Дом, которого нет

Осень тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года выдалась ранней. Уже в начале октября по утрам белели крыши автомобилей, трава хрустела под ногами, а мистер О’Коннор начал каждый вечер рассуждать о том, что зима будет самой холодной за последние двадцать лет. Он говорил это ежегодно. Иногда зима действительно оказывалась холодной, и тогда мистер О’Коннор считал свой прогноз подтверждённым. Когда же в декабре шёл дождь, он объяснял, что климат совершенно испортился и потому больше не подчиняется разумным законам. Виктор Доусон тоже начал носить шарф. Это само по себе не было необычным. Необычным было то, что шарф закрывал ему почти всё лицо. Первое время миссис Смит решила, что он простудился. Виктор выходил из дома как обычно — ровно в восемь, с кожаным портфелем в руке, — однако теперь не здоровался. Только кивал из-за тёмно-синей ткани и быстрее обычного шёл к концу улицы. На сорок девятом шаге он исчезал за кирпичной стеной. Некоторые привычки оставались неизменными даже во время простуды. — Ему следовало бы остаться дома, — сказала миссис Джефферсон, наблюдая за ним через ограду. — Возможно, у него важная работа. — Какая работа может быть важнее здоровья? Миссис Смит посмотрела на неё. Миссис Джефферсон три года ходила в церковь с воспалёнными лёгкими, потому что не хотела пропустить рождественскую ярмарку. — Не знаю, — ответила миссис Смит. Вечером Виктор вернулся позже обычного. Он шёл медленно. Остановился у калитки и несколько секунд не мог попасть ключом в замок. Кларисса выбежала из дома прежде, чем он успел открыть. На ней не было ни плаща, ни туфель. Она подхватила мужа под руку. Виктор попытался отстраниться. — Не подходи. — Не глупи. — Кларисса. — В дом. Он что-то сказал ей тише. Кларисса застыла. Потом всё же взяла его за рукав, не касаясь ладони, и повела по дорожке. Бри появилась в дверях. Ей недавно исполнилось четыре, но в вопросах, касавшихся запретов, она уже обладала упорством значительно более взрослого человека. — Папа! Она бросилась навстречу. Кларисса резко выставила руку. — Стой. Бри остановилась. Не потому, что привыкла слушаться. Скорее потому, что мать никогда прежде не говорила с ней таким голосом. — Почему? — Папа заболел. — Чем? — Пока не знаем. — Я посмотрю. — Нет. — Только посмотрю. — Бри. Девочка нахмурилась. Пикси сидел у неё на плече, обвив хвост вокруг шеи. Докси стоял у ног и тоже смотрел на Виктора. Оба кота выгнули спины. Не зашипели. Просто отступили. Миссис Смит заметила это из окна. Она вообще замечала многое, что другие считали несущественным. Например, что Виктор больше не снимал перчаток. Даже дома. Через два дня он перестал выходить на работу. Шторы в спальне Доусонов оставались задёрнутыми с утра до вечера. Кларисса открывала дверь только для посетителей. Посетителей стало много. Они появлялись по одному или по двое, почти всегда в длинных одеждах и с одинаково серьёзными лицами. Первой пришла полная женщина в тёмно-зелёном платье, похожем на то, в котором когда-то приехала принимать роды. Она несла тот же кожаный саквояж. За ней явился худой мужчина с серебряной пряжкой на шляпе. Он остановился у калитки, достал из кармана белую ткань и закрыл ею рот и нос. Миссис Джефферсон наблюдала за ним из-за занавески. Слишком явно, чтобы это можно было назвать случайностью. — Врачи, — сказала она миссис Смит через час. — Возможно. — Очень странные врачи. — У Доусонов всё странное. — Он закрыл лицо. — Сейчас многие простужены. — Белой маской? — Может быть, он боится заразиться. После слова «заразиться» они обе посмотрели на сорок пятый дом. На следующий день к Доусонам никто не