Надеюсь я избавил тебя от страданий

Как бы мне хотелось, чтобы ничего этого не было Как бы мне хотелось, чтобы всё это оказалось лишь кошмаром Господи, прошу, услышь меня! Ну зачем? Время, повернись вспять.. прошу, повернись Господи, я больше не могу это выносить Как же мне стыдно Стыдно.. страшно.. страшно.. страшно… Я почувствовал руку. Она больно сжала моё плечо. Когда терпеть стало невозможно, я покорно повернул голову к человеку рядом, не поднимая глаз. Но тут и думать не надо, кто это. Это был Никола, мой старший брат. Осознав, что я наконец обратил на него внимание, он ослабил хватку, и страх немного отступил. Никола подошёл ещё ближе, почти вплотную, опершись на белые перила балкона. Я подавил желание отстраниться - если сделаю это, он точно разозлится. Никола достал сигарету из металлического портсигара и закурил. Противный запах ядовитого, почти серого дыма заполнил просторный балкон, и даже лёгкий холодный ветер не спасал меня от этой пытки. Меня всегда начинало мутить - и физически, и как-то глубже - когда брат курил. Он прекрасно это знал, но ему было недостаточно важно, чтобы остановиться. Он выглядел жёстко, как всегда. Будто день сегодня и не примечательный совсем. Коротко остриженные светлые волосы, маленькие морщинки возле глаз можно было заметить под строгими прямоугольными очками. Осанка прямая, это видно даже через его толстое пальто, обитое мехом и увешанное орденами, непонятно откуда успевшими взяться. Я на его фоне был потрёпанным, смазливым мальчиком, который непонятно как оказался в императорском дворце. Отчасти, так и было.. Я дрожал, особенно руки. Спина по привычке сгорблена. На мне была тонкая синяя рубашка, вся помятая, две первые пуговицы оторваны. Пятна крови вроде почти и не заметить, но я их замечал на рукавах и штанах слишком отчётливо. Ощущение было такое, будто кровь не на одежде, а на мне. Навсегда. Мы совершенно молча смотрели вдаль, пересекаться взглядами нам обоим не хотелось. Никола смотрел на горизонт. Лучистое яркое солнце постепенно садилось за него, забирая последнее тепло этого дня, приводя на замену темноту и холод. Ветерок поддувал еле заметный снежок, небо было желтым с почти охровыми, от количества солнечных лучей, облаками. Я не мог смотреть на эту красоту. Я смотрел вниз. На трупы.  Вся дворцовая площадь была как на ладони, мне нравилась это, поэтому я и выбрал эту комнату как свою спальню. Но сейчас, вместо ухоженных цветочных клумб, сочных кустарников, мраморных скульптур и мозаичной брусчатки, я видел лишь разбросанное оружие, использованные гильзы, не дышащие человеческие тела и кровь.. много крови. Какие то люди граблями и лопатами собирали трупы в кучки. Наверно позже их сожгут прямо тут - на дворцовой площади. Никола первый разрезал тишину своим стальным голосом. – Элиша, ты же понимаешь, что это, - Никола рукой указал вперёд, подразумевая, видимо, разрушенную дворцовую площадь. –рано или поздно случилось бы.  Я закрыл глаза. Смотреть на это я больше не мог. Мне вообще было трудно даже стоять подле брата. Мне было страшно. Страшно после того, что он вытворил.  Сначала они захватили царскую типографию, разгромили её, убили всех. Дальше университет при императорском правление, больницы, школы - так они добрались до самого императорского дворца. Кровь лилась рекой, не останавливаясь. Везде были крики, выстрелы из винтовок и маузеров, скрежет клинков и взрывы самодельных гранат. В этом шуме пропали разделения на “свои” и “чужие”. Было просто одна большая жестокая резня.  Никола, с своим отрядом товарищей направился прямо в логово к монстру. Императора мучали, прострелили каждую конечность, изрезали всё тело, задушили. А потом повесили окровавленный труп ногами вверх, как животную тушу, на один из балконов этажом пониже. Чтобы все видели и знали, что именно заслужил император Севера. Чтобы все видели и знали, что заслужил наш с Николой отец.  