Часть 3
11 июля 2026 г., 12:29
— Что именно произошло?
— Дело было чудное, — Мистер Хендерсон вытирает затылок промасленной тряпкой.
— Попробуйте, пожалуйста, изложить подробнее, — прошу я. Он опирается обеими руками по бокам от открытого двигателя. Его, кажется, тянет к механизмам, в которых я ничего не понимаю, но меня это устраивает, главное, чтобы он мог объяснить, о чём говорит.
Я бросаю взгляд на Нарциссу, пока он подбирает слова. Она выглядит так, будто готова сорваться с места с минуты на минуту. Она стоит как можно дальше от каждого грязного инструмента и масляного пятна. Если она будет смотреть свысока ещё усерднее, боюсь, она растянет себе что-нибудь. Это же автомастерская, чего она ожидала? Роз и шампанского?
Она одаривает меня высокомерным взглядом, прежде чем я снова поворачиваюсь к мистеру Хендерсону.
— Мы используем гидравлический подъёмник для машин, — он обходит старый, потрёпанный «Форд» и указывает на две колонны на бетонном полу в масляных разводах. Нарцисса заметно отстраняется, когда он оказывается рядом с ней. У него в карманах две тряпки — одна сзади, одна слева. Думаю, именно от них она и отстраняется, но выглядит это не очень-то вежливо, учитывая мисс Чистокровную и весь её изысканный, рафинированный этикет.
Я посылаю ей укоризненный взгляд, и она, кажется, принимает удар — поморщившись, выпрямляется, оказавшись опасно близко к тому, чтобы едва коснуться тряпки. Если бы я не питала к ней такой неприязни, я бы, возможно, нашла это милым. Но она… нет, это не мило, и она не…
— Это было здесь.
Я вздрагиваю от голоса мистера Хендерсона, который не замечает моего отсутствующего взгляда.
— И когда эта машина вела себя «странно», она была здесь, на полу, или уже на подъёмнике?
— Она была на полу, — отвечает он с напряжением. — Но… — следует жест неверия. — Это прозвучит безумно, но я клянусь вам — машина поднялась сама собой.
Это привлекает внимание Нарциссы, и мы мгновенно переглядываемся.
— Что было потом? — спрашивает она.
— Да ничего особенного. Она продержалась в воздухе несколько минут, а потом опустилась обратно. Я думал, у меня инсульт! — он разражается смехом, и его большая маслянистая рука игриво хлопает Нарциссу по плечу. Я, кажется, никогда не видела такой вспышки ярости из-за такой нелепости. Большое масляное пятно на её плече бросается в глаза, и я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Она зажмуривается, надеюсь, считая до десяти, чтобы он не был испепелён на месте.
— Ой, простите, вот, — он бросает ей тряпку из заднего кармана, обходя машину.
Она ловит её на грудь, где теперь появилось ещё одно большое чёрное масляное пятно. Она сверкает глазами, раздувая ноздри, когда двумя пальцами отцепляет от себя некогда голубую тряпку и бросает её в мусорное ведро. Мне действительно приходится сдерживать смех, пока я догоняю мистера Хендерсона у двигателя.
— Случалось ли что-нибудь ещё странное? Что-нибудь необычное? — признаюсь, крошечная, малюсенькая часть меня пытается дать Нарциссе время прийти в себя, чтобы она не превратила его в жабу или слизня. Она ведёт себя, как и следовало ожидать, ровно так, как я себе и представляла с нашей встречи в кабинете Кингсли неделю назад. Тьфу. Она меня ужасно раздражает. Сосредоточься, Грейнджер.
— Не думаю, — пожимает плечами мистер Хендерсон, заглядывая с другой стороны двигателя. Я уже забыла, о чём спрашивала.
— Именно этот автомобиль? — уточняет Нарцисса, стоя прямо с гримасой на лице. Она стоит рядом со мной, уперев руки в бока, и заглядывает в грязный двигатель так, будто понимает в нём хоть что-то.
