.
13 июля 2026 г., 04:03
За спиной Нила Джостена Миллпорт, очередной город, оставшийся мутным пятном в плёнке существования; безликий пункт, что пополнил картографию его бесконечного побега от смерти. За спиной грязные драки, стрельба и бронежилеты, за спиной мама, что охраняла его сон в тяжелые дни, а после своей смерти оберегала от тупых авантюр. С недавних пор она не справлялась, потому что Нил Джостен сидел в оранжевой толстовке команды лисов, к которой присоединился чуть больше трёх месяцев назад. Теперь за его спиной пустота и нависшая опасность, он уверен, что не сможет привыкнуть к чему-то другому.
Мэтт и Сет покинули общежитие, звали с собой, но Нил предпочёл разгрузить свою учебу, чтобы потом плотнее потренироваться. Когда им уже была исписана страница, от следующей отвлек нахальный стук в дверь. Иначе не назвать множество громких постукиваний. Так умел презирать тишину только Ники.
С неохотой Нил открыл дверь, всё его недовольство было прицелено на товарища. Хэммик неловко помахал рукой, оглянулся на лестницу, на которой ещё слышались удаляющиеся шаги.
— Посиди с Кевином.
Ники попросил почти тайным шёпотом, он состроил умоляющее выражение лица. Джостен нахмурился пуще.
— А он что, немощный? Сам посидеть не может?
Идти к Дэю после тренировки, большую часть которой они потратили на бессмысленные ссоры и прикапывания друг к другу, не хотелось. От нескончаемых криков устал даже Эндрю, швырнувший в них клюшку. И вновь оказаться в области поражения этого заносчивого чемпиона Нила не прельщало.
— Он пьян, хотя его и трезвым оставлять одного опасно…. Ваймак позвал Эндрю, опять что-то натворил, он уезжает к тренеру, а у нас с Аароном конференция.
— Эндрю не подпустил бы меня к Кевину, — недоверчиво прищурился Нил.
— Ну да, не подпустил бы… Кевин сам попросил позвать тебя.
Дэй сам позвал. Ещё и пьяный. Нил тягостно вздохнул. Этот человек, казалось, треплет его нервы всю долбаную жизнь.
— Короче, побудь с ним, мы ушли! — бросил Хэммик и поспешил к лестнице.
Он кинул в Джостена свои ключи от комнаты, на секунду десятый номер подумал не ловить их, оставить валяться на полу в коридоре и вернуться к домашке по испанскому. Сделать хоть что-то для своих истреблённых Кевином нервов. Но нет, он ловко подхватил ключи, неведомая сила повела его в комнату кузенов и Дэя.
Причина множества проблем, считая этот потраченный в пустую вечер, нашлась быстро. Кевин будто ждал его в комнате, Нил остановился в дверях, заметив, как брюнет направился к нему. На секунды взгляды их стали особенно раскалёнными, как та ужасно хрупкая секунда перед взрывом. Дэй подошёл к нему, не разрывая этого острого совместного взора. Зелёные глаза блестели, оба списали это на действие алкоголя.
— Никогда не хотел быть временным лекарством от твоего страха остаться наедине с самим собой, но, раз я здесь, избавь меня от идиотских комментариев, — обратился Нил.
Во взгляде Кевина вспыхнуло яростное недовольство, только неясно чем — резкими словами или закрытой позой, что Нил принял при виде второго номера. Может быть, всё вместе, раз Дэй с недобрым пьяным настроем шагнул к нему ближе.
— И в чём же мои комментарии по поводу твоей халтурной игры идиотские? — уточнил он.
— Пора смириться, что не все достают до твоих выдуманных заоблачных стандартов, — отчеканил Джостен.
Нил напрягся, когда Кевин протянул к нему ладонь, но позволил схватить себя. Пальцы легко обвили кисть. Он лишь отвёл его руку в сторону, не позволяя закрыться. Джостен странно глянул на место жгучего прикосновения, кожа у Дэя поразительно горячая.
— Вот тебе сюрприз: не нравится слушать комментарии о своей плохой игре — старайся лучше, — припечатал Кевин.
Показалось, ещё секунда — и Нил буквально зарычал бы на него. Ещё никому не удавалось раздражать его до скрипа зубов.
— Ты высокомерный засранец, вот тебе такой сюрприз. Я делаю всё, что в моих силах, — бросил Нил, — Прекрати ждать от меня невозможного, и наше сосуществование на поле станет проще.
Кевин скривился так, словно его мнение сильно отличалось. Никто из них и не заметил, как сделал полушаги навстречу друг к другу, и как Дэй всё ещё держал за руку. Вокруг двух спорщиков замерла плотная накалённая атмосфера.
— Продолжать ныть, конечно, удобнее, чем выкладываться на полную на корте! — заявил второй номер.
Он тут же изменился в лице, получив шлепок по руке, Нил скинул с себя чужую ладонь. Он воззрился на него с гневом. Джостен уж точно знал, что отдавал экси всего себя, но выше головы не прыгнешь. Он играл немногим больше года, и только три месяца как в профессиональной команде, когда же Кевин держал клюшку с рождения. И ещё успевал упрекать чужие умения.
— Да пошёл ты, — отозвался Нил, — Сиди, блять, один со своими идиотскими комментариями…
Он попытался уйти, однако не ожидал, что пьяный Кевин не растерял своей скорости. Дверь захлопнулась прямо перед Нилом. Он уставился в крупную ладонь, которая упёрлась в деревянную поверхность прямо перед его лицом. Кевин застыл за спиной.
— Я говорю всё это не просто так, хренов ты умник, — раздалось над самым ухом, — Если бы я не знал, что ты способен на гораздо большее, я бы не рванул за тобой в долбаный Миллпорт.
Самое время ощутить себя в ловушке между дверью и сильным телом, но Нил и не задумывался о таком. Он слишком сосредоточился на словах и голосе Кевина.
— И уж тем более я не уламывал бы весь комитет позволить нам скрыть имя новичка и не наседал бы на всех, чтобы сразу тренировать тебя, придурок! Потому что я не слепой и вижу, что ты способен на большее. И мог бы научиться, если бы, блять, не избегал меня!
— Я не …!
Джостен замолк, почувствовав обжигающее касание сквозь футболку. Рука Дэя осторожно коснулась его бока, словно напуганного зверя, но заметив, что Нил не отталкивал, обвила талию и подтолкнула назад. Он спиной прижался к груди Кевина. Всё его тело было ужасно горячим, и эта первая мысль, что посетила голову Джостена.
Вторая — что к нему склонились, и лицо Кевина застыло слишком близко, его губы почти касались щеки Нила. Шёпот скользнул по коже.
— Я могу показаться критичным к тебе, но на самом деле я убеждён, что тебя ждёт место в национальной сборной.
Понимал ли Кевин, насколько это обезоруживающе? Откровение заставило Джостена удивленно повернуть голову и почти задеть Дэя кончиком носа. Изумление потушило всю злость, и Нил не хотел дальше ссориться. Не после такого редкого проявления искренности, не под пристальным взглядом и горячими касаниями.
