Новый глава ордена Цзинь

Орден Ланьлин Цзинь цвел, как никогда раньше. Счастливые лица людей; золото, которое было буквально везде; могущество, пугавшее все мелкие ордены и исключающее нападения — Цзинь Лин действительно превосходный глава. Потребовалось несколько лет на то, чтобы крепко встать на ноги и править в одиночку, без помощи Цзян Чэна. Он, кстати, был как никогда горд племянником, хоть иногда и критиковал его методы правления, но исключительно в качестве профилактики. Цзинь Лин вырос прекрасным юношей, не только красивым и изящным, но и до неприличия сильным. Детские черты лица и характерная юношеская припухлость щек исчезли, уступая острым линиям скул, присущем взрослому мужчине. В глазах, в которых ранее бушевала нетерпимость и вспыльчивость, теперь плескалось спокойствие, словно буйные морские волны познали штиль. Плечи стали шире и рельефнее, но даже через слои одежды была видна их мощь. В списке самых привлекательных заклинателей он заслуженно занимал первое место. Признание молодой глава ордена заслужил своими победами на ночных охотах и великолепными манерами на собраниях заклинателей. За те годы, пока он учился правлению, многое изменилось. Ранее вспыльчивый и резкий Цзинь Лин, теперь был сдержанным и рассудительным, что не скрылось от глаз остальных. Им восхищались. Но официально в статус главы Ланьлин Цзинь юноша ещё не вступил — считал, что ещё не готов. Все, особенно три великих ордена — Гусу Лань, Юньмэн Цзян и Цинхэ Не, думали иначе. Лучше, чем Цзинь Лин, с орденом не справится никто. На последней ночной охоте это стало настолько очевидным, что и сам юноша обрел уверенность в себе как в сильном правителе. Эта охота не отличалась ничем от многих других, и должна была быть легкой и спокойной. Она затевалась скорее для общения заклинателей между собой, а особенно — молодого поколения, но также присутствовали и старшие, включая Лань Сичэня и Цзян Чэна. Если на охоте не было кого-то одного из них, то второй тоже не появлялся. «Забавно» — между собой шептались молодые заклинатели. Но похожая ситуация была и между Лань Сычжуем и Цзинь Лином. Они постоянно держались вместе, что было немного подозрительно, но никто не осмеливался сказать и слова в их сторону. Ведь в отличие от молодого главы Ланьлина, великий заклинатель из Гусу — Лань Сычжуй, — наоборот, стал резче в высказываниях и, кажется, набрался от Вэй Усяня озорства. Лань Цижэнь рвал и метал, но сделать с юношей ничего не мог — Лань Сичэнь не позволял его жестко наказывать, ведь возраст уже не позволял. «Дядя, Лань Юань уже не малец» — с улыбкой произносил Цзэу-цзюнь, защищая двадцатидвухлетнего заклинателя. Конечно же не малец — уже было пора задумываться о женитьбе, да вот только Лань Сычжуй вежливо отказывался от каждой предложенной кандидатуры, заявляя, что питает нежные чувства к некой «юной госпоже», личность которой никому не раскрывал. Что ж, пусть так. Когда захочет жениться — обязательно представит свою таинственную избранницу. Так же, Лань Юань отказался стать преемником главы Гусу Лань, что, признаться честно, удивило Лань Хуаня. «Извините, Цзэу-цзюнь, но мое место уж точно не тут». Лань Ванцзи и Вэй Усянь, являвшиеся буквально «отцами» юноши, многократно пытались поговорить с ним об этом и узнать, где же тогда его место, но Лань Сычжуй лишь загадочно улыбался и смотрел куда-то вдаль. В той стороне, куда каждый раз падал его взор, находился Ланьлин Цзинь. Но кто же заметит эту деталь? Наверное — никто, кроме двух пар внимательных глаз Вэй Ина и Лань Чжаня. Вернемся к ночной охоте. Маршрут в этот раз был новый, но заранее изученный Лань Ванцзи и Вэй Усянем, поэтому в его безопасности никто не сомневался. Распространенная ошибка — слепо верить в то, что даже самые сильные люди не могут ошибиться или чего-то не заметить. Сначала и вправду было спокойно, даже слишком — ни единого следа нечисти. Цзинь Лина и Лань Сичэня это малость напрягло, но Цзян Чэн и Лань Сычжуй почему-то были спокойны и уверены. Не сговариваясь, главы Ланьлин Цзинь и Гусу Лань оторвались от толпы прочих заклинателей, приняв решение идти первыми. Тихо. Слишком тихо. За поворотом показалась невысокая гора, в которой находилась совсем неприметная пещера, из которой не исходила темная энергия. Заклинатели остановились на развилке — с одной стороны была выше упомянутая гора, с другой — густой лес, в котором как раз мог кто-то скрываться. Мнения разделились. «Нет смысла проверять пещеру» — в один голос заявили Лань Юань и Цзян Чэн. — «Если бы там была нечисть, то давно проявила бы себя». «Все же стоит проверить» — точно так же в один голос произнесли Цзинь Жулань и Лань Хуань. — «Разделимся — мы вдвоем осмотрим пещеру, а вы, с остальными заклинателями, отправитесь в лес». На том и порешили. Пещера действительно казалась безопасной, но раз два сильных заклинателя хотели проверить ее — никто не стал возражать. Перед разделением Лань Сычжуй аккуратно коснулся пальцами ладони Цзинь Лина, а тот, в свою очередь, сжал их. Кажется, Лань Сичэнь и Цзян Чэн тоже незаметно попрощались, нежно посмотрев друг на друга. «Скрываться совсем не умеют» — подумал Цзинь Лин. «Еще облапали бы друг друга, паршивцы» — подумал Цзян Чэн. Но вслух никто ничего не сказал. Цзинь Лин на всякий случай обнажил Суйхуа, как только они вошли в пещеру, а Лань Сичэнь держал наготове Лебин. Взглянув на меч юноши, Цзэу-цзюнь невольно вспомнил Цзинь Цзысюаня, на которого Цзинь Жулань был до одури похож. Печаль закралась в сердце. Все в этом месте казалось неправильным, но объяснить, что именно — никто из них не мог. Заклинатели молча двинулись вглубь, стараясь соблюдать тишину и бдительность, а так же были готовы защитить друг друга в случае опасности — о себе оба думали в последнюю очередь. Темнота сгущалась, поэтому Цзэу-цзюнь зажег с помощью своей ци небольшой огонек на свободной ладони. Цзинь Лина невольно передернуло — откуда-то издалека повеяло гнилью. Лань Сичэнь напряженно свел брови. — Не отходи далеко и будь готов к нападению, — шепотом произнес глава Гусу. — Что это за тварь может быть? — спросил Цзинь Жулань, крепче сжав рукоять Суйхуа. — Скорее всего — Цзянши, — ответил Лань Сичэнь, делая шаг вперед. — Если я прав, то мы, вероятно, в ловушке, молодой господин Цзинь. — Твою ж… — начал ругаться юноша, но замолк, вспомнив о нахождении рядом Цзэу-цзюня. — В смысле, очень плохо. Лань Сичэнь кивнул. Они прошли ещё немного вглубь, но пещера как-будто вовсе не имела конца. Такого не могло быть — гора совсем небольшая, а прошли они уже приличное расстояние. Заклинатели переглянулись. — Сейчас станем спиной к спине и будем медленно возвращаться назад, — твердо сказал Лань Хуань. — Ты — смотришь назад, а я — вперед. Как только выйдем наружу, сразу же пустим сигнальный огонь. — Разве мы не справимся с этим Цзянши вдвоем? — Если он один — справимся, но такое бывает редко. Обычно эти существа передвигаются стаей. До этого момента никто из них не оборачивался назад, устремив взор исключительно вглубь пещеры. Цзинь Лин согласился с Лань Сичэнем и обернулся, собираясь прижаться своей спиной к его, но