Плененные зовом

Дженсен дошел до своей машины, но вместо того, чтобы сразу поехать домой, он просто сел за руль и уставился в одну точку. Ему нужно было время, чтобы все осмыслить, чтобы собрать свои мысли воедино. Разговор с Мэттом будет тяжелым, он это понимал. Альфа был добрым, заботливым, и Дженсен действительно любил его, но теперь он осознал, что это была другая любовь – спокойная, привычная, лишенная той искры, того огня, который он только что испытал с Джаредом. Он не хотел причинять боль, но и обманывать, продолжая отношения, которые теперь казались фальшивыми, он тоже не мог. В его голове промелькнула мысль о Джейке, женихе Джареда. Каково ему будет? Джаред тоже говорил о помолвке, но в его голосе не было той же уверенности, что у Дженсена, когда он говорил о Мэтте. Было что-то недосказанное, какая-то тень, которую Дженсен уловил интуитивно. Он не стал расспрашивать, понимая, что у каждого своя история, свои сложности. Главное сейчас – это их с Джаредом история, которая только начиналась. Как объяснить то, что произошло? Как построить что-то новое, когда за спиной у каждого – разрушенные отношения и разбитые сердца? Это будет непросто, но Дженсен чувствовал в себе силы. Впервые за долгое время он ощущал себя по-настоящему живым, полным энергии и предвкушения. Этот зов, эта встреча – они пробудили в нем что-то глубоко спящее, что-то, о чем он даже не подозревал. Это было обещание счастья, обещание полноты, обещание того, что он наконец-то найдет свое место в этом мире, рядом с тем, кто был предназначен ему судьбой. Дженсен глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он достал телефон, чтобы написать Мэтту, но рука замерла. Нет, не сейчас. Сначала ему нужно было собраться с мыслями, найти правильные слова, чтобы не ранить его еще сильнее. Он не хотел быть трусом, но и бросать слова на ветер, не обдумав их, тоже не мог. Этот разговор требовал всей его смелости и честности. Дженсен завел машину и медленно поехал домой. Его ждала привычная обстановка, которая теперь казалась чужой. Он знал, что ему предстоит пройти через бурю, но он был готов. Ведь на другом конце этой бури его ждало что-то настоящее, что-то, что стоило всех испытаний. Он чувствовал это. И это чувство было сильнее любых сомнений, сильнее любых страхов. Омега припарковался у дома, но не спешил выходить. Он сидел в машине, глядя на знакомые стены, которые теперь казались декорациями к чужой жизни. Внутри все бурлило, словно в котле, где смешались восторг, тревога, предвкушение и легкая паника. Он провел рукой по волосам, пытаясь унять этот внутренний шторм. — Истинные пары, – прошептал он вслух, и это словосочетание, еще недавно казавшееся ему нелепой выдумкой, теперь звучало как самая очевидная истина. Он вспомнил, как в детстве читал старые книги, где говорилось о том, что каждый омега и альфа имеют свою вторую половинку, предназначенную им судьбой. Тогда это казалось милой, но наивной сказкой. Взрослая жизнь научила его прагматизму, заставила верить в расчет, в совместимость характеров, в общие интересы, но никак не в мистическое притяжение душ. И вот, пожалуйста, жизнь преподнесла ему такой сюрприз. Он вышел из машины, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. Поднимаясь по ступенькам, он представлял себе Мэтта, который, скорее всего, уже дома, готовит ужин или смотрит телевизор. Мужчина был таким предсказуемым, таким надежным. И именно эта предсказуемость, которая раньше так успокаивала, теперь казалась удушающей. Дженсен любил Мэтта, но это была любовь, лишенная страсти, того огня, который он почувствовал с Джаредом. Это была любовь-привычка, любовь-комфорт, но