THE PINK FPE

​Утренний туман за окнами сгущался, превращая улицы спального района в куски серого, влажного картона. Эбби бежал так, что лёгкие разрывало от ледяного воздуха. Тяжёлые армейские берцы глухо и часто стучали по мокрому асфальту, унося его прочь от школьного двора, от испуганных криков учителей и воя приближающихся полицейских сирен. В рюкзаке за спиной мёртвым, бесполезным грузом звякал строительный молоток. Маленький инструмент. Слишком ничтожный для той войны, в которую он только что ввязался, разбив стеклянную стену в кабинете мисс Грейс. ​В ушах стоял не просто белый шум — там бушевал оглушительный, разрывающий черепную коробку ультразвук мёртвого телевизионного канала. Помехи требовали выхода. Они требовали абсолютной, стерильной тишины, которую Эбби так жадно вкусил в субботу в доме Ланы. ​Залетев в свой пустой дом, Эбби с грохотом захлопнул тяжёлую дверь и повернул ключ в замке. В прихожей стояла звенящая, зловещая темнота. Мальчик, тяжело и хрипло дыша, рванул в спальню. На ходу он сбросил рюкзак и упал на колени перед старым шкафом. Трясущиеся картонные пальцы вцепились в замок чёрного гитарного чехла, который прятался в самом дальнем углу. ​Резкий скрежет молнии. Из темноты чехла тускло блеснуло серое матовое лезвие. Эбби мёртвой хваткой вцепился в массивную рукоять, целиком залитую ядовито-жёлтой, кислотной краской. Пожарный топор лёг в ладонь как влитой. Тяжёлое, грубое, бритвенно острое оружие. В ту же секунду углы его вечно грустных губ уродливо поползли вверх, растягиваясь в безумной, маниакальной ухмылке. Да. Теперь он готов. ​Вдруг сзади, со стороны коридора, раздался короткий, еле слышный скрип половицы. ​Эбби замер. Белый шум в голове на долю секунды смолк, сменившись парализующей паранойей. Кто-то был в его доме. ​Тихо, словно бесплотная бумажная тень, Эбби поднялся с колен, покрепче перехватывая жёлтое топорище. Он скользнул к дверному проёму и заглянул в полумрачную прихожую. У самой кухни, спиной к нему, стоял человек. Но это был не Оливер и не кто-то из школы. Это был молодой напарник детектива Бёрна. Коп стоял в боевой стойке, медленно ведя стволом пистолета по углам пустой кухни. Его оставили караулить дом на случай, если «яблочный мальчик» решит вернуться в свою нору. Оперативник двигался осторожно, выставив оружие вперёд, и даже не подозревал, что ловушка уже захлопнулась. Только не для Эбби. А для него самого. ​Внутри четырнадцатилетнего подростка окончательно сорвало все тормоза. Страх испарился, уступив место густой, всепоглощающей субботней ненависти. Этот ублюдок в форме пришёл, чтобы забрать его покой? Наказать его? Уничтожить? Нет. Шум требовал выключить этот раздражитель. Немедленно. ​Тяжёлые берцы Эбби не издали ни единого звука, когда он сделал три быстрых шага вперёд, вырастая прямо за спиной полицейского. ​Короткий, дикий, животный замах сверху вниз. Тяжёлый пожарный топор с жутким, сокрушительным хрустом врубился оперативнику прямо между лопаток, разрубая одежду, плоть и позвоночник. ​— Кх-а... — только и смог выдавить из себя мужчина. ​Вместо обычной крови из страшной рваной раны фонтаном брызнула густая, светящаяся ярко-розовая неоновая кровь. Она яростными, рваными штрихами расплескалась по серым картонным обоям коридора, залила пол и наотмашь ударила Эбби прямо в лицо. Коп мешком рухнул на спину, судорожно дёрнулся и затих, уставившись пустыми глазами в потолок. Из его обмякших пальцев со звоном вывалился тяжёлый чёрный пистолет. ​Эбби стоял над трупом, тяжело вздымая грудь. Он с силой, наступив берцем на грудь мертвеца, вырвал застрявший топор из плоти. И в эту же секунду ультразвук в его голове мгновенно стих. Наступила блаженная, идеальная, райская тишина. ​Мальчик безумно, счастливо рассмеялся, утирая рукавом светящиеся розовые брызги со щеки. Он посмотрел вниз. Чёрный