Кевин дал ему пару секунд на выбор бегства, но ими не воспользовались, и он обхватил Нила под локти второй рукой и потянул на себя. К себе… Десятый номер не успел обдумать сложившееся положение, отвлекли сильные руки, так легко приподнявшие его. Среди всего водоворота ранее незнакомых чувств вспыхнула удивительная заинтересованность, когда скрипнула кровать, а под собой Джостен почувствовал крепкое тело.
Он не знал, соображал ли Кевин что-то сквозь выпитый алкоголь, но, показалось, смирение Нила ему понравилось. Не успел он даже в малой мере привыкнуть к мощным бёдрам под своими, как второй номер уронил их на кровать. Под щекой оказалась подушка, прохладная наволочка контрастировала с теплом тела рядом.
Когда Кевин вжался в него сильнее, Нил в панике схватился за его предплечье. Он не испытывал тревогу, но трепет в собственной груди показался куда страшнее.
— Останься…
Молящий голос Дэя мог бы сломить. Чужая ладонь мягко накрыла его, и Джостен позволил. Позволил переплести их пальцы, позволил уткнуться в свой затылок. Было волнительно ощущать кого-то настолько близко к себе, но не пугающе. Ни когда эту проблему звали Кевин Дэй. В его волосах почувствовался глубокий вдох, вызвавший мурашки по коже.
— Не уходи, — тихий ослабший голос звучал между прижатыми телами.
Неважно под каким именем, но он всегда уходил. Алекс, Стефан, Крис… И Нил тоже когда-нибудь уйдёт. Он пришёл в Пальметто под давлением интереса и жажды игры. И Кевина, но усердно игнорировал его лепту. Но как бы ни любил экси, как бы ни интересовался судьбой Дэя, через пару месяцев Нил уйдёт.
Но не сегодня. Пока он побудет в пронзительно тихой комнате, на смятом одеяле, пахнущим Кевином, и в таких непостижимых объятиях хозяина этой самой кровати. Его прижали так, будто Нил был спасением. Успокоением. Им дышали. И это поражало до глубины души, как и вся ситуация. Как обхватившие его руки не вызывали приступа паники, что его поймали, а чужое дыхание в области шеи не давило ужасом присутствия другого человека. Он опустил взгляд на руку Кевина, сначала на пальцы, переплетающиеся со своими, потом на шрам на левой руке. Захотелось коснуться, но Джостен подавил это желание.
Мысли роем кружились в голове. Он задумался, насколько же Дэй страшился остаться один, раз так вцепился в него? Следующее размышление принесло неожиданно много раздражения. Миньярд оказывал такую же помощь…? Кевин так же укладывал его рядом, почти подминая под себя, брал за руку и обнимал поперёк груди? Быть временной заменой не хотелось, и Нил уже вознамерился молча встать и уйти, но Кевин, словно узнав о задуманном, придвинулся и схватил крепче. Казалось, ближе уже нельзя, но Дэй был воистину целеустремлённым. Он глубже зарылся в его волосы, прячась от мира.
Неожиданно Нил осознал, что за всю жизнь ещё никто не был к нему настолько близко. Он чувствовал сердцебиение Кевина. Это странно, как и желание хоть немного задержаться. Надолго нельзя, ведь Эндрю уехал точно не на всю ночь, но хоть лишнюю минуту. За счётом утекающих секунд Джостен и не заметил, как сам расслабился. Но лишь одной сонной фразой Дэй смог изменить это.
— Почему от твоих волос пахнет краской?
Отрезвило не хуже удара, Нил напрягся всем телом и оцепенел. Тепло сзади больше не казалось успокаивающим. Засыпающий Кевин не заметил этого и не дождался ответа.
Он попросил остаться, но Джостен не исполнил просьбу. Улучив момент, когда за спиной заснули, Нил вылез из объятий и ушёл, не оглядываясь.
Его не заботило, вина была на Кевине, алкоголе, нём самом или одичалости, прилипшей где-то между временными пристанищами в бегах, оно и не играло роли. Нил был уверен, что знакомство с Кевином не продлится долго. И он точно не останется.
***
До января Джостен не знал, помнил ли Дэй о том случае. Они не говорили об этом, а после первого посещения клуба в Колумбии, когда монстры устроили новичку «весёлый» приём, Нил и вовсе сторонился Кевина, а тот отмалчивался и на тренировках к нему не лез. И даже когда отношения в компании монстров чуть потеплели, разговора о том дне не поднималось. Как думалось Джостену, к лучшему. Так спокойнее — было, пока пальцы Кевина не впились в его подбородок, разворачивая к себе, и пока испуганные и встревоженные зелёные глаза не узнали в нём Натаниэля Веснински. Эта правда всё кардинально изменила в их отношениях и так стремительно, что сам Нил не успел осознать, что в один момент был принят Кевином. На него смотрели не с разочарованием или страхом, только если страхом за его жизнь, на него взирали с обречённой печалью. Так же Дэй смотрел, когда Нил вернулся после каникул в Эверморе. И эта небезразличность ранила сильнее, чем Рико и вороны. В зеркале шкафчика Джостен заметил своё отражение и в очередной раз вздрогнул. Никаких больше линз, медный отлив в волосах. Это выбивало почву из-под ног. Он захлопнул шкафчик, от резкого движения боль разошлась от перебинтованных пальцев по всему избитому телу. Спустя секунды после хлопка дверцы он различил в раздевалке другой шум. Шаги. Это мог быть только один человек. Захотелось убежать от грустного взора Кевина Дэя, который уже чувствовался на затылке, но Джостен стоял-то с трудом. — Нил, — тихо позвал второй номер. Имя прозвучало над самым ухом. Это чувство было знакомо. Кевин подошёл ближе, и его рука коснулась бока. Как тогда… Совпадением быть не могло. Ему снова давали время на побег, но Нил им снова не воспользовался. Не встречая отказа, Кевин с невероятной мягкостью обнял его со спины. Он только вышел из душа, от него пахло приятной свежестью, а кожа оставалась потрясающе горячей, что чувствовалось даже сквозь одежду и бинты. В кругу из сильных рук Нил размяк. Он не мог больше стоять, и Кевин легко удержал его вес. Ладони полностью прижались к телу, в них невысказанные чувства. Руки Джостена безвольно повисли, в нём не осталось никаких сил. В тот момент ему хотелось только безопасности Кевина, его близости, крепкой груди за своей спиной. И Дэй исполнил все его желания. — Ты больше не там, — прошептал успокаивающе Кевин. Нил ещё никогда не слышал его таким… ласковым. Так же можно сказать и про касания, про бережные движения, которыми Кевин удерживал разрушенного Нила в своих объятиях. Джостен и не заметил, как с ним на руках Дэй сделал несколько шагов назад и сел на скамейку, пока вновь не оказался на его бёдрах. Почему-то это не беспокоило, Нил устало прикрыл глаза и откинул голову назад, затылок опустился на плечо Кевина. Тело, стянутое болью, тут же расслабилось. — Знаю, — наконец просипел ответ Нил, — Не представляю, как ты провёл там почти всю жизнь… — Обычно мне