Песнь в алых розах любви

Вот он. Хан смотрел на лицо своего возлюбленного, а вот его глаза медленно закрывающиеся, вот его сердце настукивало ритм какой-то знакомой мелодии, которую сейчас вспомнить было довольно сложно, вот она, его любовь. Любовь, изо рта которой стекала кровь, смешанная с пеной, глаза которой закатывались, тело которой терялось в судорогах, казалось, он разорвёт ремни под натиском своей силы, Хан испугался и отпрянул назад, выронив пакетик. «Даже так его лицо остаётся милым». Но он правда испугался за Минхо, нужно что-то делать, пена стекала по подбородку, и Хан невольно вспомнил кусты сирени под окном, нужно подарить ему букет сирени, когда он проснётся. Хан боялся подойти ближе, тело заливало раскалённым металлом, и капельки пота выступили на лбу. После всё затихло, тишина заполнила тело и пространство вокруг, Хан не боялся ничего так сильно, как тишины, она не оставляла после себя ничего — ни хорошего, ни плохого, он не хотел оставаться в этой тишине, тело Минхо обмякло, и голова завалилась назад. Страшно.. Так страшно. Он дышит? Он дышит. Что заставило отнести тело в ближайшую больницу? Тишина? В любом случае он наблюдал, как тело парня увозят на носилках в операционную. С каким-то странным чувством, сколько он так с... Из этого состояния его вывел голос медсестры, взгляд Хана встретился с глазами женщины в белой одежде, он вздрогнул и натянул кепку пониже, не желая, чтобы его видели. — Здравствуйте, кем вы являетесь Со Хёну? Хан промолчал, комок застрял в горле, выдавить слова оказалось куда тяжелее, чем он представлял, медсестра уже хотела было переспросить, но этого не потребовалось. — Друг. Голос прозвучал неуверенно и тихо, из-за чего он натянул кепку ещё ниже. — Не волнуйтесь, с вашим другом всё будет хорошо. Женщина улыбнулась, казалось, заметила неуверенность в парне. — Я проведу вас в кабинет хирурга, он задаст пару вопросов. Хана провели по просторным коридорам больницы на второй этаж, в лифте было немало людей, из-за чего он вжался в стену, испуганно смотря в одну точку, после поймал вопросительный взгляд медсестры и опустил голову. В кабинете доктора было очень душно, должно быть, сегодня много кто присутствовал здесь, зайдя, Хан застал доктора открывающим окна для проветривания и, неловко постояв, сел на стул рядом. Хирург перешёл сразу к делу: — Операция на палец прошла хорошо, наложили швы, остановили кровотечение, состояние культи в порядке, из-за отталкивающей функции большого пальца будут неудобства в ходьбе, так что лучше иметь особую обувь. Хотя состояние голени намного хуже. Так... Доктор расправился с окнами, которые не хотели поддаваться, и уселся в кресло, доставая бумаги, спустя короткую паузу он продолжил: — При каких обстоятельствах он лишился пальца, заработал заражение, которое могло последовать ампутации ноги? Так же у него открытый оскольчатый перелом со смещением. Множественные осколки, кость по сути раздробилась, нам удалось собрать всё по осколкам, одна из частей как раз таки пробила кожу и вылезла наружу, требовалась репозиция, сделали остеосинтез. Заметив озадаченный взгляд Хана, который, видимо, не очень понимал слова, он добавил: — Осколки кости вашего друга собрали на металлические пластины. Есть риск, что кость срастётся неправильно. Гипс наложили. Хан опустил взгляд, слова звучали довольно страшно. — Мы гуляли по заброшке, и мой.. Друг... Обвалилась стена.. Он сможет ходить? Слёзы покатились по его лицу, доктор, должно быть, понял это как обеспокоенность за состояние друга, или не по этому, но успокоил его: — Сможет. Конечно, будет долгая реабилитация, но при правильном уходе и постоянном посещении врача всё будет в порядке, некоторые дефекты, конечно, останутся... Остальные синяки и гематомы на его теле были получены давно. Да и после повреждения ноги прошло несколько часов. — Я сначала испугался и.. Стена ведь обвалилась, я боялся, что она упадёт и на меня, поэтому ушёл, я хотел найти людей, но пришлось вернуться одному... А синяки.. Я не знаю, что происходит у него в жизни, может, родители.. Врать Хану давалось сложно, и он сжался, пытаясь казаться незаметнее, оставалось надеяться, что его дрожащее тело и голос казались естественными, ведь дрожал он потому, что как можно скорее хотел увидеть Минхо. Доктор окинул его взглядом, казалось, что тот вызовет полицию, и на секунду весь мир сузился до одной точки. — Я понял. Выписка должна быть примерно через 2-3 месяца, можете дать контактные данные его родителей? — Я не знаю! Хан резко встал со стула сам испугался своих действий и снова сел, спокойный взгляд доктора это никак не тронул, он позже возьмёт номера у самого Минхо, когда тот очнётся. Хан ещё некоторое время провёл в кабинете, выслушивая разные рекомендации по поводу реабилитации и посещении больницы. Любовь.. Моя любовь будет со мной вечно, я сделаю всё, чтобы он остался со мной, я сделаю всё, чтобы он любил меня, я сделаю всё возможное.