Off the Record

      Утро наступило на удивление легко. Голова не гудела, не было той привычной тяжести, которая обычно сопровождает вечера в баре. Тео выключил будильник коротким, автоматическим движением и, на автопилоте, поставил чайник на кухне. Весь его утренний ритуал был похож на заученную последовательность действий: чайник, кофе, душ. Никаких лишних мыслей.       Он уже почти дошел до ванной, когда заметил плашку непрочитанного сообщения на телефоне. Он точно помнил, как засыпал, и этого сообщения не было. Тео нахмурился. Время отправки — 02:14. Вероятнее всего Стилински в пьяном угаре решил передать ему привет.       Он взял телефон и прочитал:       Жеребенок: Спокойной ночи.       — Жеребенок? — пробормотал он, чувствуя, как внутри шевелится глухое раздражение. В его контактах не было никого с таким именем.       Любопытство или какое-то инстинктивное чувство заставило его нажать на профиль. Какая-то размытая картинка. Замерев на секунду, попытался проморгаться и открыл галерею.       Там был целый альбом. Десяток фотографий, сделанных в полумраке, судя по всему, в туалете бара. Лица не было — только фрагменты тела, запечатленные в каком-то диком, вызывающем ритме. Расстегнутые полы черной рубашки, обнажающие грудь и напряженные мышцы пресса; предплечья, покрытые чернилами; джинсы, застегнутые лишь наполовину. Ракурсы менялись — парень явно старался, искал тот самый идеальный угол, чтобы запечатлеть свою наглость.       Это была не просто серия фото. Это была демонстрация. Данбар не просто украл телефон — он оставил свой след.       Тео почувствовал, как к горлу подкатывает то самое мерзкое чувство, которое он так старательно пытался заглушить вчера. Он быстро, почти яростно пролистал фотографии, стараясь не задерживать на них взгляд дольше секунды, и отправил их все в корзину. Одним резким движением он заблокировал экран и бросил телефон на стол.       Он зашел в ванную и включил ледяную воду, пытаясь смыть с себя это ощущение чужого навязчивого присутствия.       Сборы прошли в каком-то лихорадочном, раздраженном темпе. Он надевал форму так, словно это был доспех, который должен был защитить его не от пуль, а от того зудящего ощущения, которое оставили после себя фотографии в телефоне.       В участке было непривычно тихо. Шериф взял выходной на пару дней, и это наложило на Бейкон-Хиллз отпечаток ленивой, тягучей неги. Казалось, сам воздух в помещении стал гуще и время замедлилось. Офицеры работали вполсилы, переговариваясь вполголоса, и эта сонная атмосфера, которая обычно расслабляла, сегодня вызывала только раздражение.       Вместо привычного спокойствия он чувствовал только нарастающее напряжение. Любой звук — щелчок ручки, скрип стула, слишком громкий вздох напарника — отзывался в нем резким, колющим импульсом. Зуд под ребрами, теперь превратился в постоянный фоновый шум.       — Ну и тишина, — проворчал Макфаллен, закидывая ноги на стол. — Весь город будто в спячку впал. Даже шериф решил, что пора отдохнуть от нас.       Тео лишь коротко кивнул, стараясь не вступать в диалог. Его раздражало всё: и этот расслабленный тон напарника, и солнечные блики на полированном столе, и сама эта безмятежность.       — Слышал, шериф со Стайлзом на рыбалку собрались? — Макфаллен лениво зевнул. — Решили провести время по-семейному.       Тео невольно усмехнулся, но усмешка вышла сухой и горькой. Он слабо верил, что Стайлз проснулся в такую рань ради удочек и молчаливого созерцания воды. Скорее всего, они со Скоттом не стали долго засиживаться в баре после его ухода, и сорвались в клуб — что-то такое же шумное и безудержное, как и эти двое.       Эта мысль о чьем-то веселье только сильнее подстегнула его раздражение. Ему хотелось тишины, но та тишина, которой он жаждал, была другой — она не должна была быть такой подозрительной. Она не должна была оставлять после себя привкус табачного дыма и льда на губах.       Смена прошла в странном, тягучем вакууме. Никаких экстренных вызовов, никаких разборок. Даже Макфаллен сегодня был на редкость миролюбив — то ли город действительно решил взять паузу, то ли ему просто не попался на глаза мелкий паршивец, на котором Тео тоже горел желанием сорвать свое раздражение. Но это не успокаивало. Напротив, это заставляло его чувствовать себя запертым в комнате с тикающими часами, которые он не мог остановить.       