Часть 4
11 июля 2026 г., 12:31
Мы добираемся до базы, но даже расслабляющая прогулка и солёный воздух не поднимают мне настроение.
— Хочешь что-нибудь поесть?
Она заставляет меня замереть, но я не могу собрать достаточно сил, чтобы встретиться с ней взглядом.
— Нет, — бормочу я, поднимаясь по лестнице. Я закрываю дверь главной спальни сильнее, чем намеревалась. Она, наверное, примет это на свой счёт. Какая разница.
Я падаю на большую кровать и достаю палочку из рукава. Пишу в воздухе, добавляя наблюдения и заметки из наших интервью в свой журнал.
Через несколько минут я записываю всё, что могу вспомнить, и кладу палочку на прикроватную тумбочку. Я не совсем уверена, почему, как или кто обставил этот дом, но теперь он кажется слишком обжитым. Может, предыдущие жильцы были семьёй. С четырьмя спальнями это должно быть так, верно? Район хороший, полный семей.
Я закрываю глаза в тусклом свете и пытаюсь представить себя в этом доме как его постоянную жительницу. Будут ли у меня дети? Я не уверена. Но я знаю, что Косолапусу здесь бы понравилось. И я всегда хотела собаку — с тех пор, как родители отказали мне, когда мне было шесть. Здесь достаточно места для меня и двух животных.
Но эта кровать слишком велика для одного человека. Может, кто-то ещё мог бы поместиться рядом. Была та милая ведьма из команды Джинни по квиддичу, хотя она была слишком уж спортсменкой. Я люблю ходить пешком, но на этом мои спортивные достижения заканчиваются. Если, конечно, шарады не считаются. Наверное, я люблю плавать, хотя прошла вечность. Это то, по чему я скучала, когда училась в Хогвартсе. Конечно, там было озеро, но я была бы счастлива никогда больше не приближаться к этому водоёму. Бассейн звучит неплохо. Или даже тот большой синий океан в нескольких кварталах отсюда.
Мои мысли блуждают долгое время, прежде чем начинают возвращаться по кругу.
Нарцисса. Она странная, это точно.
Она именно та, кем я её ожидала, и в то же время совсем не та, какой я её себе представляла. Я не знаю, как она может быть и тем, и другим, но она такая. И не помогает то, что я нахожу её в некоторой степени, в какой-то малой мере, эстетически приятной — в незначительной степени.
Готова поспорить, именно так она годами ослепляла других — своей внешностью. Наверное, с самого начала человечества. Хех.
Она даже не такая старая. Не знаю, почему мне помогает то, что я её задеваю, но помогает. Она совсем не такая древняя, какой я её выставляю в своих колкостях. И, боже, её сын, её единственное потомство — Драко Малфой. Как будто нужны были дополнительные причины не любить её. Я помню ощущение кости под кулаком, когда я ударила его… Не могу сдержать улыбку.
Как бы она поместилась рядом со мной на этой кровати? Я могла бы зарыться носом в её волосы…
Я резко открываю глаза, качаю головой и поднимаюсь с кровати.
У меня простой распорядок, и нет смысла думать о чём-то ещё. Душ, перекусить (к тому времени она должна выйти из кухни), возможно, сделать ещё несколько заметок, почитать, а потом спать. Всё просто, Грейнджер.