— Нет, мэм.
— Чей же тогда? — резко бросает она. Он, кажется, не замечает или ему всё равно. Её самообладание определённо начинает давать трещины. Она продержалась, сколько, целых двадцать пять минут? Должно быть, личный рекорд.
— Миссис Такага. Она живёт на Уилшир. Зелёный четырёхдверный.
Я быстро благодарю мистера Хендерсона и вручаю ему одну из визиток, которые сделала заранее, когда моя легенда ещё была о том, что я работаю над книгой. Полагаю, это сработает и теперь, даже с раздражающим дополнением в лице мисс Блэк.
Как только мы снова оказываемся на улице, она требует немедленно вернуться в дом, чтобы переодеться. Она, кажется, отстраняется от собственного плеча так, будто пятна могут заразить её какой-то маггловской болезнью. Я закатываю глаза, но соглашаюсь. Только потому, что не отказалась бы от ещё одной чашки кофе.
Короткая прогулка обратно до дома проходит в молчании, и её каблуки, кажется, стучат по тротуару громче, чем раньше.
Воспоминание о её выражении лица в тот момент, когда рука мистера Хендерсона скользнула вниз, оставляя на ней полосу грязи, заставляет меня хихикнуть, и она оборачивается с прищуренными глазами.
— Вам что-то кажется забавным, мисс Грейнджер?
— Нет, — Я сохраняю серьёзное лицо, пока она не отворачивается. Я смотрю вниз на тротуар, и беззвучный смех поднимается внутри.
Она издаёт довольно нелепый фыркающий звук и идёт впереди меня. Всё же она не уходит слишком далеко. Полагаю, она хочет убедиться, что я подожду её, прежде чем идти на следующее интервью.
***
— Здравствуйте, — встречает нас милая пожилая женщина. Я надеваю свою «хорошую девочку» и улыбаюсь, и она приглашает нас в дом. Это один из старых домов, через две улицы от нашей базы. (Я отказываюсь называть это «домом».) Она усаживает нас в гостиной на ужасный персиковый диван, который был древним ещё до того, как Нарцисса родилась. То есть древний-древний. — Ай! Какого чёрта? — Я не уверена, но, кажется, Нарцисса нарочно проливает немного горячего чая мне на руку. — Извини, дорогая, — лжёт она. Я знаю, что лжёт, потому что вижу этот тёмный блеск в её глазах. У меня нет возможности огрызнуться, прежде чем миссис Такага возвращается с кухни. Я никогда не любила зелёный чай, но, к счастью, Нарцисса, кажется, наслаждается им — она даже несколько раз хвалит вкус и расспрашивает, где та покупает чай. — Вы новенькие, да? — спрашивает добрая пожилая женщина, садясь напротив нас. — Да, миссис Такага, — Нарцисса слегка склоняет голову. Я стараюсь не хмуриться на Малфой, но, несмотря на мои чувства, миссис Такага явно лучше реагирует на неё, чем на меня. Может, потому что они одного возраста. — Мы женаты, — неожиданно говорит Нарцисса. Её рука скользит на мою ногу, и она придвигается ближе ко мне на диване. Я знаю, что у меня расширились глаза, и я, возможно, ахнула, но что, чёрт возьми, она делает?! Её пальцы начинают нежно поглаживать моё бедро чуть выше колена, выписывая маленькие круги. — Молодожёны, — добавляет она, одаривая меня ещё одной из тех своих тревожных улыбок. Безумная. Пантера. Гадюка. Плохо! — Kekkon omedetōgozaimasu! — пожилая женщина широко улыбается. — Doumo arigatou gozaimasu, — Нарцисса поворачивается к ней с искренней улыбкой. — Вы знаете японский! — Я понимаю удивление миссис Такагы. — Немного, — Нарцисса что, покраснела? Что происходит? — Ах, тебе повезло, отомэ (девушка), — говорит она мне. — Благо… дарю, — мне это не нравится. Рука Нарциссы мягко сжимает моё бедро, прежде чем она наконец убирает её и