пришёл. Зато из трубы весь вечер шёл густой фиолетовый дым. Он не поднимался вверх, а стелился над крышей тонкими полосами, пока не растворялся в холодном воздухе. Мистер Миллер вызвал пожарных. Пожарные приехали через двадцать минут. Они долго ходили вокруг дома, заглядывали в окна и проверяли дымоход. Затем старший из них сообщил, что никакого дыма нет. Фиолетовые полосы в это время проплывали прямо над его каской. Мистер Миллер решил не спорить. У него имелась пекарня, трое детей и достаточно причин не вступать в дискуссии с людьми, которые не замечали дым у себя над головой. Бри несколько дней не выпускали из дома. Она стояла у окна кухни, прижав ладони к стеклу, и смотрела, как дети Миллеров рисуют мелом на тротуаре. Пикси сидел рядом на подоконнике. Докси ходил по столу и время от времени сталкивал на пол ложку. В обычное время Бри непременно открыла бы окно. Теперь оно не открывалось. В пятницу она всё-таки появилась в саду. На ней было красное пальто поверх ночной рубашки и разные носки. Кларисса вышла следом. — Куда ты собралась? — К миссис Смит. — Сегодня нельзя. — Почему? — Потому что я сказала. — Вчера тоже нельзя. — Да. — И завтра? Кларисса замолчала. Бри посмотрела на неё снизу вверх. — Папа умирает? Вопрос прозвучал просто. Так дети спрашивают, будет ли дождь или можно ли взять ещё одно печенье. Кларисса опустилась перед дочерью на колени. Она выглядела уставшей. Под глазами появились тёмные круги, волосы были собраны кое-как, а на пальцах остались зелёные пятна от каких-то лекарств или растений. — Нет, — сказала она. Слишком быстро. Бри продолжала смотреть. — Тогда почему он со мной не разговаривает? — Ему трудно. — Я буду тихо. — Дело не в шуме. — Я могу сидеть у двери. — Бри… — Я не зайду. Только сяду. Кларисса закрыла глаза. Потом притянула дочь к себе. Бри сначала стояла неподвижно, словно не понимала, что от неё требуется. Затем обняла мать за шею. — Он поправится? — спросила она. Кларисса не ответила. Миссис Смит отошла от окна. Некоторые вещи не следовало видеть, даже если они происходили прямо напротив. Виктор исчез в ночь с понедельника на вторник. Никто на Логан Плейс не заметил, чтобы его выносили из дома. Не приезжала ни машина скорой помощи, ни катафалк. Около полуночи к зелёной калитке подъехал тёмный автомобиль без фар. Из него вышли трое. Все были в плащах. Двое вошли в дом. Третий остался у двери. Через двадцать минут они вышли. Ничего не несли. Автомобиль уехал. Утром шторы в спальне были открыты. Кровать стояла пустая. Разумеется, миссис Смит не могла видеть кровать из своего дома. Но миссис Джефферсон поднялась на чердак с биноклем. По её словам, она вовсе не следила за соседями. Она искала пропавшего голубя. Голубя у неё никогда не было. — Наверное, его увезли в больницу, — сказала миссис Смит. — Ночью? — Больницы работают и ночью. — Без скорой помощи? — Возможно, это частная больница. — А вещи? — Какие вещи? — Чемодан. Пижама. Бритва. Люди берут вещи в больницу. — Если им дают время собраться. После этого миссис Джефферсон перестала задавать вопросы. На три дня. Кларисса сообщила соседям, что Виктор уехал лечиться. Она произнесла это, стоя на крыльце, и не пригласила никого войти. На ней были длинные перчатки. До самых локтей. — Надолго? — спросила миссис Смит. — Не знаю. — Где он? Кларисса чуть заметно улыбнулась. — В надёжном месте. — Вы ездите к нему? — Пока нельзя. Бри сидела на ступеньке за её спиной. Пикси лежал у неё на коленях. Докси устроился рядом. Девочка старательно расчёсывала коту хвост старой щёткой для волос. Пикси терпел. По выражению его морды было видно, что терпение давалось ему нелегко. — Папа не уехал, — сказала