застыл на месте. Не может быть… — Цзэу-цзюнь… это… — он не мог сказать больше ничего, вглядываясь в стену за их спиной. Лань Хуань обернулся и культурно выругался. — Очень плохо, — заключил он. — Нам закрыли пути отступления. Очень плохо — это мягко сказано. Цзянши заманивали людей в закрытые пространства, дабы поглотить их ци. А ци у обоих заклинателей было более чем достаточно. Цзинь Лин и Лань Сичэнь посмотрели вперед — непроглядная тьма и ничего более. Оставалось лишь идти дальше, ожидая нападения или, чего хуже — смерти. Но оба не могли позволить себе такой роскоши — их ждали возлюбленные, которые, в случае чего, воскресили бы их и умертвили заново. Ну, Цзян Чэн уж точно. Но, если говорить честно, то ни Цзинь Жулань, ни Лань Хуань не отступили бы назад — Лань Сычжуй и Цзян Ваньинь должны были оставаться в безопасности. Движение слева. Суйхуа, ведомый рукой Цзинь Лина, отбивает атаку, тем самым защищая плечо Лань Хуаня, который отвлекся на создание защитного талисмана. — Ловкости вам не занимать, молодой господин Цзинь, — с улыбкой произносит Лань Сичэнь, вешая на обе стены пещеры по талисману. Теперь они в относительной безопасности, а тварь, нагло напавшая на Цзэу-цзюня, скрылась в темноте. — Долго мы сможем находиться под защитой талисманов? — поинтересовался Цзинь Жулань. — Примерно одну палочку благовоний, — задумчиво ответил Хуань. — Радиус действия талисманов около десяти чжанов вокруг нас, и я предлагаю за это время продвинуться вперёд насколько это возможно. Если мы будем встречать по одному-двум Цзянши, то справимся с ними без особых усилий. Цзинь Лин лишь кивнул, соглашаясь с заклинателем. Это было разумно — постепенно преодолевать расстояние, уничтожая по одному существу. Теперь бы ещё разобраться, каким образом снять заклятие заточения, ведь стена за их спиной словно двигалась вслед за каждым новым шагом. — Насчет заклятия заточения, — словно прочитав мысли юноши, начал Сичэнь. — Я уже сталкивался с таким однажды, поэтому примерно понимаю, что искать и как его снять. — И что же нужно отыскать? — Все просто — талисман. Вот только это будет сложновато, ведь он может находиться где угодно. Возможно, мы его даже уже прошли. Но если это было действительно так, то выбраться у них не получится. Жулань отогнал от тебя эти мысли, направляясь вперёд и изучая каждый цунь пещеры на наличие талисмана. Цзэу-цзюнь освещал ему путь, прислушиваясь к каждому постороннему звуку. Удар мощной конечностью спереди — рука Цзянши врезается в незримый барьер, созданный талисманами главы Гусу. Шоюэ вылетает из ножен и в несколько рубящих движений расправляется с существом. Лань Сичэнь наклоняется и прикрывает глаза, прощупывая ауру мертвеца и его силу, а затем его лицо заметно расслабляется. — Силы у него не много — видно давно не поглощал ци заклинателей. Если остальные такие же, то наши шансы заметно возрастут. — Шоюэ довольно легко расправился с этим Цзянши, думаю, даже если мы встретим существо сильнее, то сумеем постоять за себя, — заключил Цзинь Лин, искоса взглянув на порубленный труп. — Мне нравится ваш настрой, — улыбнулся Лань Хуань. Цзэу-цзюнь, прежде чем двинуться дальше, аккуратно обыскал обноски существа, ведь талисман мог быть спрятан у одного из них. Цзинь Жулань понял его намерения, но все же отвернул голову — брезгливость с возрастом не покинула его. Юношу привлекло отверстие в потолке пещеры, благо, она была невысокая. Он отошел от старшего заклинателя и сунул руку в щель, а затем, немного пошарив внутри, достал небольшой черный талисман, от которого веяло темной энергией. — Цзэу-цзюнь! — крикнул юноша, стремительно приближаясь к Лань Сичэню и протягивая ему свою находку. — Молодец, молодой господин Цзинь, — Хуань взял в свою ладонь талисман, но, внимательно изучив его, нахмурился. — Но это не то, что мы искали. Теперь понятно, почему никто из нас не слышал посторонних звуков из пещеры и не чувствовал темную ауру — это скрывающий талисман. В свое время Старейшина Илина использовал такие. Цзинь Лин заметно приуныл, но все-таки задал вопрос: — То есть, Вэй Усянь? — его губы поджались, что не ускользнуло от Лань Хуаня. — Да, верно. Но это было в прошлом — теперь господин Вэй таким не занимается, поэтому не берите в голову. Жулань промолчал. Он до сих пор с сомнением относился к избраннику Лань Ванцзи, но никак этого не выказывал в обществе. Но юноша был уверен — Вэй Ин тут не причем, хоть его изобретения до сих пор использовались темными существами. Шорох. Оба заклинателя замерли, вслушиваясь. Глаза Цзинь Лина сузились, но он не успел понять происходящее, как вдруг мимо лица пронесся белый силуэт Цзэу-цзюня. Тот почувствовал присутствие посторонних и принял решение напасть первым, создавая эффект неожиданности для Цзянши. Свет на ладони Лань Сичэня не гас, поэтому он мог орудовать лишь одной рукой, но для него это не было проблемой. Лань Хуань сделал выпад, но Шоюэ разрезал пустоту — тварь уклонилась. Сразу же образовалась мысль: «Этот сильнее предыдущего, или, по крайней мере, умнее». Следующий удар пришелся по руке существа, рассекая мертвую плоть от самого плеча до кисти — этой рукой Цзянши вряд ли воспользуется. Тварь дернулась, отскакивая в противоположную сторону, но неожиданно его туловище проткнул Суйхуа — Цзинь Жулань предугадал следующее движение Цзянши. Юноша крутанул меч и тварь взвыла, падая на землю. Лань Сичэнь одобрительно хмыкнул. Цзинь Лин улыбнулся, вынимая меч из плоти, но тут же ощутил сильный толчок, из-за чего упал у стены пещеры. К нему сзади бесшумно подобрался ещё один Цзянши, но Лань Сичэнь увидел это и бросился на помощь. Он толкнул юношу рукой, которой сжимал Шоюэ, чтобы огонь на другой не погас. Существо воспользовалось этим — острые когти, словно лезвие, резанули сухожилие на руке с мечом. Пальцы Цзэу-цзюня мгновенно разжались, а Шоюэ практически упал на землю, но вторая рука, потушив огонь, успела схватиться за рукоять. Заминка стоила Лань Хуаню дорого — Цзянши впился зубами в его плечо, но одновременно с этим был насажен на острое лезвие, благодаря чему успел поглотить не слишком много ци. Пещеру окутала тьма. Теперь заклинателям оставалось лишь передвигаться, опираясь на свои ощущения. Цзинь Лин быстро встал на ноги и, услышав поблизости рык твари, добил ее одним взмахом Суйхуа. Послышалось два глухих удара — один принадлежал существу, а второй — Лань Сичэню. Жулань бросился к нему, наощупь отыскав раненое плечо. — Цзэу-цзюнь! — Все в порядке, молодой господин Цзинь, — тихо произнес Лань Хуань. — Дайте мне свою ладонь. Цзинь Жулань послушно протянул руку, на которой тут же загорелся огонек. — Мне придется на время перекрыть свои духовные каналы, поэтому я не смогу поддерживать свет, — сказал Сичэнь. Цзинь Лин тут же принялся осматривать заклинателя. Рука, где были перерезаны сухожилия, безвольно лежала на земле — Лань Хуань не мог двигать кистью. На плече же другой руки были глубокие следы от зубов, кровь из которых не останавливалась. Юноша задрожал от ужаса. — Спокойно, — произнес Цзэу-цзюнь. — Сними мою ленту и помоги перевязать плечо — необходимо остановить кровь и