Испытание супермаркетом
13 часов и 5 минут назад
Спустя пару дней после моих гаражных посиделок с мамой, наша семья столкнулась с неизбежным злом любой семейной жизни — масштабной закупкой продуктов. Холодильник, опустошенный прожорливостью растущих организмов и недавним визитом Чеса, жалобно гудел пустотой.
Сборы напоминали подготовку к военной операции. Глэм, вооружившись блокнотом и ручкой, с педантичностью безумного ученого составлял списки, разбивая их на категории: «Бакалея», «Овощи», «Бытовая химия». Виктория тем временем пыталась впихнуть извивающегося Хэви в уличный комбинезон. Мелкий звонко хохотал, выставляя руки и ноги звездочкой, из-за чего процесс затягивался.
Я же, помня о своих коротких ножках, тихонько сидела на пуфике в прихожей, уже одетая в свою черную курточку, и философски наблюдала за этим хаосом. В прошлой жизни поход в магазин был скучной рутиной. Сейчас это было целое приключение.
Торговый центр встретил нас ярким светом ламп, гулом сотен голосов и писком кассовых аппаратов. Вики решительно выхватила из ряда самую большую металлическую тележку, крутнув ее так, словно это был руль чоппера.
— Грузи мелкого! — скомандовала она мужу.
Глэм аккуратно усадил Хэви в специальное детское сиденье тележки. Брат тут же вцепился в металлические прутья на манер тюремного заключенного и радостно заверещал: «Вжжж! Поехали!».
Отец протянул мне свою длинную руку в черной перчатке без пальцев. Я послушно вложила свою маленькую ладошку в его, и мы двинулись сквозь стеллажи. Наша процессия неизменно привлекала внимание. Двухметровый блондин с идеальной осанкой и макияжем, мощная, громкая женщина с рыжей косой и двое детей, один из которых орал, как маленькая сирена, а второй шел с подозрительно серьезным для трехлетки лицом.
Я привыкала ловить на себе эти взгляды. Честно говоря, мне было плевать на перешептывания обывателей. Моя семья была самой крутой в этом магазине.
Пока Глэм методично сверялся со списком, оценивая состав продуктов с дотошностью эксперта по ядам, Вики кидала в тележку всё, что попадалось ей на глаза и казалось вкусным.
— Вики, — мягко, но с легким нажимом произнес Глэм, доставая из горы покупок десятую упаковку шоколадных батончиков, — столько сахара вредно для детей. И для твоего давления.
— Мое давление подскочит, если я прямо сейчас не съем кусок мяса или не закушу вот этой шоколадкой! — парировала мама, отбирая сладость обратно. — Оставь, Глэм. Я за это плачу.
Пока родители вели свою привычную, тихую (с маминой стороны не очень) перепалку, я перевела взгляд на Хэви. Тележка остановилась прямо напротив стеллажа со стеклянными банками маринованных огурцов. Я заметила, как толстенькая ручка брата с пугающей целеустремленностью тянется к самой большой, стоящей на краю банке.
Мой взрослый мозг мгновенно просчитал траекторию падения стекла, последствия в виде осколков, лужи рассола и маминого крика. Мое трехлетнее тело рвануло вперед быстрее, чем я успела осознать движение.
— Хэви, смотри, что у меня есть! — воскликнула я, перехватывая его руку в миллиметре от банки, и свободной рукой сунула ему в лицо яркий пластиковый лимон из корзины с игрушками для животных, которую мы проходили минуту назад (и который я зачем-то прихватила с собой).
Мелкий удивленно моргнул. Стеклянная банка была забыта. Он обеими руками вцепился в лимон, который при нажатии издал громкий и противный писк: «Сквиииик!».
Хэви пришел в неописуемый восторг. «Сквиииик!» — эхом разнеслось по ряду.
Родители, наконец, обратили на нас внимание. Глэм посмотрел на банку с огурцами, опасно балансирующую на краю полки, затем на меня, тяжело дышащую и все еще держащую брата за рукав. В его голубых глазах мелькнуло понимание.
Глэм сделал шаг ко мне, аккуратно задвинул огурцы вглубь полки и, присев, поправил воротник моей куртки.
— Отличная реакция, Ди. Но эта игрушка для собак. Боюсь, нам придется ее купить.
— Он ее уже обслюнявил, так что точно придется, — хмыкнула подошедшая Вики, с усмешкой глядя, как Хэви пытается отгрызть пластиковому лимону бок. — Молодец, мелкий. Спас мир от огуречного апокалипсиса.
— Какая… прелесть, — раздался вдруг елейно-слащавый голос у нас за спиной.