снова берёт свой чай. Это помогает мне немного привести мысли в порядок. Не могу отрицать, что когда она сидит так близко, прижимаясь ко мне, я чувствую, как между нашими телами нарастает тепло, и ощущаю аромат духов, которые она, наверное, нанесла на шею и за уши — я видела такое в каком-то фильме, кажется. Я прочищаю горло и пытаюсь снова взять контроль над интервью в свои руки: — Миссис Такага, сегодня мы разговаривали с мистером Хендерсоном. Он упомянул, что с вами случилось что-то странное. Моя… — мне приходится проглотить ком, подступающий к горлу, прежде чем продолжить, — моя жена — учёный. Нам показалось это очень интересным. Не расскажете нам об этом? Пожилая женщина заметно вздрагивает, ставя чашку на стол. Я поворачиваюсь к Нарциссе, и та кивает — похоже, у неё та же мысль, что и у меня. У меня не очень ладится с миссис Такагой, а у Нарциссы — получается. Я позволяю ей взять это интервью на себя. — Миссис Такага, — говорит она мягко, куда мягче, чем я когда-либо от неё слышала. Она обходит столик и опускается на колени рядом с ней. Она берёт руку миссис Такагы в свою и молча поддерживает её несколько долгих мгновений. — Мы верим, что можем помочь. Что бы ни случилось, мы не станем думать о вас иначе. Более того, если вы не против, я бы хотела как-нибудь вернуться, чтобы выпить ещё чашечку вашего восхитительного чая и насладиться вашим обществом. Пожилая женщина встречает её взгляд и улыбается. С лёгким кивком она глубоко вздыхает и начинает рассказывать о происшествии в своём доме. Нарцисса возвращается на диван, оставляя чуть больше пространства между нами — к моему облегчению. Наш разговор занимает больше часа, включая вопросы Нарциссы — все те, которые я бы задала сама, если бы она не опередила меня. Мне нужно будет записать кое-какие заметки об этом инциденте, когда мы выйдем. Хотя я ценю и нахожу забавным, что некоторые из её соседей решили, что это полтергейст, я совершенно уверена, что здесь дело не в этом. Я могу припомнить множество заклинаний, которые заставили бы всё в комнате подняться и кружиться, словно в водовороте. Это уже второй случай, связанный с левитацией. Сначала машина, теперь все предметы в комнате миссис Такагы. Здесь что-то есть. Я мысленно отмечаю это и обвожу в уме: левитация. Получив всё необходимое, я решаю позволить мисс Блэк выбрать, как мы будем прощаться. Я киваю ей, понимая, что она обеспечит нам выход. Вместо этого она и миссис Такага обсуждают разные японские города и текущие события в стране. Я позволяю своим мыслям блуждать, пока они говорят и на японском, и на английском; нет смысла сжигать мосты, вежливо не извлекая себя. Сегодня мы провели два интервью. Если мистер Хендерсон — первый, кто столкнулся с магией здесь, как считает Министерство, а миссис Такага — действительно вторая, то эскалация между двумя событиями значительна. Осталось расследовать только три других инцидента, и, судя по отчётам авроров, они будут ещё серьёзнее. Мне не терпится провести остальные интервью как можно скорее, но такими темпами я уверена, что сегодня мы далеко не продвинемся, и я нахожу это неприемлемым. (Мисс Блэк помнит, что мы, как она сама сказала, не здесь, чтобы оставаться? Это не светский визит.) Я была бы очень признательна, если бы она уже ускорилась! Я хочу хотя бы расследовать инцидент в пекарне, а заодно взять свежей выпечки — или, может быть, яблочный пирог. Булочка с корицей тоже звучит неплохо. В этот момент я возьму любую сладкую выпечку.***