Следующее утро началось почти так же — серое, ленивое, пропитанное запахом остывшего кофе. Шериф всё еще отсутствовал, и участок пребывал в том же полусонном состоянии. Но на этот раз это уже не вызывало такого дискомфорта. Утро прошло без вторжений. Без уведомлений. Без ощущения, что кто-то чужой залез к нему под кожу.       Он уже собирался выйти на патрулирование, когда Макфаллен, не отрываясь от газеты, нарушил тишину:       — Ты в курсе, что сегодня полнолуние? — лениво бросил он.       Тео непроизвольно усмехнулся. Он уже заранее приготовился к очередной порции баек про оборотней, которые скачут по лесам Бейкон-Хиллз.       — Опять про ликанов будешь рассказывать? — спросил Рэйкен, надевая ремень. — Слушай, ты не слишком много читаешь фэнтези романов? Может, пора сменить жанр на что-нибудь более реалистичное?       Мужчина наконец оторвался от газеты и посмотрел на него с таким видом, будто Рэйкен только что предложил ему поверить в плоскую Землю.       — Я вообще их не читаю, — серьезно и даже немного обиженно заверил он. — Это мне еще бабушка в детстве рассказывала. И знаешь что? В нашем округе верить в это — не такая уж и глупая затея.       Рэйкен лишь покачал головой и вышел из участка. Он не спорил. У него просто не было сил на эту бесконечную дуэль между здравым смыслом и местным фольклором.       Но где-то на задворках сознания, под слоем иронии и усталости, промелькнула странная мысль. Полнолуние. Время, когда все — и люди, и звери — становится более диким, более непредсказуемым.       В кармане брюк завибрировал телефон. Короткий, резкий импульс, который заставил оторваться от созерцания залитых солнцем улиц.       Жеребенок: [Фото]       Тео нахмурился и открыл изображение. Парень сидел где-то прямо на асфальте, небрежно раскинув ноги в джинсовых шортах и черной майке. В одной руке — зажженная сигарета, дым которой лениво поднимался вверх. Взгляд был направлен куда-то мимо камеры — расслабленный, вызывающий и абсолютно беззаботный.       Что это должно было значить? Призыв? Или просто очередная попытка привлечь внимание? Он не стал искать ответы, просто заблокировал экран и поехал дальше.       Послеполуденный зной давил на плечи. Проезжая мимо магазина, Рэйкен уловил знакомый силуэт. Он не притормозил. Даже не замедлил ход. Но в зеркале заднего вида он отчетливо увидел, как парень остановился, провожая патрульную машину долгим, пристальным взглядом.       Тео тяжело выдохнул, сжимая руль крепче. Просто не обращать внимания.       Жеребенок: ты потрулируешь?       Снова игнор. Тео медленно катился по улицам города, цепляясь взглядом за мелкие детали: выцветшие вывески, трещины на тротуаре, застывшие в неподвижности деревья. В Бейкон-Хиллз время будто замерло, превратив город в декорацию к затянувшемуся сну. И в этой неподвижности было что-то пугающее — ощущение, что за фасадом спокойствия скрывается что-то, что ждет своего часа.       Когда он вернулся в участок, день уже клонился к закату. Телефон снова ожил.       Жеребенок: не игнорируй меня, пожалуйста.       От этого сообщения под ребрами неприятно кольнуло. И совсем на мгновение он замер, глядя на экран. Это «пожалуйста» прозвучало странно — в нем не было привычной наглости, в нем сквозила какая-то неуместная, почти детская уязвимость.       Но Тео тут же одернул себя, надменно усмехаясь про себя. Он слишком хорошо знал такие приемы. И решил придерживаться своей тактики: не замечать этот укол, не давать этому чувству зацепиться за него. Он заставил себя сосредоточиться на документах, убеждая себя, что он полностью контролирует ситуацию.       Но через пятнадцать минут пришло сообщение с адресом.       Тео взглянул на цифры, и в животе заворочался ледяной ком. Он узнал этот адрес. Тот самый дом, где несколько дней назад они разогнали шумную толпу. Тот самый дом, где в ванной комнате он увидел голубой туман, который так отчаянно пытался затянуть его в себя.       Просто игнорировать.       Ему стоило заблокировать этот контакт с первым же сообщением. Не позволять этой бездне затягивать себя. Но вместо того чтобы отложить телефон, он поймал себя на том, что смотрит на экран, чувствуя, как внутри всё сильнее разрастается этот проклятый, навязчивый зуд.       Через пару часов он сидел в своем пикапе, не в силах завести мотор. Он смотрел на застывший фасад дома и не понимал, в какой именно момент потерял контроль над ситуацией. Почему он не поехал к себе? Почему он сидит здесь вместо того, чтобы просто выкинуть этот адрес из своих мыслей?       