Мэтт Донован... или всё же Чак?

— Скучно. Ты такой же предсказуемый, как и Элайджа, Кол. Иди, сядь рядом с братом и постарайся не издавать звуков, пока я не решу твою судьбу. Ты — лишь шум в моем воображении. Кол, чье лицо исказилось от ярости, почувствовал, как невидимая сила втолкнула его в кресло. Он застыл, не в силах даже пошевелить веком. Мэтт перевел взгляд на Кэролайн, которая стояла в углу, дрожа от ужаса. Он подозвал её жестом, словно вызывал к доске нерадивую ученицу. — Кэролайн, ты у нас всегда была «солнечным лучиком». Давай проверим, насколько этот лучик может выжечь всё живое, если поменять полярность. Слушай внимательно, это будет мой лучший твист. Мэтт начал расхаживать по комнате. — Мистик-Фолс станет по-настоящему интересным местом. Каждый житель города — от мэра до последнего школьника — теперь монстр. Жаждущий, голодный, лишенный разума монстр. И все они, вся эта толпа, охотятся за одной целью. За Ребеккой. Только Ребеккой не той дерзкой вампирши, которую вы знаете, а пятилетней испуганной девочкой, запертой в этом теле. Представьте: тысячи существ бегут по улицам, чтобы разорвать одного ребенка. Это будет захватывающий экшн. Ребекка, которая до этого была готова кинуться в бой, вдруг осела на пол, её черты начали стремительно меняться. Она уменьшалась, её платье становилось слишком большим, а в глазах застыл первобытный ужас. Она обхватила себя маленькими ручками, прижимаясь к полу. — Ты чудовище! — прохрипела Ребекка, её голос стал тонким и детским. — Ты не можешь… они же сожрут меня! — В этом и смысл, Ребекка, — небрежно бросил Мэтт. — А теперь, внимание, семейная драма. Он щелкнул пальцами, и в воздухе возник Майкл — отец-охотник, само воплощение ненависти. Но сейчас его глаза светились не яростью, а каким-то болезненным, почти фанатичным обожанием. Он упал на колени перед Клаусом, который до сих пор стоял в оцепенении. — Никлаус, сынок… — прошептал Майкл, хватая Клауса за колени. — Я так был неправ. Мой мальчик, мой дорогой сын… Как я мог не видеть твоего величия? Умоляю тебя, сделай меня дедом! Подари мне внука! Я хочу нянчить его, я хочу передать ему все свои навыки охоты! Ник, прошу, смилуйся над старым отцом! Клаус побледнел. Его взгляд метался от Майкла к Мэтту. — Убей меня лучше сейчас, — прорычал гибрид, чувствуя, как его внутренний мир рушится от одного вида этого униженного, молящего отца. — Это пытка хуже любой пытки, которую ты мог придумать! — Неблагодарный, — вздохнул Мэтт и резко повернулся к Елене. — Ну и последнее, Елена. Ты всегда была такой правильной. Это раздражает. Теперь ты будешь самой распутной девицей в штате. Никаких «Стефан, я люблю тебя», никаких слез по ночам. Ты будешь менять партнеров каждый час, ты станешь воплощением порока, о котором будут шептаться все вампиры мира. Твоя чистота — это главная ошибка сюжета, и я её исправляю. Елена в ужасе посмотрела на себя. Она почувствовала, как её одежда меняется, как в голове вспыхивают чужие, совершенно не свойственные ей мысли. Она прижала ладони к губам, её глаза наполнились слезами, но выражение лица уже начинало меняться — в нем проступала холодная, вызывающая дерзость, которая была ей абсолютно чужда. — Я… я не хочу… — прошептала она, но тут же её голос стал ниже, с хрипотцой, а взгляд стал оценивающим и пустым. — А может… может, в этом что-то есть? Она обвела присутствующих ленивым, откровенно провокационным взглядом. Стефан выглядел так, будто у него случился сердечный приступ, а Деймон сжал кулаки, чувствуя, как внутри него всё клокочет от ярости при виде того, как Елена превращается в подобие куклы. Мэтт скрестил руки на груди, наблюдая за этим хаосом. — Ну как, Кэролайн? — спросил он у застывшей в ужасе девушки. — Нравится такой поворот? Или у тебя есть идеи, как сделать этот сезон еще более невыносимым для моих персонажей? — Мэтт! Хватит! Мэтт Донован стоял посреди гостиной особняка Майклсонов, сжимая в руках скомканный сценарий, который, казалось, дымился от его гнева. — Хватит! — рявкнул он, и от звука его голоса люстра под потолком опасно качнулась. — Майкл, замолчи. Этот сюжетный ход с «внуком» — самое тупое, что я когда-либо