Поймай меня, Грейнджер.

Гермиона, раздобыв в министерской столовой стаканчик кофе, стояла у окна в кабинете 206 и задумчиво рассматривала прохожих, входящих в массивные двери, услужливо придерживаемые эльфами. Несмотря на всю её пылкую страсть и ярое желание освободить бедных существ, магический мир Британии не был с ней согласен. Но маги смогли понять, что эльфы являются такой же важной частью их привычной жизни, как и волшебные палочки. Специальная программа адаптации эльфов позволила ей хотя бы приблизиться к собственным идеалам мировосприятия: им выделили рабочие места, отличные от безоговорочной службы чистокровным волшебникам, сшили специализированную одежду и позволили самостоятельно огласить, какую плату они готовы получать за ту или иную работу. Благодаря этому сейчас в министерстве эльфы работали швейцарами, уборщиками и посыльными (чисто номинальная должность, поскольку большинство по старинке использовали зачарованные бумажные самолетики, снующие по коридорам и кабинетам отделов). Вновь погрузившись в пучину собственных размышлений о неудавшейся жизни, она не заметила, как дверь отворилась и на пороге появился молодой человек, облаченный в идеально сидящую форму аврора.  — Грейнджер, — сухо констатировал он, вырывая её из задумчивости. — Малфой, — также кратко ответила она, смерив волшебника оценивающим взглядом.  Слизеринец стоял максимально расслаблено, являя собой идеальный пример стальной выдержки. Ни один мускул не дрогнул на его холеном лице, будто он не был удивлен вверенной ему напарницей. Но мелкое, еле заметное обычному взгляду, движение бровей вверх не укрылось от внимания Гермионы. Она ответно подняла бровь, с вызовом разглядывая приставленного к ней «аврора без текущих задач». — Значит, только из командировки и сразу новое дело, — задумчиво произнесла девушка, возвращая свое внимание к окну.  — Старший аврор Поттер ясно дал понять, что это дело важнее моего сна, — лениво ответил молодой человек, наконец-то пришедший в движение.  Он окинул взглядом маленькую комнату, в которой милосердно расположили два стола со стульями и большую пробковую доску на колесиках, будто бы материализовавшуюся из старых детективов. На ней, в самом центре, была приколота фотография девушки, которая лежала в неестественной позе около главной достопримечательности Лондона. Её лицо застыло в немом, так и невысказанном крике ужаса. Руки и ноги были вывернуты в разные стороны, будто бы кто-то нарочно положил её, словно морскую звезду, выброшенную на берег. Других материалов на этой рудиментной доске не было,  — Итак, Грейнджер, чем поделишься? — в его голосе звучала сталь и нескрываемый интерес. Малфой был похож на ищейку, которую держат на коротком поводке около поля, в котором притаилась добыча. Он действительно изменился, как и говорили Гарри и Рон. При мысли о муже — на данный момент все ещё муже — Гермиона скривила лицо. И это незначительное изменение не укрылось от цепкого профессионального взгляда слизеринца.  — Знаешь, — медленно начал он, подходя к окну, — Я пойму, если ты прямо сейчас пойдешь к Поттеру и скажешь, что не хочешь работать со мной, — устало проговорил он, обращая свой взор на горизонт.  Гермиона не знала, как реагировать на это. И единственное, что она позволила себе, это кривая усмешка, тронувшая её губы.  — Если ты не хочешь браться за дело, Малфой, не нужно манипулировать и пытаться сделать все чужими руками. Никогда ничего хорошего из этого не выходило, не думаешь? — переместив взгляд на него, Гермиона заметила, что все это время он неотрывно наблюдал за ней. Его колкий взгляд будто бы оценивал: стоит ли овчинка выделки?  — Я не сказал, что не хочу. Но, — сделав многозначительную паузу, блондин обвел взглядом кабинет, остановившись на нечетком снимке посередине доски, — Есть ли тут дело, Грейнджер?  — Есть, — кратко ответила девушка, заметив тень улыбки в уголках его губ. Ей показалось, что он оценивает её ответы на эти каверзные изречения, будто бы прощупывая почву, — Что ж, если мы закончили с этим импровизированным приветствием, предлагаю повторно пройтись по имеющимся сведениям и отправиться на место. По моим данным, через 15 минут нас должны ждать там сотрудники Скотленд-Ярда,  — отчеканила Гермиона, полностью разворачиваясь к собеседнику.  — Убийство в маггловским районе Лондона, никаких следов магии и только твой несравненный ум и, — сделав паузу, Малфой приложил палец к подбородку, будто старательно подбирал наиболее подходящее слово, — уверенность в правоте. Что ж, впечатляет. Как ты вообще на это наткнулась?  — Увидела новости по телевизору, — быстро проговорила Гермиона, раскладывая бумаги на столе у окна, — Это устройство для передачи изображения и звука, которое магглы используют… — начала пояснять она, но была прервана.  — Я знаю, что такое телевизор, Грейнджер. За прошедшие годы многое изменилось и мне бы не хотелось слушать твои объяснения по всем маггловским вещам в этом мире. Давай договоримся, что если мне будет что-то неизвестно — я спрошу сам. Ладно?  Ухмыльнувшись и поправив выбившуюся прядь волос гриффиндорка молча кивнула, обозначив свое согласие.  — Пора. Если там не будет ничего, что могло бы заинтересовать аврорат, я возьму на себя заполнение отчета и ты отправишься домой. Но, откровенно говоря, я чувствую, что это дело не такое простое, каким кажется на первый взгляд, — сказала Гермиона, надевая мантию.    Они аппарировали в грязный переулок, скрывающий их от посторонних глаз. Маггловский Лондон начинался аккурат у здания напротив и до Биг-Бена им нужно было добираться пешком.  — Ты собираешься идти в этом? — скептически приподняв бровь она окинула взглядом Малфоя, который стоял в опасной близости из-за ограниченного пространства закоулка.  — А что не так, Грейнджер? — в язвительном тоне поинтересовался он.  — Мы отправляемся не в Косой переулок, а к всемирной маггловской достопримечательности. Думаешь, магглы часто видят форму авроров и ежедневно носят мантии? — в том же тоне ответила ему Гермиона, занятая трансфигурацией своей одежды.  Её министерская мантия на глазах укорачивалась, меняла форму и в конечном итоге превратилась в подобие укороченного пиджака. Не изменяя своей привычке выглядеть «официально и строго», она всегда носила брюки и рубашки, позволяющие не выделяться даже в мире магглов. Рассмотрев это одеяние Малфой презрительно фыркнул и, направив палочку на её самые удобные ботинки, легким движением превратил их в изящные туфли образца Мэри Джейн.  — А это ещё зачем? — недовольно буркнула Гермиона, внутренне признавая, что эти туфли самые удобные в её жизни и прекрасно дополняют образ. Но, разумеется, этой мысли она уже не высказала, наблюдая, как мантия напарника превратилась в утонченное пальто, а тяжелые ботинки стали лакированными мужскими туфлями. Малфой изменил даже штаны, трансфигурировав их в брюки с идеально отутюженными стрелками.  — Пошли, — коротко бросил он, проигнорировав её вопрос. Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, взглядом прожигая дыру в его спине.    Площадь у Биг-Бена озаряло яркое полуденное солнце, так несвойственное осеннему Лондону. Вокруг сновали люди в форме и работали криминалисты, облаченные в белые костюмы. Вокруг царила атмосфера профессиональной сосредоточенности и слышались щелчки фотокамер, фиксирующих каждую деталь представшей перед ними картины. В центре огороженной территории лежало нагое тело девушки, теперь неприкрытой простыней. Её глаза были открыты и во взгляде застыл немой вопрос. Руки девушки были распростерты, будто бы готовые к объятья, которые уже никогда ей не достанутся. Ноги же в неестественной форме были вывернуты в разные стороны. Гермиона живо нарисовала себе картину, которая могла привести к подобной позе: девушка стояла на коленях перед своим мучителем, раскрыв руки в жесте полной самоотдачи, как бы провозглашая: «Я открыта перед тобой». И именно в этот момент её настигла смерть, оставив в глазах юной девушки страх и вопрос. Но какой вопрос? Знала ли она убийцу? Или в последние мгновения своей жизни она не понимала, почему именно она?  