Кризис Души: Акт Милосердия

— Врач объяснил, что со мной ничего страшного не произошло, — сказал Физзаролли. — Лишь слабые ушибы и сильное потрясение. Но мне лучше, правда. Он слабо улыбнулся, заметив сочувственное выражение лица Асмодея. Они находились в больничной палате. Асмодей пришёл навестить Физзаролли, что и так делал каждый день, а то и несколько раз на дню, если не был сильно занят, но даже так он с лёгкой руки откладывал все свои дела ради любимого. — И сколько ты здесь ещё пробудешь? — спросил Асмодей. — Кажется, пару дней. Врач хочет убедиться, что со мной точно всё в порядке. — Это я попросил персонал, чтобы тебя оставили на подольше. Знаю, знаю, ты хочешь вернуться к репетициям и концертам… — Так это было твоё решение? Мог бы и меня спросить! Я хочу вернуться к выступлениям, — вздохнул Физз, — но также я хочу, чтобы ты не переживал так сильно. Он потянулся к руке Асмодея, и они переплели пальцы, разглядывая сцепленный замок ладоней. — Не могу я так, — сказал демон, — то было слишком большое потрясение. И Гоэтии за это поплатились… во всех смыслах. Перед глазами у него будто предстала картина, как застывший кадр из фильма, но он был реальностью: Столас умер на руках у Блица, превратившись в золотую пыльцу, и не оставил после себя ничего. Ничего!. Так умирают демоны из высшей знати? Асмодей не знал. Чёрт… И не хотел бы знать! Однако, по истечению недели после тех событий, он неоднократно думал о том, что его лучший друг не мог просто так умереть. Была какая-то крохотная надежда на то, что всё как-нибудь образуется. Да куда там! Асмодей старался быть внешне спокоен, но внутри его словно раздирали кошки. Он выжидал, что кто-то из особых наёмником придёт за ним и попробует устранить. Да, именно попробует. Асмодей, будучи владыкой греха похоти не мог умереть в привычном смысле. Конечно, он потерял бы физическое воплощение, и после потребовались бы долгие-долгие годы восстановления, и не факт, что он вернётся в прежнее обличие, каким обладал всё это время. И, пока он будет восстанавливаться, может произойти череда очень неприятных событий, на которые он никак не сможет повлиять. После гибели Столаса Асмодей взял на себя ответственность за его дочь Октавию. Формально опекуном всё ещё являлась её родная мать Стелла Гоэтии, и проживала Октавия в замке Столаса. Но Асмодей хорошо знал, какие отношения у юной леди со своей матерью. Семьёй они были не больше, чем на словах и по факту родства. Может, когда-то он не понимал, почему всё именно так, но узнав Стеллу получше, нет-нет да иной раз задумывался оборвать крылья этой сварливой потаскухе. Злая ирония, но Асмодей, как владыка похоти был за обоюдный секс и порицал измены, в то время как Стелла — честная и благородная в глазах общественности, прятала такие “скелеты в шкафу”, что Сатана бы перекрестился. Не, ну… не настолько кошмарные были эти… “скелеты”... Размышления Асмодей были прерваны стуком в дверь. Он убрал руку от ладони Физзаролли, как тут же в палату забежал маленький бесёнок. Он держал альбом с картинками, из которого торчал карандаш с крепежём. — Ой, здластуйте, — пропищал бесёнок, увидев высокую фигуру Асмодея. — Это Финни, — пояснил Физз, — он попал в больницу недавно. Обжёгся сильно. Асмодей заметил, что у ребёнка была перебинтована правая рука, но не похоже, чтобы ему это сильно мешало. Бесёнок подбежал к койке и протянул альбом. — Ты нарисовал новую картинку? — спросил Физз, перелистывая страницы. — Да, — отозвался Финни, спрятав руки за спину, искоса поглядывая на Асмодея. — Не бойся, — улыбнулся Физз, — Оззи… то есть Асмодей хороший. — Плавда? — бесёнок повернулся к демону. Асмодей