придумывал. Переигрываешь, старик! Майкл, всё еще стоявший на коленях перед Клаусом с безумным блеском в глазах, внезапно обмяк и превратился в груду пепла, которая развеялась по комнате. Мэтт щелкнул пальцами, возвращая всем прежний вид. — Елена, подойди сюда, — Мэтт указал на девушку, которая стояла в центре, дрожа от облегчения. — Ты у нас главная героиня. Давай посоветуемся с тобой, как исправить эту помойку, в которую вы превратили мой город. Он посмотрел на неё, затем на остальных, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Я сейчас озвучу пару правок. Знаете, чисто формально спрошу вашего мнения, — он усмехнулся. — Хотя, давайте будем честны... мне же плевать. Мэтт начал перечислять пункты, и каждое слово тут же воплощалось в реальность. — Первое: Элайджа. Ты вечно строишь из себя благородного стратега. Хватит. Ты теперь двухметровый золотистый хомяк. И, раз уж ты так любишь масштабные планы, ты будешь одержим идеей апокалипсиса. Раздался влажный треск, звук разрываемой ткани, и вместо статного Элайджи в костюме на паркете заворочался гигантский, пушистый грызун. Элайджа-хомяк встал на задние лапы, его щеки набились магическим огнем, и он издал пронзительный писк, который звучал как призыв к концу света. Он начал с яростным упорством грызть дубовую колонну особняка. — Элайджа?! — Ребекка вскрикнула, прикрыв рот рукой. — Это… это абсурд! Этого не может быть! — Второе: Кэролайн, — Мэтт повернулся к блондинке. — Твой список партнеров слишком велик. Теперь каждый раз, когда ты вспомнишь о поцелуе с кем-то из присутствующих, ты будешь испытывать дикую, испепеляющую ненависть к этому человеку. Кэролайн моргнула, её взгляд на секунду расфокусировался. Она посмотрела на Тайлера, и её лицо исказилось от внезапного приступа тошноты. — Убери его от меня! — закричала она, отскакивая в сторону. — Я помню этот поцелуй… это… это было отвратительно! Я ненавижу тебя, Тайлер Локвуд! Тайлер ошарашенно отступил: — Кэр, да что с тобой?! — И третье, — Мэтт довольно потер руки. — Эстер. Она будет работать коллектором из ада. Она будет ходить по городу и требовать уплаты «налога на грехи» — буквального вырезания органов в качестве оплаты. В дверях появилась Эстер. Она была в деловом костюме, с папкой в руках, её глаза горели неестественным синим пламенем. — Стефан Сальваторе, — холодно произнесла она, сверяясь со списком. — У вас задолженность за последние 150 лет. Сэр, либо вы платите своими почками прямо сейчас, либо я буду вынуждена забрать вашу печень в счет погашения процентов. Стефан побледнел. Деймон, до этого момента молчавший, сжал кулаки, в его глазах читалась смесь ярости и паники. — Донован, ты спятил! Это не книга, это какой-то психоделический кошмар! Элайджа — хомяк-апокалиптик, Кэр — ненавидит нас, а мама-коллектор пришла за нашими внутренностями?! Верни всё назад! Мэтт посмотрел на них, как на надоедливых муравьев. — Вернуть назад? — он хмыкнул. — Вам ещё не нравитс? Ну, ладно. Мэтт со скучающим видом щелкнул пальцами — всё стало нормальным. — Фух, — Мэтт протер лицо ладонями, как будто умывался после долгой смены в «Гриле». — Ладно, разрядка прошла успешно. А теперь давайте перейдем к действительно интересным поворотам. Я озвучу идеи, чисто чтобы вы знали, в каком направлении мы будем двигаться. Он начал расхаживать по залу, а присутствующие, парализованные страхом, внимали каждому его слову. Мэтт перевел взгляд на Бонни и Ребекку. — Вы двое. Бонни, ты внезапно осознаешь, что Ребекка — любовь всей твоей жизни. Вы бросаете всё это вампирское болото, садитесь в ракету и улетаете в космос. Насовсем. Чтобы искать другие миры, где нет ни Клауса, ни драмы. Бонни широко открыла глаза, глядя на Ребекку совершенно иначе — с каким-то ошеломленным обожанием. Ребекка же покраснела, не зная, куда деть руки. — Космос? — прошептала Бонни, делая шаг к Ребекке. — Ребекка, я... я почему-то чувствую, что это единственный выход. — Ты что, с ума сошла, ведьма?! — взвизгнула Ребекка, но в её голосе проскользнула нотка странной, зачарованной заинтересованности. — Улететь с тобой? Ты даже колдовать нормально не умеешь! — И последнее, Елена, — Мэтт посмотрел на неё с нескрываемым презрением. — Ты