Песнь в алых розах любви

— Любимый? Лучше было не просыпаться. — Нога сильно болит? Выглядит не очень. Как будто кость, выпирающая из кожи огромным бугром с коркой крови, могла не болеть. — Ох! Не вставай! Я не думал, что ты так быстро проснёшься... Нужно было поаккуратней подниматься. До Минхо дошло не сразу, после уже на грани потери сознания понял, этот человек даже не понимает, что сделал. Будет ли шанс выбраться вообще? Этот больной убьёт его, а потом даже не вспомнит? Он проснулся снова, только уже с наступающей болью, перед глазами расстилались облака, он будто видел звёзды, казалось, стоит протянуть руку и сможет достать жёлтый огонёк прямо с неба. — Я достану её для тебя. Минхо повернул голову на звук голоса, на него смотрел белобрысый мальчик в школьной форме, по-детски прищуривая глаза. — Ага, как же... Сначала верни мне мои 1000 вон. Собственный голос казался чужим, детским, но по-странному спокойным. Так же как и окружающая обстановка. — Мёртвым деньги не нужны. Улыбнулся его спутник, покачивая головой. — Я.. Не мёртв. Холод пронзил тело насквозь, а лицо мальчика напротив смотрело с какой-то страшной реакцией, от которой Минхо стало не по себе. — Ты нет, а вот я. Минхо закрыл глаза, попытался двинуться, но не смог, открыв их вновь, перед ним лежало бездыханное тело со стеклянными глазами, в следующую секунду парень почувствовал жгучую боль в ноге и, переведя взгляд вниз.. Половина его тела была отрублена, не было ноги, кровь заливала траву, и мир перед глазами свернулся до белой точки, будто кто-то выключил телевизор. Проснулся с паническим кашлем, Минхо сразу попытался вырваться вперёд, вдыхая лёгкими воздух. Хан замер, испуганно дёрнулся от его резкого движения и выронил острую вещь, больше похожую на увеличенную копию пилы с гладким лезвием, страшно даже думать, что он мог делать этой штукой, когда этот кошмар уже закончится. Минхо задёргался, руки и ноги пристёгнуты к креслу кожаными ремнями, в истерическом припадке он пытался разорвать их, в итоге руки начали кровить, тонкой струйкой кровь стекала по запястью и капала на бетонный пол, оставляя алые разводы, он кричал, но звук не выходил, будто застрял в горле, до такого состояния его довёл висящий на коротком кусочке мяса палец ноги, он раскачивался от движений. Джисон пытался как-то остановить старшего, но сам испугался до смерти и не мог пошевелиться, пальцы онемели, так же как ноги, Хан прирос к месту, но если ничего не сделать, Минхо может навредить себе больше. — Тише, успокойся, всё хорошо. Хан обхватил его лицо ладонями и заставил посмотреть себе в глаза. — Заражение пошло на палец, мне нужно его убрать, иначе можешь остаться без ноги. Минхо снова закричал словами, которые нельзя было разобрать, он не сразу почувствовал боль, сильнее пугало кровавое зрелище, представившееся глазам, в конечном итоге от него не останется и кусочка плоти, если он останется тут, но не то чтобы выбор был. — Я думал, ты уснул, поэтому хотел сделать быстрее, но сейчас просто держись за мою руку, это будет быстро. Он даже и не подумал трогать это мерзкое существо и, стиснув до побеления костяшек перила чего-то наподобие койки, замер. Секунда была слишком долгой, палец упал вниз, Хан сразу же подхватил его и сунул в полиэтиленовый пакет. Неужели с ним это всё правда происходит, кровь брызнула в стороны, он не был уверен, что Хан знает, что делает, после жгучей боли парень отключился почти сразу и тогда почувствовал облегчение, это не было что-то вроде сна, но и реальностью тоже он ничего не видел и ничего не существовало, даже черноты, или же он просто не обращал внимание. Только чувство спокойствия, развивающееся по телу теплотой крови, но не доставляющая боли, он давно так не отдыхал, даже до всего этого было как-то не по себе, но так хорошо, что хотелось продолжать эту вечность, можно мне не просыпаться в той реальности... Но по карме, как раз в момент, всё это место залилось белым до грязи светом, и глаза медленно открылись. Перед Минхо предстал белый потолок больничной палаты, после серого подвала это казалось режет глаза, то ли хорошо, то ли плохо, он не чувствовал всё, что ниже пояса, «лишь бы у меня ноги были на месте», но пошевелиться и посмотреть под простынь он не смог, как и в общем говорить.