Часть 13
14 июля 2026 г., 00:51
— Должен быть другой вход. Пошли, — Я вхожу плечом в криво висящую дверь лачуги, и её нижняя часть вычерчивает отчётливую дугу в слоях пыли. Я придерживаю дверь для неё, и она нерешительно шагает внутрь.
Приоткрыв дверь для света, я начинаю скользить ногами по земле и слегка подпрыгивать в надежде найти другой люк. Нарцисса даёт понять, что она здесь, стоя у двери со сложенными руками и наблюдая, как я бреду по грязи.
Я закатываю глаза, но не могу не находить её очаровательной. Однако она никогда не должна об этом знать. Не тогда, когда она ведёт себя высокомерно и смотрит на меня с приподнятыми бровями и плотно сжатыми губами. Я не уверена, что даже тот дракон смог бы заставить её сдвинуться с места, не говоря уже о том, чтобы испачкаться.
— Я должна вас заверить, — её низкий голос заставляет меня вздрогнуть, и я резко поворачиваюсь к ней, — Я когда-то была ребёнком. Я вполне способна испачкаться.
Я громко сглатываю.
— Я бы предпочла пересаживать мандрагоры, но эти два занятия не так уж и отличаются, не так ли? — она поправляет блузку и смотрит на меня снизу вверх. — Закройте рот, мисс Грейнджер.
Я захлопываю его с щелчком.
— Подождите, — она не двигалась, но это и не к ней относится. — У тебя есть палочка? — по её нахмуренному лицу я понимаю, что она думает, будто я снова её потеряла. — Есть?
— Конечно, есть, — она достаёт палочку из рукава и показывает мне.
— Должен быть другой вход. Если это была действующая шахта, у них должно быть как минимум два способа доступа, если не больше, — Я киваю на землю между нами. — Ревелио, — говорю я ей.
— Это значит, что у вас нет с собой палочки?
— Не могла ты просто попробовать? Пожалуйста?
— Ладно, — она прочищает горло, выпрямляется как струна и с идеальной точностью направляет палочку к моим ногам. — Ревелио.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем мы обе понимаем, что она открыла не дверной проём, а яму. Прямо под моими ногами. Я встречаюсь с ней взглядом на мгновение, её голубые радужки доминируют над расширяющимися зрачками. Она протягивает ко мне руку, но слишком поздно.
Туннель, слава Мерлину, металлический и гладкий. Я вываливаюсь из него, каким-то образом всё ещё на ногах. Грязь и пыль клубатся вокруг меня, когда я приземляюсь, и я чувствую песчинки между коренными зубами. Единственное спасение — свет. Одинокий фонарь в этом маленьком закутке. Старые лопаты и каски сложены у туннеля, ведущего наружу, оборудование, к которому не прикасались как минимум несколько десятилетий. Однако свет фонаря работает.
Я оглядываюсь на металлическую трубу.
— Нарцисса? — громко зову я, но ответа нет. Я поворачиваюсь к шахте. Есть только один способ узнать, что происходит.
Через десять шагов после первого фонаря ещё один зажигается на стене рядом со мной.
***
Я застряла за старым обвалом, но камни заклинило так, что осталось достаточно большое отверстие, чтобы я могла смотреть. Четверо мужчин, которых я видела раньше, здесь. Они стоят в большом гроте, окружённом фонарями, и я вижу два выхода, ведущих в разных направлениях из зала. Вырезанный из чёрного камня подиум поблёскивает в центре комнаты — в нём должна быть медь или золото. На нём стоит большая чаша из того же чёрного камня. Это похоже на место для ритуалов, но что группа пригородных жителей делает в закрытой шахте, проводя ритуалы? И какие ритуалы? Один из мужчин толкает другого локтем, и они быстро выпрямляются, отходя на несколько шагов от подиума. Это так напоминает мне Гарри и Рона. Они перестраиваются и стоят по стойке смирно, как солдаты. Затем шарканье ног, и золотой свет исходит с восточной стороны комнаты. Я перебираюсь к другой щели в обвале, вставая на валун. Большая группа людей входит в комнату. Они движутся, как в трансе. Они рассеиваются, образуя ряды по всей комнате. Много знакомых лиц. Ребёнок, с которым говорила дочь Марины по дороге в парк. Пара из свечной лавки. Механик. Воздух, кажется, замирает, как в комнате миссис Левин. Неподвижный, но заряженный. Из темноты восточного туннеля она выходит на свет. Люди смотрят на неё, пристально следя, когда она проходит между рядами и поднимается