теперь всей душой ненавидишь Джереми. Ты хочешь его смерти. Больше никаких «я защищу брата», теперь твоя главная цель в жизни — найти способ отправить его на тот свет. Елена вздрогнула, её глаза на мгновение расширились от ужаса, но затем выражение лица радикально изменилось. Взгляд стал холодным, расчетливым, полным скрытой ярости. — Джер? — Елена произнесла это имя с такой гримасой отвращения, будто это было имя самого ненавистного врага. — Он просто тянет меня на дно. Каждый раз, когда я смотрю на него, мне хочется... нет, я просто не могу видеть его живым. Стефан схватил её за плечи: — Елена, опомнись! Это твой брат! Ты не можешь так говорить! Елена с силой оттолкнула его: — Не трогай меня, Стефан. Ты просто не понимаешь, как меня достала вся эта «святая семейственность». Мэтт щелкнул пальцами и все вернулось. Каждый понимал — всё, во что они верили оказалось игрушкой в руках Мэтта. — Ладно, разминка окончена, — произнес он с ленивой усмешкой. — Пора переходить к кульминации этого безумия. Озвучиваю новые вводные. Мнение аудитории не учитывается. Он остановился прямо перед Клаусом. — Идея первая: Клаус, ты слишком много внимания уделял своей «непобедимости». Теперь ты станешь фанатичным религиозным сектантом. Твой бог — это Стефан. Ты будешь молиться на него, падать при каждом его появлении и строить алтари с его фотографиями в каждой комнате особняка. Клаус открыл рот, чтобы огрызнуться, но вместо этого его колени подогнулись сами собой. Он посмотрел на Стефана с таким обожанием, что у того отпала челюсть. — О, Святой Стефан, пришедший из тьмы, чтобы даровать мне свет своей порядочности... — пробормотал Клаус, начиная нервно осенять себя знамением, складывая пальцы в форме литеры «S». — Позволь мне хотя бы прикоснуться к подолу твоего плаща, о, великий потрошитель-мученик! — Идея вторая: Елена. Ты постоянно искала смысл жизни, так вот он. Ты теперь самая настоящая наркоманка, и твой «допинг» — это чистая магия Бонни. Тебе нужно постоянно находиться рядом с ней, вдыхать её энергию, буквально «подсаживаться» на её заклинания. Без её магии у тебя начинается такая ломка, что ты готова разобрать особняк по кирпичикам. Елена внезапно пошатнулась, её взгляд стал мутным, а зрачки расширились. Она бросилась к Бонни, вцепившись в неё, как в спасательный круг. — Бонни... пожалуйста... просто одно маленькое «Инсендио»... — задыхаясь, прошептала Елена, втягивая воздух рядом с руками ведьмы. — Я чувствую, как она течет в моих венах... мне нужно больше... я не могу без этого жить! Бонни с ужасом попыталась отстраниться, но Елена держала её мертвой хваткой. — И напоследок, Элайджа, — Мэтт повернулся к Первородному. — Твоя вечная преданность семье — это тошнотворный филлер. Давай добавим драмы. Ты посмотришь на Ребекку, скажешь ей, что она — самая тупая, бесполезная и раздражающая вампирша в истории, и что ты ненавидишь её всей душой. А потом... ну, просто улетишь в Ад, чтобы не видеть этого позора. Элайджа медленно повернулся к Ребекке. Его лицо, обычно спокойное, исказилось от нескрываемой, ледяной злобы. — Ребекка... — его голос прозвучал как удар хлыста. — Я потратил тысячу лет, пытаясь исправить твои ошибки, но теперь я вижу истину. Ты — тупая, эгоистичная пустышка. Я ненавижу каждое мгновение, проведенное с тобой. Ты — позор этого рода. Ребекка задохнулась от боли, в её глазах заблестели слезы, но Элайджа даже не моргнул. За его спиной разверзся раскаленный разлом прямо в полу, оттуда пахнуло серой, и он, не оборачиваясь, шагнул прямо в пылающую бездну. — Ну что, — Мэтт обвел комнату взглядом. — Кто-то хочет попробовать просить меня остановиться, или мы продолжим? Мэтт лишь лениво махнул рукой, словно смахивая крошки со стола в «Гриле», и реальность снова с грохотом перестроилась, подстраиваясь под его прихоти. — Ладно, — Мэтт окинул взглядом особняк, где Клаус всё еще продолжал истово креститься на Стефана, а Елена жадно вдыхала магию от запястий в панике бьющейся Бонни. — Давайте добавим еще немного абсурда, чтобы уж точно никто не ушел отсюда с ясной головой. Он щелкнул пальцами, и воздух в комнате сгустился до запаха серы и дешевого солода. — Кэролайн, — Мэтт