По соседству | In the Neighborhood

      Я спешу обратно к Нарциссе, держа чёрный камень с улыбкой. Почему я чувствую себя первоклассницей на уроке «покажи и расскажи»?       Мне требуется мгновение, но я наконец замечаю, как Нарцисса хмурится на камень в моей руке.       — Что?       Что это? Я не видела такого минерала с тех пор… но это было где-то в Западном… Запад? Нет, конференция. Конференция два года назад…       Голос продолжается в моей голове, и я не слышу собственных мыслей под чужими. Рука Нарциссы зависает над камнем, поэтому я инстинктивно передаю его ей. Голос испаряется из моей головы, и я вздыхаю с облегчением.       Я тру затылок, чтобы снять напряжение.       — Что ты думаешь?.. — воздух выбивается из моих лёгких, когда я смотрю на Нарциссу. Её глаза открыты, но она полностью застыла на месте. Жуткое ощущение из дома матери Гарри возвращается, воздух замирает.       — Цисса?       Её глаза двигаются вправо и влево, но голова не поворачивается.       — Цисса? — затем её глаза начинают метаться намного быстрее — и моя паника растёт вместе с ними.       Громкий грохот доносится из прохода, и на мгновение я думаю, что шахта действительно обваливается. Но в следующую секунду я понимаю, что случилось нечто почти такое же плохое. Я знаю, что они идут. Я чувствую это. Волосы на руках начинают вставать дыбом.       — Цисса! — Я кладу руки ей на плечи и слегка трясу. Она никак не реагирует, а приближающиеся шаги звучат всё ближе. Нам некуда идти. Я смотрю на палочку Нарциссы в её левой руке и понимаю, что это наш лучший шанс. Я выхватываю её из руки, обхватываю Нарциссу другой рукой и притягиваю к себе. Затем, когда я вижу огни, приближающиеся к нам в металлической трубе, я аппарирую нас. Пожалуйста, только не расщепи!       Как только мы появляемся в нашей гостиной, камень в руке Нарциссы падает на пол. Она выглядит так, будто сейчас упадёт, поэтому я обхватываю её за талию и веду к дивану. Она опускается на подушки и стонет, потирая лоб.       — Гермиона?       — Я здесь, — говорю я, опускаясь на колени перед ней на полу.       Она берёт меня за руку.       — Ты в порядке? — спрашиваю я.       — …Да.       Я наклоняю голову набок, пытаясь понять, что с ней, и она с усилием дарит мне лёгкую улыбку.       — Я в порядке, — говорит она. — А ты? — она проводит пальцами по моей пряди волос, слегка касаясь щеки. Я закрываю глаза от нежного прикосновения. Её пальцы скользят к моему подбородку и приподнимают голову. Открывая глаза, я вижу, как она наклоняется вперёд и прижимается губами к моим.       — Прости, — говорит она, отстраняясь. — Я не могу сдержаться рядом с тобой…       Я бросаюсь вперёд и целую её крепко. Я не могу поверить, как сильно скучала по ощущению её губ, и ни одна из нас, кажется, больше не хочет спешить. Я приподнимаюсь на коленях, чтобы целовать её глубже, а она тянет меня за руку, откидываясь на диван и увлекая меня за собой.       Ощущение её тела подо мной — электрическое и тёплое, и когда она стонет мне в губы, я не могу удержаться, чтобы не скользить руками по её телу, вверх по торсу, по груди и обратно вниз.       Так отличается от того, что было с Роном. Мне никогда не нравилось касаться его груди или чувствовать его тело, но с Нарциссой… я почти уверена, что умру, прикасаясь к ней так.       Хотя часть меня думает, что нужно остановиться, я не могу. Я осторожно просовываю руку под край её шёлковой блузки. Её кожа в нескольких местах испорчена шрамами, особенно один — над животом. Её дыхание перехватывает, и я шепчу ей:       — Всё хорошо, — Я целую её в шею, покусывая и нежно проводя языком по одной из складок её кожи.       — …миона, — звучит как мольба, и я умело пользуюсь руками, скользя вверх и касаясь грубой ткани её бюстгальтера. Подняв взгляд, я замечаю, как крепко она зажмурилась и как сильно вцепилась в подушку дивана.       Я слегка отстраняюсь и останавливаю руки.       — Нарцисса.       Она открывает тяжёлые веки, обнажая расширенные зрачки.       — Оставайся со мной, — говорю я мягко. Она сладко улыбается и снова касается моих волос с этим выражением… тоски? Любви? После долгого мгновения, чувствуя её прерывистое дыхание у моих губ, она кивает.       — Вернись, — шепчет она мне.       Встречая её губы снова, всё кажется правильным, когда её руки обхватывают меня и притягивают ближе. Её рука крепко обхватывает моё бедро, удерживая меня прижатой к ней, пока она целует меня глубоко.       Её нога скользит между моими, и я чувствую, как она слегка приподнимает её. Ощущение — экстаз. Я разваливаюсь на части с каждым мгновением. Положив руки на диван рядом с ней, я приподнимаюсь и подтягиваю ногу вперёд, пока не чувствую её. Она откидывает руку на глаза, тяжело дыша подо мной, и я теряюсь в своей страсти к ней. Я могу представить всё, что хотела бы с ней сделать, для неё, все звуки и ощущения, которые могла бы в ней вызвать, целую жизнь восхитительных действий, чтобы доставить ей удовольствие, которое она доставляет мне. В моём сознании возникают образы: мой рот на всём её теле, пробуждение её оргазмом, заставляющим её выкрикивать моё имя.       Нарцисса стонет в пустоту, извиваясь подо мной, ожидая, пока я возьму её. Я снова опускаюсь к ней и убираю её руку. Она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и я целую её нежно, любовно, как никогда никого не целовала. Мой рот больше не принадлежит мне, он движется целенаправленно, целуя и лаская её, пока её руки не обхватывают моё бедро и не тянут, пока я не прижимаюсь к ней. Она начинает двигаться, прижимаясь ко мне так сильно, как может, и извиваясь. Её рот отрывается от моего, и она шепчет мне в ухо.       — Пожалуйста, Гермиона, пожалуйста.       Боже, то, как она произносит моё имя, заводит меня ещё сильнее. Похоже, во мне всё-таки есть частичка слизеринки, потому что я хочу растянуть удовольствие как можно дольше, пока её оргазм не будет вытянут из неё так медленно и сладко.       Три громких удара в нашу входную дверь.       На этот раз мне всё равно. Они могут прийти позже. Я собираюсь взять Нарциссу здесь и сейчас, и ничто не сможет меня остановить. Одной рукой я расстёгиваю её брюки и молнию. Она ахает, когда моя рука скользит по её коже и под трусики. Она невероятно влажная для меня, и она раздвигает ноги шире, пытаясь направить меня туда, куда хочет. Но я не позволю ей выиграть в этот раз, я обвожу её самое чувствительное место и провожу пальцами по нему.       — Боже, — тяжело дышит она, сжимая мои руки.       Она почти извивается, пытаясь найти опору, пытаясь поймать мой палец, когда я слегка провожу ногтем по ней. Её дыхание сбивается, и я наконец решаю проявить милосердие и касаюсь её там, где она хочет.       — …рмиона, — выдыхает она, зажмурившись, — Я не смогу… долго… держаться.       Я не могу сдержать улыбку, когда надавливаю и нежно двигаю. Её дыхание вырывается толчками при каждом ровном движении, всхлипы и стоны достигают моих ушей на всё более высоких нотах. Затем её ноги замирают, грудь высоко вздымается над диваном, а стоны становятся глубже.       — …од… рмиона… молю…       Она притягивает меня к себе, пока моё тело не ложится плотно поверх неё, и она крепко обнимает меня. Я даже не вошла в неё, только сосредоточила свои усилия на её центре и безжалостно доводила её до пика. Даже когда она начинает нарастать, я не прекращаю своей атаки, и накал страстей становится интенсивным, когда она замирает в моих руках. Она не издаёт ни звука, задерживая дыхание и вонзая ногти мне в спину.       