Off the Record

      Тьма окутывала осязаемым полотном — густым, липким, с привкусом табака на губах. Он не знал, где он, но знал, что это — внутри него.       Тяжесть чужого тела ощущалась на бедрах, придавливая его к матрасу. Тело ощущалось ватным, но под кожей, прямо под ребрами мучительно пульсировал зуд. Ритмичный, навязчивый, как глухие удары барабана где-то в глубоких подвалах.       Он открыл глаза.       Над ним — голубое небо из чужих глаз. Невероятно чистые, прозрачные, лишенные всякой тени. Данбар сидел сверху, и его кожа казалась почти светящейся в этой вязкой темноте. Рисунки на его руках не читались — они расплывались в сложную, дрожащую сетку, похожую на паутину, в которой Тео запутался окончательно.       В этом взгляде не было греха. Только бездонная, пугающая чистота.       Он попытался вдохнуть, но воздух был слишком плотным. Он чувствовал жар, исходящий от тела парня. Этот жар был невыносим. Этот зуд под кожей стал отзываться физической болью, требующей выхода. И он, ведомый этим жаждущим импульсом, подался вперед. Резкое, тяжелое движение бедер навстречу.       И чистота в глазах Лиама залилась ядом. Уголки губ поползли вверх, растягиваясь в торжествующей улыбке. Парень медленно, почти лениво провел языком по влажным губам. В глазах больше не было света, в них расплывалась темная ночь.       Руки сами потянулись вперед, чтобы схватить этот жар, удержать, притянуть ближе, утонуть в этой черной бездне. Но движение оборвалось.       Данбар поднял руки с зажатым глоком. Металл ощущался инородным, холодным в этой вязкой духоте. Ствол смотрел прямо в центр груди — туда, где под ребрами всё еще бился этот проклятый, навязчивый ритм.       Он чувствовал каждый миллиметр этого застывшего мгновения: тяжесть собственного тела, холодный отблеск стали и этот невыносимый, гипнотический взгляд голубых глаз, в которых теперь читалось только одно — абсолютная власть.       Чужой палец медленно нажал на спусковой крючок.       Выстрел раздался внутри черепной коробки.       Рэйкен подскочил на кровати. В ушах зазвенело — высокий, оглушающий тон перекрыл всё остальное. Сердце забилось о ребра с такой силой, что в глазах поплыли черные пятна.       — Черт... — выдохнул он.       Голос сорвался на хрип. Он попытался сделать вдох, но легкие будто налило водой или кровью. Воздух застрял в горле. Грудь сдавило стальным обручем, вышибая остатки кислорода из тела. Паника подступила тяжелой всепоглощающей волной.       Соскользнув с кровати, сознание качнулось и накренилось. Ноги стали ватными, он едва удержался, впиваясь пальцами в край матраса. Тело налилось свинцом. Доковыляв до ванной на полусогнутых, в животе заворочался ледяной ком тошноты.        Тело сотрясала мелкая, неуправляемая дрожь. Он рухнул на колени перед унитазом и, согнутый пополам, забился в спазме. Желудок вывернуло.       Когда приступ стих, он остался сидеть на кафельном полу. Спина взмокла от пота. Он прислонился лбом к холодной керамике и замер. В грудине всё еще пульсировала давящая боль. Проведя рукой по коже, под пальцами всё так же ощущались неровности от заживших шрамов. Кошмары снова вернулись.       Он заставил себя подняться. Тело ощущалось пустым и каким-то хрупким, словно внутри него выжгли всё до основания. Он дошел до кухни и налил в стакан воды, чтобы хоть как-то проглотить обезбол.       На часах было около четырех дня. Солнце за окном стояло высоко, заливая кухню ровным, безразличным светом.       Постукивая пальцами по столешнице, он смотрел на мобильник, но не решался его взять. Мысль об отмене вечерних планов была слишком заманчивой — хотелось просто забиться в угол и проспать до утра. Но если он сейчас сольется, начнется ад. Сопоставить их графики было той еще задачей. Макколл обычно подстраивался под него, но Стайлз... Стилински прилетал из Вашингтона только по особым случаям, и если уж он выделил вечер, то его возмущение будет громким, долгим и крайне надоедливым.       Рэйкен потер лицо ладонями. Нужно было приходить в себя.       Когда таблетки начали действовать и боль наконец притупилась, оставив после себя лишь изматывающую усталость. Он зашел в ванную и включил душ. Прохладная вода ударила по лицу, смывая липкий пот и остатки сна. Он стоял под струями, прислонившись лбом к кафелю, и слушал монотонный гул воды. Это помогало — постепенно вытесняя из головы звон и затуманенный чужой взгляд.       