***
Пронзительный вопль выбрасывает меня из сна, и я почти уверена, что прямо сейчас василиск пережёвывает Нарциссу. С палочкой в руке я распахиваю свою дверь, готовая распахнуть её через коридор. Она опережает меня — вылетает из своей комнаты и оказывается в коридоре передо мной. — Что случилось? — Ты в порядке? Мы спрашиваем одновременно, прежде чем замечаем друг друга. Она не истекает кровью, так что… это хорошо. — Что произошло? — спрашивает она, прижимая руку к сердцу, явно такая же переполненная адреналином, как и я. Я не могу остановить себя — мой взгляд скользит по её руке вниз, к груди. Её шёлковая синяя пижама оставляет всё на волю воображения, очень скромно. И всё же маленькие чёрные пуговицы, идущие по её блузе, кажутся такими лёгкими, что их можно сорвать, если бы я захотела разорвать её… — Мисс Грейнджер? — спрашивает она с некоторым беспокойством. Я качаю головой, но прежде чем я успеваю придумать хоть что-то — хоть что-нибудь, — раздаётся новый крик. Мы поворачиваемся к входной двери, которую обе можем видеть из коридора наверху. — Оставайся здесь, — говорю я ей. — Мерлин, как же! — она фыркает и выпрямляется. Я закатываю глаза, и мы мчимся вниз по лестнице и вылетаем за дверь. Выйти на улицу без обуви оказывается шоком — холодный бетон подъездной дорожки обжигает ступни. Я замечаю, что она тоже босая, но, кажется, не обращает внимания на холодную плиту. Наверное, по сравнению с её холодным сердцем это ерунда. — Там, — она проносится мимо меня, пряча палочку в рукав. Я бегу следом. Молодая женщина стоит на коленях на дороге, закрыв уши руками и раскачиваясь. Только когда я достигаю их на тёмной улице, я замечаю, что рядом с ней на земле распластан молодой человек. Я направляюсь к мужчине, пока Нарцисса занимается женщиной. Его оливково-зелёная футболка запачкана кровью, но я вижу, как его грудь движется — тяжело, но движется. Я бросаю взгляд на Нарциссу, когда та берёт женщину в объятия. Она кивает и разворачивает женщину к себе. Отодвигая оливковую футболку, я не могу не вспомнить запах и ощущение крови. Это не то, с чем я когда-либо хотела бы столкнуться снова, но работа в правоохранительных органах, конечно, требовала этого. На его животе глубокая рваная рана, и я морщусь, слегка надавливая на неё. Его глаза распахиваются — дикие, панические. — Всё в порядке, всё в порядке! Ты будешь в порядке, — Я пытаюсь успокоить его, хотя понятия не имею, что делаю. — Подержи её минуту, — говорит мне Нарцисса, но ждёт моего одобрения. — Я меди-ведь… медицинский работник. Я киваю один раз, благодарная, что мне не нужно больше ничего делать с ним. Я беру женщину за плечи, чтобы удержать её, пока она плачет и говорит бессвязно. Я не хочу смотреть, и я не хочу, чтобы она видела, что может делать Нарцисса. — Сэр, что случилось? Он снова тяжело дышит, всё ещё в ужасе. — Пожалуйста, мне нужно знать, — говорит она, опуская футболку обратно и надавливая на рану, чтобы остановить кровотечение. — Я… я не уверен. Это было… существо… Можно подумать, что мы с ней партнёры уже много лет, по тому, как мы смотрим друг на друга и, кажется, понимаем, о чём думает другая. — Пожалуйста, опишите его, — говорю я ему, пока его спутница начинает приходить в себя. — Оно… оно было… — Это звучит безумно, — говорит женщина, опускаясь на колени с другой стороны мужчины, напротив Нарциссы. Она берёт его за руку и крепко сжимает. Его благодарная улыбка в ответ, кажется, придаёт ему сил — возвращает тот румянец, которого ему не хватало всего минуту назад. — Вы не можете меня шокировать, — честно говорю я ей. Женщина, кажется, чувствует это. — Оно выглядело как… фея. У Нарциссы явно работают шестерёнки — я вижу по тому, как она