Нежный голос мисс Блэк выводит меня из темноты. — Дорогая? Её голос становится чётче. Лёгкий аромат духов. Дыхание касается моего лба. — Милая, пора идти. Я открываю глаза и понимаю, что обмякла, прислонившись к ней, моя голова покоится на её плече. Я быстро отстраняюсь — слишком быстро, и она хватает меня за руку, чтобы стабилизировать. Я слышу тихий смешок и смотрю — миссис Такага наслаждается зрелищем за мой счёт. — Ты готова идти домой, милая? — мурлычет Нарцисса. Какого чёрта? Её бровь взлетает вверх. Но то, как её низкий голос вибрирует в моих костях, заставляет меня на мгновение дольше приходить в себя. — Да, — ухмыляюсь я ей, — Детка, — Я мгновенно понимаю, что она ненавидит это фальшивое ласковое обращение. Так что, знаете, отныне я буду использовать только его. — Я, наверное, отключилась на пару минут. Поднявшись с удивительно удобного дивана, я слегка разминаю шею. — Уверена, у миссис Такагы есть дела поважнее, чем ждать нас. Нарцисса поднимается вслед за миссис Такагой, и та провожает нас до входной двери. — Вы всегда желанные гости, Цисса, — она обнимает блондинку с теплотой. Цисса и я встречаемся взглядом, пока та в объятиях. Кажется, она шокирована даже больше меня. Если бы кто-то посмел обнять её в нашем мире… Господи. Думаю, она превратилась бы в Халка и уничтожила… всё. — А ты, отомэ, всегда можешь прийти вздремнуть на моём диване. Я чувствую, как краснеют мои щёки, но она лишь слегка касается моей щеки и улыбается. Снаружи я делаю несколько глубоких вдохов прохладного воздуха. Всего пять часов, но небо уже начинает темнеть. Сегодня утром я топала по тротуарам в своих ботинках, а за мной громко цокала мисс Блэк. Теперь мы почти бредём не спеша. Пекарня может подождать до завтра. Воздух снаружи тёплый, но прохладный бриз с океана, кажется, окутывает всё, создавая идеальную погоду для прогулки. — Можно нам пойти туда? — спрашивает она, кивая на соседний тротуар. Я киваю и следую за ней. Тротуар извивается между домами, пока снова не выходит на открытое пространство, и я обнаруживаю нас на вершине утёса. Позади нас — большие, более дорогие дома, почти нависающие над краем обрыва. Но к западу открывается захватывающий вид. Холмистый склон покрыт зеленью, а дальше виднеются несколько дорог, но, кажется, ими почти не пользуются. А за ними — океан. Тёмно-синий, пока солнце клонится к горизонту. Небо размазано оранжевыми, красными и жёлтыми мазками. Я опираюсь на перила и смотрю в тихом благоговении. Кажется, однажды я бы хотела жить у океана, как здесь. Странная мысль. С тех пор как война закончилась, думать о будущем — о любом будущем — было пугающе, устрашающе и бессмысленно. Смогу ли я когда-нибудь соответствовать своей репутации? Смогу ли я снова сделать что-то значительное? Или меня будут помнить только за что-то другое? Всегда ли я буду Золотой девочкой, не второй, а третьей после самого Гарри Поттера? Но здесь, на этом утёсе, глядя на закат, я почти могу увидеть что-то. Проблеск магии, которой я не видела уже больше двух лет. Настоящей магии. Такой, что исходит из самого естественного источника: всего. Без палочек, без чистоты крови или грязнокровок. Просто органичная, природная магия. Я вздрагиваю, когда чувствую, как рука Нарциссы накрывает мою. Это лишь мимолётное, нежное пожатие, прежде чем она отпускает меня. Я делаю вдох и понимаю, что на моих щеках слёзы. Я быстро вытираю их и прячу руки в карманы. — Готова идти? — спрашиваю я, не глядя на неё. — Да, — тихо отвечает она. Она следует за мной обратно на базу.