распространение яда. — Но… как же… я не могу, ведь лента… — Цзинь Лин запинался, а в его глазах плясал страх, словно пламя костра, в которое то и дело подкидывали доски. — Не переживай — эта лента давно принадлежит твоему дяде, — немного смутившись признался Лань Сичэнь. — Он не будет против, если она послужит нам спасением. Цзинь Жулань нервно сглотнул, но просьбу выполнил. Как только плечо было туго перетянуто, Лань Хуань нажал на определенные точки на своем теле, временно перекрывая духовные каналы. Надолго оставаться без сил было слишком опасно, ведь, очевидно, его защищающие талисманы прекратили свое действие, что было странно. — Цзэу-цзюнь, — позвал Цзинь Лин. — Возможно, мне просто кажется, но я не чувствую течения времени. Знаю, звучит странно и глупо, но… оно будто замерло. — Называй меня Лань Сичэнем, сейчас ни к чему этот официоз, — попросил Лань Хуань, поднимаясь на ноги. — Я тоже это заметил. Скорее всего, именно из-за этого мои талисманы довольно быстро пришли в негодность. Договорив, Лань Сичэнь закашлялся, выплевывая сгусток застоявшейся крови. Вид у него был плачевный. — Дядя убьет меня, — Цзинь Лин дотронулся до обездвиженной руки заклинателя и, грустно вздохнув, смирился со своей участью. Лань Сичэнь мягко рассмеялся, второй рукой хлопая юношу по плечу и сказал: — Если кого и ожидает смерть от Цзыдяня, то только меня, — подбодрил Цзинь Жуланя мужчина. — Ты не должен нести ответственность за мою сохранность. Все произошедшее — моя ошибка, за которую я уже заплатил. — Но все же… — Т-ш-ш, — остановил юношу Хуань. — Лучше давай сделаем талисман, на то время, пока я пробую исцелиться. — Но как же вы его сделаете? — озадаченно уточнил Жулань. — Я — никак, но его сделаешь ты. — Я не умею! — сразу же воскликнул Цзинь Лин. — Точнее я пробовал, но получилось слишком плохо. — Я буду подсказывать, не волнуйся. Будь увереннее — ты сильный заклинатель. Несколько мгновений юноша с сомнением смотрел на Лань Сичэня, не веря в хороший исход этой затеи. Его талисманы были действительно плохи — те, которые должны были защищать — призывали нечисть, а те, которые должны были скрывать звук — делали его в несколько раз громче. Перечислять его неудачные попытки можно бесконечно, но итог один — создатель талисманов из него не очень. Ещё раз посмотрев на ослабшего и раненного мужчину, Цзинь Лин взял себя в руки и твердо решил сделать всё возможное, чтобы они как можно скорее выбрались отсюда. Он аккуратно перенес огонек с ладони на камень, предварительно влив в него немного ци. Юноша сел в позу лотоса, прикрыл глаза и соединил ладони, а затем принялся читать заклинание, которое, спустя кучу неудачных попыток, успел выучить наизусть. — Медленнее, — поправил его Лань Хуань. — Легко ошибиться или пропустить слово. Цзинь Жулань стал читать медленнее. — Пусти в ход чуть больше ци, — спустя время подсказал Сичэнь. — Не бойся — переборщить невозможно, а вот вложить слишком мало — ещё как. Цзинь Лин расслабился и увеличил поток энергии. Между рук юноши появилось яркое свечение, постепенно образовывая заветный талисман. Он больше не переживал — Лань Сичэнь направлял его, вселяя уверенность в своих действиях. С каждым мигом талисман становился более осязаемым и ярким, а вокруг них образовывался защитный барьер. Когда заклинание перестало слетать с губ Цзинь Лина, свечение погасло, а на ладони покоился золотистый оберег. Улыбка сама собой озарила лицо юноши — у него наконец получилось! Лань Хуань с гордостью рассматривал талисман, который был заметно сильнее тех, что создал он сам. Радиус защиты был больше и, как предположил мужчина, его действие должно было продлиться дольше. Но все же терять время не стоило, нужно было как можно быстрее остановить кровотечение и распространение яда, поэтому Сичэнь облокотился о стену и принялся медитировать. Сколько прошло времени — никто из них не знал, но талисман продолжал защищать их от незваных гостей, которых, кстати, почему-то не было. Когда Лань Хуань открыл глаза, вид у него был намного лучше, чем прежде. Цзинь Лин сидел рядом, а на его колене покоился второй оберег, который он сделал уже без чьей-либо помощи. Пальцы Цзэу-цзюня быстро надавили на несколько точек, возвращая поток энергии в тело. Можно было продолжать путь. С каждым шагом становилось холоднее, но холод этот был не совсем обычным, а скорее могильным. Цзинь Жулань предположил, что они подбираются к логову тварей — Лань Сичэнь с ним согласился. По дороге оба продолжали искать талисман заточения, но безуспешно. — Цзэу… Лань Сичэнь, — быстро поправил себя юноша. — Как вы думаете, как там?.. — Лань Юань и Цзян Ваньинь? — закончил за него Лань Хуань. — Да. — С ними всё будет в порядке — остальная местность чиста, а эта пещера запечаталась после того, как мы зашли. Им ничего не угрожает. — Тогда я спокоен. Спасибо вам. Лань Сичэнь улыбнулся, но ничего не ответил. Сегодня он лично убедился в том, как сильно вырос и возмужал молодой господин Цзинь. *** — Цзян Чэн, Лань Сычжуй, это бесполезно! — уже в какой раз пытался вразумить обоих Вэй Усянь. — Заклятие заточения можно снять, лишь уничтожив талисман, уж я то знаю. — Да как так?! — кричал Цзян Чэн, когда Саньду в очередной раз ударил о каменную стену, на месте которой два дня назад был вход в пещеру. — Зачем я вообще отпустил их туда?! — Ты не винов… — не успел договорить Вэй Ин. — Цзинь Жулань! Цзэу-цзюнь! — пытался докричаться Лань Сычжуй, прижимаясь ухом к каменной стене. — Они не услышат, — спокойным голосом произнес Лань Ванцзи. — Скрывающие звук талисманы. — Блядь! — выругался Цзян Чэн, ударив кулаком о камень, а затем осел на землю, прикрывая лицо ладонями. Так продолжалось уже вторые сутки. Группа заклинателей, ушедших с Цзян Чэном и Лань Сычжуем, в тот день так и не обнаружила никаких следов нечисти, поэтому было принято решение вернуться назад. Но, вернувшись на развилку, Цзинь Лина и Лань Сичэня так и не было. Это сразу же насторожило их партнеров, ведь пещера была не такая большая, чтобы изучать ее настолько долго. Всех остальных заклинателей они отпустили по домам, а сами направились в сторону горы. Стоило ей оказаться в зоне видимости, как оба мужчины с быстрого шага перешли на бег. Входа в пещеру не было! Они обыскали все, осмотрели со всех сторон, но тщетно. До вечера Цзян Чэн пытался пробить стену, а Лань Сычжуй накладывал различные разрушающие талисманы. Когда поняли, что это пустая трата времени, Лань Юань запустил сигнальный огонь ордена Гусу. Вэй Усянь и Лань Ванцзи прибыли практически сразу. Так как Вэй Ин, все-таки, бывший темный заклинатель с немалым опытом, он мгновенно понял, в чем дело. А тем более узнал созданные им же техники. Они с Лань Чжанем виновато переглянулись — это же надо было не проверить пещеру! Но сделанного не исправишь — теперь оставалось ждать возвращения двух заклинателей, запертых в горе и думать, как можно им помочь. Лань Ванцзи, конечно, переживал, хоть и не показывал этого, но в брате был уверен, ведь Лань Сичэнь был одним из сильнейших, кого он знал. Да и Цзинь Лин, хоть и юный, но достойный заклинатель. — Это проделки