Через несколько долгих, великолепных мгновений она расслабляется и падает на диван, тяжело дыша. Её лицо раскраснелось, волосы растрёпаны, и она выглядит невероятно красивой. Моё тело сжимается от того, что я сделала, я отчаянно хочу её. Я хочу делать это каждый день, до конца нашей жизни. Я хочу быть той, кто делает это с ней. Я хочу, чтобы она делала это со мной. Теперь всё так ясно. Я не просто увлекаюсь ведьмами, я очень, полностью влюблена в эту.       Когда она открывает глаза, всё ещё переводя дыхание, она смотрит на меня в каком-то тумане.       — Боже, Гермиона, — говорит она.       — Меня никогда так не называли, — говорю я с улыбкой, — Обычно просто «золотая девочка», — Я переворачиваюсь так, чтобы оседлать её ногу.       Она качает головой, улыбка играет на её губах.       — Боже, — выдыхает она.       — Да? — отвечаю я с усмешкой.       — Иди сюда, — притягивая меня к себе и целуя, она приподнимает ногу, позволяя мне найти опору и столь необходимое освобождение.       Я готова провести остаток жизни здесь, с ней, целуя её и…       Входная дверь с грохотом распахивается. Я вскакиваю, вставая перед ней как защита. Я смотрю в сторону прихожей и не уверена, что только что видела.       — Оставайся здесь, — шепчу я.       Я хватаю бейсбольную биту, прислонённую к стене, и держу её наготове, двигаясь в прихожую. Фигура делает один шаг внутрь. Дождь хлещет по земле снаружи за его спиной, и он наливает целое озеро в наш дом. Это странно. Я не слышала никакого дождя, пока была в гостиной. Быстрый взгляд подтверждает мои подозрения. Окно напротив меня частично открыто — снаружи сухо, по крайней мере с этой стороны дома.       Свет с крыльца бьёт мне в глаза, когда фигура делает ещё один короткий шаг вперёд. Я всё ещё вижу только силуэт, но чутьё подсказывает мне, что это мужчина.       — Назови себя! — рычу я и выставляю биту вперёд, как с миссис Левин, чувствуя хватку изоленты под побелевшими костяшками.       Фигура не говорит, не двигается. Я осторожно отступаю, вспоминая, что выключатель на лестнице прямо за стеной позади меня. Не сводя глаз с него, я перекладываю биту в одну руку и тянусь назад, чтобы щёлкнуть выключателем.       Я не могу сдержать вздох.       — Гермиона?! — зовёт Нарцисса, спеша ко мне, уже застегнув молнию и немного поправив волосы. Она тихо ахает, и я отодвигаю её немного назад за себя. Она остаётся близко.       Я шепчу ей, глядя на нашего посетителя:       — У тебя есть палочка?       — Чт… я… — шепчет она, — но…       — Это не он.       — Миона? — фигура говорит знакомым голосом. Однако его голова наклоняется неестественно, когда он это произносит, и пустой взгляд его глаз тревожит.       — Это не он, — повторяю я, скорее себе, чем Нарциссе.       — Откуда ты можешь быть уверена? — её голос звучит странно, и я чувствую, как она делает ещё шаг назад.       Я понимаю почему, когда замечаю другую фигуру, появляющуюся в дверном проёме, бесшумно входящую внутрь и встающую рядом с подобием Рона. Она шепчет его имя в шоке и, возможно, в ужасе.       — Я скучаю по тебе, — говорит неестественный Люциус без эмоций и наклоняет голову так же, как Рон.       Нарцисса не отвечает. Я смотрю на неё, когда она отступает в гостиную. Её выражение такое же ледяное, как я помню с начала расследования, но под ним она кажется почти испуганной. Сосредотачиваясь на двух мужчинах перед нами, если их можно назвать мужчинами, я гадаю, что это за магия.       — Вам нужно уйти, — говорю я им низким голосом. — Сейчас же.       Ни одно существо не двигается, ни одно не моргает. Я смотрю на Нарциссу, но её взгляд прикован к Люциусу.       — Цисса, — говорю я.       Она моргает и встречается со мной взглядом. Один раз кивнув, она элегантно выхватывает палочку, как и всё остальное, но это, кажется, не имеет никакого эффекта на мужчин. Я не чувствую заряда в воздухе. Я не чувствую даже намёка на магию. Она смотрит на меня, и я решаю проигнорировать это, делая шаг к ним.       — Уходите, — повторяю я.       Обе фигуры одновременно выпрямляют головы и смотрят на нас не моргая. Это становится всё более тревожным.       — Эй! — раздаётся голос. Прежде чем мы успеваем понять, обе фигуры схвачены и вышвырнуты за дверь, прежде чем она захлопывается и замок защёлкивается.       — Марина? — спрашиваю я, немного шокированная. Нарцисса отступает дальше.       Марина и Дейв тяжело дышат, прислонившись к стенам в прихожей.       — Что происходит? — спрашиваю я.       Марина поднимает палец, пытаясь отдышаться. Нарцисса незаметно отворачивается, чтобы поправить блузку и дважды проверить волосы, прежде чем повернуться обратно. Я пытаюсь поймать её взгляд, но она, кажется, не замечает.       — Как вы, ребята? — спрашивает Марина, они с Дейвом почти пришли в норму.       Убедившись, что Марина и Дейв — это они сами, насколько мы можем определить, я приглашаю их в гостиную. Нарцисса всё ещё выглядит немного отсутствующей, поэтому я усаживаю её в кресло. Я слишком взбудоражена, чтобы сидеть. Я хожу взад-вперёд перед телевизором, играя с резинкой для волос.       — А как же дети? — внезапно с тревогой спрашивает Нарцисса.       — Они в безопасности, — отвечает Дейв.       Мне кажется милым, что она беспокоится о них.       — Мы были дома, — продолжает Марина, — Когда они появились.       — Люциус и… Рон? — спрашивает Нарцисса.       Она произносит имя Рона странно — даже называя его по имени, вместо «Уизли», — это странно.       — Нет… — Марина смотрит на мужа.       Я пытаюсь поймать взгляд Нарциссы, но она сидит очень неподвижно, сложив руки на коленях, и полностью сосредоточена на наших соседях.       — Я должна им сказать, Дейви.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Может быть, я могу что-то сделать.       — Марни, мы не можем, — возражает он, качая головой. — Они могли бы… люди не поймут.       — Я верю, что им можно доверять, — она поворачивается к нам. — Я не уверена, как вы это воспримете. Это будет звучать довольно безумно…       — Мы подкованы в безумном, — предлагаю я. Это заставляет Марину улыбнуться.       — Ну, — она проводит рукой по тёмным вьющимся волосам, — Думаю, важно, чтобы вы знали, что я, ну, вроде как колдунья.       Я хмурюсь, ожидая продолжения. Интересно, что сейчас думает Нарцисса, которая насторожилась.       — Я знаю, — она машет нам рукой, — Это безумие! Но это правда. Существует такая вещь, как, ну, магия. Я могла бы доказать это вам, если бы не это… — она пытается подобрать слова.       — Поле подавления, — добавляет Дейв.       Она закатывает глаза.       — Он много смотрит «Звёздный путь».       — Колдунья? — спрашиваю я.       — Ведьма, — отвечает Дейв. Марина бьёт его по руке.       — Эй! Это оскорбительный термин.       — Правда? — интересуется Нарцисса.       Дейв усмехается.       — Она просто боится пуритан.       — Кого?       Я решаю вмешаться и вернуть нас в нужное русло.       — Ведьма, колдунья. Вы способны использовать магию?       Марина кивает.       Я не знаю, что ещё сказать, и удивляюсь, когда Нарцисса вмешивается.       — Неужели вы нас не узнаёте?       Марина и Дейв в замешательстве переглядываются.       — Или хотя бы Гермиону, — продолжает Нарцисса, — Грейнджер. Золотую девочку? Из Золотого Трио?       Я краснею, вспоминая наш недавний разговор о моих прозвищах.       Марина изучает меня с хмурым видом.       — Должна ли я вас знать?       — Когда у вас начались эти… способности? — спрашиваю я.       — Несколько месяцев назад.       Несколько месяцев? Город отрезан всего несколько дней. Неужели Ильверморни или МАКУСА не были бы предупреждены об использовании магии рядом с магглами? Она явно показала мужу, что обладает какой-то формой магии. Она не должна уметь использовать магию по многим причинам. Но даже Нарцисса смогла использовать магию сегодня. В шахте.       Нарцисса мельком смотрит в мою сторону, но никогда не встречается со мной взглядом.       — Как это началось? — спрашиваю я.       Она глубоко выдыхает, прежде чем садится на подлокотник дивана.       — В районе начали происходить странные вещи. Сначала мелочи. Но с тех пор, как вы переехали, стало хуже… — она задумывается на мгновение, затем продолжает. — Я отвезла детей в школу и остановилась в торговом центре, чтобы купить кое-что. Я ехала домой, и не знаю почему, правда не знаю… я начала поворачивать к пустоши. Кажется, я проехала около половины пути, прежде чем заднее колесо наткнулось на гвоздь. Мне пришлось вызвать эвакуатор, — она качает головой и прикладывает левую руку к запястью. — Я очень рассердилась на себя. Пнула камень и поскользнулась. Я довольно сильно упала на запястье.       Нарцисса наклоняет голову при этом. Интересно, думаем ли мы в одном направлении.       — Я порезалась об один из камней, совсем небольшая царапина.       — Вы порезались и пошла кровь? — спрашивает Нарцисса, слегка подаваясь вперёд.       Она тоже знает.       Марина кивает.       — Той ночью мне приснился сон. Моя кровь была чёрной и вытекала из пореза, — она вздрагивает и отгоняет дрожь.       — И тогда вы поняли, что можете использовать магию?       — Это звучит безумно, — повторяет она, больше в собственном неверии, чем в беспокойстве о том, что мы думаем. — После этого я смогла делать то, чего не могла раньше.       — Саманта, — произносит Дейв.       Мы с Нарциссой хмуримся.       — Он слишком много смотрит телевизор.       — Ты Саманта, я Даррин.       — Ты имеешь в виду «Дервуд»?       — Что это значит? — спрашивает Нарцисса никого конкретно.       Марина отмахивается, но я вижу, что юмор Дейва успокоил её. Она расслабляет плечи и садится немного удобнее рядом с мужем. Он встречает мой взгляд, и я слегка улыбаюсь ему. Он поворачивается обратно к жене.       — Что вы можете делать? — спрашиваю я.       — Двигать предметы. Иногда я могу слышать вещи.       Нарцисса подаёт голос:       — Когда вы в последний раз могли использовать магию?       — Я не уверена. Я не «использую» её. Честно говоря, она меня пугает. Но несколько часов назад, когда она мне понадобилась, я не смогла заставить её что-то сделать.       — Сны, они всё ещё снятся? — вмешиваюсь я.       — Только один из тех странных.       — Почему вы пришли сюда? — проницательно спрашивает Нарцисса.       Тёмные глаза Марины бегают между нами, прежде чем она вздыхает.       — Я не могу объяснить. Я просто чувствую, что вы двое что-то знаете, — она качает головой. — Знаете?       — Да, — отвечаю я.       — Мисс Грейнджер, — шипит Нарцисса, хотя она всё ещё не смотрит на меня.       — Помощь не придёт, и это самое близкое, что у нас есть к поиску ответов. Мы должны.       — Это плохая идея…       — Это не тебе решать! — резко бросаю я. — Я руковожу этим расследованием, не ты.       Она слегка отступает. Я не уверена, но мне кажется, что я вижу лёгкую тень обиды, прежде чем на её лицо опускается холодная маска.       — Конечно, — огрызается она.       Я поворачиваюсь к Марине и Дейву.       — Мы не те, за кого вы нас принимаете.       — Вы не женаты? — спрашивает Дейв.       — Абсолютно нет, — резко отвечает Нарцисса.       — Марина, я не знаю, как это возможно, но похоже, кто-то наложил на вас проклятие с помощью кровавой магии. Я никогда не встречала случая, чтобы маггл — немагический человек — обретал способность колдовать, и это тревожит. Мы с Нарциссой — ведьмы. Мы работаем на… сообщество, состоящее из ведьм и волшебников.       — Ведьмы? Я… ведьма?       — Я не знаю. Как я и сказала, таких случаев раньше не было, насколько мне известно.       — Вы уверены? — спрашивает Дейв, его расслабленное настроение исчезло. Я сразу же скучаю по нему.       — Да, — отвечает за меня Нарцисса. — Если мисс Грейнджер не слышала об этом, значит, такого скорее всего не было. Она настоящая всезнайка.       Я ценю вотум доверия, даже если она неискренна.       — Мы с Нарциссой столкнулись с той же проблемой с нашей магией. Она работала только один раз с тех пор, как мы потеряли способности. Когда мы были в шахте, на пустоши. Всё связано с этим местом.       — Нам нужно вернуться, — говорит Нарцисса.       Я резко разворачиваюсь.       — Ты серьёзно? Мы не вернёмся туда, пока не поймём, что происходит! Ты не видела, сколько людей было в том зале. Многие местные попали под влияние. Я сомневаюсь, что все они настоящие волшебники, но кто знает, на что они способны.       — Что нам делать? — спрашивает Марина.       В комнате воцаряется тишина на несколько долгих минут, пока Нарцисса снова не подаёт голос.       — Камень.       Я совсем забыла! Я осматриваю пол и замечаю его под журнальным столиком.       — Вон там.       Дейв тянется за ним, но Марина быстрее. Только когда он оказывается у неё в руках, я понимаю, что никто не должен его касаться, хотя маггл был бы хорошим кандидатом, если он реагирует на магию. Конечно, это может быть по-другому, поскольку Марина смогла проявить некоторую форму магии.       Она поднимает его без проблем, несмотря на мои опасения. То, что он сделал с Нарциссой, то, что он сделал со мной, и то, что он сделал с Мариной, кажется совершенно разным.       — Он действительно лёгкий, — комментирует Марина, взвешивая его на правой ладони.       Дейв достаёт очки из нагрудного кармана и спрашивает, может ли он его осмотреть. Мысль о том, что человек, который называет себя «Дейви» и говорит людям «привет», может быть каким-то -ологом, поражает меня.       — Обсидиан? — спрашивает Нарцисса, пересекая комнату. Марина отступает, чтобы дать Дейву и Циссе осмотреть его вместе.       — Хм, — он трёт один из множества маленьких шипов камня между двумя пальцами. — Он не крошится. Вулканический камень печально известен своей хрупкостью. Падение, подобное тому, что вы описали, разнесло бы его на куски. Нет, посмотрите на эти прожилки, — он проводит пальцем по очень бледной фиолетовой линии, которая действительно похожа на вену. Марина, кажется, не заинтересована, но Нарцисса заворожена. Она садится рядом с ним и рассматривает поближе, затем широко улыбается Дейву.       — Отличная работа!       Меня это не должно так сильно задевать, правда? Она так свободно дарит ему своё внимание. Но со мной она была айсбергом, пока не перестала. Но теперь, похоже, ледяная королева вернулась — только не для Дейва.       Я закатываю глаза на себя и поворачиваюсь к ним спиной. Мне нужно думать, а она отвлекает.       — Посмотрите сюда, — говорит Дейв за мной. Нарцисса мычит в ответ. — Мне нужен нож для масла, — говорит он. Нарцисса, кажется, не собирается его приносить, поэтому я направляюсь к кухне.       Я выдыхаю и закрываю ящик. Нож для масла чистый, но явно не новый. Я всё ещё не уверена, что Министерство сделало, чтобы получить этот дом для расследования. Это кажется подозрительным, даже для Министерства.       — Ты в порядке?       