не причиняли столько боли, — поделился Кевин, — За раз. — Обычно не причиняли… — бездумно повторил Джостен. Он с усилием приподнял руку и схватился за кисть Дэя, по памяти провёл кончиками пальцев по шраму от Рико. Кевин перехватил его ладонь и переплёл пальцы. До этого у Нила не было представления о нежности, но, как ему показалось, это была она в чистом виде. Пока в одной руке теплилось прикосновение, вторая рука Кевина опустилась на шею и невесомо провела по бинту. Нил чувствовал на своём лице его взгляд, но не мог ответить. Если он посмотрит в ответ, то всё станет очевиднее. — В какой комнате ты был? Кажется, он наклонил голову к нему, потому что прозвучало настолько близко, словно только несколько маленьких слов отделяли губы Дэя от щеки Джостена. Нилу захотелось рискнуть, и он, не открывая глаз, повернулся к нему и прижался виском к плечу. На щеке притаилось касание, но Нил не знал точно, что это было. — В комнате Рико. Он выбрал сказать так, а не «в твоей». Пусть в Эверморе все ещё стояла кровать Кевина, он сам туда не вернётся. Нил не допустит. Он не осознавал своей уверенности, но сделал бы всё что угодно, лишь бы кровать Кевина в Эверморе так же пустовала. — Твою мать, — с ужасным понимаем выдохнул Дэй. — Ничего, — тут же попытался сгладить Джостен, — Всё в порядке. В подтверждение сжал пальцы Кевина. Он больше не в пропитанном ядом Эверморе. Он в таких редких в своей жизни объятиях. Странно быть доверчивым в чьих-то руках. Странно, когда в касаниях столько стараний заботы. Вся ситуация, поза — прижавшиеся друг к другу они — отдавали утопичностью, и Нил, чтобы уверовать, поймал пальцы Кевина в обе свои ладони и удерживал, как тот удерживал на себе его бессильное тело. — Тупая привычка, — тихо поделился мнением Дэй, очень стараясь не нарушить идиллию между ними. — Давать непрошенные советы? — Не больно столько болтать? — Ты сам сказал, что я больше не там. И это правда — Нил больше не в Эверморе, и его не беспокоили воспоминания об ужасных каникулах там, пока прижимался ближе к Кевину в Лисьей Норе. Потом, конечно, он себе в этом не признается. И тем более не станет размышлять, что в этот раз Дэй был абсолютно трезв, значит, и причины иные. Пока одна ладонь Кевина была в руках Нила, вторая опустилась на его бедро и гладила. Он не знал, как это воспринимать, однако отталкивать точно не желал. Под тканью одежды чувствовались бинты, на Джостене не осталось живого места, но его касались с особой аккуратностью, вели согревающее прикосновение выше по телу. Нил был знаком с Кевином очень давно, ещё ребёнком с настоящим именем и едва зажившим ожогом от утюга, и он не переставал следить за Дэем в бегах, восемь лет внимательно наблюдая сквозь экраны, а потом не сводя с него глаз воочию в команде Пальметто, и он точно уверен, что Кевин не тактильный. Он не любил касания, всячески избегал их, даже с Эндрю он почти никогда не выступал инициатором, но с тем, кто сидел на его бёдрах… Джостен вспоминал, сколько раз Дэй хватал его руки и притягивал к себе, не стеснялся даже трогать лицо и шею, тянул за плечи ближе, чтобы что-то разъяснить во время матча… Как минимум. А как максимум Кевин мягко провёл ладонью по его груди, словно мог кончиками пальцев стереть боль. Нил не собирался останавливать, ему хотелось сохранить хоть несколько чувственных воспоминаний, чтобы они отвлекали его от жестокой расправы Мясника, когда его найдут. Он хотел, чтобы это был Кевин. Его столь нежные касания, подушечки пальцев, скользнувшие по шее и линии челюсти, подаренное тепло. Ладонь накрыла щеку, большой палец ласково погладил тот небольшой участок кожи, что не скрыт медицинской повязкой. У всего этого было своё понятие, но Джостен назвал бы это обреченностью. В этот раз он хотел остаться, задержаться подольше рядом с первым человеком, с которым был честен и открыт, но не сможет. Нил умрёт и покинет Кевина, Лисью Нору и самые нежные объятия. Эта неотвратимость, нависшая над ними, но Дэй не позволил ей испортить момент. Он подался ещё ближе и прижался своим лбом ко лбу Нила. Это было интимнее, чем что-либо в их жизни. Но этой печальной истины им не выдержать, поэтому Джостен тихо прошептал в лицо напротив: — Я забрал из Эвермора письмо твоей матери. — Ты… Что? Нил зажмурил глаза сильнее. Пленительная сила глаз Кевина им отрицалась, однако то, что он боялся в них затеряться, говорило само за себя. — Я решил, оно должно быть с тобой. В моём шкафчике, забери потом. — Теперь ты знаешь, — смирено констатировал Кевин. — Стоило догадаться, вы чем-то похожи… — Мы не будем об этом говорить. — Но… — Нет, Нил, не сейчас… В доказательство своей решимости Дэй накрыл ладонью кое-чей незатыкающийся рот за секунду, как с ним успели поспорить. Нил недовольно выдохнул в плотное прикосновение, но следующее движение выбило из колеи окончательно. Кевин убрал руку, но прежде слабо надавил на нижнюю губу Нила подушечками пальцев и скользнул к уголку рта… Касание исчезло так же быстро, как произошло, но кожа пылала. Джостен был придавлен неожиданной будоражащей мыслью… А если бы Кевин поцеловал его? Это вызвало табун мурашек, но Нил тут же откинул эти размышления. Откуда бы у Дэя такое желание? А у самого Нила? Ему хватало для лёгкого головокружения их прижатых лбов, когда же кончики носов задевали друг друга, ему приходилось следить за дыханием. Ладони Дэя остановились на талии, удерживая, а руки Нила безвольно упали. — Спасибо. За письмо. И за то, что вернулся, — даже благодарность Кевина звучала нежно. Он не придумал, что ответить. Нил не должен возвращаться, не должен приучать себя и Кевина к этому, потому что с мишенью, что на его спине, долго не повозвращаешься. Но каким теплом в груди отзывались эти слова… В коридоре раздался громкий хлопок дверью. Так их торопил Ваймак. От неожиданности Нил дёрнулся и открыл глаза, как он и боялся, пронзительный взгляд напротив поразил. Всё это время Кевин разглядывал его. — Кажется, нам пора, — только и обозначил Дэй. Он, не разрывая объятий, помог Нилу подняться. Ноги не сразу стали слушаться, и Джостен какое-то время пытался устоять. Кевин не отпускал. Даже когда нашлись силы держаться увереннее, второй номер все ещё прижимал его к своему телу. — Можем пойти вместе, — слишком хрупко предложил Кевин, это не вязалось с его обычной нахальной настырностью. Нил отрицательно мотнул головой. Ещё минута в руках второго номера, и он вообще никогда не захочет отходить от него. — Я поеду с Ваймаком, тебя ждёт Эндрю. Джостен решил, что его вид был ещё печальнее, чем предполагалось, раз Дэй не стал спорить. Он лишь провёл рукой по спине Нила и отстранился, осторожно отпуская. Сбежать от Кевина сложно, ещё сложнее от оставленного им тепла, но десятый номер был тем ещё бегунком. Нил не знал, почему всё пространство между ними стало словно заминированным, и что за обрывочная и грубая пауза повисла. Он уговаривал себя, что так правильнее. Легче. Ведь бежать, связанным чувствами, будет невозможно. И он ушёл, оставляя Кевина за спиной.***
