Дом, которого нет

— Я ещё раз говорю: такого адреса не существует. Работник муниципалитета, отвечающий за Кенсингтонский район, произнёс это уже в третий раз, и с каждым повторением в его голосе становилось всё меньше терпения и всё больше того снисходительного раздражения, которое взрослые обычно приберегают для детей, сумасшедших и особенно настойчивых старушек. Миссис Смит не относила себя ни к одной из этих категорий. Особенно — к старушкам. Ей было всего восемьдесят семь, и большую часть из них она прожила на Логан Плейс, где люди знали друг друга по именам, привычкам и тому, в какой день недели кто выставляет мусорные баки. Поэтому она совершенно точно знала, что дом номер сорок пять существует. Он стоял напротив её собственного. У него была зелёная калитка, невысокая каменная ограда и сад, который давно следовало привести в порядок — хотя сама Бри Доусон утверждала, что он находится ровно в том состоянии, в каком ей нравится. Дом был одноэтажным, с чердачным окном под самой крышей. Весной у стены зацветали нарциссы. Летом дорожку почти полностью скрывала высокая трава. Осенью листья сливы забивали водосток, а зимой на подоконнике кухни неизменно сидел один из сиамских котов и смотрел на улицу так, словно лично отвечал за порядок во всём Кенсингтоне. Так что дом существовал. И миссис Смит не собиралась позволять какому-то чиновнику утверждать обратное. — Молодой человек, — сказала она, поджав губы, — я живу на этой улице дольше, чем вы на свете. Чиновник был далеко не молод. У него имелись лысина, седые бакенбарды и красноватые пятна на щеках. Однако спорить с точными формулировками миссис Смит было бесполезно. — Это не имеет отношения к делу. — Напротив. Имеет самое прямое. Она положила на край его стола записку, которую заранее приготовила дома. На записке было написано: Бри Доусон 45, Логан Плейс Кенсингтон, Лондон Почерк у миссис Смит оставался твёрдым и разборчивым. Она всегда считала, что небрежность письма свидетельствует о небрежности мыслей. Чиновник бросил взгляд на бумагу. — В наших списках нет никакой Бри Доусон. — Потому я и пришла. — И на Логан Плейс нет дома под номером сорок пять. — Есть. — Согласно городскому реестру, после сорок третьего идёт сорок седьмой. Миссис Смит едва заметно прищурилась. Это она уже слышала. Сначала — в местной школе. Потом — в полицейском участке. Затем — на почте, где мистер Уилкинс, доставлявший корреспонденцию на Логан Плейс с тех времён, когда ещё носил форму без животика, долго листал какие-то бумаги, а после уверенно заявил, что никогда не обслуживал дом номер сорок пять. Хотя миссис Смит собственными глазами видела, как он однажды подошёл к его калитке. Правда, это случилось только один раз. И сам мистер Уилкинс потом ничего не помнил. Миссис Смит не считала нужным упоминать об этом чиновнику. Некоторые сведения лучше было придерживать при себе, особенно если собеседник и без того смотрел на тебя так, будто размышлял, не вызвать ли врача. — Значит, ваш реестр ошибается, — заключила она. — Реестр не может ошибаться. — Люди его составляли? — Разумеется. — Тогда может. Чиновник прикрыл глаза. Миссис Смит терпеливо ждала. Она умела ждать. За годы жизни напротив дома Доусонов это стало почти профессиональным навыком. Сначала приходилось ждать, когда Виктор Доусон наконец перестанет появляться на улице в длинных одеждах, совершенно неподходящих для английской погоды. Потом — когда его жена Кларисса объяснит, зачем принимает письма от сов. Потом — когда их дочь начнёт вести себя как нормальный ребёнок. Последнего миссис Смит ждала особенно долго, но в конце концов пришла к выводу, что напрасно. Бри Доусон никогда не вела себя как нормальный ребёнок. Впрочем, и ненормальным её поведение назвать было