кусок боевой стали маняще блестел в луже неоновой краски. Эбби присел на корточки и взял пистолет свободной рукой. Холодный металл отозвался приятной тяжестью. Для пацана, которого изо дня в день унижали и превращали в боксёрскую грушу, это оружие стало символом абсолютной, безграничной власти. Теперь он сам устанавливает правила в этом бумажном мире. ​Он интуитивно вытащил магазин — патроны были на месте. Обыскав тактический пояс копа, Эбби рассовал запасные обоймы по карманам своей окровавленной школьной формы, а сам пистолет заткнул за пояс брюк, прикрыв тёмно-зелёным свитером. Он медленно подошёл к зеркалу в прихожей и посмотрел на себя. Из глубины стекла на него глядел настоящий монстр. Белое лицо «яблочного мальчика» испачкано розовым неоном, школьная рубашка разодрана, в одной руке — огромный топор с ядовито-жёлтой рукоятью, за поясом — огнестрел, а губы растянуты в сытой, сумасшедшей улыбке психопата. ​Назад дороги не было. Теперь за ним устроят настоящую охоту. Но Эбби было абсолютно плевать. Он пошёл к выходу. ​Эбби даже не успел переступить порог собственного дома. Стоило ему толкнуть входную дверь, как по глазам ударил резкий, ритмичный свет. Красно-синие неоновые блики яростно разрезали утренний туман, окрашивая картонные стены прихожей в фиолетовые тона. Прямо у калитки, перекрывая выезд со двора, с визгом тормозов замерли две патрульные машины. Они приехали проверить напарника, который слишком долго не выходил на связь. ​— Внимание! Подозреваемый Эбби, немедленно брось оружие и ляг на землю! Руки за голову! — ожил чей-то хриплый, искажённый мегафоном голос на улице. ​Белый шум в ушах мальчика, только-только затихший после убийства в коридоре, взлетел с новой, утроенной силой. Но теперь этот гул не пугал его. Он подталкивал в спину, заставляя безумную ухмылку на лице психопата становиться ещё шире. Они думали, что прижали его. Думали, что он снова сожмётся в комок и будет умолять о пощаде, как делал это перед Оливером в школьном коридоре. ​— Хуй вам, — тихо прошептал Эбби. ​Его левая рука, испачканная в ярко-розовой краске, плавно скользнула под свитер и выхватила трофейный пистолет. Тяжёлый, холодный кусок стали. Эбби выбил плечом оконную раму, выходящую на крыльцо. Осколки плоского картонного стекла со звоном посыпались на мокрую траву. Двое полицейских, укрывшись за дверцами патрульного авто, уже целились в сторону входа, но парень сработал на чистом, безумном импульсе. ​ВЫСТРЕЛ! ​Оружие сильно прыгнуло в неопытных подростковых руках, отдача больно ударила в запястье, но пуля нашла свою цель. Один из копов у калитки коротко охнул, когда свинцовый кусок пробил его плечо. Вместо крика боли из раны брызнул уже знакомый неоново-розовый фонтан, пачкая лобовое стекло машины. ​— Открыть огонь на поражение! — заорали с улицы. ​Двор мгновенно превратился в кромешный ад. Воздух прорезал оглушительный грохот ответной стрельбы. Пули патрульных с сухим, рвущимся звуком дырявили стены дома, словно те действительно были сделаны из тонкой упаковочной бумаги. Вокруг Эбби летели картонные ошмётки, щепки и пыль, но он, укрывшись за толстым косяком, продолжал яростно нажимать на спусковой крючок. ​БАХ! БАХ! БАХ! ​Он стрелял вслепую, наугад, не целясь. Ему было плевать на правила ведения боя. Каждый раз, когда патрон со звоном вылетал из патронника, а из ствола вырывалось пламя, белый шум в его голове испуганно отступал. Это был чистый кайф. Кайф абсолютного разрушения. ​Ещё один патрульный споткнулся и повалился на асфальт — пуля Эбби раздробила ему колено, усеяв дорогу светящимися розовыми кляксами. Затвор пистолета Эбби со щелчком замер в заднем положении. Пуст. Не раздумывая ни секунды, Эбби сбросил пустой магазин, вытащил из кармана брюк новый и с силой вогнал его в рукоятку, как видел когда-то в боевиках по телевизору. Сняв