не та всепоглощающая, безумная любовь и притяжение, о которых писали в тех самых сказках. Открыв дверь, он услышал знакомый запах ужина – альфа, как всегда, готовил что-то вкусное. — Привет, дорогой! Как прошел день? – раздался голос Мэтта из кухни. Дженсену стало невыносимо тяжело. Как он мог сказать этому, ничего не подозревающему человеку, что их мир только что рухнул? — Привет, – ответил Дженсен, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более естественно. — День... был насыщенным. Он прошел в гостиную, бросил сумку на диван и попытался отдышаться. Мэтт вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Он выглядел таким домашним, таким уютным. — Что-то случилось? Ты выглядишь немного... взволнованным. Дженсену захотелось просто обнять его и сказать, что все в порядке, что он ошибся, что это было просто мимолетное увлечение. Но он не мог. Он не мог лгать ни Мэтту, ни себе. Этот зов, этот поцелуй – они были слишком реальны, слишком сильны, чтобы их игнорировать. — Нам нужно поговорить, – сказал Дженсен, его голос дрогнул. Он сел на диван, чувствуя, как дрожат колени. – Это... это будет непросто. Альфа нахмурился, его улыбка исчезла. Он сел рядом с Дженсеном, положив руку ему на колено. — Что случилось, Дженс? Ты меня пугаешь. Омега глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Я... я встретил кое-кого сегодня. В издательстве. Он посмотрел в глаза партнеру, пытаясь найти в них понимание. — И... и это было... это было как удар молнии. Как будто... как будто мы были предназначены друг другу. Мэтт отдернул руку, его лицо побледнело. — Что ты имеешь в виду, Дженсен? Ты... ты встретил свою истинную пару? В его голосе звучало недоверие, смешанное с болью. Дженсен кивнул, чувствуя, как вина разрывает его изнутри. — Я знаю, это звучит безумно. Никто не верит в это. Но... это правда, Мэтт. Я почувствовал это. Мы почувствовали... Мэтт резко вскочил с дивана, и полотенце, которое он до этого сжимал в руках, упало на пол, словно брошенная перчатка. Его лицо, еще минуту назад излучавшее тепло, исказилось от злости. — Ты пришел сейчас, чтобы сказать мне это? – голос Мэтта сорвался на крик, от которого задрожали стекла в серванте. – Ты стоишь здесь, в моей гостиной, и рассказываешь мне сказки про «удар молнии», пока я готовлю нам ужин? Ты хоть понимаешь, насколько это жалко? Дженсен попытался подняться, протянув руку в примирительном жесте, но Мэтт отшатнулся, словно от прокаженного. — Не смей! – рявкнул он. – Не смей касаться меня своими руками, которые сегодня обнимали кого-то другого. «Предназначены друг другу»? Ты серьезно? Мы обручены, Дженсен! Я распланировал этот быт, эту жизнь на годы, а ты решил, что какая-то вспышка в коридоре издательства перечеркивает всё? Мэтт подлетел к двери и распахнул её настежь. — Уходи, – процедил он сквозь зубы. – Прямо сейчас. Забирай свои вещи, свою «истинную любовь» и проваливай к чертям. Ты ещё приползёшь, когда "вспышка" угаснет и тебя вышвырнут на улицу как котёнка... И тогда ты пожалеешь о своём сегодняшнем решении. — Мэтт, пожалуйста, давай обсудим это спокойно... – прошептал Дженсен, чувствуя, что всё идёт не так, неправильно. — Спокойно? – Мэтт схватил сумку Дженсена с дивана и с силой швырнул её в коридор, прямо под ноги ошарашенному мужчине. – У тебя есть ровно десять секунд, чтобы покинуть этот дом самому. Уходи! Дженсен попятился, не в силах выдержать этот взгляд, полный ненависти и боли. Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. В вечерней тишине он слышал только собственное тяжелое дыхание и то, как за дверью Мэтт с яростным грохотом смахнул со стола посуду.