Ему казалось, что он застрял в каком-то промежуточном состоянии между здравым смыслом и необъяснимым импульсом. Сжав руль так сильно, что костяшки побелели, он наконец заставил себя мыслить хоть в каком-нибудь направлении. Натянув кепку пониже, чтобы спрятать лицо, он вышел из машины и направился к дому.       Дверь оказалась приоткрыта. Он осторожно толкнул ее ногой, прощупывая пространство перед собой. В гостиной царила мертвая тишина — никого.       Он медленно двинулся вглубь дома, пока не вышел на кухню. Там сидели двое. Один, уткнувшись в телефон, курил, выпуская тонкие струйки дыма в потолок. Второй сидел, откинувшись на спинку стула и забросив голову назад; в руках он держал пакет с замороженными овощами, прижав его к лицу. Лицо парня выглядело ужасно — отекшее, разбитое буквально в мясо. Определенно была драка, но судя по тому, как спокойно они сидели, полицию не вызывали.       — Данбар здесь? — голос прозвучал сухо и непривычно резко в этой застывшей тишине.       Парень с овощами издал болезненный, приглушенный стон. Второй, не отрываясь от телефона, просто неопределенно кивнул в сторону дверного проема комнаты.       Толкнув дверь, открылся полумрак комнаты. На кровати лежало тело, кажется в отключке. В этот момент зуд под кожей стал почти невыносимым, превращаясь в пульсирующую боль.       — Что с ним? — Тео почувствовал, как внутри что-то скребется, раздирая кожу.       — Взбесился, подрался, отключился, — парень с телефоном пожал плечами, даже не пытаясь придать голосу заинтересованности. — Всё как обычно.       — Гандон сраный, — неразборчиво выплюнул второй, очевидно попавший под волну гнева пацана.       — Что-то принимал? — он старался сохранить самообладание, но голос предательски выдавал напряжение.       — Да кто ж его знает, — так же безучастно отозвался парень с телефоном. Он даже не поднял взгляда, словно перед ним был не человек в бессознательном состоянии, а просто сломанный предмет мебели. — Забирай его.       Это короткое, брошенное вскользь предложение застало врасплох. Внутри смешалось яростное раздражение на это запредельное безразличие и тихий, холодный гнев. Ему захотелось прикрикнуть на них, напомнить, что перед ними живой человек, но он просто молча развернулся и зашел в комнату.       Внутри было темно. Чтобы хоть что-то разглядеть, пришлось включить фонарь на телефоне. Луч света разрезал полумрак, выхватив из темноты изломанный силуэт. Парень лежал на спине, раскинув руки, и в этом положении он казался беззащитным.       Тео опустился на корточки рядом с кроватью. Свет безжалостно выхватывал детали: разбитую губу, темнеющий синяк на скуле и черную майку, которая висела на шее рваным лоскутом. На теле не было видно других повреждений, только костяшки рук сбиты в кровь.       Он проверил пульс — ровный. Проверил реакцию зрачков — они сузились под ярким светом. Но чем дольше он осматривал это тело, тем сильнее внутри него закипала ярость. От этого чувства собственные руки начали мелко дрожать.       Забрать его.       Эта мысль казалась самой абсурдной и худшей идеей, которую он когда-либо слышал. Но если оставить его здесь, то кто следующий поднимет это тело с кровати? Кому еще предложат забрать его?       Тео тяжело вздохнул, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Можно было просто вызвать скорую. Вызвать полицию. Но тогда ему самому пришлось бы разгребать всю эту волокиту: протоколы, допросы, объяснения, почему он оказался здесь в такое время. Кем бы он выглядел в глазах коллег? Офицером, который ввязался в игру с сомнительным пацаном? А что, если бы он просто ответил на сообщение сразу?       Он подался вперед и встряхнул парня за плечи, пытаясь выдернуть его из этого забытья, но реакции не последовало. Только тяжелое, ровное дыхание.       Прокрутил в голове варианты: уйти, вызвать помощь, забрать. Любой сценарий казался тупиковым. В этом доме, в этом городе, в этой ситуации любая идея была плохой.        Наконец, заставив себя принять решение, Тео попытался поднять его. Он обхватил Лиама за плечи и торс, но тело парня оказалось предательски непослушным — обмякшим и на удивление тяжелым. Словно вода, растекался по рукам, не давая за что-то зацепиться, ускользая из хватки.       