к подиуму. У меня отвисает челюсть, когда я вижу, как она запускает руку в чёрную чашу, а затем отпивает мутную жидкость из сложенной ладони. Нарцисса перевернётся, когда увидит свою новую подругу в слое огня вокруг всего тела, как в костюме. Она, кажется, не горит, но когда она протягивает руку к мужчине, он взвизгивает, как раненое животное. Она лишь слегка касается его на несколько мгновений, но когда она убирает руку, он падает на колени, сжимая запястье. Его рука почернела и дымится. Мне нужно найти Нарциссу. Сейчас же. Я тихо отхожу от отверстия, двигаясь назад, пока не достигаю перекрёстка. Я бегу сквозь полумрак, от фонаря к фонарю, возвращаясь туда, откуда начала. Я просовываю голову в туннель и вижу только темноту, но по спуску я знаю, что стены — гладкий металл со швами через каждые несколько футов. Если я смогу достаточно зацепиться, возможно, мне удастся взобраться обратно. Лопаты в углу вряд ли помогут. Там есть старая цепь, но она такая же бесполезная, как и лопата. Я почти пропускаю холщовый мешок в дальнем углу комнаты. Он покрыт слоем грязи, наполовину зажат под валуном. Я приседаю рядом и сдуваю первую плёнку пыли, затем прячу лицо в сгиб локтя, когда облако рассеивается. Я только надеюсь, что в этом мешке нет скорпиона. Пожалуйста, пусть там не будет скорпиона. Нет, даже если там скорпион, я не убегу, как Рон от змеи, как бы я ни не любила скорпионов. Я качаю головой, давай не думать о Роне сейчас, Грейнджер. Одна проблема за раз. Мне нужно выбраться из этой проклятой шахты и найти Нарциссу. Рывком открывая мешок, я щурюсь в ожидании, что оттуда выбежит множество тварей, но никто не выбегает. Более того, внутренняя часть мешка выглядит нетронутой насекомыми и временем. Он также выглядит пустым, за исключением одного предмета. Мешок плотно зажат под валуном, и то, что внутри, зажато между двумя камнями. Я могу только надеяться, что это что-то полезное. Я ложусь на живот и пытаюсь заглянуть в дальнюю часть мешка. Что-то блестящее там есть, я уверена. Может быть, это лезвие, это было бы полезно для чего-то, я уверена. Я вытягиваю пальцы и осторожно касаюсь предмета. Он твёрдый, угловатый. Я провожу по нему до того места, где маленький кусочек валуна зажал его. Если мне удастся вытащить его, валун может упасть. Это кажется ненужным риском, но как бы я ни предпочитала, чтобы мой разум взял верх, что-то подсказывает мне, что это важно. Глубоко вздохнув, я обхватываю пальцами предмет чуть правее защемлённого места. Кое-как ухватившись за него, я тяну изо всех сил, пытаясь быстро отползти, когда он освобождается, на случай, если валун сдвинется. Серия тресков и грохотов наполняет пространство, расходясь наружу. Слой пыли падает с каменной крыши, но всё, кажется, снова успокаивается. Глубоко вздохнув, я понимаю, что держу в руках предмет моего интереса, и поднимаю его, чтобы рассмотреть. Он тёмно-зелёный, блестящий. Он не такой большой, как я думала, не больше яблока, с твёрдыми острыми краями, и он невероятно лёгкий. Кажется, он должен рассыпаться под малейшим давлением, но даже когда я пытаюсь надавить большим пальцем на угол, ничего не поддаётся. Боже мой, я убила её. Я убила Гермиону Грейнджер. Прекрати эту чушь. Это смешно. Ты взрослая женщина, Блэк! Ты собираешься аппарировать к ней — нет. Я могу на самом деле врезаться в каменную стену, тогда кто вытащит её? Как будто ей нужна моя помощь. Только один путь вниз. Мерлин. Во что эта женщина меня впутывает! Я роняю камень и мгновенно чувствую облегчение от того, что мысли, проносившиеся в моей голове, исчезли. Они не были моими мыслями… Но теперь я знаю, чьи это мысли, я думаю, возможно. Далёкое эхо становится ближе, и облако пыли заполняет комнату. Я кашляю, размахивая руками перед лицом, чтобы лучше разглядеть, что происходит. По моей удаче, это обвал. Но когда пыль оседает, я пробираюсь к выходу из туннеля и вижу, что вызвало переполох. Она отряхивает брюки, явно раздражённая. — Цисса? Она вздрагивает и резко поворачивается ко мне. Взгляд облегчения пробегает по её лицу, и она делает три быстрых шага ко мне, притягивая меня в объятия. — Ты в порядке, дорогая? — она