Бри. Кларисса обернулась. — Бри. — Он исчез. — Иди в дом. — Ты сказала, что он уехал, но его портфель на кухне. — В дом. Бри положила щётку. Осторожно сняла Пикси с коленей и встала. — Ты тоже исчезнешь? Кларисса побледнела. Её лицо и прежде было светлым, но теперь стало почти прозрачным. — Нет. — Обещаешь? Кларисса посмотрела на дочь. — Иди, пожалуйста. Бри ушла. Пикси и Докси последовали за ней. Кларисса дождалась, пока дверь кухни закроется. Только потом повернулась к миссис Смит. — Не обращайте внимания. Она почти не спит. — Дети замечают больше, чем принято считать. — Знаю. — С Виктором всё действительно в порядке? Кларисса сжала пальцы. Перчатки тихо заскрипели. — Нет. Это был первый честный ответ. И последний, который миссис Смит получила от неё. Через неделю Кларисса перестала выходить в сад. Розы не были обрезаны. Опавшие листья лежали на дорожке. Пионы почернели после первых заморозков, а георгины склонились к земле. Прежде Кларисса никогда не позволяла саду выглядеть запущенным. Даже во время беременности она ползала между клумбами на коленях и уверяла, что растения чувствуют пренебрежение. Теперь вода в лейке замёрзла прямо у задней двери. Бри поливала цветы сама. Она надевала отцовское пальто, волочившееся по земле, и носила воду в маленьком красном ведёрке. Миссис Смит несколько раз предлагала помочь. Бри отказывалась. — Мама сказала не подходить к дому. — Я могу оставить воду у калитки. — Нет. — Почему? Бри посмотрела на окна. — Она боится. — За тебя? — За всех. В тот день девочка впервые пришла к миссис Смит без разрешения. Она стояла за калиткой, всё ещё в огромном пальто, с Пикси на руках. Докси сидел на ограде. — Можно у вас взять молоко? — Конечно. — И хлеб. — Конечно. — И мыло. — Бри, где твоя мама? — Спит. — Давно? Девочка подумала. — С утра. Было почти пять вечера. Миссис Смит взяла пальто. — Я схожу к ней. Бри схватила её за рукав. — Нельзя. — Почему? — Она не хочет, чтобы её видели. — Я уже видела твою маму. — Теперь нельзя. — Бри. Девочка не отпускала. Её пальцы были холодными. — У неё лицо испортилось. Миссис Смит замерла. — Что значит «испортилось»? — Стало другим. — Она поранилась? — Нет. — У неё сыпь? Бри нахмурилась, будто не знала этого слова. — Пятна. — Где? — Везде. Она показала на щёку. Потом на шею. — Они двигаются. Миссис Смит посмотрела на сорок пятый дом. В окне спальни колыхнулась занавеска. Кто-то стоял за ней. Лишь мгновение. Светлая фигура с закрытым лицом. Потом занавеска упала. — Я принесу всё, что тебе нужно, — сказала миссис Смит. — А ты вернёшься домой и закроешь дверь. — Я и так её закрываю. — На замок. — Замок не помогает. — От чего? Бри пожала плечами. — От людей. На следующее утро к дому снова приехали люди в мантиях. Теперь их было пятеро. Они надели белые маски, длинные перчатки и остановились за калиткой, словно не решались войти. Один из них провёл какой-то узкой палкой над оградой. В воздухе вспыхнули голубые искры. Другой что-то записал на пергаменте. Кларисса появилась в дверях. Она тоже закрывала лицо шарфом. Точно так же, как Виктор. Бри стояла за её спиной. На девочке было то самое красное пальто. Пикси сидел на одном плече. Докси — на другом. Коты уже стали слишком большими для этого, но Бри держалась прямо и не жаловалась. Человек в белой маске сказал что-то Клариссе. Она покачала головой. Он повторил. Кларисса снова отказалась. Тогда другой волшебник указал на Бри. Кларисса обернулась. Девочка смотрела на неё. Они долго стояли молча. Потом Кларисса опустилась на колени. Она не обняла дочь. Не прикоснулась к ней. Только что-то сказала. Бри ответила. Кларисса закрыла лицо руками. Белые