трудно. Она просто жила так, словно обычные правила существовали где-то рядом, но лично её не касались. В девять лет Бри самостоятельно ходила за продуктами. В десять умела готовить завтрак лучше половины замужних женщин на улице. В одиннадцать могла провести целый день на садовой скамье, не меняя положения, если рядом лежала книга. В двенадцать начала выращивать растения, от одного вида которых у миссис Смит возникало желание вымыть руки. В тринадцать спокойно закрасила слово «карга» на своём заборе, а через неделю, когда оно появилось снова, даже не стала тратить краску. В четырнадцать научилась запускать бумажные самолётики так, что они улетали вверх даже при полном безветрии. В пятнадцать перестала объяснять, куда исчезает на несколько дней. В шестнадцать однажды вернулась домой через стену. А теперь ей было семнадцать. И она по-прежнему нигде не училась. — Простите, — чиновник снова открыл глаза, — кем вы приходитесь этой девочке? — Соседкой. — Родственницей? — Нет. — Опекуном? — Нет. — Тогда, боюсь, я не имею права обсуждать с вами её образование. — У неё нет образования. — Откуда вам знать? Миссис Смит выпрямилась. — Потому что я её вижу. — Каждый день? — Почти. — И она никогда не уходит? — Иногда уходит. — Возможно, именно в школу. — В школу не ходят с двумя котами. Чиновник посмотрел на неё. Миссис Смит посмотрела в ответ. Она не собиралась объяснять ему, что Пикси и Докси едва ли согласились бы просидеть несколько часов в школьном классе. Пикси, возможно, ещё мог сделать вид, что соблюдает правила, если бы ему предложили подходящую подушку. Докси же считал любые правила личным оскорблением. — Вы понимаете, насколько странно всё это звучит? — осторожно спросил чиновник. — Да. — И всё же продолжаете настаивать? — Да. Он вздохнул. После этого чиновник поднялся, подошёл к шкафу и достал толстую папку. Листал он её демонстративно медленно, словно надеялся, что миссис Смит устанет раньше. Это была ошибка. Через несколько минут он положил перед ней карту района. Логан Плейс была обозначена тонкой серой линией. Миссис Смит наклонилась. Она сразу увидела свой дом. Увидела дома Миллеров, О’Конноров и Джефферсонов. Увидела номера сорок три и сорок семь. Между ними оставался узкий участок, закрашенный тем же серым цветом, что и сама улица. Пустой. Будто никакого дома там никогда не стояло. — Вот, — сказал чиновник. — Вы сами можете убедиться. Миссис Смит долго смотрела на карту. Потом достала из сумочки очки, хотя прекрасно видела и без них. Надела. Проверила ещё раз. Пустой участок никуда не исчез. — Карта неправильная, — сказала она. — Миссис Смит… — Дом стоит там с семьдесят восьмого года. — Здесь никогда не было дома. — Я видела, как в него въехали люди. — Возможно, вы путаете номер. — Я не путаю номера. — В вашем возрасте память иногда… Чиновник не договорил. Миссис Смит медленно сняла очки. Некоторым людям следовало давать время осознать собственную ошибку. Чиновник осознал. — Я лишь хотел сказать, что воспоминания могут быть неточными. — Мои не могут. Она сложила записку с адресом вчетверо и убрала в сумочку. Разговор был окончен. Чиновник, очевидно, тоже это понял. — Что вы намерены делать? — Вернуться домой. — И всё? Миссис Смит поднялась. — Молодой человек, когда человек утверждает, будто дома, стоящего у меня перед глазами почти двадцать лет, не существует, продолжать разговор с ним не имеет смысла. Она вышла из кабинета прежде, чем он успел ответить. На улице моросил мелкий июньский дождь. Лондон выглядел серым, уставшим и неприветливым. Автомобили шуршали по мокрому асфальту. Люди спешили под зонтами, не глядя друг на друга. Последнее время они вообще старались меньше смотреть по сторонам. В газетах всё чаще писали об исчезновениях. О