отпускает меня, оглядывая с ног до головы. Беспокойство в её глазах и ласковое обращение заставляют моё сердце биться чаще. — Что случилось? — мягко спрашивает она. Её руки сжимают мои плечи. К счастью, я не ранена, за исключением того, что мой мозг перестал функционировать с её возвращением в моё пространство. — Гермиона? — её голос слегка дрожит, и это почти разбивает меня на куски. — Да, — хрипло говорю я. — Да, — повторяю я, прочищая горло. — Ты? В порядке, я имею в виду? — Немного пыльнее, чем я предпочитаю. Она дарит мне свой самый высокомерный взгляд и поджимает губы. Я замечаю грязное пятно чуть выше её верхней губы. Я вытираю руку о штанину и протягиваю её. Я провожу большим пальцем по её губам и слышу, как у неё перехватывает дыхание. Я знаю, что она смотрит на меня, но я не могу встретиться с ней взглядом. Я провожу боковой стороной большого пальца по маленькому грязному пятну несколько раз, пока оно не исчезает, но я не могу удержаться. Обводя её губы большим пальцем, я провожу один раз, второй. Её рот слегка приоткрывается, и я отчаянно хочу коснуться её языком вместо пальца. Опуская руку, я нежно беру её за шею и притягиваю к себе. Её глаза закрываются, и мои следуют за ними, когда я прижимаюсь губами к её губам. Она тёплая и мягкая, с губами как бархат. Её руки сжимают мои бёдра, притягивая меня к себе, так что я чувствую все её изгибы прижатыми к моим. Её руки отпускают мои бёдра и скользят по моим бокам, затем вокруг спины и снова вниз. Её пальцы впиваются в меня, и я целую её более отчаянно. Глубокий резонирующий треск разносится по туннелю к нам и обратно. Мы чувствуем сотрясение камней так же, как и слышим его. Я толкаю её и заталкиваю в проём туннеля, затем прикрываю открытый вход своим телом. Пыль и куски камня сыплются с низкого потолка над нами. Вибрация в земле становится устойчивой, как пик удара молота о гонг. Я чувствую, как Нарцисса тянет меня, пытаясь заставить меня протиснуться вместе с ней, но я крепко держу позицию, пока камешки осыпают меня. Вибрация, кажется, пульсирует по земле и камням вокруг нас, но пока эта старая шахта держится. Пыль сыплется реже, когда вибрация продолжается на своём устойчивом уровне. Я смотрю на неё и вижу её покрасневшие щёки и слегка размазанную помаду. Я, наверное, выгляжу в десять раз более растрёпанной. Мне всё равно. Посмотри, как она прекрасна. Лёгкая улыбка появляется в уголке моего рта. Она жестом показывает мне подвинуться, и я наконец уступаю, протягивая ей руку, когда она встаёт рядом со мной. Большим пальцем она стирает пыль и свою помаду с моего рта и лица. — Я не знала, что делать, — говорит она. — Я не могла аппарировать. — Слишком опасно, — киваю я. — Рада, что ты не пыталась. — Но я не могла просто оставить тебя здесь, — продолжает она. Сжимая мою руку, я удивлена, что она не отпускает. — Ты в порядке? Ты ранена? Я качаю головой. — Я в порядке. — Твоя рука. Я смотрю на наши сцепленные руки и понимаю, что она говорит не о той. Посмотрев на другую, я замечаю чёрную линию, похожую на вену, которая тянется от моего костяшки до запястья. Отпустив её руку, я смачиваю большой палец и пытаюсь стереть линию. Я пожимаю плечами. — Должно быть, краситель. — Какой краситель? — она хмурится, беря мою руку, чтобы рассмотреть линию поближе. — Я нашла этот странный камень. Он был в мешке. Он похож на обсидиан или что-то в этом роде, наверное, в этих краях был вулкан, может быть? — Ты? Не уверена в факте? Я усмехаюсь. — У меня было всего немного времени в библиотеке! Она подмигивает и целует мои пальцы, прежде чем опустить мою руку. — Где он? — О, — Я оглядываюсь из безопасного туннеля и вижу, куда он упал, когда я его уронила. Я двигаюсь, чтобы взять его, но Нарцисса хватает меня. — Он прямо там, — объясняю я. Неужели она действительно не хочет, чтобы я отходила от неё? Должно быть, так и есть, потому что она выглядит так обеспокоенно, что это почти разбивает мне сердце. Никто не смотрел на меня так, как она. Ни Рон, ни Крам, ни Джинни. Я касаюсь её челюсти кончиками пальцев, тех самых, которые она только что поцеловала. Она, кажется, понимает, слегка краснеет и отпускает меня.