прищурил свои зелёные глаза и улыбнулся, протягивая ладонь. Финни понял этот жест и осторожно, но уверенно для такого малыша пожал ему руку. — Надо же, хорошая картина у тебя, — сказал Физз, разворачивая альбом к бесёнку. На листе был изображён сам Физзаролли: он выглядел по-детски коряво и будто подмигивал, а рядом его держал за руку нарисованный Финни, который держал в руке рожок с мороженым, также нарисованный кривовато, но с узнаваемыми чертами. Бесёнок явно старался в меру своих возможностей, что было видно по закрашенной шапочке с бубенчиками. Шапочка получилась наиболее удачной. — Нлавица? — спросил Финни. — Конечно, — закивал Физз, — ты молодец, у тебя хорошо получилось. Малыш засиял от похвалы и прижал ладони к щекам, от чего он стал похож как две капли воды на картину “Крик” Эдварда Мунка, но вместо пугающих черт лица была довольная улыбка. — Ты сможешь нарисовать ещё что-нибудь? — поинтересовался Физз. — И когда мы выйдем из больницы, я обязательно куплю тебе мороженое, как на картинке. Финни издал удивлённое “О!” и, подхватив свой альбом, выбежал из палаты. В коридоре раздался женский голос: — Вот сорванец! Вот придёт сейчас твоя мама! Дверь захлопнулась, в палате наступила тишина. Какое-то время Асмодей поглядывал в окно. — Похоже, у тебя появился новый друг, — сказал он. — Откуда этот мальчик? — Финни попал сюда несколько дней назад. Он обжёг руку кипятком, пока его мама отвлеклась. Ничего серьёзного, с рукой всё будет в порядке. — Может, тебя оставить в больнице подольше? — предложил Асмодей. — Зачем? — А кто обещал ребёнку купить мороженое, когда вы оба покинете больницу? Ты выйдешь отсюда раньше, чем он. — Я навещу его и куплю ему мороженое. Ну… если разрешит его мать. — Одного я тебя не отпущу. Будешь под присмотром охраны. И никаких но! Физзаролли помрачнел. Он понимал, что речь идёт о его безопасности, но ему это казалось чересчур. — Я и так не буду один, — сказал он. — У меня будет компания. — И всё же… Асмодей запнулся и сжал челюсть. Ему не нравилось, когда ему перечили, а особенно, когда Физзаролли могла угрожать опасность. Кто знает, захотят ли Гоэтии воспользоваться случаем. Да, за всё это время от них не было никаких действий. Эта семейка будет разгребать последствия бардака продолжительное время. А уж взаимоотношения друг с другом они будут пересматривать и того дольше. — Оззи… — начал было бес. Демон наклонился к нему и коснулся пальцами его подбородка, слегка сжав, затем издал тяжёлый вздох. Каким бы стойким не казался Физзаролли, как бы быстро он не шёл на поправку, придя в себя ментально и физически, Асмодей не хотел рисковать. — Я не могу иначе, — шепнул он. — Прошу, лягушонок мой, не забывай о том, кто я. И помни, что я люблю тебя. И я пойду на всё, чтобы защитить тебя. Асмодей притянул к себе Физза и поцеловал, сначала легонько, покрывая его губы своими, но стоило бесу сразу ответить ласками, как поцелуй из нежно-романтического перерос в пламенно-страстный. Язык демона скользнул в рот любовника, охватывая встречное, настойчивое сопротивление. Физзаролли замычал, обхватил шею Асмодея, пытаясь увлечь его на себя. И вот бес лежал на спине, прижимаемый мощным телом демона. Физз обхватил ногами талию Асмодея, на что тот сдавленно рыкнул и запустил свой язык глубже. Спустя пару секунд Асмодей медленно отстранился и прижался лбом ко лбу Физзаролли. — Не здесь, мой милый, — усмехнулся он, — когда будешь дома, мы устроим разврат. Он чмокнул беса в нос и слез с койки, поправляя свою полосатую жилетку. — И уже уходишь? — разочарованно спросил Физз. — Время посещения ограничено, помнишь? К тому же, правила есть правила. Они