Animals

--- Ландо не помнил, как именно попал в комнату общежития. В его памяти остались лишь обрывки — яркие вспышки клубных огней, гул басов, а потом чья-то крепкая рука, которая вела его за собой сквозь толпу, совершенно не отпуская на протяжении всего пути. Он спотыкался, цеплялся за эту руку, как утопающий за спасательный круг, и чувствовал, как его тело наливается свинцовой тяжестью, а мысли путаются в один сплошной, неразборчивый ком. Карлос. Имя всплыло в сознании, когда Ландо начал понемногу приходить в себя. Он лежал на знакомой кровати — своей кровати, в своей комнате, — там, где всего одну ночь назад смеялся для Оскара, а теперь сходил на слезы, держась так отчаянно за руку Карлоса. Парня, который не ушёл. Который не отпустил. Который просто был рядом. Ландо ощущал на своих щеках мокрые дорожки, а голос немного осип, пропитавшись слезами и горечью. Он скулил — тихо, жалобно, как раненый зверь, — но ничего не говорил. Он просто лежал, уткнувшись лицом в плечо Карлоса, и позволял себе быть слабым. Позволял себе чувствовать. Карлос не спрашивал. Он просто был рядом, гладил его по голове, перебирал влажные от пота кудри, и это прикосновение действовало успокаивающе, как тёплое одеяло в холодную ночь. Так прошло несколько минут, а может, и час — Ландо потерял счёт времени. Когда его всхлипывания стихли, а дыхание выровнялось, Карлос наконец нарушил тишину. Он коснулся волос Ландо, мягко перебирая пряди, и задумчиво произнёс: — Расскажешь мне, что произошло?.. Ландо приоткрыл глаза, чувствуя, как веки опухли от слёз. Он тихо выдохнул, провёл дрожащей рукой по влажной щеке, стирая остатки влаги, и отвернулся, пряча лицо в сгибе локтя. — Это... Всё из-за Оскара, — прошептал он, и его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. Карлос нахмурился, чуть сводя брови к переносице. Оскар? Отличник со второго курса, тот самый тихий парень, который всегда ходит с книгой и никогда ни с кем не разговаривает? Этот Оскар? — Оскар? Ты с ним знаком? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без осуждения. Ландо кивнул, и по его щеке вновь скатилась одинокая слеза. Он убрал руку от лица и поднял на Карлоса взгляд — красные, опухшие глаза, полные боли и смятения. — Мы... Спим, — выдохнул он, и это признание далось ему с трудом. — Давно уже... Месяца два или около того. Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, а потом продолжил, всё больше распаляясь: — Но... У нас нет чувств, я и не требую! Нет! — он всхлипнул, снова проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя эту боль. — Я... Кажется, обидел его, но совершенно не понимаю чем и когда. Но он с самого начала смотрит на меня так, будто я всю жизнь ему переломал... И... Я не понимаю... Не понимаю, Карлос! Он замолчал, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. Карлос задумался, переваривая услышанное, а потом мягко погладил Ландо по плечу, когда тот начал тараторить. — Тише, Ландо... Всё хорошо, я слушаю, — сказал он, и его голос звучал спокойно и твёрдо, как якорь. Он медленно моргнул, не сводя взгляда с парня, а потом наклонил голову набок. — Вы просто спите, и при всём этом он тебя ненавидит, так хочешь сказать? Ландо кивнул, чувствуя, как его плечи трясутся от сдерживаемых рыданий. — И ты у него спрашивал? Почему он тебя ненавидит? — Карлос продолжал расспрашивать, но в его голосе не было давления, только искреннее желание понять. Ландо снова кивнул, и его губы дрогнули, когда он начал говорить: — Спрашивал. Но он злится, когда я это упоминаю. Я просто пытаюсь понять, а он молчит! Каждый раз уходит, оставляет меня одного, а я