склоняет голову и слегка щурится вдаль. Я жду. Она поворачивается ко мне с кивком: — Нам нужно занести его внутрь. У меня есть лекарство, которое поможет. Нам нужно что-то для жгута, чтобы перевязать рану и переместить его. Рана не большая, но глубже, чем мне хотелось бы. — Мне тоже, — говорит мужчина. Она поворачивается к нему удивлённо. Я оглядываюсь и понимаю, что могу предложить лучший вариант. Я хватаю край своей длинной футболки и разрываю низ на длинную полосу. К счастью, на мне шорты. Я протягиваю её Нарциссе, и она быстро обматывает её вокруг его торса. — Сейчас будет больно, — она немедленно затягивает ткань, заставляя его взвизгнуть. Я шиплю, представляя боль, которую он чувствует. Как только всё затянуто, я подхожу и помогаю ему подняться с дороги. Нарцисса спешит вперёд, оставляя входную дверь открытой, и направляется в свою лабораторию. Я и его спутница помогаем ему зайти на кухню и прислоняем к высокому стулу. Я быстро беру два стакана и наполняю их водой. Оба пьют совсем немного, но, кажется, бесконечно благодарны. Это просто вода. Нарцисса распахивает дверь подвала и пугает нас. Я не могу не заметить, как поток воздуха прижимает её ночную рубашку к телу, и в моей голове проносятся образы — как я касаюсь её, целую её живот… момент быстро проходит. Она извиняется за то, что напугала нас, и забирает его полный стакан, чтобы вылить в раковину. Закрывая их обзор, я вижу, как она наполняет стакан из склянки, которую принесла с собой. Она добавляет воду и подаёт ему. — Вы должны выпить это всё, но не спешите. Он кивает, потягивая розоватую воду. Полагаю, я теперь доверяю ей? Слишком поздно, если нет. Я знаю, что она ненавидит магглов, но, кажется, она искренне беспокоится об этом мужчине. — Могу я поговорить с тобой минутку? — спрашиваю я, кивнув в её сторону. Она указывает на гостиную. — Простите нас. Мы встаём друг напротив друга у большого телевизора. Сомневаюсь, что его поставило Министерство, так что, похоже, мы — Златовласки, живущие в чужом доме. Сейчас это не важно. — Ты знаешь, что это было? — подталкиваю я. — Это лишь догадка, — отвечает она, и в её голосе возвращается часть высокомерия. — Докси. — Докси?! Я знаю, что они маленькие засранцы, но эта рана… — По краям есть следы зубов. — Ты хочешь сказать, что докси появился в центре маггловского города, не только напал на него, но и укусил? — это безумие. Она поджимает губы и проглатывает то, что, как я знаю, пытается не сказать. — Ну? — не стоило бы подталкивать её, но я не могу удержаться. — Считаете ли вы это нелепым — не имеет значения. Если не верите мне, идите и осмотрите его рану сами. Может, я зашла слишком далеко. Середина ночи, нас обеих разбудили не самым приятным образом. И к тому же я продолжала вести себя… довольно по-свински по отношению к ней. — Я тебе верю, — тихо говорю я. Если бы упала булавка, я бы услышала. Я выдыхаю и делаю пару шагов от неё. Мне нужно подумать, а я не могу делать это, когда она стоит так близко — в своей пижаме, которая мало скрывает тот факт, что она замёрзла. Она ждёт. Я чувствую её взгляд на себе, и это душит меня. Она, кажется, чувствует это и отворачивается, хотя остаётся в комнате. Я решаю думать вслух, чтобы сосредоточиться: — Если здесь был докси, не значит ли это, что какой-то волшебник использовал магию? Для этого есть протоколы. Если бы кто-то без разрешения применил магию, авроры были бы здесь через мгновение. Если только тот, кто выпустил докси, не был авторизован. В таком случае, это могла быть случайность. Но почему они не искали его? И не предупредило бы Министерство нас, если бы в этом районе был другой волшебник, чтобы это не мешало нашему расследованию? Если волшебник не выпустил