Ему нужно было просто продержаться этот вечер, вернувшись в реальность.       В семь он уже подходил к бару. Чтобы окончательно купировать остатки тревоги и боль в грудине, он закинулся еще парой таблеток. Идея смешивать их с алкоголем была паршивой, но сейчас желание просто почувствовать себя нормальным отодвигал здравый смысл в сторону.       В баре было шумно. Воздух попитанный табаком и хмелем. Парни уже были прилично навеселе. Завидев Тео, Стайлз буквально подпрыгнул на месте. Если бы стол не был намертво прикручен к полу, он бы точно перевернулся от этого рывка.       — Чувак! Я тебя не видел лет пятнадцать! — завопил Стилински, бросаясь к нему с медвежьими объятиями.       Тео поморщился от резкого звука, но всё же обнял друга в ответ. От Стайлза несло чем-то крепким видимо парни уже налегли на бурбон.       — Да, где-то так, — усмехнулся Тео.       Они знали друг друга еще с начальной школы. А когда Рэйкен уехал, между ними сохранялась какая-то тонкая, почти призрачная нить связи, которая со временем истончилась и почти оборвалась. Но теперь, вернувшись в Бейкон-Хиллз, всё как-то само собой закрутилось — старые связи внезапно ожили, требуя внимания и времени.       В этом шуме и теплых объятиях Тео на мгновение поверил, что всё действительно в порядке.        — Мне, когда отец рассказал, что к ним в участок переводится Теодор Рэйкен, я сначала даже не поверил, — Стайлз активно жестикулировал, едва не задевая стаканы. — А потом Скотт подтвердил, что ты реально вернулся.       Они с Макколлом обменялись короткими взглядами. Скотт знал в общих чертах, почему Тео вернулся, но сейчас в баре, под гул разговоров и музыку, поднимать эту щепетильную тему не хотелось — особенно после вернувшихся кошмаров.       — Долгая история, — отмахнулся Тео, стараясь придать голосу безразличие.       Подошла официантка. Парни заказали бутылку виски, он взял пиво. Стайлз удивленно вскинул брови, переводя взгляд с запотевшего бокала на друга.       — Я на обезболе, — коротко уточнил он, не желая пускаться в подробные объяснения.       — О, точно, — задумчиво кивнул Стайлз. — Слышал, в тебя стреляли. И что ты едва выкарабкался.       Скотт решительно пихнул его локтем в бок, чтобы тот не лез не в свое дело.       — Да ладно тебе! — начал оправдываться Стилински, не унимаясь. — Он же живой. И смотри в какой форме!       — Всё нормально, — мягко пресек перепалку Рэйкен, меняя тему. — А ты чем занимаешься в большом городе? Слышал, решил податься в ФБР. Как отреагировал шериф?       — О-о-о, — Стайлз театрально выдохнул, закидывая голову. — Для него это больная тема. Чтобы сын шерифа округа ушел в федералы... Это же для него как личное оскорбление.       — Не нагнетай, — усмехнулся Скотт. — Он уже почти смирился.       Тео расплылся в улыбке. Под действием пива и таблеток тело наконец-то обмякло. Тревога, которая днем грызла его изнутри, наконец отступила, сменившись приятной, ватной тяжестью. Впервые за долгое время он чувствовал себя на своем месте. Теплое освещение бара, разговоры старых друзей — всё это создавало иллюзию абсолютного, непоколебимого уюта.       — Не скучаешь по городскому ритму? — поинтересовался Скотт, неторопливо отпивая из своего стакана. — У нас тут не так весело.       — Тишь да гладь, — улыбнулся Тео, подперев щеку рукой. — Как раз то, что нужно.       — Ты ведешь себя так, будто уже на пенсию собрался, — съязвил Стайлз.       Не переставая улыбаться, Тео неопределенно передернул плечами. Вполне очевидно для окружающих такое решение было странным. Но ему нужен был покой. Глубокий, беспросветный покой, и он планировал закрепиться в этом скучном городке как можно дольше.       — Кстати, о веселье, — Стайлз кивнул в сторону бара.       Рэйкен лениво повернул голову. В паре метров от них, прислонившись к стойке, стоял уже знакомый силуэт. Парень отлично вписывался в общую атмосферу этого места — в этот полумрак и запах алкоголя.       Черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими забитые татуировками предплечья. Ворот рубашки был расстегнут чуть больше, открывая шею и создавая ощущение какой-то нарочитой, расслабленной небрежности. Волосы сегодня были уложены чуть аккуратнее, но всё равно казались взъерошенными, словно по ним только что провели рукой.       Он тяжело вздохнул и отвернулся к своему бокалу, стараясь не давать себе времени на то, чтобы снова пройтись взглядом по силуэту. Неужели этот засранец теперь всегда будет маячить перед глазами?       — Ему вообще можно здесь находиться? — возмутился Стилински, прищурившись. — Ему же лет шестнадцать.       — Девятнадцать, — поправил Тео лениво, даже немного вязко — побочки от смешения алкоголя с лекарствами давали о себе знать.       Стилински выжидающе сверлил его взглядом. И в этом взгляде читалось немое требование решить этот вопрос немедленно.       — Не смотри на меня, — усмехнулся Тео, чувствуя, как тяжелеют веки. — У меня законный выходной. Если хочешь могу дать номер Макфалена, он с радостью займется этим.              — Да, конечно, — Стайлз закатил глаза, — Твой Макфаллен — хитрый лис, после того случая в одиночку к Данбару не сунется.              — Что за случай? — немного напрягся Тео.       — Пару лет назад он загремел в больницу, но не стал выдвигать никаких обвинений, сказал что просто упал, при этом все всё понимали, потому что в соседней палате был Данбар со сбитыми костяшками и с характерной трещиной в запястье.              — На тогда просто звони 911, — уточнил он, пытаясь переварить информацию.       — Ты точно полицейский? — Стайлз скептически изогнул бровь.       — Не сегодня, — отрезал Тео и откинулся на спинку диванчика.       Он всем своим видом давал понять: сегодня он не офицер Рэйкен. Он — просто человек, который хочет допить свое пиво и послушать старые байки. Если у этого парня возникнут проблемы — пусть звонят в участок. Это было самое верное и единственно возможное решение на сегодняшний вечер.       Он больше не оборачивался, а сосредоточился на разговоре, и судя по тому, что Стайлз тоже немного остыл и перестал сверлить барную стойку взглядом, буря миновала. Они вернулись к обсуждению каких-то бытовых мелочей и обрывков школьных воспоминаний.       Тео заказал еще пива, и когда запотевший стакан оказался в руке, почувствовал, как остатки напряжения окончательно покидают тело. Он медленно потягивал напиток, чувствуя приятную прохладу и позволяя шуму бара окутывать себя, окончательно растворяясь в этом уютном гнездышке из света, смеха и старых друзей.       — Помните, как мы в третьем классе устроили гонки по заброшенному карьеру? — Стайлз вдруг просиял, и его глаза засияли. — Я тогда чуть не свернул шею, но зато получил этот трофей.       Он подорвался с места и, не стесняясь, задрал футболку, демонстрируя на ребрах крошечную, едва заметную бледную полоску.       — Мой боевой шрам! — торжественно провозгласил он, выпятив грудь. — След великой битвы за потерянный мяч.       Парни разразились смехом.       — Вот не тебе уж кичиться боевыми шрамами, — усмехнулся захмелевший Макколл, качая головой.       — Да кстати, — Стайлз с энтузиазмом опустился обратно на место, подавшись чуть вперед. — Рэйкен, покажешь свои?       Всего на мгновение он замешкался. Внутри шевельнулось привычное желание закрыться, сильнее укутаться в одежду. Но расслабленность, вызванная опьянением, взяла верх. Он лениво, даже небрежно сдвинул воротник своего лонгслива.       Под левой ключицей проступил шрам. Он был небольшим, розово-красным застывшим пятном на коже. По сравнению с тем, что скрывался под остальной тканью, этот след казался почти незначительным. И задирать майку как Стайлз он точно не планировал.       Стайлз, почти нависая через весь стол, подался вперед. Его взгляд замер на шраме. Прежде чем Тео успел что-то сказать, он протянул руку и коснулся кожи холодными кончиками пальцев. Рэйкен вздрогнул — резкое, почти инстинктивное движение, тут же отдергивая воротник назад.       — О, чувак, извини, — спохватился он, и его лицо на секунду приняло обескураженный вид. — Еще болит?       — Иногда, — коротко бросил Тео.       Ему стало немного не по себе от этой внезапной близости. Если бы его так сильно не развязло, он бы точно заметил, как неловко это выглядело. Но сейчас он просто чувствовал странное онемение — и физическое, и ментальное.       Макколл мгновенно считал смену настроения и, заметив напряжение в плечах Тео, тут же сменил тему.       После еще одной бутылки нужда всё-таки взяла своё. Тео поднялся, чувствуя приятную тяжесть в ногах. По пути к уборной он на секунду остановился, выудил телефон из кармана и глянул на экран: 21:42. Самое время закругляться, так как начало клонить в сон. Экран еще не успел погаснуть, когда машинально засунул его обратно в джинсы и зашагал по коридору.       