перчатки быстро намокли. Через несколько минут девочку вывели за калитку. Её вёл за руку высокий мужчина в серой мантии. Бри шла спокойно. Слишком спокойно для четырёхлетнего ребёнка, которого уводили от матери. Пикси прижимался к её груди. Докси шагал рядом. У автомобиля Бри остановилась. Обернулась. Кларисса стояла на крыльце. Она подняла руку. Бри тоже подняла. Дверца закрылась. Машина уехала. Кларисса осталась возле дома. На следующее утро исчезла и она. Так же, как Виктор. Без скорой помощи. Без чемоданов. Без прощания. Сорок пятый дом опустел. Через два дня приехала женщина, назвавшаяся Мэри Доусон. Она была невысокой, крепкой, с тёмными волосами, коротко подстриженными у подбородка. На Клариссу не походила. На Виктора — немного. Особенно складкой между бровями. Мэри открыла окна, проветрила комнаты и вынесла к калитке несколько мешков с мусором. Миссис Смит дождалась, пока она закончит. — Вы родственница? — Сестра Виктора. — Где Бри? Мэри завязала мешок. — У родни. — У вас? — Нет. — Почему? — Там ей будет лучше. — Где «там»? Мэри посмотрела на неё. — В другом месте. Миссис Смит не любила подобные ответы. Обычно они означали, что человек либо врёт, либо считает тебя слишком глупой для правды. — А Виктор и Кларисса? Мэри опустила глаза. — Умерли. Слово прозвучало буднично. Будто речь шла о разбитой чашке. Миссис Смит не сразу его поняла. — Оба? — Да. — От чего? Мэри затянула узел сильнее, чем требовалось. — От заразы. — Какой? — Редкой. — Она опасна для окружающих? — Уже нет. — Где их похоронили? Мэри подняла мешок. — Не здесь. — Бри знает? На этот раз женщина ответила не сразу. — Знает. — Ей четыре года. — Я в курсе. Мэри понесла мусор к дороге. Разговор, по её мнению, был окончен. По мнению миссис Смит — нет. Однако продолжать его оказалось не с кем. Мэри уехала в тот же вечер. Перед отъездом она закрыла окна, заперла дверь и долго стояла у зелёной калитки, проверяя что-то на внутренней стороне ограды. Потом провела ладонью по номеру сорок пять. На мгновение цифры исчезли. Миссис Смит моргнула. Номер снова был на месте. — Когда вернётся Бри? — спросила она через улицу. Мэри обернулась. — Не скоро. — Насколько? — Не знаю. — За домом нужно присматривать. — Он присмотрит за собой. Это была бессмысленная фраза. Впрочем, от Доусонов миссис Смит слышала и более бессмысленные. Автомобиль Мэри скрылся за углом. Вечером на Логан Плейс впервые за шесть лет не горел свет в окнах сорок пятого дома. Не было дыма из трубы. Не хлопала калитка. Не ухала сова на чердаке. Дом выглядел меньше. Словно без людей немного осел в землю. Около полуночи миссис Смит проснулась. Она не сразу поняла почему. В комнате было тихо. За окном шёл дождь. Потом она услышала царапанье. Тонкое. Едва различимое. Миссис Смит подошла к окну и отодвинула занавеску. В доме напротив было темно. Почти. В кухонном окне виднелись два светлых силуэта. Пикси сидел на подоконнике. Докси стоял рядом, упираясь передними лапами в стекло. Оба смотрели на дом миссис Смит. — Бедняжки, — прошептала она. Коты не могли её услышать через улицу и дождь. Но Докси повернул голову. Пикси поднял лапу и провёл ею по стеклу. Миссис Смит накинула халат. Она собиралась перейти дорогу, найти способ открыть дом и забрать животных к себе хотя бы на ночь. Однако, пока она спускалась по лестнице, царапанье прекратилось. У зелёной калитки никого не было. Дверь оставалась запертой. Кухонное окно было пустым. Утром миссис Смит снова посмотрела туда. Потом днём. И вечером. Пикси и Докси больше не появились. На подоконнике остались только два маленьких следа на пыльном стекле. Будто ночью котята сидели там. А потом ушли вслед за Бри.