пистолет с задержки, он снова высунулся в проём и сделал два быстрых выстрела по колесу патрульной машины, заставляя копов прижаться к земле. ​Пока полицейские перезаряжались и вызывали по рации спецназ, Эбби закинул пожарный топор за спину, покрепче перехватил ствол и сиганул в разбитое окно на противоположной стороне дома. Он приземлился на карачки, мгновенно вскочил и припустил через задние дворы, петляя между картонными заборами и гаражами. Сзади всё ещё гремели запоздалые выстрелы, а сирены выли на всю округу, но туман надёжно укутывал его фигуру. ​ ​Эбби бежал, тяжело дыша, а ядовито-жёлтая рукоять пожарного топора за спиной больно била по лопаткам. Белый шум в голове нарастал, требуя тотального контроля над этим картонным миром. Парень выскочил из очередного проулка прямо к автобусной остановке у главной дороги. ​И тут туман разорвали две круглые жёлтые фары. ​С тяжёлым дизельным рыком у тротуара притормозил школьный автобус под номером «69». Тот самый, который собирал учеников по утрам и развозил по домам после занятий. Складная дверь со скрипом открылась, и Эбби увидел, что салон уже забит: на задних сиденьях, громко ржа и обсуждая сегодняшние приколы, сидела вся школьная «элита» — Оливер, Зип и Эдвард. При виде вылетевшего из тумана, помятого и окровавленного Эбби их смех мгновенно оборвался. ​Эбби уродливо, безумно ухмыльнулся. Это был его билет в один конец. ​Он в три кувырка взлетел по ступенькам в салон. Водитель — старый картонный дядька — только успел открыть рот от удивления, как Эбби с диким оскалом занёс топор над головой. Массивное серое лезвие с глухим звуком врубилось мужчине прямо в череп. Водитель рухнул на пол, умерев с первого же удара. Но Эбби не остановился. Он продолжал яростно, безумно рубить уже бездыханное тело, тяжело дыша. Каждый удар приносил ему извращённое удовольствие, заставляя давящий ультразвук в черепной коробке испуганно затихать. ​Закончив, Эбби вскинул пистолет и выстрелил прямо в потолок над головами троицы хулиганов. Из-за оглушительного выстрела в замкнутом пространстве у всех заложило уши; Оливер, Зип и Эдвард инстинктивно схватились за головы и вжались в свои кресла. Картонная обшивка крыши лопнула, посыпалась труха. Салон мгновенно оцепенел. Визг первоклашек на задних рядах оборвался на полувздохе. Хулиганы буквально вросли в сиденья, ошалело глядя на дымящийся ствол в руках парня, над которым они ещё на прошлой неделе издевались. ​— Уважаемые пассажиры, — прохрипел Эбби, усаживая свою окровавленную задницу в тёплое водительское кресло и бросая пистолет прямо на приборную панель рядом с окровавленным топором. — Надеюсь, вы прекрасно провели время в школе. Ведь у нас экскурсия по местам вашей былой славы. ​Мальчик до упора выжал педаль газа и крутанул тяжёлый руль, разворачивая махину прямо через двойную сплошную. ​— Первая остановка — дом Оливера! — заорал Эбби, сходя с ума от нахлынувшего кайфа вседозволенности, и направил автобус прямо на пригородную улицу. ​Лицо Эбби сводила судорога безумной, растянутой на все щёки улыбки. Он гнал на полной скорости, которую только позволял выжать старый дизельный движок. Автобус швыряло из стороны в сторону; на перекрёстках Эбби намеренно таранил и задевал редкие легковушки, отправляя их в неуправляемые заносы и круша картонные декорации города. ​Вдруг в гробовой тишине салона послышался тонкий, жалобный плач. Эбби, продолжая удерживать руль одной рукой, резко обернулся назад. На одном из средних рядов в полной истерике бился маленький первоклассник, размазывая слёзы по бумажным щекам. ​Улыбка Эбби превратился в звериный оскал. Убийства давали ему слишком много радости и ощущения безграничной власти, чтобы терпеть чужую слабость. Он молча перехватил пистолет, навёл ствол через спинку кресла и хладнокровно прострелил плачущему мальчику