Ещё утром на мобильник пришло очередное сообщение. Цифра четыре. На подкорке сознания Нил понимал, насколько это плохо, но в общежитии лисов, в недолговечной безопасности и треснуто-стеклянной привязанности со своей командой, он пытался отрицать саму смерть. Он отбросил телефон так, словно это не имело значения. Или он уже придал значение не тому. Нил крутил в голове последние тренировки, на которых они с Кевином поменялись давнейшими ролями, кажется, теперь Дэй его сторонился. Редкие разговоры всегда с ожиданием чего-от от Джостена, долгие прожигающие взоры, но ни единого прикосновения. После тех объятий в раздевалке это чувствовалось … тоскливо. Как потеря чего-то важного. С десятого номера давно сняли все бинты, раны зажили, но почему-то было всё ещё больно. В размышлениях о Кевине Нил никак не ожидал, что тот появится без стука и приглашения. Под закипающий чайник в комнату бесцеремонно вошёл Дэй, как в свою собственную, в руке у него было несколько дисков и кружка. Джостен так и стоял недвижно у столешницы, лишь повернув голову на ворвавшегося. Сцепившись с ним взглядами, Кевин демонстративно захлопнул дверь. Нил был уверен, что закипал не только чайник. — Близнецы ругаются, Эндрю к тебе выгнал, — лишь пояснил Дэй. Мэтт ушёл на всю ночь с Дэн, и всё пространство было в распоряжении его соседа, высокомерного чемпиона из их команды, пары дисков и кружки. Нил на секунду захотел удариться головой о столешницу и закончить эти пытки, но он лишь на грани фальшивого спокойствия поинтересовался: — Кофе? — Как раз с кружкой. — Как предусмотрительно…. Отвернувшись к чайнику, он всем собой ощущал приближение Кевина. У Нила не находилось определения, почему он так реагировал на этого человека. Весь он был в приятном напряжении и предвкушении, шаги почти бесшумные, но между ними словно разряды, нитями цепляющиеся за тела и желающие притянуть. Когда дыхание коснулось задней части шеи, Джостен замер. Но это воздушное и бестелесное прикосновение было единственным, что он получил. Ладонь Дэя упёрлась в столешницу рядом с его, но не притронулась, ничтожное расстояние казалось непреодолимым. Нил помнил, какая у Кевина горячая кожа, и чувствовал его жар за своей спиной. Рядом с одной кружкой появилась вторая. — Сделай покрепче, — попросил вторженец. У Джостена была стойкая уверенность, что Дэй намеренно наклонился к нему и сказал это как можно ближе, но, не дожидаясь ни ответа, ни взгляда, ушёл к дисководу, чтобы запустить одну из записей недавних матчей. Когда Нил с двумя кружками направился к телевизору, резкое раздражение почти заставило его швырнуть кофе в Кевина. Тот включил матч, вооружился пультом и настраивал громкость, но с пола. Он занял место не на диване, даже не на кресле, а на полу, облокотившись на диван. До этого Дэй был не против умостить Джостена на себе, а сейчас не хотел сидеть с ним на одном диване. С громким угрожающим стуком Нил поставил кружки на низкий столик, Кевин опасливо покосился на него, но смолчал. Как и молчал с начала матча. Десятый номер отсел от него на дальний край дивана, притянув к себе ноги, и все сорок пять минут первого тайма тоже молчал. Но мысли разъедали изнутри. У Нила отсутствовал какой-либо опыт в отношениях, любого рода отношениях, и понять, что от него ждал Кевин Дэй, который, между прочим, сам не пример выстраивания нормальных взаимоотношений, весьма сложная задача. Джостен головой-то осознавал, что привязываться нельзя. Это равносильно самой жестокой смерти. Смерть и так его ждёт, наверняка жестокая, но, если при этом он будет думать, что оставил Кевина, это станет невыносимым. Однако… когда он руководствовался только холодным расчётом? Он ничего не мог сделать с приказами своего сердца, особенно когда дело касалось этого человека. Матч был пропущен им полностью, вместо экрана Нил украдкой рассматривал Кевина. Это не было так уж незаметно. — Если тебе неинтересен этот матч, можем включить другой, — поддел Дэй, не оборачиваясь на него. Десятый номер жалел, что не вылил на него кофе, но ещё больше жалел, что давно не чувствовал его касаний. — Пошёл ты, — хмыкнул Джостен, — Придурок. Кевин нахмурился и уже раскрыл рот, чтобы начать ругаться, но умолк в ту же секунду, как Нил рухнул всем телом на подушки. Он придвинулся ближе к облокотившемуся на диван и уткнулся лицом между его лопаток. Дэй удивился усталому выдоху в свою спину. На мгновения молчание стало совсем другим. Оба почувствовали, как расслаблялись от маленького прикосновения. — Так значит, тебя всё же можно трогать, — с укором произнёс Кевин. — Не помню, чтобы запрещал. — Но и не разрешал. Не успел он ответить, как Дэй отстранился, но только для того, чтобы развернуться к дивану боком и немного наклониться. Их лица оказались напротив. Неожиданно всё вышло очень близко, Кевин практически нависал над лежащим на диване Нилом. Глаза встретились без утайки. — Вся команда только и делает, что судачит о твоей ориентации, — неохотно высказал Дэй. — Я говорил… — раздраженно начал Джостен. — Да, что тебя никто не интересует. И все в команде решили, что ты асексуал, Нил. Это весьма сложно, понимаешь? Честно говоря, Нил не особо понимал. Его действительно не интересовали ни мужчины, ни женщины, он раньше ни к кому не тянулся… Кроме Кевина. Он не мог представить ничьё другое тепло, никого вот так нависнувшего над собой и, тем более, никого так легко и спокойно касавшегося или стоявшего за спиной, куда Нил уж точно не подпускал. — Сам ты придурок, — неожиданно вернул ему Дэй, — Сложно без разговоров и твоего ответа понять, что для тебя касания — нормально. — Но ты же уже… — Ага, один раз пьяный я прижал тебя к кровати, а второй раз ты был слаб и ранен. Сомнительное согласие, не находишь? Прикосновения не работают так, что это нравится только одному. Если тебе не… — Кевин. Нил и предположить не мог, что это тревожило Кевина. Стандартные человеческие вещи обошли его стороной в бегах, и нормальность таких тем стёрта. Он просто никого не касался без необходимости, считая это естественным, при этом его собственная открытость — позволять трогать себя. А для Дэя, выросшего в Гнезде, где, как Джостен не понаслышке знал, прикасались по-всякому и