даже не знаю, что сделал не так! Он зарыдал, прижимаясь лицом к подушке, и Карлос мягко погладил его по спине, позволяя выплакаться. — Может, он так пытается тебя защитить? — предположил Карлос, когда всхлипывания стихли. — Или отгородить от себя. Вдруг ты забыл что-то, что может разрушить вашу связь. Если она важна не только тебе, но и Оскару. Ландо приоткрыл глаза, поднимая на Карлоса заплаканный взгляд. Он медленно моргнул, обдумывая его слова. Может, Оскар действительно ищет для себя защиту? Может, его холодность — это не ненависть, а страх? — Думаешь... Если я не буду настойчивым, он проявит ко мне больше снисходительности? — спросил Ландо, и его голос звучал неуверенно, почти по-детски. Карлос задумался на мгновение, а потом медленно кивнул: — Может, даже сам расскажет причину своих недовольств. А пока — не дави и жди. — Он слабо улыбнулся, рассматривая парня, а затем дружески взъерошил его волосы, стараясь разрядить обстановку. — Спи и не думай об этом Пиастри. Хотя бы ночью. Ландо устало вздохнул, чувствуя, как его веки тяжелеют. Он послушно отвернулся от Карлоса, поджимая под голову подушку, и прикрыл глаза. Одеяло легло на его плечи, укрывая от холода, а затем усталость взяла верх, погружая его в вязкий, беспокойный сон. Перед глазами застыл лишь образ Оскара в той шумной толпе, среди сияющих огней. Его лицо, его холодные глаза, его губы, которые так сладко целовали всего час назад. Ландо зажмурился, прогоняя этот образ, и прошептал в темноту: — Спи, Норрис. Просто спи... Он провалился в сон, чувствуя, как рука Карлоса всё ещё лежит на его плече — тёплая, надёжная, не отпускающая. И в этом прикосновении было единственное, что удерживало его от полного падения в пустоту. ─── Следующее утро стало для Ландо ещё более мучительным, чем предыдущее. Солнце, пробивающееся сквозь тонкие занавески, казалось насмешкой — слишком яркое, слишком жизнерадостное для человека, который чувствовал себя разбитым вдребезги. Он приподнялся на кровати, проводя рукой по спутанным, влажным от пота волосам, и замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Голова гудела тупой, пульсирующей болью, тело казалось свинцовым, а веки опухли и тяжело давили на глаза, словно кто-то налил в них свинец. Он осмотрелся по сторонам, ища хоть какой-то намёк на присутствие Карлоса. Смятая подушка рядом — единственное доказательство того, что прошлая ночь не была сном. Простыня остыла, одеяло сбилось у ног, а в воздухе всё ещё витал слабый аромат парфюма Карлоса — терпкий, древесный, успокаивающий. Но самого Карлоса здесь не было. Снова пустота. Ландо выдохнул, чувствуя, как в груди разрастается знакомая, ноющая пустота. С трудом поднявшись с постели, он на негнущихся ногах прошлёпал к зеркалу у шкафа и остановился перед своим отражением. Вид, открывшийся ему, заставил его поморщиться. Опухшие, покрасневшие глаза, тёмные круги под ними, растрёпанные кудри, торчащие в разные стороны, и потрескавшиеся, искусанные губы с запёкшимися корочками. Он выглядел так, будто проиграл войну. — Выглядишь как жалкий щенок... — пробормотал он, убирая волосы со лба и хмурясь. — Крутой парень... Он поморщился от собственных слов, чувствуя, как они отдаются горечью где-то внутри. Что ты делаешь, Норрис? Кем ты стал? Он отвернулся от зеркала, не в силах больше смотреть на это жалкое зрелище, и побрёл на выход. Ванная комната была привычным местом — как и его собственная комната, — но сегодня даже здесь Ландо чувствовал себя чужим. Он встал под душ, позволяя горячей воде стекать по лицу, по плечам, смывая остатки ночи, но вместе с водой уходила не только грязь — уходили