Цзянши, — пояснял Вэй Усянь, когда Ваньинь и Юань немного успокоились. — Заманивают заклинателей в замкнутые пространства, чтобы поглотить их ци. Сами по себе они не такие уж и опасные, но загвоздка в том, что это стадные существа. — Хитрые, — добавил Ханьгуан-цзюнь. — Точно, Лань Чжань! Цзянши коварные, способны продумывать не только свои действия, но и жертвы. Именно поэтому тут применено сразу несколько темных талисманов. — Как их вызволить оттуда? — спросил Лань Сычжуй. — Мне неизвестно других способов, кроме как уничтожить талисман заточения, либо перебить всех тварей внутри пещеры. — А как нам попасть внутрь? — спросил уже Цзян Чэн. — Нам — никак, — грустно ответил Вэй Ин. — Брат сильный, — неожиданно встрял в разговор Ванцзи. — Цзинь Лин способный. Остается ждать. Но вот, прошло уже два дня, а мужчины так и не вернулись. Цзян Ваньинь и Лань Юань не находили себе места, отчаянно пытаясь пробить стену. Вэй Усянь пробовал с помощью флейты взять под контроль талисманы, находящиеся внутри пещеры, но безуспешно. Ханьгуан-цзюнь играл Расспрос, связываясь с душами мертвых в поисках душ Лань Сичэня и Цзинь Лина. В это время над ним нависали обеспокоенные лица, боявшиеся услышать ответ. Пусто. Они живы. Но кроме этой информации, души умерших ничего больше не могли поведать. Лань Ванцзи был прав — остается ждать. *** Мелодия Лебин разнеслась по пещере. Четверо Цзянши замедлились, но продолжали наступать. Одним прыжком и взмахом Суйхуа, Цзинь Лин лишил голов сразу двух существ. Талисманы вновь неожиданно быстро перестали действовать, под воздействием какого-то неизвестного темного заклятия. Так как Лань Сичэнь не мог ловко орудовать мечом, то принял решение подавлять Цзянши с помощью своей флейты, в то время как Цзинь Жулань добивал их мечом. На логово тварей они наткнулись довольно быстро после последнего разговора. — Справа! — Лань Хуань убрал Лебин от губ, предупреждая юношу об опасности. Цзинь Лин уклонился, присев на корточки и взмахнул мечом — нападавшее существо лишилось ног, свалившись на землю. Юноша мгновенно добил его ударом в сердце. Мелодия вновь зазвучала, сбивая четвертого Цзянши с пути — он мгновенно получил сильный пинок ногой в грудь, а затем, как предыдущие два, был обезглавлен. — Очень хорошо, молодой господин Цзинь, — похвалил юношу Лань Хуань. — Обыщи тех двух у стены, а я осмотрю этих. Цзинь Лин послушно принялся шарить по одеждам существ, но у них ничего не оказалось. Зато Лань Сичэнь облегченно выдохнул, вынимая талисман из-за пазухи одной из тварей. — Это он? — воодушевленно спросил Цзинь Жулань. — Да, — с улыбкой ответил Лань Хуань. — Пора возвращаться домой, молодой господин Цзинь. *** Стена, закрывавшая вход в пещеру треснула, рассыпаясь мелкими камнями. Четверо заклинателей подскочили и сразу бросились вглубь. Вэй Усянь зажег несколько талисманов, которые освещали им путь. Теперь все прекрасно чувствовали темную энергию, которая копилась тут годами. Вдалеке послышались неспешные шаги — Лань Сычжуй и Цзян Чэн ускорились, желая скорее найти своих партнеров. Из тьмы вышли двое — Цзинь Лин нес на поясе Суйхуа и Шоюэ, так как Лань Сичэню стало хуже и передвигался с мечом он ещё медленнее, чем обычно. Лань Хуань шёл рядом, придерживая перерезанную руку. На лицах обоих сияли облегченные улыбки, словно это не они трое суток были заперты в пещере. Сердце Цзян Чэна остановилось при виде возлюбленного. — Сичэнь! — вмиг Ваньинь оказался подле Лань Хуаня, аккуратно обнимая его и осматривая раны. — Ты хоть понимаешь, как я переживал?! Что с рукой? А со второй? — Все в порядке, Ваньинь, — смущенно ответил Лань Сичэнь, ловя на себе заинтересованные взгляды остальных. Вообще, свои отношения мужчины скрывали, но сейчас, очевидно, Цзян Чэну было наплевать на то, что об этом кто-то узнает. — Молодой господин Цзинь спас нас. — Где твоя лента? Нет, где моя лента? — спросил Цзян Ваньинь, заметив, что лоб возлюбленного пуст. — Вот, — Лань Хуань показал перевязанное плечо. — Черт… В это же время, Лань Сычжуй остановился напротив Цзинь Лина, с горечью всматриваясь в карие глаза. Лань Юань не мог понять, какие чувства он испытывал на данный момент: облегчение, злость, радость или обиду. Наверное, все вместе. Цзинь Жулань улыбнулся и расставил руки, приглашая Сычжуя в свои объятия, но тот лишь закусил губу и отвел взгляд в сторону. — Я думал, что ты… ты… — он не мог выдавить из себя это страшное предположение. — А я даже не успел тебе… — Тише, — Цзин Лин сам подошел к юноше, обвивая его торс и прижимая голову к изгибу шеи. — Все хорошо, видишь? Я цел и невредим. Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись. Между ними всегда было удивительное понимание — оба двинулись вглубь пещеры, чтобы проверить наличие оставшихся Цзянши, при этом оставляя две парочки наедине друг с другом. — А я знал! — шепотом воскликнул Вэй Ин, прижимаясь боком к Лань Чжаню. — Мгм, — Ванцзи приобнял супруга, а его губы тронула едва заметная улыбка. — Молодец. Пещера оказалась пуста — Вэй Усянь лишь разрушил действия всех талисманов и сжег трупы Цзянши, чтобы уж точно очистить пространство. Они с Лань Чжанем решили ещё раз исследовать эту гору на наличие других скрытых тварей, поэтому, попрощавшись с остальными, исчезли за одной из скал. Цзян Ваньинь забрал Шоюэ у Цзинь Лина, наклонился к нему и прошептал: — Молодец. И спасибо за Лань Хуаня. — Но я не… — Молчи и принимай похвалу, пока дают, — уже более грозно сказал Цзян Чэн. Он встал на меч, подняв за собой Лань Сичэня и взмыл вверх, направляясь в сторону Юньмэн Цзян. Юноши молча наблюдали за удаляющимися фигурами, пока что не торопясь смотреть друг на друга. Лань Сычжуй первым не выдержал: резко развернулся и втянул Цзинь Лина в глубокий, полный боли и любви поцелуй. Он держал юношу настолько крепко, что, казалось, способен переломать ему ребра, если сдавит ещё немного. На улице стемнело, и темнота эта скрывала два силуэта, жадно прильнувших друг к другу в попытке слиться воедино. Цзинь Жулань уже не боялся своих чувств к Лань Юаню — он давно их принял, как принял и океан ответной нежности и верности. Без этого юноши из Гусу, глава Цзинь уже не мог представить своей жизни, да и не хотел. Сычжуй страстно целовал, изучал чужое тело, руками очерчивая сильные мышцы спины, ладонями плавно спускаясь сначала на поясницу, а затем — на ягодицы, сжимая. Его прикосновения были грубыми, но одновременно и осторожными — он знал, когда нужно остановиться, чтобы не причинить боль. Цзинь Жулань плавился в крепких руках, от каждого касания шумно выдыхал в губы, что целовали и кусали его собственные. Лань Юань подхватил его под бедра, спиной прижимая к дереву и вжимаясь так, чтобы Цзинь Лин чувствовал его возбуждение. Лань Сычжуй отстранился от губ возлюбленного, поцелуями спускаясь вниз. На шее он задержался подольше — это была его любимая часть. Лань Юань целовал, втягивал кожу, оставляя алые следы, покусывал и облизывал кадык, тем самым вызывая бурную реакцию Жуланя — тот стонал, извивался, старался потереться пахом о торс юноши из Гусу. Сычжуй, чувствуя желание Цзинь Лина, одной рукой продолжал