложится на мой рот, когда я пытаюсь закричать от нарастающей волны удовольствия. — Кричи в мою ладонь.