Мы обернулись. Позади стояла грузная, ухоженная дама в дорогом пальто, поджав губы. Она окинула нашу семью настолько красноречиво-презрительным взглядом, что мне стало за нее страшно — Вики таких вещей не прощала. Дама остановила взгляд на Глэме:
— Знаете, если бы вы меньше времени тратили на косметику, а больше на воспитание, ваши дети не хватали бы в магазине собачьи игрушки и грязные банки. Это просто антисанитария.
Вики угрожающе сузила глаза и набрала в грудь воздуха, готовая разразиться такой тирадой (и, возможно, пустить в ход кулаки), от которой кассиры упали бы в обморок. Но Глэм опередил ее.
Он медленно выпрямился, возвышаясь над женщиной. Его лицо ничего не выражало, а губы растянулись в безупречной, но леденящей кровь улыбке.
— Благодарю вас за бесценный совет, мадам, — бархатно, с идеальными интонациями произнес Глэм. — Однако я смею предположить, что антисанитария — это скорее ваша привычка влезать в личное пространство незнакомых людей своими необоснованными замечаниями. Уверяю вас, иммунитет моих детей достаточно крепок, чтобы справиться с пластиковым лимоном. А вот справится ли ваша нервная система, если моя супруга решит продолжить этот увлекательный диалог — большой вопрос. Хорошего вам дня.
Женщина побледнела, открыла рот, как рыба, вытащенная на берег, и, судорожно схватив свою корзинку, быстро засеменила в соседний ряд, подальше от нас.
Вики коротко, победно хохотнула и хлопнула мужа по плечу так, что обычный человек ушел бы в пол. Глэм даже не покачнулся.
— Красавчик, волосатый. Ладно, погнали на кассу. Меня уже тошнит от этого света.
Я шла рядом с отцом, снова держась за его руку, и счастливо улыбалась. Мужчина в макияже, мама, способная поднять мотоцикл, младенец, жующий собачью игрушку, и я — взрослый человек в теле трехлетнего мальчика.
Мы были странными. Мы были неправильными в глазах общества.
Но, черт возьми, мы были идеальной командой.
***
Очередь к кассе оказалась долгим и нудным испытанием. Пока мы стояли в веренице таких же уставших покупателей с тележками, Хэви продолжал радостно терзать свою новую игрушку. Каждое звонкое «Сквиииик!» заставляло впереди стоящих людей нервно вздрагивать, но, оборачиваясь и натыкаясь на тяжелый взгляд Виктории, они предпочитали молча отворачиваться обратно. Я стояла рядом с тележкой, чувствуя, как у меня начинают ныть ноги. Детский организм, лишенный взрослой выносливости, быстро сдавал позиции. Я тихонько прислонилась лбом к прохладным металлическим прутьям тележки, прикрыв глаза. — Устал? — донесся сверху тихий голос Глэма. Не дожидаясь моего ответа, он мягко подхватил меня под мышки и посадил на самый край тележки, рядом с горой макарон и брокколи. Я благодарно кивнула, откинувшись на какую-то мягкую упаковку. На кассе мы снова произвели фурор. Молоденькая кассирша, пробивая наши покупки, переводила испуганный взгляд с Вики, чьи бицепсы напрягались, когда она одной рукой перекидывала тяжеленные пакеты с мукой, на Глэма, который аккуратными, выверенными движениями складывал продукты в многоразовые сумки по строгой системе: тяжелое вниз, хрупкое наверх. Когда пискнул собачий лимон, кассирша неуверенно замялась: — Эм… игрушки для животных не подлежат обмену и возврату. — Девушка, если мы попытаемся забрать у него этот лимон, вам придется возвращать нам барабанные перепонки, — усмехнулась Вики, забирая чек из ослабевших пальцев кассирши. — Все нормально. Путь до машины помнился смутно. Меня сморило окончательно. Я очнулась уже на заднем сиденье нашей старенькой легковушки. Меня бережно пристегнули в детском автокресле, а рядом, в соседнем, посапывал Хэви, намертво зажав в кулачке злополучный пластик. Места сзади было немного, наши ботинки почти упирались в передние кресла, но было тепло и уютно. В машине тихо играл трек "Twisted Sister". За окном мелькали огни вечернего города. На переднем сиденье Глэм плавно и аккуратно вел машину, его длинные пальцы уверенно лежали на руле. Вики, устроившись на пассажирском сиденье, расслабленно откинулась на спинку и лениво массировала мужу плечо, тихо о чем-то с ним переговариваясь. В свете уличных фонарей я видела, как он мягко улыбается, не отрывая взгляда от дороги. Я закрыла глаза, чувствуя, как мерное покачивание машины убаюкивает меня. Впереди нас ждал разогретый ужин, мои отбитые о клавиши пальцы и, возможно, еще пара маминых баек про клиентов мастерской. Обычная, сумасшедшая пятница семьи Метал. Моя пятница.