для всех. А ещё сегодня есть дела. Мне надо расчитать бюджет новой коллекции игрушек. Наверняка я уложусь в рамки, так что вскоре появится ещё один магазин. — Только не переутомляйся сильно. Ты мне нужен полным сил и желаний. — Не сомневайся, ты получишь по полной программе. Асмодей нагнулся и чмокнул в губы Физзаролли, после чего, послав воздушный поцелуй, вышел из палаты. Врать не хотелось. Тем более не хотелось врать Физзу, но он вынужден делать это ради их общего блага. На самом деле Асмодей собирался сейчас не на фабрику или в свой особняк. Через полчаса начнётся собрание во дворце суда, куда придёт сам действующий правитель Ада. Демон догадывался, о чём пойдёт речь, и совершенно не хотел туда идти. Только одна мысль его успокаивала, что он там будет не один. Раз уж позвали его, то там точно будет его сестра. Асмодей замер около двери в одну из палат и приблизился вплотную, рассматривая пациента по ту сторону крохотного окошка. Блиц с закрытыми глазами лежал на кровати, к нему тянулись подключённые провода, датчики и какая-то полупрозрачная трубка. — Никаких улучшений, — сказал появившийся рядом врач. — Что с ним вообще? — спросил Асмодей. — Похоже на летаргический сон. Мистер Баксо не может очнуться, будто сознание покинуло его. Однако, в общем его тело в полном порядке. Для нас самих загадка, как такое возможно. — И зачем ему вот это всё: провода, трубка… ? — Мистер Баксо под наблюдением, и он всё ещё жив, поэтому нуждается в уходе. Асмодей развернулся и направился к выходу, но врач дёрнул его за рукав. — Но вы же понимаете, что на его содержание здесь потребуются средства? — добавил он. Демон полез во внутренний карман и вытащил денежный чек. Врач чуть не задохнулся от удивления, когда он увидел написанную сумму. — Это сможет уладить финансовую трудность? — спросил Асмодей. — Д-да, конечно! — спохватился врач, бережно сжимая чек. — Тогда делайте всё возможное и обеспечьте мистеру Баксо должный уход. На этом Асмодей закончил и вышел из больницы. Свежий ветер взъерошил его гриву бирюзовых волос, так и норовя сделать причёску на свой лад. Вдохнув полной грудью, демон принял обличье летучей сферы из красных и голубых языков пламени и устремился к зданию суда. Забота о Блице была не только из-за того, что этот бес являлся лучшим другом Физзаролли. Блиц был ценным свидетелем того, что произошло во дворце Гоэтии и какими были обстоятельства смерти Столаса. Октавия рассказала только то, что видела лишь в конце, в тот время как Блиц мог рассказать гораздо больше. Но сейчас он всё равно что труп, только сохранивший остатки жизни, за которые отчаянно хватается больничный персонал. Смогу ли они привести его в чувство? Асмодей на это очень надеялся. От Октавии он узнал, что в Столаса стреляла какая-то женщина бес, похожая на Блица. И кем могла быть эта женщина? Физз подсказал, что судя по описанию, это сестра Блица Барби. Но Физз считает, что это невозможно, потому что Барби умерла, погибла ещё подростком в том самом пожаре, из-за которого он потерял обе руки, а Блиц получил многочисленные ожоги. Но чем больше Асмодей думал обо всём этом, тем больше ему казалось, что во всей этой истории следы Гоэтии появились гораздо раньше, а не пару недель назад. Во дворец суда Асмодей прибыл за пять минут до начала собрания. Бес-дворецкий услужливо открыл перед ним дверь в холл, где всё было ярко освещено сотнями огней от канделябров и магических лампочек, искрящихся желтоватым светом. Другие слуги мгновенно подбежали к демону, предлагая то снять верхнюю одежду, то выпить чего-нибудь начиная с чая и кофе, а заканчивая эксклюзивными спиртными напитками. От всего