***

Вечер в «Золотом фазане» был пропитан ароматом дорогих стейков и фальшивым уютом. Джаред нервно крутил в руках серебряную ложечку, глядя, как Джейк с аппетитом расправляется с тирамису. — Ты какой-то дерганый, Джаред, – омега вытер губы салфеткой и прищурился. – Если это из-за того, что я выбрал не тот ресторан, то не переживай. Я знаю, ты не любишь пафос, но здесь хотя бы не нужно кричать, чтобы тебя услышали. Джаред глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Джейк, дело не в ресторане. Нам нужно поговорить. О нас. Парень отложил ложку. Его улыбка стала чуть более натянутой, как у человека, который предчувствует неприятности, но надеется, что они обойдут его стороной. — О нас? Звучит как начало очень скучного сериала. Давай ближе к делу, у меня завтра важная встреча. — Я встретил Его, Истинного– выпалил Джаред, глядя прямо в глаза жениху. – В издательстве... Он писатель. Нет, сначала Он - мой истинный, Джейк, настоящий. Тот самый зов, о котором пишут в дешевых романах, — это правда. Мы не сможем пожениться. В ресторане на секунду повисла тишина, которую нарушил лишь звон вилки о соседний столик. Джейк рассмеялся, но смех получился сухим и неприятным — Истинный? Ты серьезно? Джаред, тебе не шестнадцать, чтобы верить в сказки про «судьбу». Мы взрослые люди, у нас контракт! — Я знаю, – Джаред подался вперед, его голос дрожал, но в нем прорезалась сталь. – Но я не могу жить во лжи. Помолвка расторгнута. Джейк подался вперед, в миг вскипая гневом. — Расторгнута? Ты хоть понимаешь, что несешь? А как же оборудование для твоего издательства? Ты подписал бумаги, я вложил туда целое состояние. Ты думаешь, я просто так отпущу тебя в закат к твоему «истинному»? Ты мне должен, Джаред. И этот долг измеряется не в чувствах, а в очень конкретных цифрах. Джаред выпрямился, чувствуя странное облегчение. Он уже не боялся. — Я всё верну. До последнего цента. У меня есть сбережения, я продам акции холдинга, возьму кредит — неважно. Через неделю деньги будут на твоем счету. — Неделя? – Джейк усмехнулся, глядя на него с нескрываемым презрением. – Ты такой наивный, Джаред. Ты думаешь, это так просто? — Это всё, что я хотел сказать, – Джаред поднялся, бросил на стол купюру и, не оглядываясь, направился к выходу. Джейк остался сидеть за столиком. Он смотрел на удаляющуюся спину Джареда, и его пальцы до побелевших костяшек сжали край стола. В голове уже роились мысли, одна ядовитее другой. «Истинный, значит? – подумал он, и на его губах заиграла зловещая, почти театральная улыбка. – Ну что ж, Джаред. Если ты так хочешь поиграть в драму, я устрою тебе финал, который ты запомнишь на всю жизнь. Никто не бросает меня ради какого-то писаки из издательства». Он достал телефон и набрал номер своего юриста. — Слушай сюда, – прошипел он в трубку, не сводя глаз с двери, за которой скрылся Джаред. – Мне плевать, сколько это будет стоить. Подними все связи в издательстве. Узнай, кто сегодня был с Джаредом в издательстве, кто этот «истинный», чем дышит, где живет и какие скелеты прячет в своем шкафу. Я хочу, чтобы жизнь Джареда превратилась в такой ад, что он сам приползет ко мне просить прощения. Джейк сбросил вызов и с наслаждением откинулся на спинку стула. Его лицо, еще минуту назад искаженное яростью, теперь приобрело выражение холодного, расчетливого спокойствия. Он подозвал официанта, который, заметив напряженную атмосферу, подошел с опаской. — Счет, – бросил Джейк, даже не взглянув на парня. – И принесите мне двойной виски. Самый дорогой, что у вас есть. Сегодня у меня праздник — я избавляюсь от балласта. Официант поспешно кивнул и удалился, а Джейк снова погрузился в свои мысли. В его воображении уже рисовались картины того, как Джаред, бледный и отчаявшийся, пытается собрать нужную сумму, как его студия опечатывается за долги, а «истинный» Дженсен оказывается в центре грандиозного скандала, который разрушит его карьеру еще до того, как он успеет признаться Джареду в любви. — Истинный, – пробормотал Джейк, смакуя горечь этого слова, как плохой кофе. – Какая ирония. Ты ведь даже не представляешь, Джаред, что в этом мире «судьба» — это всего лишь вопрос цены. А я готов заплатить любую, чтобы ты понял: твоя жизнь принадлежит мне, а не какому-то бродяжке-омежке, пусть даже истинному. Он допил виски одним глотком, оставил на столе щедрые чаевые — не из доброты, а чтобы подчеркнуть свое превосходство — и вышел из ресторана в прохладный вечерний воздух. Город сиял огнями, и Джейку казалось, что все эти огни — лишь декорации к его личному спектаклю, где он, наконец, перестал быть обманутым женихом и стал режиссером, готовым на всё, лишь бы не проиграть.