Он стоял у писсуара, глядя куда-то сквозь стену. Ему было всё равно — кто входит, кто выходит, кто задевает его плечом. Весь мир сейчас казался ему чем-то далеким и неважным.       — Вы пьяны, офицер? — и снова этот елейный, тягучий голос зазвучал прямо над ухом.       Рэйкен нахмурился. Повернув голову, он встретился взглядом с Данбаром. Парень стоял слишком близко — настолько, что чувствовалось исходящее от него тепло. В этом полумраке уборной взгляд невольно цеплялся за детали: голубые глаза были густо подведены черным карандашом, но подводка слегка размазалась к уголкам, придавая взгляду какой-то лихорадочный, небрежный вид.       — Тебя не должно быть здесь, — лениво бросил Тео, возвращаясь к своему занятию.       — О, я Вас смутил? — Лиам расплылся в улыбке, в которой не было и намека на сожаление. — Мне подождать, пока Вы закончите?       — Тебя не должно быть в баре, — уточнил Тео, стараясь игнорировать наглость.       — Так вы при исполнении и в таком виде? — протянул Данбар, и в его тоне проскользнуло что-то похожее на осуждение.       Какого черта тот стоит так близко? Он застегнул ширинку, проигнорировав чужое присутствие, и пошел к раковине. Шум воды на мгновение заглушил всё вокруг.       Тео помыл руки, стараясь не обращать внимания на то, что за спиной кто-то есть. Хотелось поскорее вернуться к пиву и разговорам, оставив Данбара позади.       Когда он вернулся к столику, компания уже вовсю обсуждала какие-то грандиозные планы.       — Слушайте, а давайте в следующие выходные рванем в горы? — Стайлз активно жестикулировал рукой со стаканом из-за чего содержимое разливалось по столу. — Палатки, костер, никакой связи. Настоящий дикий отдых.       — О, черт, Стайлз, ты просто издеваешься, — усмехнулся Скотт. — Ты же первый схватишься за телефон.       Тео лениво слушал их, подперев щеку кулаком, и просто наблюдал за тем, как пузырьки поднимаются в его бокале. Ему действительно этого хотелось — просто посидеть в этом уютном шуме и ни о чем не думать.       Минут через пятнадцать к столу кто-то подошел, но он был слишком увлечен созерцанием своего пива. Но Макколл вдруг замолчал и едва заметно качнул головой в сторону подошедшего.       Тео нехотя обернулся. Ну, конечно, Данбар.       — Извините, — голос парня звучал нарочито вежливо, — Вы, кажется, обронили в туалете.       Парень протянул руку, в которой держал телефон Тео.       Он был на сто процентов уверен, что ничего не ронял. Значит, парень нагло вытащил его из кармана, пока терся возле него. Внутри что-то неприятно кольнуло, но Рэйкен не стал устраивать сцену. Просто забрал телефон, не глядя на засранца, и отвернулся к друзьям, возвращаясь к обсуждению похода.       — Он подозрительно вежливый, — пробормотал Стайлз, когда тот отошел. — Я бы на твоем месте телефон поменял. А этот сдал бы в участок, ну, знаешь, отпечатки снять. Мало ли что.       Тео лишь усмехнулся, отпивая из стакана.       — В базе и так коллекция его биоматериала, — спокойно ответил он.       Он чувствовал себя вполне комфортно. Да, парень был наглым и странным, но это была всего лишь мелкая неприятность, которая никак не мешала ему наслаждаться вечером.       К одиннадцати шум бара стал казаться слишком громким и навязчивым. А разговоры начали утомлять, вытягивая последние силы. Он почувствовал, что пора возвращаться в свою тишину.       — Всё, ребят, мне пора на боковую, — Тео поднялся, стараясь не показывать, насколько тяжело ему дается каждое движение.       — Один? — Стайлз многозначительно задвигал бровями с поднесенным к губам стаканом. — Мы думали ты кого-нибудь подцепишь этим вечером.       Он лишь усмехнулся в ответ на это замечание и покачал головой. Парни проводили его до выхода, обменявшись парой дежурных шуток и пожеланий удачи. Тео запрыгнул в такси, и когда машина тронулась, прислонился лбом к прохладному стеклу. Огни ночного города расплывались в длинные, светящиеся нити. В голове было пусто и тихо — блаженная стадия опьянения, когда мысли перестают цепляться за реальность.       Дома он даже не дошел до спальни.       Сбросив обувь в прихожей, Тео забрел в гостиную. Не включая света, он завалился на диван. Веки отяжелели. Последнее, что он успел почувствовать перед тем, как провалиться в беспамятство — это странное, почти уютное ощущение того, что всё идет своим чередом. Что он — в безопасности. Что этот день закончился.       И наконец погрузился в глубокий сон, в котором не было ни выстрелов, ни голубых глаз — только бесконечная, безмолвная темнота.