Асмодей отказался, направившись в главный зал. Внутри, судя по обстановке, собрание ещё не началось. Асмодей обвёл взглядом монструозных размеров помещение в бархатно-красных тонах по форме напоминавшем квадрат, но потолок уходил так высоко вверх, что его не было видно в густой тьме. На стенах развешаны гобелены с адской символикой и знаками каждого Круга. В центре стоял золотистый трон с мягкой обивкой на сиденьи и спинке. Слева и справа на возвышении располагались скамьи для присяжных. По левую сторону уже сидели Маммон — владыка жадности, толстый, похожий на паука и на морскую звезду в несколько слоёв демон с маленькой головой и зелёными глазками. При ближайшем рассмотрении у него проявлялись черты спрута. Рядом с Маммоном сидела Левиафан — владыка зависти, демон смахивающая на рыбу, но тело поделено на две части, каждая из которых была окрашена в свой цвет: левая часть — белая, а правая — тёмно-синего цвета с примесью пурпурного. А ещё у Левиафана были две головы: первая наполовину рыбья, наполовину человеческая, а вторая выглядела как помесь змеи и морского угря. Именно вторая голова о чём-то беседовала с Маммоном. “И как эти две головы договариваются между собой? Никогда не понимал.” — подумал Асмодей. На правой скамьей расположилась Бельфегор — владыка лени. Гуманоидное существо фиолетового цвета с белой шерстью, как у овцы, которая таяла и переливалась, словно воск, но капли никогда не достигали пола. И справа от неё расположилась Вельзевул — владыка чревоугодия. Асмодей сразу заострил на ней внимание. Её лисья морда выражала полное безразличие, а в ярко-жёлтых глазах засела такая скука, что она готова была испепелить взглядом любого, лишь бы хоть чуточку развеселиться. Но стоило демону чревоугодия заметить демона похоти, как она смягчилась и, слегка улыбнувшись, жестом двух правых рук пригласила сесть рядом с собой. Асмодей поспешил занять предложенное ему место. Он сразу почувствовал запах мёда, исходящего от её жёлтых волос. — Брат, — поприветствовала его Вельзевул, едва шевеля губами. — Сестра, — тихо ответил ей Асмодей. — Ещё не начали? — Вот-вот должен появиться… он… Ты знаешь, зачем нас собрали? Заранее никто ничего не сообщил. — Догадываюсь, что будет обсуждаться. — Гоэтии? — Точно. Свет внезапно потух. И также резко включился прожектор освещая трон по центру. На троне восседал внушительных размеров мускулистый демон с оранжевой кожей, покрытой красными и жёлтыми полосками. Его драконью морду с козлиными чертами венчали две пары полосатых рогов, придавая ему величественности, а одежда в виде чёрной жилетки и серой майки без рукавов добавляли брутальности. Владыка гнева — Сатана. — Итак, все в сборе, — объявил он, обводя зал взглядом своих четырёх жёлтых глаз. — Настала пора объяснить, зачем мы здесь собрались. Сатана наклонился вперёд, расправив свои большие как у дракона крылья. Асмодей затаил дыхание, предвкушая, что произойдёт дальше. Владыка гнева мог выйти из себя в любой момент, но на такой случай у него всегда был рядом личный демон-ассистент — одновременно и секретарь и психолог в одном лице. Вот только его здесь не было, а на плече владыки гнева восседал крохотный ангелочек. Он держался за ткань жилетки и болтал ножками. “Это ещё что такое? Кто-то послал из Рая своего представителя?” — подумал Асмодей. — Как вам известно, — продолжил Сатана, — клан Гоэтии недавно лишился своего важного члена семьи. Погиб принц Столас. Демон сделал паузу, ожидая, когда у присутствующих пройдёт волна удивления, но её не последовало. Асмодей немного успокоился. Теперь понятно, что будет обсуждаться, но тревога внутри начала нарастать с новой