силы, уходила надежда. Он стоял, прислонившись лбом к прохладной плитке, и слушал, как вода глушит звуки с кухни, где кто-то гремел посудой. Тишина нарушалась лишь этими звуками, но они не приносили успокоения, лишь подчёркивали его одиночество. Карлос ушёл ещё ночью или только утром? — думал Ландо, закрывая глаза. Он не помнил. Всё слилось в один сплошной, тягучий кошмар. Он знал только, что проснулся в обед, а в комнате никого не было. Выйдя из душа, он даже не удосужился вытереться полотенцем. Шорты облепили влажные бёдра, капли воды стекали с волос и скатывались по спине, оставляя холодные дорожки. Он поплёлся обратно в комнату и рухнул на кровать, притягивая к себе одеяло и телефон. Экран засветился, показывая уведомления. Ночные сообщения от Макса — кажется, они искали его в клубе. Пропущенный звонок от Пьетры. И сообщение от Карлоса, отправленное уже утром: «Я ушёл домой, но сделал тебе завтрак. Не забудь поесть. Оставлю на столе» Ландо медленно моргнул, перечитывая сообщение несколько раз. Простое, тёплое, заботливое. Карлос всегда был таким — надёжным, как каменная стена. Он не задавал лишних вопросов, не давил, просто был рядом, когда это было нужно. И сейчас, глядя на этот текст, Ландо почувствовал, как внутри разливается благодарность, смешанная с горечью. Хоть кто-то меня понимает. Хоть кто-то не уходит. Но тут же в его сознание ворвался образ Оскара. Того, кто уходил всегда. Того, кто оставлял его одного, не оглядываясь. Ландо поморщился, ощущая, как обида вновь колет сердце острой, холодной иглой. Его пальцы сами потянулись к экрану, открывая чат с Оскаром. Переписка была короткой и холодной. Безликой. Обычно всё начинал Ландо с короткого «Встретимся?», и Оскар отвечал сухим «Да.» Или — в редкие моменты, когда он был в настроении — «Когда?». Больше никаких слов. Никаких эмодзи. Никаких намёков на эмоции. Они ещё с первой встречи договорились, что всё будет происходить только в комнате Ландо, только когда Норрис убедится, что Макс точно не ворвётся к ним. Это было важно для Оскара, и почему-то Ландо соблюдал это условие, хотя мог бы и забить. Мог бы прийти к нему сам, мог бы позвать в любое другое место. Но он не мог. Потому что на Пиастри почему-то забивать не хотелось. И от этого осознания Ландо бесился ещё сильнее. Он облизал пересохшие, покрытые корочками губы, чувствуя, как они саднят от малейшего прикосновения, и принялся печатать сообщение. Пальцы дрожали, и он стирал написанное раза три, прежде чем наконец отправить: «Оскар, мы можем поговорить? Просто поговорить, без всего остального. Пожалуйста.» Ответ пришёл быстро, как выстрел: «Нет.» Ландо сглотнул, чувствуя, как в груди разрастается ком боли. «Почему?» «Тебе правда нужен ответ?» «Мне нужно понять тебя...» Тишина. Минута. Две. Десять. Ландо смотрел на экран, надеясь, что увидит три точки, означающие, что Оскар печатает ответ. Но экран оставался пустым. Он ждал, затаив дыхание, но ответа не последовало ни через минуту, ни через десять, ни через полчаса. — Ненавижу... — прошептал Ландо, откидывая телефон в сторону и закрывая глаза. — Ненавижу тебя, Пиастри! Будто бы не ты это всё начал! Он резко сел на кровати, чувствуя, как злость переполняет его, вытесняя боль. Потому что это была правда. Это всё начал Оскар. Именно он. И Ландо помнил этот момент так отчётливо, словно это было вчера. Кажется, это была та самая вписка. Самая первая, на которой они оба встретились. Обычная студенческая вечеринка, шумная, душная, полная пьяных людей. Ландо тогда уже успел выпить, но не настолько, чтобы потерять контроль. Он помнил, как крутил бутылку, как она