Я делаю ещё один глубокий вдох и крепче сжимаю тупую рукоятку ножа.       — Конечно, — отвечаю я, но голос выдаёт меня.       — Ты пострадала?       — Что? — спрашиваю я, оборачиваясь. Марина сидит за барной стойкой, играя с салфеткой.       — Самозванцы — они причинили тебе боль?       — О. Нет, — Я медленно выдыхаю. — Нет.       Марина долго смотрит на меня.       — Что случилось?       — Ничего, — отвечаю я, но как бы ни старалась, не могу сдвинуться с места. Со мной не всё в порядке. Я знаю, что не в порядке. Но я ничего не могу с этим поделать сейчас. Если война меня чему-то и научила, так это тому, что я могу отложить чувства и разобраться с ними позже. В некотором роде. Я их откладываю, но действительно ли я с ними разобралась? Я не хочу об этом думать.       — У тебя много мыслей. Я слышу, как ты думаешь.       — Что? — с тревогой спрашиваю я.       — Что? — хмурится она.       — Ты слышишь мои мысли?       — О! Ха! — смеётся Марина. — Я имела в виду фигурально. Я, может быть, и ведьма, но не слышу твоих мыслей. Хотя я уверена, что могла бы их понять.       Я вздыхаю с облегчением, но оно лишь временное. Отлично, она не слышит моих мыслей, но, к сожалению, я всё ещё слышу свои.       — Что случилось?       — Это был её бывший муж, — тихо говорю я. — Когда он появился, она… я не уверена. Она просто воздвигла стену… Мы были… когда они появились… но я не знаю. Чёрт возьми, — Я нервно провожу рукой по волосам.       — Это был тяжёлый развод?       — Я не уверена, но могу представить, что он был. Он был… ужасным.       — Она развелась с ним из-за тебя?       — Что? Нет, нет. Ничего подобного. Я видела её всего два раза до того, как мы встретились в кабинете моего начальника неделю назад. Один раз, когда я училась в школе, мы с друзьями ходили на квид… футбольный матч, и она была там со своей семьёй, — одно воспоминание заставляет меня улыбнуться. — Она была красива. Высокомерная и надменная, но красивая. И почему-то казалась немного печальной. Не могу сказать, почему. Я, эм, — я слегка морщусь, — Смотрела на неё большую часть игры. Честно говоря, она сидела прямо у меня на виду. Мерлин, надеюсь, она не заметила.       Марина смеётся.       — Мерлин! Хорошо сказано. А что насчёт второго раза?       — Сейчас не время для этого. У нас есть проблемы поважнее.       — Дейв там забивает ей голову геологией. У нас есть несколько минут.       — Это трудно объяснить. Она была… свидетельницей насилия надо мной.       — Что? — спрашивает Марина тише.       Я не могу сдержать улыбку. Она едва знает меня, а у неё тот же взгляд в глазах, что и у МакГонагалл, когда она узнала о той ночи в поместье Малфоев.       — Всё в порядке. Это было то, что она не могла предотвратить.       — Почему нет? — возмущённо спрашивает она.       МакГонагалл, я нашла твою маггловскую версию.       — Это было просто невозможно. Если бы она что-то сделала, она подвергла бы опасности себя, своего сына, моих друзей и намного больше людей.       — Это всё равно не делает это правильным.       Я киваю, без возражений. Боль от пыток притупилась в моём сознании, но рука всё ещё иногда ноет, как шрам, который иногда вспыхивает.       — И ты влюбилась в неё? — спрашивает Марина, хотя уже знает.       Я киваю.       — У вас сейчас что-то есть?       Я киваю, затем качаю головой. Я знаю, что Марине всё равно сотрут память, так что в любом случае я потеряю её дружбу, даже если она только начинается. Она хороший друг. Хороший друг, который был мне так нужен долгое время. Сочетание всего этого наконец добирается до меня, и я ломаюсь.       Я лишь отчасти осознаю, что Марина встаёт и обходит стойку. Она обнимает меня и шепчет:       — Всё будет хорошо.