без разрешения, ответное желание имело особую важность. Поэтому он так беспокоился. Десятый номер уловил волнение в глазах напротив. Кевин и не заметил, как развернулся всем телом к дивану и уложил руку на подушку рядом с чужой головой. Нил потянулся выше и прижался щекой к его предплечью. Это доверительное касание и было ответом. Хмурость быстро растворилась с лица Дэя, осталась уже не тайная заинтересованность. Свободной рукой Кевин на пробу притронулся к плечу Нила, погладил сквозь футболку и коснулся волос, пальцы вплелись в пряди. Ему позволяли. Джостен притёрся щекой к коже, показывая, что он не против. Даже больше, чем просто не против. — Тебе можно, — тихо признался он. — Насколько? — осторожным шёпотом уточнил Дэй. На очень много… Это стало открытием для обоих. В груди потянуло от трепета, когда к нему склонились ещё ниже. Кевин опустил взгляд на губы, спрашивая разрешение, и Нил подался навстречу. Позволяя всем своим запретам рухнуть, позволяя случится поцелую с Кевином Дэем. Их губы встретились в мягком прикосновении. Нил почувствовал удерживающее касание на щеках, приоткрыл рот в желании продолжения нежного напора, и Кевин поцеловал глубже. Они потерялись там, где кожа к коже, где Дэй ласково гладил скулы и держал в своих руках, где звучали томные выдохи. Поцелуй был честнее всех их невысказанных слов и взглядов, и чувственнее, чем они когда-либо были. Они распаляли неспешные прикосновения в более дикие, сминали губы друг друга с разрастающейся страстью. Ладони Джостена схватились за шею Дэя и пытались притянуть ближе. Не разрывая поцелуя, Кевин забрался на диван. Руки его прошлись жадными касаниями по бёдрам Нила и раздвинули ноги. Он притёрся теснее, накрыл своим телом Джостена и вжал в диван настойчивым поцелуем. Нил осознал, что прошлый недоопыт поцелуя и близко не стоял с тем, что открыл для него Кевин, и что не так уж он и незаинтересован. Буквально наоборот — тело само двигалось навстречу. Его охватил жар от поцелуя, от прижавшейся груди Кевина, от близости. Дэй не давил на него своим более крупным телом, но то, как он вжал его в диван, стало добровольной желанной ловушкой. Как и безумный поцелуй. По позвонкам пробегали приятные разряды, особенно когда рука брюнета забралась под футболку и провела по коже. Кончики пальцев Нила впивались в спину Кевина, пока тот ощутимо стиснул сначала бок, потом талию. Дэй захватил его губы, едва прикусив, на что Джостен неожиданно издал короткий стон. И это всё ещё полное дозволение. Открытость, что сводила с ума. Откровенность, когда Кевин не сдержался и толкнулся между разведённых ног. Нил вновь простонал в чужие губы. Дэй ловил и стоны, и поцелуи, и совсем неловкие сбитые движения, когда Джостен терялся в потоке удовольствия. Под своей ладонью Кевин почувствовал неровные борозды шрамов, именно эти ощущения заставили утонуть в неразрывности и мягкости касаний и вынырнуть с несвойственным ему стремлением принятия. На губах Нила остался громкий чмок, а на щеке поглаживание, когда Дэй отстранился. Они дышали сбивчиво. Кевин положил руку на грудь Нила, слушая учащенное сердцебиение. Полуоткрытые и поплывшие голубые глаза наблюдали за ним, приманивали. — Тише… — Дэй сам не расслышал, с какой нежностью произносил это, — Нил. Я могу снять с тебя футболку? Хочу взглянуть на твои шрамы. Джостен сомневался, что в таком состоянии способен хоть в чём-то отказать. Он кивнул и помог стянуть с себя футболку. Он не стыдился своего исписанного шрамами тела, лишь скрывал из неохоты объяснений. Перед Кевином нет причин объясняться, ведь он единственный, кто всё знал. От настоящего имени, родителей и побега. И он же — единственный, кому можно доверить правду, шрамы и всего себя. Кевин с трудом оторвался от раскрасневшихся щёк Нила, блестящих глаз и вихрей волос, что сам же взъерошил. Всё же интерес превысил, и он медленно опустил внимательный взор по дорожкам шрамов. Порезы, пулевые ранения, ожоги… Сильные чувства, что порождали в нём давно зажившие раны Джостена, отразились в чуткости прикосновений и смягчившемся взгляде. Пальцы аккуратно повели путь от бледных следов на теле, огладили линии рубцов, замечая, насколько Нил был расслаблен под его ладонями. Только чуть вздрагивал от того, как это тепло — и от кожи Кевина, и от его заботливого внимания. Большой палец с особым чувством задержался на тонком шраме ниже ребра. — Это от Рико, — весьма точно определил Дэй. — Как ты понял? Просто у него такой же. Кевин приподнял край футболки, показывая свой шрам от Морияма. Нил пристально рассматривал след, ему ли не знать, какие тонкие, но глубокие порезы любил оставлять Рико. — Получается, у нас с тобой парные шрамы. Невесёлый задумчивый голос Джостена почему-то вызвал у Дэя смешок. — Только ты мог подумать о таком. Руки Кевина скользнули ниже, обогнули бывшие рваные раны, плотно прижались к коже и стиснули талию. Он находил это красивым — стройное тело Нила и свои руки на нём. Особенно красиво доверие, с которым в эти самые руки отдавались. Ладони одним ласковым касанием струились ещё ниже, к бёдрам, цепляя резинку шорт. — У тебя на спине есть шрамы? — спросил Кевин. Джостен ощущал, как всё нутро отзывалось на напряжённый тон Дэя. Как тянуло ниже пупка, прямо рядом с тем местом, по которому Кевин не невинно мазнул подушечками пальцев. — Есть, но не так много… — Покажи. Нил коротко кивнул и приподнялся, ему не пришлось прикладывать усилий, потому что руки Кевина стиснули его и легко перевернули. Джостена вело от таких сильных, но безопасных касаний. От тёплых и плавных прикосновений к спине, от костяшек пальцев, что легко скользнули по редким зажившим ранам. И он помнил точно, что на том месте, где Дэй надавил ладонью, нет ни единого шрама. Кевина нисколько это не смутило, он от поясницы до шеи вёл долгое властное касание, и Нил непроизвольно выгибался. Ого… Джостен уткнулся лицом в подушку дивана и вцепился рукой в её край. Он был поражен неожиданным ощущением и дрожал от того, насколько это потрясающе. И, конечно, Дэй не мог не заметить. — Ты здесь очень чувствительный. Нил сказал бы что-то невежливое, но был слишком занят, удерживая выдохи-стоны от ласк, пока одна ладонь сминала его шею и плечи, а вторая гладила талию лишь кончиками пальцев. Кевин очертил позвоночник, и вместе с этим движением по спине Нила словно опустился огненный жар. Дэй не отрывал глаз от белой кожи и следов, что оставались от него, от сжатой от переполняющих чувств ладони Джостена на подушке, от его тела и соблазнительного изгиба в пояснице. Ни в ком из них не могло быть неловкости, ни когда Кевин снова прильнул