его так или иначе, то как он здесь оказался? Это лишь вспышка идеи, краткий момент, когда я рассматриваю нечто более зловещее. Могла ли сама Нарцисса выпустить это существо, чтобы навредить магглам? Я бросаю взгляд на Нарциссу и удивляюсь, насколько разгневанной она выглядит — глаза почти пылают, губы искривлены, когда она движется ко мне. Она сильно тычет меня длинными тонкими пальцами в плечо. Я отступаю, и она следует за мной. Она говорит сквозь зубы, пока моя спина прижимается к стене: — Я, может, и не Золотая девочка, но я никогда не стала бы сознательно причинять вред кому-либо. Никогда! — Кроме меня, — Я шепчу это, но это звучит эхом в тишине. Её гнев, кажется, утихает, и на его место приходит печаль. Она опускает руку и закрывает глаза. — Прости, — шепчет она в ответ. Когда она открывает глаза, я вижу глубину в этих лазурных озёрах. Она честна со мной. Я вижу это точно. Но сожалеет ли она о том, что разозлилась, или о том, что… — …о том, что я позволила случиться в моём доме. В поместье Малфоев. В её глазах что-то ещё — что-то вроде отчаяния. И, может быть, одиночества? Я шепчу в ответ: — Ты не ответственна за чужие поступки. — Наверное, нет, — тихо отвечает она, всё ещё стоя слишком близко ко мне, прижатой к стене, — Но я ответственна за то, что ничего не сделала, когда должна была, — по её лицу пробегает огонь, пламя, которое каким-то образом вызывает во мне симпатию. Я не знаю, как ответить. Я хочу простить её. Я хочу сказать ей, что всё в порядке, но я не верю в это. Мой шрам — ежедневное напоминание о пытках, которые её сестра совершила надо мной, в доме Нарциссы, на её глазах, пока она смотрела. — Если бы я могла изменить что-то, хоть что-то, — продолжает она, её рука едва касается моей, — Это был бы тот вечер. — Конечно, тогда мы бы проиграли войну, — Я пытаюсь придать этому лёгкость, и я вижу, что она понимает, но предпочитает игнорировать. — Я понимаю, почему вы злитесь, мисс Грейнджер. У вас есть на это полное право, особенно на меня. Я надеюсь, что мы сможем продолжать работать вместе. То, что происходит здесь, в этом районе, очевидно, становится хуже. Я думаю, мы им нужны. Можем ли мы… как вы думаете, мы можем продолжать работать над этим делом вместе? Её тепло проникает в меня, даже если мы не совсем соприкасаемся. Духи — я понимаю, что это гардении, с едва уловимым оттенком цитруса. Я почти слышу шорох её шёлковой одежды, когда она дышит, ожидая моего ответа. Я вижу, как много для неё значит эта работа, и я знаю, что мы сможем как-то справиться, но я не могу говорить. Моё горло сухое и сжатое, и я слишком близко к её губам, когда она стоит передо мной. Я решительно киваю ей, надеясь, что этого достаточно. Она кивает в ответ, нерешительно. Чем больше пространства она оставляет между нами, тем легче мне думать. Я прихожу в себя, пока она ждёт у другого конца дивана. Я думаю, она ждёт меня, чтобы мы могли вернуться на кухню, и она сможет проверить своего пациента. Я подхожу ближе, останавливаясь рядом с ней, не совсем поворачиваясь к ней: — Если это что-то значит, спасибо. За извинение. И за то, что спасли жизнь Гарри, — Я прохожу вперёд, прежде чем услышать ответ, и она следует за мной через несколько мгновений.***