указал на блондинку. — Ты всегда была такой правильной, «Мисс Мистик-Фолс» и все дела. Хватит. Теперь ты одержима идеей стать Владыкой Ада. Тебе мало быть вампиром, ты хочешь трон, трезубец и чтобы грешники дрожали при твоем появлении. Кэролайн внезапно выпрямилась. Её взгляд стал тяжелым и властным, а голос приобрел угрожающие, потусторонние нотки. Она сдернула со стены массивное зеркало, используя его как импровизированный трон, и уселась на него, сложив ногу на ногу. — Стефан, Деймон, встать на колени! — скомандовала она, и в комнате похолодало. — Ад слишком неорганизован. Я наведу там порядок, и каждый из вас будет лично отвечать передо мной за каждую пролитую каплю крови. — Кол, — Мэтт перевел взгляд на Первородного, который до этого момента пытался сохранить остатки достоинства. — Ты у нас всегда был самым стильным и опасным. Но теперь ты — типичный мужик, который десять лет сидел на диване с банкой пива. Кол внезапно охнул. Его кожа стала рыхлой, одежда треснул по швам, а из-под рубашки вывалилось огромное, массивное пивное пузо. В руках у него материализовалась липкая банка с пенным напитком. Он тяжело плюхнулся на пол, громко отрыгнул и почесал живот. — Ребят, ну чего вы? — пробормотал он с заплетающимся языком. — Давайте просто посмотрим футбол. Клаус, ты там молишься, молись тише, а то у меня от твоих заклинаний голова трещит... И наконец, Эстер. Мэтт снова щелкнул пальцами, и мать Древних, до этого бывшая коллектором, преобразилась. Её лицо расцвело глупой, влюбленной улыбкой. Она подбежала к Тайлеру Локвуду, который до сих пор пытался прийти в себя после превращения в дракона (правда, сейчас он был человеком), и начала тереться о его плечо. — О, Тайлер, — проворковала Эстер, игнорируя тот факт, что он — гибрид, а она — ведьма, пытавшаяся его убить. — Твои клыки... они такие мужественные. Твоя ярость... она так меня заводит. Не хочешь уйти со мной в закат и завести маленьких ведьмаков-оборотней? Тайлер в ужасе пытался отстраниться: — Эстер, ты в своем уме?! Ты хотела убить меня! — Это была страсть, милый, просто очень болезненная страсть! — Эстер кокетливо поправила волосы. Мэтту так смешно что он уже не скрывает свой смех. — Боже, ладно. Конец представления. Мэтт смотрел с легким раздражением. Он поправил рукава своей формы официанта и щелкнул пальцами. Реальность, как скомканный лист бумаги, разгладилась сама собой. Особняк Майклсонов возник из небытия. Элайджа стоял в своем безупречном костюме, Клаус скалился, Деймон был вполне себе осязаемым, а Елена — живой, здоровой и совершенно ничего не помнящей о том, что только что стерлась из мироздания. Все они моргнули, будто после короткого обморока. — Что... что произошло? — Елена оглянулась, ощупывая себя. — Я чувствовала холод... — Не обращайте внимания, — отмахнулся Мэтт, направляясь к выходу. — Техническая накладка. Проверка системы. Он остановился на пороге, глядя на них через плечо. Его взгляд на секунду стал усталым, как у сценариста, который просидел над черновиком пять суток без сна. — Вы, ребята, конечно, классика. Но мне нужно двигаться дальше. Эта ваша текущая драма... — он пренебрежительно махнул рукой в сторону Стефана и Деймона, — ...уже порядком протухла. Слишком много повторов. Он вытащил из кармана телефон, который выглядел как пульт управления самой вселенной, и пролистал несколько записей. — Господи, как же я устал от этого «третьего сезона», — пробормотал он себе под нос. — Нужно поскорее отстреляться, довести Елену до обращения, а потом поскорее пропихнуть всю эту историю с Сиренами, чтобы наконец закрыть этот бесконечный том и начать новую книгу. Там у меня хоть сюжет будет пободрее, а то вы все топчетесь на месте, как плохие второкурсники театрального. Он подмигнул остолбеневшим героям. — Не скучайте. Увидимся в следующей главе, где у вас будет гораздо больше поводов для истерик. Мэтт вышел из особняка, и за его спиной дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Мистик-Фолс снова зажил своей привычной жизнью, не подозревая, что его судьба — это всего лишь черновик в руках парня, которому просто не терпится начать писать следующую, более кровавую часть истории.