всем телом, отчего вжался пахом между чужих ягодиц, ни когда Нил выгнулся сильнее от поцелуя ниже линии роста волос. Джостен уронил голову, тихие стоны скрывались за мычанием, пока Дэй укутывал его собой и выцеловывал витиеватую дорожку, начинающуюся за правым ухом и спускающуюся по задней стороне шеи и позвонкам. И чем ниже спускался Кевин, тем сильнее дрожал Нил. Спина, область лопаток, всё ниже и ниже — поясница и ямочки над резинкой слегка стянутых шорт, кожа пылала от заведённых касаний губ и рук. Ладони удерживали томящегося от наслаждения Джостена, гладили и сжимали кожу, почти пробираясь под шорты. На шрамах оставались особенно пристрастные поцелуи. Кевин изводил и себя, и Нила, их тела льнули ещё ближе, откровеннее, они тёрлись друг о друга, толкались при особо волнующих прикосновениях. И это нравилось безгранично. Дэй целовал и водил языком по коже, изредка прикусывая и выбивая полноценные стоны. И снова выше — по спине к шее, а ладонь протиснулась между грудью Джостена и диваном, добралась до линии челюсти, несильно надавив. Он без слов просил повернуть голову, Нил сделал это, и губы тут же захватили с пылом и жаждой. Он извернулся к Кевину, что грудью прижался к его спине, и ответил с неменьшим отчаянным желанием. Только вкусил, но уже не мог без этого. Нил не мог без губ Кевина, его захватывающих рук, тепла, что окружало и согревало. Он не мог мыслить, не мог понять, насколько это критично для человека, который скоро умрёт, а последний крик разума заглушили тихие постанывания Кевина и возбуждающее трение. Поцелуй — наваждение, исключительные эмоции, затмившие рассудок. Вся их редкая правдивость в том, как они вцепились друг в друга в безмерной тяге и нежелании отпускать. Дэй облизнул его губы, прежде чем отстраниться, Джостен моргнуть не успел, как его с осторожностью подхватили и вернули в прежнюю позицию — на спине на диване и с Кевином между разведённых ног. Нил не успевал следить за ним: вот брюнет оставил поцелуй на ожоге на его плече, отвлёк жарким касанием на торсе, а через мгновение выпрямился и придавил тяжёлым взглядом. Словно не мог насытиться. Ладонь провела по шраму на груди. — Как же ты странно чувствуешься… — выразил Кевин. — Шрамы? — напрягся Нил. — Нет. По жизни. Выдохнуть никак не получалось, и десятый номер заметил, что не один не может справиться со сбитым дыханием. Дэй протянул вторую руку и с невероятной нежностью заправил тёмно-рыжую прядку, это действие тронуло Джостена до глубины души. Прежде чем он упустил нить разговора, Кевин продолжил. — Не знаю, в курсе ли ты, но мне раньше ни с одного другого парня не хотелось снять футболку. Нил принял это за чистосердечное признание и улыбнулся. — Как и мне, — заметил он. Правая рука Нила легла на руку Кевина и сплела их пальцы, когда левая коснулась предплечья и двинулась выше, обвела плечо и переместилась на грудь, кончики пальцев давили с неприкрытым интересом. Будто случайно пальцы провели по соску, отчего Дэй стиснул челюсть. Джостена это подожгло восторгом. — Снимешь футболку, — по голосу и непонятно прозвучал вопрос или требование. — Вау, — впечатлено проговорил Кевин, — Нил Джостен оказался прытким. — Невау, Кевин Дэй всегда пытался быть остроумным. Теперь у второго номера был надежный способ заткнуть этот болтливый рот — своим ртом, что Кевин и сделал, схватив Нила за щеки и впившись в него коротким, но полным увлечения поцелуем. Когда он оторвался, то заметил, как Джостен облизнулся. Необдуманно, но очень соблазнительно. В такие моменты тяжело определиться — хочется его задушить или просто хочется его… Внимание Нила тут же заострилось, стоило Кевину избавиться от футболки. Его пристальный взгляд почти жёгся на оголившихся участках кожи. Им не удавалось рассмотреть друг друга в раздевалках, потому что Джостен каждый раз скрывался в душевых, но сейчас они восполняли это. Глаза опустились с выделяющихся линий ключиц по рельефному торсу. Нил впервые познал чувство наслаждения от вида чужого полуголого тела. Не только визуально. Он медленно протянул руку и коснулся. Сначала это были легкие вождения кончиков пальцев по молочной коже, от ямочки между ключиц ниже, с центра груди прикосновения стали ощутимее. Волнительнее. Желая вновь выбить из Кевина реакцию, Нил большими пальцами накрыл его соски и надавил. Дэй мгновенно прикрыл глаза и простонал сквозь зубы. Этот звук что-то переворачивал в Джостене, и он мечтал слышать это чаще. Нил продолжал изучать его, трогать везде, пальцы кружили по ареолам и бусинкам сосков, надавливали и сжимали, пока он пристально наблюдал за выражением лица напротив. Кевин ему позволял, сам открывался во всей своей искренности и отзывчивости. — Ты здесь очень чувствительный, — отзеркалил Нил. Он усмехнулся от быстрого ответного взгляда. Была уверенность, что, если бы Дэю это нравилось чуть меньше, он назвал бы Джостена гадёнышем. Тот нисколько не опечалился бы. Как и не остановился бы, потому что его об этом точно не просили. Нил привстал и потянулся ближе, ладони соскользнули по телу, цепляясь за талию Кевина. Губы прижались к шее, первый долгий и ласковый поцелуй остался на шее чуть ниже кадыка, остальные спускались к груди, пока Джостен не добрался до левого соска. Он обводил языком вокруг, после вобрал сосок в рот, посасывая. Голубые глаза снизу-вверх наблюдали за изнемогающим Кевином, роняющим стоны. Его рука вплелась в волосы Нила на затылке и поощряюще поглаживала. Вожделение выливалось в общее помешательство. И это уже не они терялись в удовольствии, а оно в них, в нарастающей стихийной страсти, что толкала их друг к другу. Джостен широким мазком успел лизнуть сосок, прежде чем Дэй надавил на его грудь и уронил на диван. Давление усиливалось. Во всём теле. Плавным, немного предостерегающим, движением ладонь спускалась к резинке шорт, ниже… пока не накрывала заметный бугорок под тканью, едва массируя. Нил подавился стоном и рефлекторно толкнулся в ладонь. — Я не хочу сделать то, что тебе не понравится, — произнёс взволнованно Кевин. — Есть подозрение… — еле смог заговорить Нил из-за стонов и тяжелого дыхания, — Что мне понравится… — Я могу…? — Только если и свои снимешь. На это заявление Дэй гордо усмехнулся. Не то чтобы это проблема. Он привстал, возбуждённый взгляд голубых глаз только подстёгивал, и стянул шорты и нижнее бельё, освобождая крепко стоящую плоть. Заметил, как Нил, рассматривая его член, сглотнул. Черт возьми… Распалило ещё сильнее, и Джостен не пытался скрыть своего особого внимания. — Не такой уж ты и незаинтересованный теперь, — с издёвкой подловил второй номер. Желая подразнить, с