Песнь в алых розах любви

Эта тьма была не сном, это были выцвевшие воспоминания. Кажется, прошло уже больше месяца, за это время он не даже не попытался сбежать, или пытался, но сейчас вспомнить это было невозможно, смотря на свои руки, там красовались синяки, если он был прав и прошло больше месяца, то они новые, возможно, от Хана, ну или от врачей, у него были подозрения, что в капельницу кладут совсем не то, что требуется, из-за чего с памятью становилось только хуже, а тело всё больше изнеможденное. Иронично, что воспоминания о людях стёрты, но Хана он помнил отчётливо, каждую черту лица, изгиб руки, мимику, слова, только так он мог помнить своё имя, Минхо не помнил своего лица, несколько часов стоя у зеркала, ничего не давали, в итоге он запомнил только Хана, и было страшно забыть, что тот с ним делал, ведь тогда его личность сотрётся полностью. — Почему же я не могу забыть и тебя.. Адресовано это было не Хану, тот беловолосый мальчик так же не выходил из головы, а его лицо чётко всплывало в памяти каждый раз, как он закрывал глаза. Минхо не помнил этого мальчика, его имя Ёнбок или Феликс, кто он такой и что его его связывало с Минхо, было затуманено, но он предполагал, что это его друг детства, правда, чувства Ёнбок вызывал мерзкие, так что блевать хотелось. Закрыв глаза, открыл он их уже в кабинете доктора на очередных процедурах, хотелось бы верить, что он обрёл способность телепортации, но нет, просто забыл. Хан сидел на кровати Минхо, периодически посматривая на его спящее лицо, в последнее время он не возвращался к себе домой, там всё равно было нечего делать, и тишина давила всё сильнее, тут хотя бы можно слушать его дыхание, радуясь расплывчатому смыслу слов. Хотелось, чтобы его шёпот превратился в крики, если обвить длинные пальцы вокруг шеи, то можно почувствовать пульсирующую жилку, которая приятно постукивала по подушечкам пальцев, рассказывая что-то на азбуке морза, если нажать сильнее, уже были слышны хриплые вдохи, а после кашель, тело начинало извиваться, если надавливать сильнее две минуты, то происходило мочеиспускание, но это не так важно, если надавить сильнее и держать хотя бы минуту, то наступила бы смерть, но Хан не собирался убивать его. — Каким бы ты грязным не был, я всё равно буду любить тебя. Мне не важно, что ты сделал или сделаешь, не важно, как громко ты кричишь, просто оставайся рядом со мной, ладно?... Прошу, останься рядом со мной. Кровь стекала по запястью, капая и пропитывая белую простынь. Вот он, цвет любви, кроваво-красный. Минхо проснулся от касаний к его телу чьих-то рук, сначала показалось, что мерзкие жуки заползают под футболку. Потом, что Хан, а потом он наконец увидел чужую руку, немного загорелую, мужскую и довольно массивную с выделенными венами. Сколько он продержался без рвоты, дня два? Парень не то чтобы чувствовал панику, скорее был заторможенным какими-то препаратами, единственное чувство, доминируя над остальными, было отвращение. К рукам Хана он тоже испытывал эти ощущения, но через несколько месяцев можно было привыкнуть, а руки этого мужчины... Разум начал проясняться. Это был доктор, его лечащий врач, лет под сорок примерно. Мерзко. Доктор, явно не ожидая, что его пациент проснётся, отпрянул в сторону. Мало того, что Хан, так ещё и мужчина травили его снотворными. Выдохнув, Минхо остался лежать на месте. Впрочем, какая разница, что Джисон, что врач, одно и то же. — Ну так вы продолжите? У вас у всех фетиш на инвалидов? Мужчина в белой одежде вытаращился на него и после, пробормотав что-то невнятное, быстрым шагом вышел из палаты. Склонившись над туалетом, он проблевал до позднего вечера, после, поддавшись интуиции, вышел из палаты, опираясь на костыли, и с чуткой болью пошёл по коридору к выходу. Уже было всё равно. Можно хотя бы попытаться, если всё равно умирать. В коридорах особо никого не было, но и те, кто всё же по несчастной судьбе оказались там, в шоке расступались, впрочем, Минхо их понимал или хотел понять, как не испугаться человека с искровавленными руками, сломанной ногой, который падает через каждые пять плиток, словно пьяный в хлам. На удивление, Минхо удалось выйти из больницы, его пытались остановить пару медсестёр, которым он приставил складной нож с выгравированным кленовым листом на рукоятке к шее, его он взял из кармана одного из врачей, к которым парень ходил на осмотр. Знал, что когда-нибудь пригодится, молодой врач пытался угрожать ему вызовом полиции, но жутко боялся крови. Что такие врачи вообще делают в больнице?