удерживать его на весу, а второй огладил твердый член юноши, который требовал ласки здесь и сейчас. В этот миг все переживания отошли на второй план — перед глазами был лишь возбужденный Цзинь Жулань, который хотел именно его, Лань Юаня. Юноша двигал рукой через ткань, вместе с тем целуя Цзинь Лина и заглушая его всхлипы. Он бы и хотел забраться под одежду, ощутить в ладони нежную и влажную плоть, но… но они ещё не касались друг друга без одежды. Только так — через ткань, в спешке, и лишь руками. — Постой, я сейчас… — произнес Цзинь Жулань, стараясь отстраниться, дабы не излиться прямо в штаны. — Давай я просто сниму их с тебя, моя юная госпожа? — прошептал Сычжуй, обдав горячим дыханием чувствительное ухо. Цзинь Лин зажмурил глаза и с громким вскриком кончил, все-таки запачкав штаны. То, как называл его Лань Юань одновременно и злило, и до безумия возбуждало — после этих слов он всегда сразу кончал. И Сычжуй прекрасно знал об этом, поэтому активно пользовался. Жулань немного отдышался, после чего потянулся рукой к члену все еще возбужденного возлюбленного, но тот остановил его. — Не сегодня, — целуя, произнес Лань Юань. — Ты сильно устал. — Но я хочу сделать тебе приятно! — Цзинь Лин настаивал, вновь попытавшись дотронуться. — Жулань… — юноша мягко отстранился и продолжил: — Я не хочу, чтобы наша близость проходила каждый раз вот так. На улице, в темных углах, в спешке. Я буду ждать момента, когда ты будешь готов к большему. — Ты же знаешь, я не хочу до брака… — Цзинь Жулань опустил лицо, заливаясь краской. — Знаю, — улыбнулся Сычжуй. — Поэтому я бы хотел, чтобы ты принял мою ленту. Лань Юань опустил юношу на землю, развязал узел на затылке и протянул белоснежную ткань возлюбленному. Цзинь Лин замер, поднимая испуганный и растерянный взгляд. Он смотрел то на ленту, то на Сычжуя, пытаясь уловить намек на шутку, но его не было — в глазах напротив была уверенность и твердая решимость. — Не давай ответ сейчас, — мягко произнес Лань Юань, вкладывая в его ладонь ленту, а затем поднес ее к губам и оставил целомудренный поцелуй. — Дам тебе подумать до следующей нашей встречи, моя юная госпожа. — Прекрати меня так называть! — ещё сильнее засмущался глава Цзинь. — Но я подумаю, обещаю. Очень хорошо подумаю. — Буду ждать. И он действительно будет ждать. Столько, сколько потребуется. *** Через несколько дней после случившегося в пещере, как только Цзэу-цзюнь и глава Цзинь полностью отошли (хотя раны Лань Сичэня ещё не успели до конца затянуться), в башне Кои устроили собрание кланов, на котором обсуждалось произошедшее с заклинателями. Так же, поднималась тема насчет официального возглавления ордена Ланьлин Цзинь Цзинь Лином. Юноша, если честно, за весь вечер устал. Он был вынужден разговаривать со многими заклинателями, принимать поздравления и похвалу, а так же участвовать в обсуждениях ведения дел клана. Цзинь Жулань мечтал, чтобы этот вечер поскорее закончился — настроения не было совсем. В частности из-за того, что Лань Сычжуй почему-то так и не появился на приеме. Лань Сичэнь, Лань Ванцзи и Лань Цзинъи прибыли втроем, если не считать Вэй Усяня, без которого Ханьгуан-цзюнь не появлялся нигде. Цзинь Лин отошел в сторону, прячась от бесконечных разговоров за спиной дяди, но и тот долго спасать племянника не мог — играл в гляделки с Лань Сичэнем, после чего с ним же удалился в неизвестном направлении. «Предатель» — подумал юноша. Но, неожиданно, его положение спас Вэй Усянь. Ему, видимо, тоже скучно, ну или надоели речи заклинателей, с которыми беседовал Ванцзи. — А-Лин! — Вэй Ин приобнял за плечо юношу и увел немного в сторону, к столу, на котором стояло вино и около которого было поменьше народу. — Скучаешь? — Устал от разговоров, — тихо, чтобы слышал только собеседник, признался Цзинь Лин. — Понимаю! Никакого веселья… Они подошли к столу и Вэй Усянь разлил вино в две пиалы, одну из них протянув Цзинь Жуланю. Тот принял ее и одним глотком осушил. Вэй Ин одобрительно присвистнул. — Кажется, я нашел себе приятеля на этот вечер, ха-ха. Юноша улыбнулся. Все-таки, учитель Вэй был не таким уж плохим, как он представлял себе в детстве — он много шутил, был умен и с ним было о чем поговорить. Теперь ясно, почему Ханьгуан-цзюнь влюбился в него. А ещё, Вэй Усянь наверняка знал, где сегодня носит Сычжуя. — Учитель Вэй, — начал Цзинь Лин. — Почему Лань Юань не пришел на собрание? — Так ты не знаешь? — А что я должен знать? — Он принимал наказание, — начал объяснять Вэй Ин. — Но сегодня оно закончилось, думаю, он явится немного позже. — За что его наказали? — Цзинь Лин был удивлен этому. — Ну, там много всего если честно, — Вэй Усянь осушил свою пиалу, налил новую и продолжил: — Отказ от наследования ордена, оставление ордена, замужество с мужчиной, непристойное поведение… в общем Лань Цижэнь был в ярости. Мы пытались отговорить его от наказания, но если отказ от наследования Гусу он ещё кое-как принял, то новость о том, что Сычжуй сделал тебе предложение и покидает орден — нет. Видел бы ты глаза учителя Ланя, когда Юань вернулся без своей ленты… Цзинь Жулань молчал. Долго молчал. За это время Вэй Ин успел рассказать ему ещё что-то, выпить две чаши вина и позаигрывать с Лань Ванцзи на расстоянии. — А можно подробнее про «оставление ордена» и «отказ от наследования ордена»? — А ты что, и об этом не в курсе? Лань Юань отверг предложение Цзэу-цзюня быть преемником, а так же покидает Гусу, чтобы перебраться в Ланьлин Цзинь, к тебе. Сказал, даже если ты откажешься от свадьбы, то будет простым адептом. Цзинь Лину было нечего сказать на это. Он протянул Вэй Усяню свою чашу, чтобы тот наполнил ее. Да чем вообще думал Лань Юань?! Какое ещё оставление ордена? А как же его желание стать главой? Совсем спятил… — О, кстати, а вот и Сычжуй! Я, пожалуй, пойду к Лань Чжаню, — Вэй Ин подмигнул Цзинь Жуланю и быстро скрылся в толпе гостей. Видимо почувствовал, что Лань Юаня ждет серьезный и не очень приятный разговор. — Глава Цзинь, — Сычжуй остановился в нескольких шагах от Цзинь Лина и слегка поклонился ему. — Лань Сычжуй, — Цзинь Жулань так же поприветствовал его, на людях соблюдая все приличия, хотя особого смысла это уже не имело. А вот уже наедине приличий явно не будет. — К чему такой официоз? Насколько мне известно, уже весь орден Гусу Лань знает о нашей помолвке. Как и о твоем уходе из ордена. — Ты уже в курсе… — Лань Сычжуй немного смутился, не сразу осознав то, что произнес Цзинь Лин. — Хотел тебе сказать, но думал, что ты будешь отговаривать меня. — Конечно я бы отговаривал! Ты с ума сошел? А если бы я отказал тебе? — Ну, жил бы в Ланьлин Цзинь, помогал бы тебе и был рядом, — после сказанного, до Лань Юаня наконец дошло, что только что произнес Цзинь Жулань. — Подожди, что ты сказал? — тише, чтобы заклинатели, стоявшие рядом, не услышали. — «О нашей помолвке»? То есть ты согласен?.. — Ну конечно согласен! — Цзинь Лин был зол, но старался сдерживать гнев. — Мы столько лет вместе, разве мог бы я отказать тебе? Но ты все равно поступил глупо и необдуманно! Лань Сычжуй улыбался так, словно заразился дуростью от настоящего Мо Сюаньюя. Он