маленькой наглой улыбкой Кевин коснулся себя и провёл по члену, размазывая капли предсемени, глаза его при этом прожигали дыру в парне напротив. Показывал, кто причина всему… Нил окончательно потерял голову. — Кевин… — позвал он на грани стона только от такого завораживающего вида. — Повторяй почаще моё имя, мне нравится. Джостен уверен, что имя Кевина Дэя выжглось на рёбрах со стороны сердца ещё пару лет назад, но молчал об этом. Слишком личное, как и опустившийся Кевин, чья влажная ладонь скользнула по тазовым косточкам Нила и стянула последние вещи. Вся одежда десятого номера была отброшена прочь с дивана, и он полностью голый лежал под зависшим над ним Дэем. Заведённый взгляд пронизывал насквозь, Джостен призывно гнулся. Большие ладони мгновенно подхватили под ягодицы и сжали. Несдержанно, истомно, под его нажимом плавились. Руки поднялись выше, царапнув по пояснице, затем опустились ниже, огладили бёдра. На внутренней стороне бёдер чувствовались горячие прикосновения… Ладонь Кевина мягко провела по мошонке, и спустя одно вязкое и плотное движение член Нила попал в плен чужих пальцев. На этот раз стон был особенно громким, а в широко распахнутых глазах рассыпались искры. Джостен никогда ещё не чувствовал настолько ярко. То, что раньше считалось им возбуждением, не могло идти в сравнение с ладонью, что захватила его плоть и медленно двигалась вверх-вниз, по нарастающей, ускоряясь, играясь с розовой головкой и размазывая капли смазки. Нил вцепился в Кевина, буквально дёргая на себя, и ему не отказывали. Ни в контакте, ни во взволнованной встрече губ, ни в касаниях, которыми Джостен осыпал партнёра. Дэй надавил на его поясницу и устроил удобнее, чтобы прильнуть полностью. Нил резко дёрнулся и обнял за плечи, когда Кевин прижал их возбуждения и обхватил ладонью. Он чувствовал, насколько Джостен сходил с ума от такой близости, как глубоко целовал и покусывал, сбиваясь с ритма, и всё превращалось в сумасшедший поток наслаждения. Нил держал его в своей хватке, в общем пылающем поцелуе, пока Кевин наседал. Рука сжимала сильнее, приятно сдавливая плоть, подушечки пальцев проезжались по стволам и выступающим венами, члены тёрлись друг о друга. Дэй надрачивал им быстрее и стонал в приоткрытый рот Джостена. Губы покраснели от безумного усердия, с которым они набрасывались друг на друга. И Кевин одобряюще простонал, когда Нил тоже коснулся их прижавшихся членов и сплёл пальцы с его, подстраиваясь под темп. Смазанное «умница» потерялось в буйном поцелуе. Очень мокро, и ладони легко скользили, влага сочилась сквозь пальцы, капли стекали по возбуждениям. Кольцо из рук круговыми движениям обводило головки, опускалось до основания и поднималось вверх. Чем быстрее они надрачивали, тем больше было выдохов на грани, больше дрожи и телесных признаний. Нил следовал за Кевином, за его ладонью, за его движениями, они толкались вместе, сжимались и истекали. Тела сотрясались в близкой кульминации. Быстрые движения сопровождались неистовым поцелуем, в котором они знали только друг друга и помнили только о том, с кем были неразлучны в ту секунду. Их ритм перерастал в хаотичность и резкость. Тонкий поверженный стон стал сигналом для Кевина, и чуть сжавшаяся ладонь Нила тоже. Так тесно, так крепко, и в такой близости Дэй не мог не заметить, как кончал партнёр. Буквально чувствовал собственной плотью и ладонью, чувствовал, как Нил изливался, и это довело и его. Меньше, чем через секунду, Кевин последовал за ним и закончил. Сперма залила их руки и животы. Нил всё ещё едва подрагивал, такой пик наслаждения у него впервые. Мягко губы Кевина оставили поцелуй на ямочке над верхней губой, повели цепочку поцелуев по щеке и скуле. Кончик носа скользнул по мокрому виску Джостена. Ярчайшее удовольствие постепенно превращалось в негу. Поцелуй коснулся уха, после него был шёпот. — Посмотри на меня, — попросил Кевин. С трудом Нил разлепил глаза, а в них почти сверкающее умиротворение. Второй номер улыбнулся. — В такие моменты можешь говорить свои тупые фразы, но только если это действительно правда. Джостен сначала не понял, о чём говорил Дэй. Только любовная издёвка подтолкнула его к правильной мысли. Он хотел понять, как десятый номер к этому всему относился… — Я в порядке? — как только Нил подал голос, ему пришлось откашляться из-за хрипа, — Мне кажется, сейчас я гораздо больше, чем просто в порядке. До того, как Кевин вновь прильнул с поцелуем, Нил заметил, какое облегчение притаилось в зелени его глаз. Поцелуй неожиданно вышел очень смущенным, и виновников этому было двое. Губы двигались медленно, слишком робко для тех, кто всё ещё голыми и влажными прижимались друг к другу. Джостен не заметил, как чистой рукой водил ласковые касания по плечу Дэя. И так же не заметил, как эта рука вцепилась в Кевина сильнее, когда тот приподнялся. Нил тревожно уставился на него. — Эй, я не ухожу, — успокоил Кевин, приятно удивлённый такой реакцией, — Есть у тебя в комнате влажные салфетки? — На полках над раковинной в ванной комнате. Дэй с неожиданным интересом наблюдал, как вместе с ответом Джостен опустил взор на свой запачканный живот. Он знал, о чём Нил думал, смотря на их общие усилия, но смолчал. Иначе просто салфеток им уже не хватило бы. Салфетки нашлись быстро. Дэй с пачкой вернулся на диван, с которого Джостен не сдвинулся ни на сантиметр, только поднял руки в ожидании салфеток, но его проигнорировали. Кевин сам принялся вытирать его. Лицо его было сосредоточенным, а касания заботливыми, Нил соврёт, если скажет, что не наслаждался этим моментом, а потом ещё тем, как Кевин прошёлся салфетками по своему телу, стирая все капли и следы. В этот раз молчание нисколько их не смущало. Тишина была не колючей, а безмятежной. Уже чистым Джостен потянулся за одеждой, в свою влез быстро, а Дэю протянул только шорты и бельё. Футболку он расправил и схватился за ворот, дожидаясь второго номера. Кевин сел рядом и без слов потянулся к Нилу, понимая, что тот хотел сделать. Он сам надел на него футболку, огладил ткань на плечах. Чёрные волосы Дэя растрепались, и их одним движением пригладил Джостен. Вторая рука неуверенно опустилась на талию. — Давай останемся ненадолго, — предложил Нил. Ему было слишком хорошо, чтобы размышлять над непоправимостью этих слов. И он так сильно хотел быть рядом с Кевином. — Давай, — послышалось довольное согласие. Сильные руки Дэя подхватили его и вновь уложили на диван, но так, чтобы они лежали боком. Еле умещались на диване, но подобная теснота их тайно радовала. Кевин лёг за спиной Нила, одну руку вытянул, позволяя уложить на неё голову, а