силой. Он опасался, что его самого могут судить за самовольничество на территории главного дворца Гоэтии. Но было и ещё что-то… — Для клана Гоэтии это большая потеря, — сказал Сатана. — Принц Столас был выдающимся демоном с огромным потенциалом, чтобы однажды возглавить клан. Кроме того, за ним были закреплены двадцать шесть легионов духов. Теперь, когда они лишены покровительства, то по праву наследства они должны отойти дочери Столаса. Но поскольку Октавия Гоэтии ещё несовершеннолетняя… Он глубоко вздохнул и выпустил через ноздри дым. Ангелочек вспорхнул с плеча демона и погладил его по шее, приводя в чувство. Очередной приступ гнева едва не захватил Сатану. “А этот малец работает лучше, чем тот секретарь!” — хмыкнул про себя Асмодей. — Так вот, — Сатана чуть прикрыл глаза, уже самостоятельно борясь с приступом, — поскольку Октавия Гоэтии несовершеннолетняя, то управление замком Столаса и легионами отходит её дяде Андреальфусу Гоэтии. — Ваше владычество, позвольте уточнить важный нюанс, — сказал мягкий голос, звучащий как шелест травы и морской бриз. Из тёмного участка под потолком вылетала платформа, на которой стоял птицеподобный демон. Асмодей едва сдержал стон удивления, но быстро опомнился. Этот демон очень напоминал Столаса: та же осанка, телосложение, глаза, но при ближайшем рассмотрении различия становились более явными. Цвет его перьев был красным, лицо покрыто белым пушком, на голове красовались фиолетовые перья с позолотой, клюв был куда шире, чем у Столаса и крючковатым. Руками, облачёнными в белые перчатки по локоть, он поправил свой красный пиджак и с важным видом выпятил грудь. В его внешности безошибочно угадывались черты попугая с помесью совы. И всё же глаза были точь-в-точь, как у Столаса: большие, алые, лишённые зрачков и радужки. — Ах, да, Вассаго Гоэтии, — кивнул ему Сатана. — Как представитель клана вы имеете право высказаться. — Дело в том, — начал Вассаго, — что Андреальфуса больше нет в Аду. Он исчез и его присутствие нигде не фиксируется. На это заявление никто не ответил. Только Асмодей наклонился вперёд и нахмурился. В последний раз он пересёкся с Андреальфусом при крайне жёстких обстоятельствах: они сражались друг против друга. Именно их битва спровоцировала пожар, разрушивший добрую часть главного дворца Гоэтии. И когда Асмодей готов был схватить противника, появилась яркая вспышка, после которой Андреальфуса нигде не было. Он подумал, что этот павлин мог отступить, использовав один из своих трюков, но теперь, после слов Вассаго, это уже не было похоже на побег с поля боя. — Неужели? — удивился Сатана, снова выпустив дым из ноздрей. — И куда он решил податься, м? — Этого мы не знаем. Поиски могут начаться за пределами Ада. Вассаго вытянул вперёд ладонь и сложил два пальца вместе, направив их на владыку гнева. Восприняв это, как некий знак, Сатана кивнул. Этих два незначительных жеста не ускользнули от внимания Асмодея, но никто кроме него не обратил на это внимания. Вельзевул вообще облокотилась о перегородку перед собой и подпёрла голову ладонью, безразлично смотря куда-то в пол. — Это меняет дело, — сказал Сатана. — В таком случае временное владение легионами и замком отходит… — А где Пеймон? Где главный король Гоэтии? — спросил Асмодей, поднявшись со своего места. Все взгляды устремились на него. Секундная тишина словно готовилась раздавить демона и растянуться на вечность, не выпуская его из своих тисков, но первым голос подал Вассаго: — Его величество занят важными делами по поддержанию связей на разных кругах Ада с другими кланами знати. — И ЭТО ВАЖНЕЕ, ЧЕМ СМЕРТЬ СОБСТВЕННОГО СЫНА?!!! Снова тишина. Никто не