указала на Оскара, как тот подошёл и поцеловал какую-то девушку — сухо, нехотя, будто выполнял скучную работу. А потом Ландо подколол его, назвав поцелуй «жалким», и в тот момент в глазах Пиастри что-то изменилось. Что-то тёмное, опасное, пробудилось. Ландо не помнил, что именно они начали делить сидя на кухне, как кричали друг на друга. Слова стёрлись из памяти, остались только эмоции — ярость, смешанная с чем-то липким и притягательным. Но он точно помнил, как Оскар потянулся к нему. Тогда Ландо показалось, что он ударит его — кулак сжался, мышцы напряглись. Но удара не последовало. Оскар лишь притянул его за воротник, резко, грубо, и поцеловал. Так, будто это действительно был удар. В этом поцелуе было всё — ненависть, злость, боль, и что-то ещё, чему Ландо не мог дать названия. Он вцепился в его волосы, притянул ближе, и ответил с той же яростью. Они целовались, и это ощущение тяжести, боли, наслаждения граничащего с безумием, захватило его разум полностью. С тех пор они начали встречаться. Сначала случайно, потом намеренно. Ландо сам начал искать встречи с Оскаром, сам писал ему, сам предлагал прийти к нему. И каждый раз, когда Оскар соглашался, Ландо чувствовал странное, почти эйфорическое облегчение. Но каждый раз, когда Оскар уходил, не оборачиваясь, он чувствовал себя использованным. Выброшенным. Ненужным. Из мыслей Ландо вывел звук открывающейся двери. В комнату вошёл Макс, обеспокоенно оглядывая друга. — Ты чего разорался, а? — спросил он, хмурясь. — Ещё и Оскара почему-то вспоминаешь... Или ты помощи ищешь? Ландо пару раз моргнул, возвращаясь в реальность. Его лицо мгновенно приняло привычное выражение беззаботности — маска, которую он носил годами. — Всё... Нормально. — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Я просто попросил его скинуть мне работу, а он противится. Всё. Макс хмыкнул, скрестив руки на груди и опершись о дверной проём. В его взгляде читалось недоверие. — Ага, Ландо, я должен поверить? — он выдержал паузу, изучая друга. — Я знаю тебя с самого детства, но, кажется, ты не особо настроен на разговор. Скажи, когда будешь готов. Я всегда рядом, ты знаешь. Он развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь. Ландо остался один, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как внутри разрастается болезненная пустота. Он знал, что Макс прав. Он не был готов говорить. Не был готов признаваться в том, что происходит между ним и Оскаром. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что он понял, насколько сильно впутал себя в эту историю. Он понял, что не сможет просто взять и уйти. Не сможет забыть. Потому что Оскар стал для него не просто случайным любовником. Он стал одержимостью. И эта мысль пугала Ландо больше, чем любая ненависть. Он закрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как внутри него зреет решение. Он больше не будет ждать. Он больше не будет молчать. Он найдёт способ поговорить с Оскаром, даже если тот будет сопротивляться. Даже если это разрушит всё, что у них было. Потому что лучше знать правду, чем жить в этой мучительной неизвестности. --- Для Ландо встреча с Оскаром была такой же неожиданной, как и дождь в этот понедельник. Серое небо за окнами университета плакало холодными каплями, но Ландо даже не заметил этого — его мысли были заняты совсем другим. Он как раз вылетел из кабинета, поправляя лямку от рюкзака, которая больно впилась в плечо, и тут же замер, когда его взгляд наткнулся на знакомую макушку. Те самые каштановые волосы, которые он узнал бы среди тысячи. Да... не так я представлял нашу следующую встречу. Он думал, что это будет