Меня настигли почти сразу же. Я даже не плакал. Меня настолько сильно избили, что я закостенел, как кукла, не в силах подвигаться и издать хотя бы хрип. Связали, начали играть со мной в русскую рулетку. Я всё надеялся, что упаду в обморок, сердце остановится или что угодно, пока они нажимали уже третий раз на курок. Я так не хотел умирать от их рук. От рук людей. Я не верил, что люди на такое способны. Как же мне было страшно. Боже, как я тогда надеялся на спасение.  И я его получил. Надо мной сжалились. Сжалился мой брат.  Никола тогда выхватил меня, потащил на самый верх, кинул меня в мою спальню, не удосужился даже развязать мои связанные конечности и запер меня там, ничего не сказав. Только тогда истерика настигла меня. Только тогда я понял, что на самом деле произошло.  – Ты.. предал свою семью, направил жаждущих убить нас революционеров. Ты возглавил эту революцию. Твои люди чуть не убили меня. Из-за всего этого на твоих руках кровь десятков людей.. Ты убил нашего отца.. Никола тут же взорвался - брови нахмурились, глаза расширились, появился звериный оскал. Он сначала крепко сжал кулаки, а после яростно выкинул недокуренную сигарету, начал эмоционально говорить. – “Нашего отца”?! Этот человек начал Пятилетнюю войну! Он своей диктатурой обрёл тысячу невинных людей на смерть, только потому что на него “как то косо” посмотрели, а остальных послал на фронт как пушечное мясо. Наши жители живут в бедности, страдают! Он убил нашу мать в конце концов! И после этого ты называешь его “отцом”? Он же просто чудовище!  Никола говорил правдивые вещи. Пятилетняя война была и всё ещё будет на долгие годы вперёд, для будущих поколений, самой бесполезной и кровопролитной. Война на истощение, просто, чтобы истребить Южную нацию с их правителем - императора Юга. Самый настоящий геноцид. Без какой либо веской причины. Просто потому что императору Севера, нашему отцу, так захотелось. Тысячи, миллионы людей потеряли дома, детей, мужей и жён, родителей. Просто из-за прихоти одного человека. Видимо так самые аморальные войны и начинаются, да?  И всё же..  – А сам ты чем лучше? Убил море невинных людей при дворе.. они то не причастны к Пятилетней войне. Они просто такие же люди как я и ты, и твои товарищи. Кровь на твоих руках такая же как и у отца.. И я хотел бы что-то ещё вставить.. но меня грубо схватился за мои длинные волосы, почти вырывая их, потащили и нагнули прямо над перилами балкона. Казалось, что я сейчас упаду. Никола был в бешенстве. – Посмотри Элиша! Вот это всё - наши земли! Мы - законные наследники императора Севера и это наш долг его защищать, чтобы Север процветал. Мы в ответе за наших людей! И я выбрал меньшее из двух зол, чтобы спасти всех. Я выбрал лучшее решение! Мама бы гордилась. Я спаситель! Спас всех от чудовища, убил его!.. Меня вырвало. Это чувство подступала ещё с того момента как Никола имел совесть придти ко мне после того, что он вытворил. И вот - человеческая физиология победила. Никола, видимо, хотел показать мне “наши” земли, рассказывая про утопическое будущее.. я плакал. Я не мог слушать про утопию, видя какой ценой ее достиг Никола. Слёзы лились прямо вниз, где лежали горы мертвых.  По противному звуку и моей дрожащей спине Никола понял, что произошло. Он отшатнулся, толкнул меня в сторону, я чуть не упал, настолько он был сильным, а я - слабым. Голова моя кружилась, я медленно поднял взгляд на брата. Хотя мне было тошно называть этого человека - братом. В его глазах я наконец-то увидел страх. Наконец-то проснулась совесть.. Это единственное, что дало мне силу, хоть и через отчаяние и боль, продолжить разговор. – Никола.. нету “меньшего” зла, как ты этого не понимаешь? Есть просто зло, за которое ты будешь отвечать бессонными ночами и дрожащими руками до самой смерти. А ты, наверно, и после. Эти грехи ты уже не окупишь, кровь никогда не смоется с рук твоих. Я старался говорить строго, как и сам Никола, но голос отдавался с хрипотцой. И всё равно - Никола задержал дыхания. Я чувствовал как сильно бьётся его сердце, дыхание учащенное. Я прекрасно понимал почему. Он начал сомневатся. Я пошатнул его самоуверенность.  – Неужели.. ты правда считаешь, что я буду как он? Что утопия это просто мечта? Тебе так плохо? Правда настолько плохо?.. Да. Мне было очень плохо. Противно. Но вместе с этим во мне появилась надежда. Потому что для Николы я всегда был тем, на кого он равнялся. Его моральным компасом. Если он сомневался хоть на мгновение, он смотрел на меня - не за советом, нет, - за подтверждением. Как будто моего молчания или одного взгляда было достаточно, чтобы решить, где добро, а где зло.  Я был ему дорог. Он заботился обо мне. Особенно после смерти матери. Отец отправил её на публичную казнь, утверждая, что она, мол, строила против него заговор. Конечно это было неправдой.. мама всегда была рядом с мной и Николой. Никола, казалось, пережил смерть мамы легко. Я нет. Я стал ещё более жалкой версией себя чем до этого. И всё же, именно тогда Никола окончательно назначил меня тем, кем я никогда не просил быть. Ангелом. Мерилом. Тем, перед кем нельзя выглядеть чудовищем. Ведь чудовищем был отец. Я был маленьким беззащитным младшим братом, которого надо защищать и любить. Даже если придётся через силу. С возрастом эта забота становилась все грубее. Она переставала быть защитой и начинала походить на контроль. А потом Николу затянуло в революционное движение. И я не могу сказать, что это было неожиданно. Как не втянуться, когда ты собственными глазами видишь, что творит твой отец. Когда этот ужас годами разворачивается прямо перед тобой.  В его глазах я всегда буду мучеником. Никола сделал меня своим моральным компасом не потому, что я был лучше или чище, а потому, что я был слишком слаб, чтобы лгать, оправдываться или притворяться.. рядом со мной он еще мог верить, что не стал чудовищем.  И тут он видит, что мне плохо. Видит, хоть чуть чуть, что он - чудовище, в моих глазах. – Я не знаю, что я считаю, Никола. Голос дрогнул и растворился в усилившемся вое ветра. Снег валил плотной стеной, небо темнело прямо на глазах, сумерки медленно сжимали балкон в холодных тисках. – Не знаю, будешь ли ты таким же, как он. Не знаю ничего про эту твою утопию.. Я стиснул ледяные перила, чувствуя, как пальцы немеют. В груди жгло от каждого вдоха. – Знаю лишь одно.. Мне тошно жить рядом с тобой и с утопией, которую ты создал. Зная, сколько людей ради неё погибло.. и сколько ты ещё убьёшь. Сумерки сгущались. Город внизу уже почти исчез, метель всё нарастала. Снег лип к ресницам, таял на щеках. – Мама бы.. не гордилась, - выдавил я. Я буквально глотал слёзы, давясь ими, чувствуя, как горло сводит судорогой. Меня мутило, тело будто выворачивало наизнанку от боли и стыда. Какой же я жалкий. Стою здесь, дрожу, как подбитое животное. И всё же где-то глубоко внутри теплилась глупая, почти детская надежда, что мои слова хоть на мгновение пробьют броню Николы. – Прощай, брат.. Я закрыл глаза. На секунду мир исчез, остались только вой ветра и холод, впившийся в кожу. Потом я всё же открыл их, позволяя солёным слезам свободно стекать по лицу. Я не знал, что буду делать дальше. Не знал, куда идти и что ждёт впереди. Но я знал точно - это будущее я больше терпеть не могу. Не так, как терпел всю свою прошлую жизнь. Я слегка прихрамывал, уходя прочь. Тело дрожало от холода и истощения, плечи ссутулились. Снег тут же заметал мои следы. Я ушёл с балкона, не обернувшись. Никола сидел в своей потемневшей комнате, неподвижно, вслушиваясь в то, как метель скребётся о стены дворца. Ветер выл, погребая ночь под собой. Он ждал. И вдруг - одинокий выстрел прорезал бурю, далёкий и чёткий. Его отпустило. Никола опустил глаза, позволяя этой мысли осторожно улечься внутри. – Прощай, брат. Надеюсь, я избавил тебя от страданий.