приблизился к Цзинь Лину и аккуратно коснулся его ладони, сплетая пальцы. Целовать его при всех, конечно, было всё же недопустимо, но держать за руку — теперь точно да. — Я так рад, — признался Сычжуй. — Думал, что ты откажешь мне, ведь все произошло так спонтанно и… — Хватит думать, у тебя это плохо получается, — перебил Жулань. — Жду тебя после собрания у себя в покоях. А теперь, — он разжал руку и отошел на пару шагов назад, дразня. — Ведите себя подобающе, господин Лань. Никто ещё не знает о нашей помолвке. — Конечно, глава Цзинь, — подыграл Лань Сычжуй. — Вы устроили прекрасный прием. Цзинь Лин улыбнулся и хотел было продолжить эту игру в почтительность, но его отвлек заклинатель, подошедший поздравить его с предстоящей церемонией становления главой. Юноша грустно взглянул на Лань Юаня и отошел с мужчиной в сторону, вежливо улыбаясь и кивая на его слова. Оставшийся вечер Жулань провел за обсуждениями разных дел, касающихся ордена. С Лань Сычжуем они не смогли больше нормально поговорить, но тот часто проходил мимо, вежливо кланяясь и периодически расхваливая то блюда, то украшение зала или сам прием. — Прекрасные закуски, глава Цзинь. — Замечательно подобраны шторы, глава Цзинь. Прекрасно подходят под цвет скатерти. — Очень грамотно рассажены гости, глава Цзинь. Никто не скучает и не ругается друг с другом. «Издевается, гад» — думал Цзинь Лин. Он, конечно, так же вежливо отвечал, но самодовольная улыбка Сычжуя, которую Цзинь Лин с легкостью распознавал, выводила из себя. Надо было помучать его и не соглашаться так быстро. Под конец приема, когда все уже расходились, Цзинь Жулань кинул быстрый взгляд на Лань Юаня, и тот последовал за ним, в покои. По коридору шли молча и, казалось, что он был бесконечно длинным. Под конец, когда уже виднелась дверь в комнату, Лань Сычжуй не выдержал и со спины обнял Цзинь Лина, буквально вталкивая в покои. — Сегодня я достаточно вежливо вел себя, моя юная госпожа? — на ухо Цзинь Лину прошептал Лань Юань. — Или мне называть вас главой Цзинь? Цзинь Жулань мгновенно покраснел и разозлился из-за собственного смущения. Сычжуй сразу же прижал юношу к стене и поцеловал, не дав ему даже возмутиться. Цзинь Жулань чисто для приличия попытался сопротивляться, чтобы совсем не терять достоинство, но сдался — сильно скучал по возлюбленному. Но отстраниться, хоть и с трудом, все же пришлось. — Сначала разговор, Лань Юань, — строго произнес Цзинь Лин, но выглядело это скорее мило — его щеки и уши покраснели, а губы были влажными от поцелуев. — Может потом отчитаешь меня? — Сычжуй спустился поцелуями к шее, а затем к ключицам. — Я бы хотел сначала насладиться своим женихом. Он прикусил нежную кожу, прямо под косточкой, и Цзинь Жулань не сдержал стон. Он прекрасно понимал, что и сам не сможет сейчас оторваться от возлюбленного — уж слишком напористым тот был. Да и, честно говоря, желание Цзинь Лина уже вовсю выпирало через слои одежды. Не получив отказа, Лань Сычжуй подхватил Жуланя на руки, направляясь в сторону кровати. — Поблизости есть кто-нибудь? Нас будет слышно? — уточнил Сычжуй. — Нет. Дядя отправился с Цзэу-цзюнем в Облачные глубины, поэтому ты можешь остаться на ночь. — Замечательно. Лань Юань посадил возлюбленного на край кровати, а сам опустился перед ним на колени и принялся снимать с него одеяния. Цзинь Лин смутился и отвел взгляд, стараясь не смотреть на него. — Подожди, а-Юань, нам ещё рано… — Я не сделаю ничего недопустимого, обещаю, — произнес Сычжуй, целуя плоский живот, который уже успел оголить. — Позволь мне отблагодарить своего жениха за то, что согласился быть моим. — Хорошо, — Цзинь Жулань шумно выдохнул, когда рука Лань Юаня оттянула край нижних штанов, стаскивая их. Юноша остался совершенно обнаженным. Он впервые был раздет перед Лань Сычжуем и чувствовал себя уязвимым, но в то же время это сильно возбуждало. Лань Юань пожирал его взглядом, особое внимание уделяя крепко стоявшему члену юноши. Ладонью он обхватил его, в то же время языком провел по головке, пробуя на вкус. Цзинь Жулань простонал — эти ощущения не сравнятся с тем, что они делали раньше. — Моя юная госпожа такая красивая… — за эту фразу Лань Сычжуй сразу же получил гневный взгляд и поджатые губы. — Хорошо-хорошо, я всего лишь шучу. Мой жених такой красивый. Сычжуй приоткрыл рот, впуская горячий член внутрь и обхватил его губами. Он аккуратно опускался, заглатывая глубже и в то же время продолжил ласкать языком, проходясь им по каждой выступающей венке. Цзинь Лин руками облокотился о кровать, запрокинув голову и прикусив губу. Он не сможет долго продержаться, когда Сычжуй ласкает его так. Лань Юань выглядел ужасно сексуально — волосы растрепались, на глазах выступили слезы от давления на горло, да и член во рту придавал ему весьма непристойный вид. Он старался брать на всю длину, но, в силу неопытности, получалось не всегда. Цзинь Лин сжал волосы на голове парня, заставляя того ускориться, пока второй рукой кое-как удерживал себя в сидячем положении. Он толкнулся в последний раз, излившись в горло Лань Юаню. Громкий то-ли стон, то-ли всхлип разнесся по комнате. Сычжуй немного закашлялся от неожиданности, но проглотил все до конца, напоследок слизав оставшиеся капли с головки. Цзинь Лин упал на кровать и пытался отдышаться и прийти в себя после сокрушающего оргазма. — Моя юная госпожа такая сладкая на вкус, — охрипшим голосом произнес Лань Юань, облизав губы. — Пре… прекрати такое говорить! Лань Сычжуй рассмеялся и устроился рядом с возлюбленным, обнимая его за талию. Он ласково целовал Цзинь Жуланя то в щеку, то в висок, параллельно с этим осыпая комплиментами и словами о любви. Жулань купался в этой нежности и ласке — он уютно устроился в крепких руках и целовал в ответ, но затем, что-то вспомнив, приподнялся на локтях и с укором посмотрел на Лань Юаня. — Даже не думай, что сможешь избежать разговора. Я внимательно слушаю твои объяснения по порядку, начиная с того, когда ты решил отказаться быть следующим главой Гусу Лань. — Но я хотел бы продолжить ласкать тебя, — разочарованно произнес Лань Юань. — Только после разговора, и если меня все устроит, — твердо ответил Цзинь Лин, после чего накинул на себя нижнюю рубаху. — И… я тоже хотел бы доставить тебе удовольствие, — смутился юноша. Сычжуй вздохнул и грустно улыбнулся — отвлечь любимого не получилось. Придется объясняться, что уж поделать. Тем более, что после этого его ждет незабываемая ночь. *** Цзинь Лин кусал губу, стоя у зеркала в своих покоях. Вокруг него кружились слуги, поправляя наряд, а сзади, сцепив руки за спиной, за ним наблюдал Цзян Чэн. Лицо мужчины на редкость не источало гнев, а наоборот, кажется, было спокойным. Две пары рук разглаживали складки на подоле алого ханьфу, пока ещё две крепили золотые украшения в волосы юноши. Он был до неприличия красив сегодня. — До сих пор не могу поверить, что ты так вырос, — произнес Цзян Ваньинь. — Совсем недавно ведь песок ел, а уже — глава Цзинь. — Дядя! — щеки юноши покрылись румянцем, сливаясь с нарядом. — Так ещё и замуж выходишь, паршивец. Цзян Чэн горько улыбнулся, а затем отвел взгляд