что-то более приватное. Что они встретятся вечером, в тишине его комнаты, и он сможет задать все вопросы, которые копились внутри него уже несколько недель. Но судьба, как всегда, решила иначе. Ландо бросился следом, лавируя между людьми в коридоре, пытаясь нагнать Оскара. Он уже почти догнал его, но толпа расступилась, открывая картину, от которой у Ландо внутри всё перевернулось. Оскар шёл не один. Рядом с ним, держа его под руку, шла девушка. Ландо видел её пару раз и даже знал её имя — Лили. Та самая, с которой Оскар иногда обедал. Та самая, которую он видел на фотографиях в соцсетях. Ландо чуть свёл брови к переносице, когда увидел улыбку Оскара. Такую мягкую, такую нежную. Ту, с которой Пиастри никогда не смотрел на него. С Ландо Оскар всегда был холоден, всегда смотрел сквозь, всегда держал дистанцию. Но сейчас он улыбался этой девушке так, будто она была самым дорогим человеком в его жизни. Укол ревности вонзился в сердце с болезненным скрипом, и Ландо поморщился, подавляя в себе чувство тошноты. Он тут же ускорил шаг, натягивая на лицо самую любезную улыбку, которую только мог изобразить. Улыбку, которая должна была скрыть всё, что творилось у него внутри. — Оскар! — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. Он заметил, как парень замедляется, а потом останавливается, бросая взгляд на Ландо через плечо. В этом взгляде явно читалась скрытая неприязнь — та самая, которую Ландо давно научился различать. Каждый раз, когда Оскар смотрел на него так, Ландо чувствовал себя так, будто его пронзают ледяным копьём. — Можем поговорить? — совершенно радостно улыбаясь, проговорил Ландо, наклоняя голову набок, и совершенно игнорируя стоявшую рядом Лили. Он видел, как взгляд Оскара нахмурился, как тот бросил короткий взгляд на Лили, давая понять Ландо, что сейчас не место и не время. Пиастри вновь посмотрел на Норриса и отрезал: — Нет. Он кивнул Лили в сторону и уже собирался отвернуться, чтобы пойти с ней дальше. Но Лили не сдвинулась с места. Она мягко сжала руку Оскара, и Ландо заметил, как Пиастри напрягся от этого прикосновения — но не отстранился. — Оскар... Ну куда ты? Поговори с ним, — сказала она, и её голос звучал тепло и мягко. Она перевела взгляд на Ландо, слабо улыбнувшись ему, а затем вновь посмотрела на Оскара. — Встретимся в столовой. Она погладила плечо Оскара на прощание и удалилась по коридору, оставляя их вдвоём. Ландо проводил её взглядом, чувствуя, как внутри разрастается странное, липкое чувство. Она так легко с ним говорит. Так легко касается. А я... я даже не могу подойти к нему без того, чтобы он не смотрел на меня, как на врага. Оскар проводил Лили задумчивым взглядом, а затем вновь посмотрел на Ландо. Его лицо стало ещё более хмурым, и он коротко кивнул в сторону. — Не здесь. Он направился вдоль коридора, и Ландо послушно последовал за ним, чувствуя себя нашкодившим школьником, которого ведут к директору. Они прошли мимо кабинетов преподавателей, мимо шумных групп студентов, и остановились у неприметной двери. Подсобка. Ландо никогда не замечал её раньше. Оскар открыл дверь и зашёл внутрь, и Ландо вошёл следом, прикрывая дверь за собой. Помещение было маленьким и захламлённым — стелажи, заставленные бутылками и коробками, швабры, вёдра, старые тряпки. Здесь пахло пылью и хлоркой. Оскар облокотился плечом о стелаж и уставился на Ландо с выражением, которое не сулило ничего хорошего. — Ну? — бросил он, и его голос звучал холодно и отстранённо. Ландо окинул помещение задумчивым взглядом, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он знал, что время и терпение Пиастри заканчиваются