Поймай меня, Грейнджер.

— Гермиона, ты уверена, что это дело вообще стоит внимания? — Гарри расхаживал по своему кабинету, являя собой образец неумело, но очень ответственно игнорировавшего её состояние, начальника.  — Уверена. Я видела палочку, — твердо ответила Гермиона, постукивая ногтями по столешнице.  Она не была уверена, что ей не почудилось. Но сейчас гриффиндорка готова была взяться за любое дело и с любым напарником, выбираться на любые места преступлений, лишь бы не оказываться в одном кабинете с Роном.  — Но магглы ведь знают порядок. В любом случае, даже в немагической части города, они всегда обязаны сообщать о преступлении в специальный отдел. А уже они связываются с нами и на место выезжают дежурившие авроры. Ты думаешь, что кто-то решил проигнорировать прямой приказ? — Гарри недоверчиво воззрился на девушку, которая продолжала барабанить по столу.  Гермиона слышала в его голосе плохо скрываемую жалость и, что самое обидное, намек на её опрометчивость.  После победы над Темным Лордом мир сильно изменился. Новый министр магии наладил связи с маггловским министром и они пришли к выводу, что любая преступность — будь то магическая или маггловская — должна быть искоренена настолько, насколько это возможно. Но её не отпускало ощущение, которое возникало каждый раз, когда она приближалась к разгадке чего угодно в своей жизни. Ощущение полной и непробиваемой уверенности.  — Гарри, надеяться на полное исполнение должностных обязанностей своих сотрудников не можешь даже ты. И, предвосхищая твой вопрос: «Но что ты скажешь о том, что никто не сообщал о пропажах», — понизив голос и подняв воображаемые очки указательным пальцем, изобразила своего собеседника Гермиона, — Как много магов смотрят маггловские новости в 7:30 утра? — скептически выплюнула она, отрезая любые возможности маневрирования своего лучшего друга.  — Да уж, ты знаешь меня слишком хорошо, Герми, — устало произнес старший аврор, признавая, что ему абсолютно нечем крыть.  — Ну так? Ты выделишь мне кого-нибудь в пару? — с плохо скрываемой надеждой поинтересовалась девушка, впервые за весь разговор переставая барабанить по столу. — Сейчас так много дел с запрещенным ввозом темных артефактов и отловом оставшихся Пожирателей, что почти весь отдел занят текущими задачами, — промямлил Гарри, готовясь к очередному потоку аргументов о том, что ей точно — ну совершенно стопроцентно и абсолютно не связано с разрывом с их общим другом — не показалось дело для аврората там, где его не было. — Гарри, мне нужен просто один из авроров для компании, поскольку ты запретил нам делать что-либо без пары. Любой сгодится, я все сделаю сама, — не уступала гриффиндорка, продолжая сверлить взглядом «я точно знаю, что ты согласишься» Поттера.  — Ладно, есть один аврор, который недавно вернулся из командировки и ещё не взял новое дело. Но Гермиона, тебе стоит знать, что… — не успев закончить, Гарри ощутил, что его тело сдавили в объятьях. Он не посмел продолжить свою фразу, по-детски похлопав Гермиону по спине.  — Спасибо, — глухо выдохнула она в районе его груди.  Скребущееся чувство жалости начало подниматься из недр давно прожженного работой сердца. Он правда ей очень дорожил и сейчас, зная через что его старой и верной подруге приходится проходить, просто не смог отказать. Несмотря на то, что он был уверен, что дело не стоит даже этого разговора, отнявшего от действительно важных задач целых 6 минут.  Гермиона разомкнула объятья и, представ перед ним в своём привычном образе «официального работника министерства», сообщила, что будет ждать выделенного ей напарника в 9 часов 30 минут в кабинете номер 206. После короткого кивка Гарри, девушка развернулась на каблуках и вышла из кабинета, унося с собой удушающую атмосферу дружеского раскола.  Гарри, хоть и был другом для Гермионы и Рона, но все еще оставался мужчиной, которого дома ждала хозяйственная и удобная Джинни. Он, хоть и не хотел этого признавать, но был на стороне Рона. От этого и согласился на этот бессмысленный замысел Гермионы, чтобы в своих глазах реабилитироваться перед ней, предоставив свободный день, после десятиминутной проверки места преступления, на котором, как он был уверен, не будет ни следа магии.  С тяжелым вздохом он опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло под ним, и вызвал к себе единственного свободного аврора, которого совершенно не хотел отправлять вместе с Гермионой на осмотр. Старые обиды затянулись зарубцевавшимися шрамами, но не исчезли полностью, несмотря на пять лет безупречной службы.