в сторону. В уголках глаз собралась предательская влага, которая вот-вот собиралась выбраться наружу, выдавая его внутренние переживания. Все-таки не каждый день провожаешь единственного племянника во взрослую жизнь. Цзинь Жулань был единственным, кроме Вэй Ина, кто остался у Ваньиня из родных. А теперь юноше предстояло официально вступить в правление орденом и делить все тяготы и переживания с будущим мужем, а не с Цзян Чэном, как это бывало раньше. Мужчина невольно вспомнил, как первое время помогал Цзинь Лину, до ночи засиживаясь у него в кабинете, объясняя, как нужно отвечать на письма, как заполнять свитки. Но Ваньинь прогнал грустные мысли, искренне радуясь за племянника. Да и сам Цзян Чэн уже давно не был одинок — за его спиной, нежно придерживая за талию, всегда стоял Лань Сичэнь. Уж с внимательным к деталям и ласковым Хуанем он не будет чувствовать себя ненужным. Мужчина посмотрел на Цзинь Лина, который был уже полностью собран, а затем подошел к нему и протянул руку, в которую тут же легла ладонь юноши. Цзинь Жулань благодарно улыбнулся. Пришло время идти. Торжественный зал был украшен так роскошно, что в глазах рябило: позолоченная посуда, ярко-красные скатерти и ковры, множество цветов, которые, казалось, были везде, заполняя ароматом весь зал. Гости, весело общавшиеся между собой и неспешно распивающие вино, мгновенно обернулись, стоило будущему главе Цзинь войти в помещение. Его разглядывали — жадно разглядывали, — ведь он был настолько прекрасен, словно только что спустился с небес. Но ни один из этих взглядов не сравнится с тем, как смотрит на Цзинь Жуланя он. Его будущий супруг. Лань Сычжуй прожигал глазами, смотрел как хищник на желанную добычу, как смотрит голодающий на тарелку горячего супа. В глазах Лань Юаня, помимо безграничной любви, читалась жадность, да настолько сильная и ощутимая, что из легких выбивала воздух. Он бы хотел запереть Цзинь Лина в покоях, любить его, оберегать и заботиться, но ни в коем случае не выпускать. Чтобы никто больше не видел его красоты. Ноги болели — Лань Сычжуй три дня простоял на коленях возле стены послушания — на этом настоял Лань Цижэнь. Цзэу-цзюнь старался отговорить его, защитить юношу, ведь у того на носу была свадьба, но безуспешно — дядя был до сих пор в гневе. Что же будет, когда Лань Хуань и Цзян Ваньинь решат пожениться?.. Цзинь Лин медленным шагом подошел к своему жениху, пряча взгляд светло-карих глаз, чтобы его смущение не было так очевидно. Лань Юань был красив. Алые одежды, золотой гуань в волосах и отсутствие привычной ленты на лбу — всё это так шло юноше, что невозможно было оторвать глаз. Когда они поравнялись, а их взгляды встретились, сердца забились с бешеной силой. Двое влюбленных. Один из них — почти что глава великого ордена. Второй — сильный заклинатель, отрекшийся от своего ордена ради любви. Этот союз словно был предрешен богами. Юноши склонили колени и все присутствующие замерли в ожидании. Первый поклон — Небу и Земле — Цзинь Жулань и Лань Юань склонили головы. Второй поклон — родителям, но так как ни у одного, ни у другого их не было, то они поклонились табличкам с их именами и Цзян Чэну, Лань Ванцзи и Вэй Усяню. Третий поклон — друг другу. Юноши повернулись лицами друг другу, улыбаясь. По щекам обоих текли слезы счастья и они склонили головы, соприкасаясь пальцами рук. Цзян Ваньинь, не скрываясь, всхлипывал на плече Лань Сичэня, в то время как Лань Ванцзи успокаивал Вэй Ина. Цзинь Лин и Лань Сычжуй поднялись уже держась за руки. Теперь можно — теперь они мужья. Началась церемония возглавления ордена. Адепты Гусу Лань, во главе с Цзэу-цзюнем, склонили колени. Цзинь Жулань впал в ступор, не понимая, что происходит. — Орден Гусу Лань приносит свою благодарность главе Цзинь за помощь и сохранность главы Гусу, — произнес Лань Сичэнь, не поднимая взгляд. — Вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь и поддержку. Лань Сичэнь ослепительно улыбнулся, поднялся и к нему подошел Цзян Ваньинь. Они вдвоем приблизились к молодоженам, и Цзян Чэн вручил им два маленьких зеркала, украшенных драгоценными камнями, а Лань Хуань — резные деревянные жуи. Это была традиция, которую соблюдали практически на каждой свадьбе. Лань Ванцзи и Вэй Усянь обняли обоих юношей и вручили им по золотому гребню, на каждом из которых были их имена. Вэй Ин что-то шепнул Сычжую, из-за чего тот мгновенно покраснел, а затем мужчина наклонился к Цзинь Лину, но Лань Юань одернул его, сказав: — Не надо… я сам расскажу ему, — опустив взгляд произнес юноша. — Ха-ха, хорошо, а-Юань, — засмеялся Вэй Усянь. — И обязательно покажи. Лань Ванцзи взял за руку супруга и, под его громкий хохот, поспешил увести, пока тот не наговорил еще больше глупостей молодежи. Следом за ними подходили остальные заклинатели, поздравляя юных супругов и вручая различные подарки. Так же, главу Цзинь поздравляли с официальным становлением, желая процветания ордену и долгих лет жизни ему самому. Все это время Лань Сычжуй крепко сжимал руку супруга, не выпуская ладонь ни на мгновение, словно боялся потерять его. Торжество было грандиозным. Вино лилось рекой, стол ломился от еды, а шум радостных голосов заполнил весь орден Ланьлин Цзинь. Молодожены сидели за отдельным столом, то и дело шепча на ухо друг другу что-то, после чего звонко смеялись. Лань Юань иногда позволял себе нежно поцеловать уголок губ Цзинь Лина, отчего тот краснел, но не отодвигался и позволял супругу эту шалость. Он и сам, выпив немного вина, вел себя более раскрепощенно — касался бедра Сычжуя под столом, сжимая его и иногда ладонью поднимаясь немного выше, чем ожидал Лань Юань. Лань Сычжуй чувствовал себя настолько счастливым, что хотелось кричать. Но кричать на торжестве он не мог, а вот впиться в губы возлюбленного страстным поцелуем — запросто. Учитывая то, что они уже были супругами и Сычжуй больше не принадлежал ордену Гусу Лань — все это было в рамках приличия. Захмелевший Цзинь Лин без какого-либо сопротивления ответил на поцелуй, не обращая внимания на то, что в зале было полно людей. Какая разница, кто там был, когда рядом с ним сидел такой замечательный юноша? Остаток вечера провели в ожидании. Эти прикосновения, шепот, опаляющий кожу, взгляды, полные желания и любви. — Когда уже конец? — тихо спросил Цзинь Лин. — Тебе не нравится свадьба? Лань Сычжуй выглядел обеспокоенным и слегка расстроенным. — Нет! Я не это имел ввиду! — громко заявил Цзинь Жулань и на него посмотрели несколько заклинателей, поэтому продолжил он уже тише: — Я просто хочу, — он замялся, краснея, — в наши покои. — А, — Лань Юань понял. И замер. — Мы можем уйти пораньше, нам никто ничего не скажет, ведь это наша свадьба, мой дорогой муж. Цзинь Лин ещё не привык к такому обращению, но ему определенно нравилось то, как оно звучало из уст Сычжуя. — Тогда давай сбежим, муж. Лань Юань взял супруга за руку и, пока особо никто не смотрел за ними, поспешил скрыться в одном из коридоров. Напоследок, выцепив из толпы Вэй Усяня, Сычжуй шепнул тому, чтобы их не искали. Как только они скрылись от чужих взглядов, Лань Сычжуй подхватил Цзинь Лина на