слишком быстро. Он подошёл к нему и остановился в паре метров, не решаясь приблизиться. — Почему ты ненавидишь меня? — спросил он, и в его голосе прозвучала та же отчаянная искренность, что и в ту ночь в клубе. Ландо был готов поклясться, что видел, как Оскар закатывает глаза. Пиастри вздохнул, и в этом вздохе слышалась такая усталость, будто он вёл этот разговор в сотый раз. — Если это всё, тогда я сваливаю, — отрезал Оскар, отлипая от стелажа и собираясь обойти Ландо. Но Норрис не позволил ему уйти. Он схватил парня за руку, чувствуя, как пальцы сжимаются на тёплой ткани рукава. — Да... Стой же! — Ландо поморщился, прикладывая силу, чтобы удержать Оскара. Он видел, как Пиастри напрягся, как его мышцы сжались под тканью. Оскар поморщился, но упорство Ландо смогло его остановить. Он бросил взгляд на парня, задержался на его пальцах, сжимающих рукав, и поднял глаза. — Из-за тебя отчислили Логана. — взгляд полный ненависти и холода пронзил Ландо. — Доволен? Тишина повисла в воздухе, тягучая и липкая, как патока. Ландо смотрел на Оскара, чувствуя, как слова врезаются в него, как пули. Логан. Тот парень, которому он подбросил шпаргалку зимой, пытаясь спасти собственную шкуру. Тот парень, которого он использовал как живой щит. — Ты... Ты дружил с ним?! — выдохнул Ландо, и его голос сорвался. Он смотрел на Оскара расширенными глазами, чувствуя, как его лицо бледнеет, а тошнота подкатывает к горлу. Он понял. Всё встало на свои места. Холодность Оскара, его неприязнь, его желание держать Ландо на расстоянии. Всё это время он ненавидел его за то, что Ландо сделал с его другом. — Я ответил на твой вопрос, — произнёс Оскар, и его голос был холоден, как лёд. — А теперь отпусти меня. Он дёрнул рукой, пытаясь высвободиться, но Ландо вцепился сильнее, чувствуя, как отчаяние захлёстывает его с головой. — Оскар, мне... Мне жаль! Мне правда жаль! — выпалил он, и в его голосе слышалась мольба. — Я не хотел! Я просто испугался, я не думал, что его отчислят! Я... — Мне всё равно, жаль тебе или нет, — перебил его Оскар, и в его глазах промелькнула такая холодная сталь, что Ландо отшатнулся. — Ты так поступил. Оскар вырвал свою руку из пальцев Ландо, резко и грубо, разворачиваясь к выходу. Он остановился на мгновение, бросив через плечо последний взгляд, и покинул подсобку, оставляя дверь приоткрытой. Ландо остался один. В тишине, нарушаемой лишь гулом коридора за дверью. Он запустил руку в свои кудри, с силой сжимая их в попытке успокоиться. Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё плыло. Он выдохнул — шумно, протяжно — и медленно, словно подкошенный, опустился на пол. Холодный, грязный, пропитанный запахом хлорки и пыли. Тихий всхлип вырвался из его груди. Затем ещё один. И ещё. — Придурок... — прошептал он, утыкаясь лицом в колени. — Какой же ты придурок, Норрис... Он сидел на полу, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и чувствовал, как слёзы обжигают глаза. Он вспомнил ту зиму. Как он испугался, как подкинул шпаргалку Логану, думая, что это спасёт его. А потом, когда всё вскрылось, он просто промолчал. Дал Логану упасть. Дал ему уйти. И теперь Оскар, друг Логана, смотрел на него с ненавистью, и эта ненависть была справедливой. Ландо закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё рушится. Потому что теперь он знал правду. И эта правда была страшнее, чем он мог представить. Она означала, что Оскар никогда не простит его. Никогда не посмотрит на него иначе. И всё, что между ними было — все эти ночи, все прикосновения, все поцелуи — были построены на лжи. На ненависти. Что ты наделал, Норрис? Что ты наделал?