странных нападениях. О несчастных случаях, которым никто не мог дать разумного объяснения. Несколько дней назад пропала целая семья. Их дом нашли открытым. На столе остался недопитый чай. Свет горел во всех комнатах. Миссис Смит читала подобные статьи внимательно. Не из любопытства. Просто в её возрасте полезно было знать, что происходит в городе. Она села в автобус и всю дорогу думала о карте. Разумеется, карта была ошибочной. В этом не могло быть сомнений. И всё же… Миссис Смит не любила слово «всё же». Оно почти всегда означало, что за понятным объяснением прячется другое, менее удобное. Когда она вернулась на Логан Плейс, дождь уже прекратился. Улица выглядела как обычно. Дом Миллеров. Дом О’Конноров. Её собственный дом. И напротив — зелёная калитка, каменная ограда и номер сорок пять, прибитый к почтовому ящику. Правда, на самом ящике поверх облупившейся краски кто-то снова написал: ВЕДЬМА Слово было выведено чёрным маркером. Миссис Смит нахмурилась. Бри, разумеется, не стала его закрашивать. Она вообще обладала неприятной привычкой не реагировать на вещи, которые, по мнению миссис Смит, требовали немедленной реакции. На окне кухни сидел Пикси. Сиамский кот смотрел прямо на неё. — Я тоже рада тебя видеть, — сказала миссис Смит. Пикси медленно моргнул. За его спиной в доме мелькнул тёплый свет. Дом существовал. Конечно же, существовал. Миссис Смит открыла свою калитку, но вместо того чтобы войти, задержалась. В чердачном окне напротив показалась Бри. Высокая, худая, с растрёпанными волосами цвета тёмного мёда. На ней была старая серая футболка, слишком большая и растянутая у воротника. Бри не заметила соседку. Она сидела за столом, поджав одну ногу под себя. Пикси перебрался ей на плечо и устроился там так уверенно, словно это место принадлежало ему по праву. Докси лежал поперёк стола, придавив лапой угол листа. Перед Бри стояла серебряная ручка. Даже из своего сада миссис Смит видела, как странно она блестит в пасмурном свете. Бри что-то написала. Медленно. Необычно медленно для человека, который обычно справлялся с записками за несколько секунд. Потом перечитала. На мгновение её лицо стало совершенно неподвижным. Не холодным. Не равнодушным. Просто закрытым. Так закрывают дверь в комнату, куда никто не должен войти. Бри сложила лист. Один раз. Второй. Загнула углы. Подняла бумажный самолётик на уровень глаз. Миссис Смит никогда не понимала, куда они летят. Самолётики Бри исчезали за крышами и не падали. Не цеплялись за ветви. Не возвращались промокшими после дождя. Они всегда куда-то добирались. По крайней мере, Бри в это верила. Она коснулась носом бумажного крыла. Пикси тихо мяукнул ей в ухо. — Знаю, — ответила Бри. Миссис Смит не услышала бы этих слов через улицу. Но окно было приоткрыто, а сама она обладала очень хорошим слухом. Для своего возраста. Бри встала. Подошла к окну. И только тогда заметила миссис Смит. На секунду они встретились взглядами. Миссис Смит подняла подбородок, показывая, что ничего необычного не увидела. Бри чуть заметно улыбнулась. Потом распахнула окно шире и запустила самолётик. Он вылетел над садом. Поднялся выше ограды. На мгновение замер в воздухе, словно выбирая дорогу. Ветра не было. Однако бумажные крылья дрогнули. Самолётик повернул на север и быстро полетел прочь, набирая высоту. Миссис Смит проследила за ним взглядом. Он поднялся над крышами, мелькнул светлым пятном на фоне серого неба и исчез. В сложенном листке была всего одна строка. "Береги себя, Тед" Бри ещё долго стояла у окна. Пикси сидел на её плече. Докси появился рядом на подоконнике. Два кота смотрели в ту же сторону, куда улетел самолётик. Наконец Бри положила ладони на холодную раму. — Надеюсь, он ещё успеет это прочитать, — тихо сказала она.