— Что это было? — спрашивает меня мужчина, пока Нарцисса осматривает его уже заживающую рану. Она говорит прежде, чем я успеваю придумать вразумительный ответ: — Больно? Он качает головой: — Не очень. Я чувствую себя… довольно хорошо. — Отлично. Похоже, заживает правильно. — Как думаете, нам стоит обратиться в больницу? — спрашивает женщина. — Я много лет была целительницей. С ним всё будет в порядке. — Це… целительницей? — переспрашивает он. Я немедленно вмешиваюсь: — Это сленг. Так мы называем… полевых врачей. — Да, — соглашается Нарцисса. Я знаю, что она не совсем уверена, что это значит. — Я ребёнок военного! Где вы служили? — оживляется он. Я знаю, что она теперь особенно сбита с толку, поэтому продолжаю говорить за неё: — Она, эм, она работала в ООН, проект по обезвреживанию бомб. — Ого, — отвечают они оба. Нарцисса торжественно кивает, но я вижу, как она краем глаза смотрит на меня в поисках направления. К моему удивлению, они, кажется, принимают моё объяснение и оставляют эту тему. — Я Эрик, кстати. Это моя девушка Ава, — он протягивает мне руку. Слава богу. Я уверена, что Нарцисса понятия не имела бы, что делать, если бы он настаивал. Рядом со мной она либо фыркает, либо кашляет. Я также пожимаю руку Аве, а Нарцисса копирует действие с ними обоими. Она поворачивается ко мне, и я не знаю, почему она это делает, но она протягивает руку и мне — хотя, похоже, у неё снова эта зловещая усмешка на лице. Эрик и Ава слегка хмурятся, а я смеюсь, обвивая рукой её талию и притягивая к себе. Я легко чувствую часть её живота через шёлк пижамы. Она более мускулистая, чем кажется, но, похоже, была слишком удивлена, чтобы реагировать. — Вечно она шутит, — хриплю я. Она ближе, чем я предполагала, и делит со мной воздух, которым я дышу. Эрик и Ава находят это очаровательным, хотя я не могу сказать почему. Она обвивает рукой меня и кладёт ладонь мне на талию. Поскольку часть моего живота обнажена из-за разорванной футболки, тепло её руки просачивается в мою кожу, вызывая мурашки по всему телу. Если я не отстраняюсь от неё, боюсь, может случиться что-то ужасное. Барабанная дробь в моей груди становится громче с каждой секундой. — Итак, как вы думаете, что это было? — тихо спрашивает Эрик. Нарцисса высвобождается из моих объятий и опирается бедром о кухонную стойку: — Оно было фиолетовым? — Да! — почти выкрикивает Ава. Я думаю, она облегчённо вздыхает, что мы не считаем её сумасшедшей. — Я полагаю, это может быть… существо из наших краёв. Это расплывчато. Глаза Нарциссы мгновенно останавливаются на мне: — Дорогая? Ты всегда была лучше со странными существами. Я прищуриваюсь на неё, но заставляю себя подыграть. Она дразнит меня? — Да, я думаю, ты права, детка, — Я не могу удержаться. Её раздражённые, слегка поджатые губы заставляют меня слегка усмехнуться. — Есть насекомое под названием porphura libellula. Они довольно распространены в глуши, — Нарцисса выглядит откровенно впечатлённой моей быстрой сообразительностью. — Они могут быть свирепыми, если их спровоцировать, — добавляю я, глядя на Нарциссу. — Как и ты, моя дорогая, — улыбается Нарцисса и подмигивает. Она действительно подмигивает мне. Моё сердце трепещет в груди, и я чувствую, как тепло разливается по шее. Я быстро отвожу взгляд, пытаясь обуздать эти странные ощущения. Возьми себя в руки, Грейнджер. После того как мы разговариваем с ними ещё немного, Эрик заявляет, что чувствует себя достаточно сильным, чтобы дойти до дома. Мы обмениваемся контактной информацией под видом того, что когда-нибудь поужинаем вместе. Они хотят пригласить нас к себе, чтобы поблагодарить за помощь и гостеприимство. Мне нужны их контакты на случай, если у меня появятся дополнительные вопросы. Они идут по нашей подъездной дорожке, и странно стоять в дверях с Нарциссой, в наших пижамах, махая им вслед. Сейчас почти пять утра, достаточно времени, чтобы попытаться поспать ещё пару часов. Я извиняюсь, как только мы закрываем входную дверь. Скользнув в большую кровать, я зарываюсь в тепло и глубоко вдыхаю. Сон будет чудесным. Как только я закрываю глаза, в моём сознании возникает странный образ. Это она. Почему? Я знаю, что сон ускользнёт от меня.