череп. Неоновые розовые брызги украсили соседнее стекло. Салон задохнулся от ужаса. ​— Если услышу, что кто-то ещё заплачет, я лично загоню топор ему в голову. Понятно?! — прорычал Эбби, оскалив зубы. ​Все, кто сидел в автобусе, окончательно замерли. Страх сковал детей и подростков, никто не хотел умирать. Эбби перестал оскаливаться, но безумная, застывшая улыбка так и осталась на его лице. Он гнал вперёд, пока справа в туманной дали не показался двухэтажный дом Оливера. ​— ДЕРЖИТЕСЬ!!! — истошно крикнул Эбби. ​Свернув с дороги прямо на ухоженный газон, школьный автобус на полной скорости снёс деревянный забор, протаранил клумбы и с оглушительным, сокрушительным таранным ударом влетел прямо в фасадную стену дома Оливера. Картон лопнул, во все стороны полетели обломки мебели, балки и тучи серой пыли. Махина автобуса застряла в проломе и намертво встала. ​ ​Все стёкла в автобусе лопнули от удара. Эбби сидел на водительском месте, тяжело дыша. Медленно, со скрипом, он повернул голову, чтобы осмотреть салон. От страшного удара кого-то выбросило с сидений, и они насмерть разбились о поручни; кто-то был всё ещё жив, но тяжело ранен и стонал в обломках. Оливер, Зип и Эдвард, чудом уцелевшие, сидели в самом конце салона, боясь пошевелиться. ​Эбби медленно встал, перехватывая оружие. Лицо его выражало абсолютное, ледяное безумие. Он пошёл по проходу, устраивая жестокую зачистку среди выживших. Одного стонущего мальчика он с размаху зарубил пожарным топором. К раненой девочке, пытавшейся отползти, он подошёл со строительным молотком, нанося точные, тяжёлые удары и растягивая их мучительную агонию. Шум в его голове с каждым ударом уступал место блаженному покою. ​Пока Эбби был полностью поглощён этим кровавым процессом, троица хулиганов поняла, что это их единственный шанс. Дрожа от ужаса, Оливер, Зип и Эдвард начали быстро, бесшумно протискиваться через разбитые боковые окна автобуса наружу, прямо в разрушенные комнаты дома. У них получилось. ​Когда Эбби добил молотком последнюю жертву, он хищно повернулся в конец салона, готовый приступить к своей главной цели — тройке мучителей. Но задние сиденья были пусты. Только открытые рамы окон качались на ветру. ​— Ублюдки... — прошипел Эбби. ​Он рыбьим прыжком вылетел из автобуса через разбитое лобовое стекло, приземлившись прямо на обломки картонной стены дома Оливера. В правой руке он сжимал пистолет, в левой — окровавленный жёлтый топор. Эбби яростно огляделся по сторонам. ​Сквозь густую пыль и туман во дворе он чётко увидел три силуэта. Оливер, Зип и Эдвард во всю прыть бежали прочь через задний двор, пытаясь спасти свои жалкие бумажные жизни и скрыться в тумане спального района. ​Эбби сорвался с места, бросаясь в погоню. На ходу он вскинул пистолет и начал яростно палить им в спины. БАХ! БАХ! БАХ! ​Но пули лишь безвредно дырявили далёкие картонные заборы. Расстояние было слишком большим, руки подростка дрожали от бега, и он промахивался каждым выстрелом. ​— Стоять, твари! Вы не уйдёте! — орал Эбби, срывая голос, пока эхо выстрелов разносилось по округе. ​Он бежал за ними через переулки, петлял между гаражами и одинаковыми серыми домами, не обращая внимания на усталость. Он хотел их крови. Но туман, который до этого помогал самому Эбби сбежать от полиции, сыграл с ним злую шутку. Силуэты хулиганов становились всё бледнее, пока окончательно не растворились в серой влажной дымке. ​Эбби выскочил на очередной пустой перекрёсток, тяжело и хрипло дыша. Он крутился на месте, дико озираясь по сторонам и сжимая рукоять пистолета до белизны в пальцах. Вокруг стояла мёртвая тишина спального района. Ни шагов, ни шорохов. ​Каким-то образом они оторвались. Троица хулиганов бесследно исчезла, оставив Эбби одного посреди туманных улиц, которые снова начинали медленно заполняться давящим, звенящим белым шумом...