шелохнулся, не издал даже вздоха. Теперь у Асмодея будто заложило уши и он услышал писк в своей голове, как при скачках давления у людей. — Безусловно Пеймон Гоэтии скорбит, — ответил Сатана вместо Вассаго и повернулся в сторону Асмодея. — Но не стоит забывать, что он прежде всего король своего клана. Если его здесь нет, это не значит, что он не оплакивает Столаса. Это значит, что он, как подобает хорошему королю, выполняет свои обязанности. “Бред! Ёбанный бред!” — подумал Асмодей, сжимая кулаки. Он посмотрел на Вассаго и… увидел то, что заставило его смягчиться и опуститься на скамью. Глаза демона Гоэтии выражали глубокую печаль и сочувствие, но в тоже время что-то успокаивающее, как если бы он хотел сказать: “Всё в порядке! Ещё не всё потеряно!”. И длилось это такой короткий миг, что явно был адресован только и только Асмодею. И вот лицо Вассаго приняло нейтральное выражение, а сам он снова выпрямился, сложив руки за спину. — Всё верно, ваше владычество, — сказал он, обращаясь к Сатане. — Король Гоэтии, к сожалению, не может присутствовать по озвученным ранее причинам. Асмодей опустил голову и покачал ею из стороны в сторону. Вельзевул слегка дотронулась до его ладони, а затем сжала её. — Ни у кого больше нет комментариев или возражений? — спросил Сатана. — Отлично! И поскольку Октавия Гоэтии ещё несовершеннолетняя, то управление легионами и замком Столаса отходит его супруге, а ныне вдове Стелле Гоэтии. Ну конечно! Кому же ещё! Асмодей недовольно фыркнул. Впрочем, это было ожидаемо, если учесть, кто является опекуном Октавии. И Стелла обязательно воспользуется ситуацией. Кому, как ни ей была выгодна смерть Столаса! Асмодей хотел опять подняться, но Вельзевул осадила его, сильнее сжав руку. — Позвольте уточнить, где сейчас Стелла? — спросил Вассаго. — Уже оформляет все надлежащие ей печати и бумаги, — пояснил Сатана. — Её присутствие здесь не обязательно. Так они всё решили заранее! И к чему тогда это собрание? Чистая формальность, поставить в известность официально. Интересно, а почему именно Стелла получит имущество и власть Столаса? И пока Асмодей размышлял, Сатана встал с трона и хлопнул в ладони. При этом ангелочка на его плече это нисколько не смутило, он также продолжал сидеть на своём месте, как намагниченный. — Если вопросов ни у кого больше нет, — сказал владыка гнева, — то на этом собрание окончено. Можете возвращаться на свои Круги. Если понадоблюсь, то буду на втором этаже до конца дня. Пуф, пуф, пуф — владыки грехов, за исключением Асмодея и Вельзевул исчезли в облачках дыма. И ещё в зале остался Вассаго. Он бегло посмотрел на Асмодея и улетел вверх на своей платформе, устремившись в черноту потолка, пока не пропал из виду. — И что это было? — наконец подал голос Асмодей. — Нас поставили в известность, кто теперь управляет легионами Столаса, — пожала плечами Вельзеул. — Но, как по мне, то это была пустая трата времени. — Угу, а ты куда-то торопишься? — Нет, я же не исчезла вслед за остальными наши коллегами. Она показала кавычки пальцами всех четырёх рук. — Кстати, — добавила Вельзевул, — я хочу, чтобы ты зашёл ко мне. Нужно поговорить. — Это по поводу Го… — По поводу твоих новых игрушек, да. Я бы не прочь купить последнюю ревизию. Демоница приложила палец к губам, намекая на то, что даже будучи один на один в этом месте их могут подслушивать. — И когда я смогу прийти? — осведомился Асмодей. — Через полчаса. Наведу порядок у себя дома. Грешно встречать братца, когда у меня бардак бардаком. Ха! Ну ты понял, да? Грешно! Вельзевул хихикнула и растворилась в жёлтом дыму, оставив после себя запах персиков и запечённых вафель с карамелью.