Малфой же, окинув представшую картину скользящим взглядом, направился к человеку, наиболее похожему на детектива, ответственного за раскрытие этого дела. Они обменялись рукопожатиями и тихо заговорили, бросая изучающие взгляды на труп девушки. Кивнув, детектив отошел в сторону, доставая телефон.  — Они не вызывали авроров. Патруль, наткнувшийся на тело утром, решил, что нет повода. Для них это всего-лишь очередное убийство молоденькой девушки, которое не имеет ничего общего с нашей работой, — пересказал молодой человек, вернувшись к Гермионе.  Он скептически осматривал труп, не находя ничего, что могло бы здесь относиться к его работе.  — Итак, Грейнджер, признаешь поражение? — Малфой повернулся к своей «новоиспеченной напарнице» и, не заметив её рядом, закатил глаза.  Гриффиндорка, в свойственной ей любознательности, уже прошла за бело-синюю оцепляющую ленту, опускаясь рядом с телом. Она сканировала все попадающиеся на глаза детали и, не найдя ничего необычного, разочарованно обернулась на напарника, покачав головой. Она признавала поражение.  Но мозг четко и ярко видел несостыковки. Её накрывало сомнение и она пыталась найти хоть что-то, кроме своего внутреннего ощущения.  — Мистер, подскажите пожалуйста, — обратилась она к одному из криминалистов, — Сегодня утром по телевизору было показано данное место и у девушки у правого бедра будто бы что-то лежало. Но сейчас, как я вижу — этого нет. Вы находили что-нибудь? Есть ли фотографии? — поинтересовалась Гермиона.  Мужчина в белом комбинезоне окинул её презрительным взглядом и посмотрел на своего начальника. Увидев короткий кивок, он заговорил, все ещё выказывая подозрение к молодому аврору.  — Вы думаете, мы убрали что-то с места преступления, мисс? Это нарушает правила. — с явным отвращением проговорил он, не намереваясь продолжать этот разговор.  — Но я точно видела, что под телом что-то лежало, — не унималась Гермиона, следуя по пятам за мужчиной, — Я бы хотела посмотреть все ваши снимки и получить подробный отчет. А также, мне нужно знать, как именно журналисты опубликовали сюжет об этой трагедии раньше, чем вы прибыли на место, мистер… Как к вам обращаться? — отчеканила гриффиндорка, доставая блокнот.  — Мистер Блейтвул. Как эти пронырливые журналюги оказались здесь и почему вообще это ушло в эфир я не знаю. Мы прибыли сразу же, как только нам доложили об этом. А уж об отчете и фотографиях вам явно нужно разговаривать не со мной, я тут работаю, вообще-то, а вы мне мешаете, мисс, — ответил криминалист, все еще смотря на неё с презрением и, теперь уже, явным недовольством.  Гермиона не стала ничего отвечать и, развернувшись на каблуках, направилась прямо к детективу. Если ей здесь не рады, она понимает, но если они что-то скрывают — это уже нарушение. Детектив Солмен рассказал все то же самое, что и его подчиненный. Но он был любезнее и, на удивление, мил с ней, поделившись контактами редакции, которая выпустила сюжет.  — Грейнджер, — окликнул её молодой человек, все это время недвижимой скалой стоявший в отдалении, — тут глухо. Почему мы все ещё тут торчим?  — Потому что это все дурно пахнет, Малфой, — ответила Гермиона, окидывая взглядом место преступления.  — Конечно дурно пахнет, тут же труп. Они разлагаются и все такое, ты не знала? — с плохо скрываемым сарказмом ответил блондин, закатывая глаза.  Гермиона пропустила мимо ушей этот детский выпад и двинулась подальше от Биг-Бена, на ходу соединяя все разрозненные детали, которые ей удалось узнать. Следов магии нет, палочки нет, личность жертвы не установлена и нет абсолютно никакого смысла ввязываться в это дело и терять время. Но внутреннее чутье не давало расслабиться, продолжая подкидывать различные варианты развития событий. Уже не так уверенно, но Гермиона все же двинулась к телефонной будке, чтобы связаться с редакцией новостей. Она обязана уточнить, обязана разобраться и, если это и правда пустое дело, признаться в своей ошибке.