руки, спешным шагом направляясь в комнату. — Опусти, я тяжелый! — пытался вырваться Жулань. — Легкий, как перышко, — Сычжуй сжал руки крепче. Шелест свадебных одежд заполнил коридор. Шаги заглушили гул голосов из торжественного зала, а биение сердец отдавало в ушах. Дыхание — тяжелое — опаляло кожу, ведь они были так близко друг к другу. Взгляды периодически встречались, но тут же расходились, предвкушая предстоящее. Вмиг почему-то стало жарко — хотелось поскорее скинуть с себя лишние слои тяжелой церемониальной одежды. О том, как сильно хотелось увидеть друг друга без этих одежд, двое старались не думать. Дверь аккуратно распахнулась. Лань Юань зашел, держа на руках Цзинь Лина, затем ногой закрыл ее. Оба молчали — понимали, что сейчас произойдет то, чего они так долго ждали. То, чего не позволяли себе ранее. Было непонятно, кто переживал больше: стеснительный Цзинь Жулань, или неуверенный в своих действиях Лань Сычжуй. Но понятно было одно — желание затмевало всё переживания. Красное постельное белье, алый балдахин… и кровать. Намного больше той, что стояла здесь ранее. Эта кровать была предназначена для двоих. Больше подушек на полу, пустые полки, предназначенные для вещей Лань Юаня. Он замер, осматривая покои Цзинь Лина. Нет, их покои. Теперь они будут проводить дни и ночи здесь вместе. Аккуратно положил на кровать. Неторопливо, но нервно развязал сначала свой пояс, потом пояс Жуланя. Распахнул одежды, оголяя свой торс. Решил начать с себя, чтобы Цзинь Лин не переживал сильно и успел разглядеть все. Остался в одних штанах, которые тоже быстро полетели в сторону. Распустил волосы, которые тут же рассыпались по плечам. Наклонился и навис над супругом, разглядывая эмоции на его лице. Цзинь Лин смотрел. Смотрел, как постепенно исчезает одежда и оголяется тело — идеальное и желаемое тело. Широкие плечи, сильные руки, две темных бусины сосков на груди… пресс, бедренные косточки, дорожка волос, ведущая к… к возбужденному достоинству. Он задержал взгляд, сглатывая вязкую слюну. До этого он не видел член Лань Юаня, а лишь касался его рукой через одежды. Какой же дурак. Мог насладиться этим видом раньше, почувствовать тепло его тела и твердость возбуждения. Лань Сычжуй навис над ним, всматриваясь в лицо, и Цзинь Жулань не выдержал — взял за шею и притянул к себе, целуя, присваивая этого мужчину себе. Лань Юань ответил на поцелуй, руками распахивая церемониальное ханьфу, но замялся — ждал разрешения. Цзинь Лин кивнул, не прерывая поцелуй, и руки стали наглее, резче. Остались штаны, на которых уже виднелось влажное пятно в зоне паха, и которые абсолютно не скрывали желание Жуланя. Он был красив — прекрасен, как цветок пиона, только что распустившийся и нетронутый никем. И Лань Сычжуй не собирался срывать этот цветок. Он его выкопает, пересадит в горшок и перенесет в свои покои, чтобы заботиться и любоваться им. И, конечно же, чтобы любить. Штаны плавно сползают вниз, ведомые рукой Сычжуя, и Цзинь Лин вновь полностью обнажен. Губы ведут дорожку поцелуев от скулы, проходят через шею, и останавливаются на груди, замирая. Язык ведет влажную дорожку к правому соску, губы смыкаются на нем, всасывая. Цзинь Жулань стонет и выгибается под лаской, трется членом о бедро Лань Юаня. Тот прижимает юношу обратно к постели, продолжая целовать и облизывать все, до чего только дотягивается. Поцелуй в бедренную косточку. В изгиб бедра. И, наконец, в головку члена. Рваные вздохи заполняют комнату, пока снизу до ушей доносятся влажные и пошлые. Лань Юань отстраняется, рукой забирается под подушку и достает бутылек с маслом. Спасибо Вэй Усяню. Выдавливает на пальцы, растирает. Возвращается обратно вниз, закидывает ноги Цзинь Жуланя себе на плечи. Берет член в рот, а пальцами кружит вокруг узкого колечка мышц. Один палец проникает внутрь, и Цзинь Лин вскрикивает, пытается отстраниться. Лань Сычжуй вынимает палец и хочет выпустить член изо рта, но чужая рука возвращает голову на место. — Продолжай, просто… неожиданно, — говорит Цзинь Жулань. — Не больно. Лань Юань расслабляется, вновь входя одним пальцем в податливое нутро. Толкается, массирует, старается найти определенную точку, про которую бесстыдно рассказывал ему Вэй Усянь. Вскрик. Нашел. Второй палец проникает следом, и с каждым новым толчком Сычжуй точно попадает по простате, при этом вбирая член в рот по самое основание. Цзинь Жулань извивается, сжимает простыни. Губы распахиваются в немом крике, сперма заполняет рот Сычжуя, выстреливая в горло. Он глотает, затем отстраняется. К этому времени в Цзинь Жулане находятся уже три пальца. — Моя юная госпожа довольна? — после этого вопроса Сычжуй с силой надавил пальцами на простату, вырывая полукрик-полустон. — Мне продолжать? — Д-да, но помедленнее, — прошептал Цзинь Лин. Глаза намокли от яркого оргазма, губы подрагивали, щеки раскраснелись — какой же красивый. Лань Юань медленно вводил пальцы, периодически разводя их и растягивая возлюбленного. Когда понял, что уже достаточно, вынул пальцы и аккуратно перевернул Жуланя на живот, подкладывая под него подушку. Поцеловал в щеку, но Цзинь Лин повернул голову и припал к губам Сычжуя, втягивая в долгий поцелуй. Смазал маслом член, приставил головку ко входу и неспеша толкнулся, дав возможность обоим привыкнуть к новым ощущениям. «Узко и горячо. Так хорошо…» — подумал Лань Юань. «Такой большой и твердый. Непривычно, но приятно…» — пронеслось в мыслях Цзинь Жуланя. Небольшой толчок — член входит наполовину. Цзинь Лин стонет и закусывает губу, Лань Сычжуй прикрывает глаза и шумно выдыхает. Ладони с силой сжимают талию, гладят округлые ягодицы. Бедра приподнимаются, желая насадиться глубже, получить удовольствие. Тела соприкасаются — пах Сычжуя плотно прилегает к ягодицам Цзинь Лина. Пространство сужается до двух людей, растворившихся в удовольствии и друг друге. Комната заполняется шлепками и стонами, периодически сменяющимися на влажные, хлюпающие поцелуи. Цзинь Жулань садится сверху, лицом к Лань Юаню. Прыгает на члене, закатывает глаза, стонет — Сычжуй сходит с ума. Так много звуков, так много эмоций. Рукой сжимает член Жуланя, двигает быстро, в такт движения своих бедер. Чувствует, как возлюбленный сжимается вокруг него — ускоряет движения ладонью. Кончает глубоко внутрь, откидывая голову на подушки, в то время как на живот выплескивается чужое семя. Оба падают на кровать, переплетаясь конечностями. Потные, липкие, но зато счастливые и расслабленные. Оба лишились девственности с любовью всей своей жизни. — Я люблю тебя, — произносит Лань Сычжуй и целует мужа в висок. — И я люблю тебя, супруг, — отвечает Цзинь Лин, сильнее прижимаясь к чужой груди. Ночь, если честно, была долгой и бессонной. Ну разве могли они остановиться на одном разе, когда так долго ждали? Конечно же нет. Будет много таких страстных ночей. Будет много ссор и недопониманий. Будет много счастливых моментов, проведенных бок о бок. Но самое главное, что знали и Цзинь Жулань, и Лань Юань — они первые и единственные друг у друга. И все, что приподнесет им судьба, они пройдут крепко держась за руки и нежно смотря друг на друга.