Тео сделал глубокий, рваный вдох и предпринял вторую попытку. Он прижал его к себе сильнее, стараясь найти опору, и рывком поднялся. Голова парня тяжело и безжизненно откинулась на его предплечье, открывая беззащитную линию шеи. В этот момент ярость — темная, горячая — окончательно сожрала остатки самообладания.       Он вышел из дома, не оглядываясь на застывших в дверях парней. Ему было плевать на их взгляды, на их молчание — сейчас существовал только этот тяжелый, теплый груз в его руках.       Едва уложив Лиама на заднее сиденье пикапа, он буквально рухнул на водительское кресло. Его трясло. Он замер, вцепившись в руль, и в наступившей тишине отчетливо слышал стук собственного сердца — громкий, неритмичный, бьющийся где-то внутри черепной каробки. Что он, блять, делает?       Рациональная часть его мозга судорожно подбрасывала варианты. Может, стоит просто отвезти его домой? К родителям? Но что он им скажет? Что нашел их сына в полубессознательном состоянии в грязном доме после драки? Что он, офицер Рэйкен, привез его в своем пикапе в час ночи?       Тео сорвал с головы кепку и раздраженно швырнул её на пассажирское сиденье. Руки всё еще мелко дрожали. Он завел двигатель, и рев мотора на мгновение заглушил шум в его ушах.       Не раздумывая больше — просто чтобы прекратить это мучительное оцепенение — он включил передачу и рванул с места.       Дорога до дома Гейеров прошла в странном оцепенении. Казалось, что он немного успокоился — руки больше не дрожали, но это было обманчивое чувство: он просто вцепился в руль мертвой хваткой, превратив свои пальцы в стальные скобы.       Когда пикап зашуршал шинами по гравию подъездной дорожки, он выскочил из машины и, преодолев сопротивление тяжелого, обмякшего тела, подхватил Лиама и направился к дому. Он стучал в дверь — настойчиво, требовательно, почти агрессивно.       Шаги за дверью прозвучали торопливо и неровно. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Дженна. Тео знал её — она работала детским врачом в местной больнице, и они пару раз пересекались по работе.       — Офицер Рэйкен? — сонно и растерянно произнесла она, но, увидев в его руках своего сына, мгновенно подобралась. В глазах отразился испуг, и она тут же отступила в сторону, пропуская его внутрь. — Что случилось? Что с ним?       — Судя по всему, приступ, — коротко ответил он, стараясь, чтобы голос звучал профессионально и сухо. — После этого он отключился. Куда его положить?       — Да, такое уже случалось раньше, — Дженна тяжело вздохнула, прижимая ладонь к груди. — В спальню. По коридору, вторая дверь налево.       Он прошел в указанном направлении и толкнул дверь ногой. Это была обычная комната подростка: плакаты музыкальных групп на стенах, легкий беспорядок, книжная полка с парой золотистых кубков. Эта нормальность — эта подчеркнутая, бытовая повседневность — заставила его нахмуриться. Она казалась неуместной, почти издевательской на фоне того хаоса, который он только что привез в дом.       Он уложил пацана на кровать и вышел в коридор.       — На него заявили в полицию? — спросила Дженна. В её голосе слышалось не столько беспокойство за закон, сколько глубокая, застарелая печаль.       — Нет, — Тео замялся на секунду. — Я оказался там случайно, уже после смены. Звонков не поступало.       — Другому сильно досталось? — она посмотрела на него с усталым ожиданием.       — Жить будет, — ответил он.       — Нам нужно будет утром подъехать в участок? — Дженна выглядела настолько измотанной и смиренной с судьбой своего сына, что на мгновение стало её жаль.       Тео коротко мотнул головой.       — Нет. Сомневаюсь, что будет заявление.       Он развернулся и направился к выходу. Уже в дверях женщина окликнула его:       — Офицер... — она замялась, поджимая губы, видимо пыталась перебороть стыд. — Спасибо. Спасибо, что не бросили его.       Тео лишь коротко кивнул и вышел в прохладу ночи.       Дорога до дома прошла как в тумане. Он ехал на автопилоте, глядя на проплывающие мимо огни города. Со стороны он выглядел абсолютно спокойным — сосредоточенным офицером, завершившим дежурство. Но стоило ему переступить порог собственной квартиры и запереть дверь, как плотина рухнула.       Сердце заколотилось в горле с удвоенной силой. Не разуваясь, он рванул в ванную, едва успев склониться над унитазом. Желудок вывернуло резким, мучительным спазмом, оставляя после себя лишь пустоту и дрожь в руках, которую больше невозможно было скрывать.