второй крепко обнял за талию. В его объятиях комфортно устроились. И Нил был на грани полной эйфории, но оглушительный хлопок дверью в коридоре заставил вздрогнуть. — Тише, не бойся, — произнёс ему на ухо Дэй, — Это близнецы вернулись. И Джостен мгновенно смирился с этой новостью, но вдруг нахмурился и вспомнил совсем другое. — Но ты же сказал… — Надо же, искусный лжец не заметил, как ему соврали? Как неловко, — усмехнулся Кевин. — Индюк, — бросил Нил. Он подавил возглас, когда в его шею небольно вцепились зубами. Собственные ладони сжали руки Кевина, и тот довольно прижался губами к месту укуса, нежно целуя. Нил фыркнул на него. Глаза устало закрылись. Джостен прижался ближе к Дэю, впитывая тепло и умиротворение. Кевин уткнулся в его затылок, как когда-то в своей комнате, и с удовольствием чувствовал, как Нил полностью расслаблялся в его руках и оставался. Маленький поцелуй затерялся в медных волосах. Им не приходилось терзать себя заботами о будущем, в тот момент им было достаточно друг друга и разделённого на двоих спокойствия. Гораздо позже на столе завибрировал телефон, но заснувшие Кевин и Нил этого не услышали. На мобильник пришло новое сообщение от неизвестного. Цифра три.***
Эбби терпеливо дожидалась его на кровати, на лице её словно выражались общие переживания и все ещё не забытые ужасы, даже пусть ФБР и вернули им Нила Джостена. Навсегда Нила Абрама Джостена. И в настоящем паспорте будет это лицо — перерезанное и обожжённое, но выжившее. Нил с трудом сделал несколько шагов. Ему тоже всё ещё не верилось, что он здесь. Что он жив. И что вернулся. Лисы забрали его, теперь нелживо надолго. За его спиной был Кевин, что с возвращения не отходил от него дальше трёх метров, он и закрыл дверь. Джостен хотел обернуться, но знал, что в зелёных глазах не утихла буря страха и злости. «Как ты мог позволить им увести себя, когда рядом были мы все?» «Лучше они навредят мне, чем вам.» «И ты не подумал, что для нас это было страшнее? Для меня потерять тебя было куда страшнее, придурок.» Кевин притронулся к его спине с осторожностью, намекая подойти к Эбби. Нил медленно двинулся. — Ты теряешь всю свою спесь в самые ненужные моменты, — на французском и усталом отчитал Дэй. — Как и ты кичишься в самые неподходящие моменты, — хрипло отозвался Джостен. — Как же много мне хочется высказать тебя, грёбаный идиот. — Будто хоть когда-то было иначе. — Несколько дней назад, на диване в твоей комнате, когда ты уже знал, что отец идёт за тобой, было иначе. Как мне казалось. — Я не… Нил хотел повернуться на Кевина, чтобы выразить такое редкое и честное сожаление, но вмешалась медик лисов. — Кевин, если ты собираешься ругаться, я попрошу тебя выйти. Нилу сейчас точно не до выяснения отношений, — настояла Эбби. — Не собираюсь, — сдался Дэй. Его руки поддерживали Нила сзади, помогая дойти до кровати и сесть. Они оба были не в лучшем состоянии, Джостен, конечно, хуже, но он понимал воспалённую тревогу и нескончаемую панику Дэя, ещё сутки назад решившего, что Нил мёртв. Этот страх и его борьбу с отчаянной надеждой выживший видел в глазах, когда вся команда, тренер и Кевин посылали ФБР куда подальше, борясь за Нила. За их Нила Джостена, что они собирали по грошам истины, открывавшимся им как сокровища. Переживая самые страшные моменты в своей памяти, он не обратил внимания, когда Эбби начала снимать бинты. Руки задрожали, как и он сам, пытаясь согнуться, чтобы закрыться и пересилить всё, что случилось. Со спины его обхватили ещё более заботливо. Небезразличие просачивалось сквозь медицинские повязки, успокаивало. — Нил, — трогательно взывал Кевин, — Тише. Ты больше не там. В этот раз Эбби не пыталась прервать французскую речь, потому что та звучала чрезвычайно чутко и нежно. — Ты с нами. Ты со мной. За тобой больше нет погони, Нил, — шептал Кевин, а Нил слушал как молитву, — Тебе больше не нужно бежать, не нужно бояться… От тепла Кевина тело само поддалось, и Нил оставил пережитый собой кошмар. Он больше не в том подвале… От него не пахнет горелой плотью… И он больше не один. Дэй подхватил его кисти, чтобы помочь Эбби быстрее позаботиться о нём. Когда с руками было закончено, Джостен пошевелился только для того, чтобы поймать ладони Кевина в свои. В прижатых пальцах было успокоение, и раненый не заметил, как медик закончила с перевязкой. Дэй посмотрел на Эбби с немой просьбой оставить их наедине, и женщина позволила. Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Нил и боялся, и всем сердцем желал повернуться на Кевина, и когда он решился, его встретили зелёные глаза, в которых больше не было ни злости, ни страха. Он же видел, сколько боли в Джостене, и не мог быть к этому равнодушным. Не мог гневаться, когда радость от его возвращения все затмевала. Он вернулся… Пережил кошмар наяву и вернулся. Дэй помог ему полностью повернуться и сам сел ближе, придерживая ослабшего парня. Ладонь осторожно коснулась щеки. Они разглядывали друг друга со смесью горечи и исступления. Разделяли все чувства, но больше всего удовольствие увидеться и коснуться друг друга вновь. Нил не сказал ему, что Кевин был самой сокровенной мыслью, когда его истязали, что только воспоминания о нём смогли сохранить рассудок и что Кевин мог стать его последней, но самой дорогой памятью. Ничего из этого говорить не нужно было, всё и так видно по взгляну с бесконечной привязанностью. Заломив брови от переполняющих эмоций, Кевин подался вперёд и бережно прижался ко лбу Нила. — Спасибо, что ты вернулся. Джостен закрыл глаза, пропуская сквозь сердце трепет каждого слова, каждого глубокого вдоха, которыми себя успокаивал Дэй, заглушая страх, что он мог потерять его навсегда. Это больше не бесследно, не многозначно, когда в расплывчатых фразах были кривые признания. Это настоящие чувства, и они отражались в их глазах. Наплевав на боль, Нил сжал руку Кевина. — Мне всё ещё можно…остаться? — с надеждой спросил он. — Нужно, — не мешкая отозвался Кевин, голос его чуть дрогнул от волнения, — Останься. Джостен впервые почувствовал такое душевное утешение. Единственное место, где он искренне хотел остаться, принимало его. Кевин улыбнулся, только начиная осознавать, что это возможно… Возможно и реально — Нил рядом с ним. — Хорошо, я хочу остаться. — Хорошо, — зачаровано повторил за ним Дэй. Он заметил, как Джостен едва потянулся к нему, проводя по кончику носа. Всё понятно без просьб, и, ответно желая того же, Кевин оставил на его губах самый мягкий и нежный поцелуй. Нил прижался ещё ближе, и его заключили в объятия, зная, что он больше никуда не уйдёт, что они могут остаться друг у друга.
