Запах мазута и материнская гордость
16 июля 2026 г., 15:16
Метроном отсчитывал ритм. Тик-так. Тик-так.
Я сосредоточенно смотрела на черно-белые клавиши фортепиано. Мои пальцы, все еще короткие и пухлые, пытались взять нужные ноты, не сбиваясь с заученной аппликатуры. Запястья предательски начинали ныть, но я упрямо продолжала играть простую детскую пьесу, которую Глэм задал мне на этой неделе.
Отец стоял рядом, скрестив руки на груди. Он не сводил с меня внимательного взгляда своих пронзительно-голубых глаз.
— Пауза, Ди. И мягче на стаккато, ты не забиваешь гвозди, — спокойно произнес он. — Музыка должна звучать так, словно капли дождя падают на стекло. Попробуй еще раз, с пятого такта.
Я выдохнула, расслабила кисти, как он учил, и занесла руки над клавиатурой. В прошлой жизни я бы уже взвыла от такого занудства, но здесь, зная историю Глэма, я ценила каждую минуту его терпения. Он не бил меня линейкой по рукам. Он просто стоял рядом, как скала, направляя и поддерживая.
Я сыграла отрывок заново. На этот раз получилось чище.
— Вот так. Гораздо лучше, — уголки губ Глэма дрогнули в теплой улыбке. — На сегодня достаточно. Ты делаешь успехи.
Я с облегчением спрыгнула с банкетки, разминая уставшие пальчики. В этот момент дверь в гостиную распахнулась с такой силой, что, казалось, слетит с петель.
— Так, хорош мучить мужика своими пиликаньями! — громогласно заявила Виктория, появляясь на пороге. На ней был заляпанный маслом рабочий комбинезон, а рыжие волосы небрежно стянуты в узел. — У парня должно быть детство, а не только эти ваши сонаты-шманаты!
Глэм ничуть не изменился в лице, лишь плавно повернулся к жене:
— Вики, дорогая, у нас классическое музыкальное образование. И Ди сам проявляет инициативу.
— Инициативу он будет проявлять, когда научится отличать карбюратор от выхлопной трубы! — безапелляционно заявила мама.
Она в два шага пересекла комнату, подхватила меня под мышки и с легкостью, словно пушинку, посадила себе на плечо. От нее пахло железом, бензином и сигаретами — резкий, но по-своему невероятно успокаивающий запах.
— Мелкий спит? — спросила она у Глэма.
— Да, Хэви только что уснул. Я побуду с ним.
— Отлично! А мы со старшим идем приобщаться к настоящему искусству! — Вики подмигнула мужу и понесла меня в сторону гаража.
Я сидела на ее плече, вцепившись маленькими ручками в грубую ткань комбинезона, и мысленно улыбалась. Каноничный Ди терпеть не мог гараж, грязь и физическую работу, вечно прикрываясь сарказмом. Я же, хоть и осознавала свою физическую слабость (трехлетнее тело давало о себе знать), испытывала искреннее любопытство. В прошлой жизни я забивала гвоздь с третьей попытки и путала отвертки, а тут мне выпадал шанс посмотреть на работу настоящего мастера. Да еще и такого колоритного.
Гараж Виктории был ее храмом. Здесь пахло жженой резиной, играл старый добрый хард-рок из заляпанного краской магнитофона, а по стенам были развешаны инструменты всех мыслимых размеров. Посреди помещения стоял полуразобранный мотоцикл, выглядевший так, словно пережил апокалипсис.
Вики сняла меня с плеча и усадила на высокий деревянный табурет в углу, подальше от искр и тяжелых деталей.
— Сиди тут, блондинчик, и смотри, как мама возвращает жизнь этому куску металлолома, — с гордостью произнесла она, взяв в руки огромный гаечный ключ. — Клиент думал, что если он влетел в забор, то байк можно на свалку. Идиоты. Они не понимают, что у железа тоже есть душа. Надо просто уметь с ней договариваться. И желательно матом.
Я тихонько хихикнула, болтая ногами. Вики принялась за работу. Она действовала уверенно, сильно и удивительно точно. Ее мощные руки с легкостью откручивали прикипевшие болты. Она периодически ругалась сквозь зубы, но в ее глазах горел абсолютный восторг.
Мой взрослый мозг анализировал происходящее. Я видела, что ей не просто хочется починить мотоцикл. Ей хотелось разделить этот процесс с кем-то. С сыном. Каноничный Ди отверг это, оставив гараж для Хэви, когда тот подрос. Но я не хотела так поступать.
— Мам, — позвала я тоненьким голоском, перекрывая гитарное соло из магнитофона. — А что это за черная штука, которую ты сняла?
Вики замерла, обернулась ко мне, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. В ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с радостью.
— Это, шкет, топливный насос, — она подошла ближе, показывая мне деталь издалека, чтобы не испачкать. — Он качает бензин в двигатель. Типа как сердце качает кровь. Понял? Если он сдохнет, байк никуда не поедет, хоть ты его с толкача заводи.
— Как моторчик у игрушечной машинки, только для настоящей машины, — кивнула я, стараясь говорить языком, понятным для трехлетки, но с логикой взрослого.
Губы Вики расплылись в широченной ухмылке. Она отложила деталь и подошла ко мне, опираясь руками о края моего табурета.
— А ты соображаешь, мужик, — в ее голосе звучала нескрываемая гордость. — Глэм, конечно, делает из тебя умника со своими книжками и нотами, но ты у нас парень не промах. Схватываешь на лету.
Она потянулась рукой к моей голове, но вовремя вспомнила про перепачканные мазутом перчатки и остановилась на полпути. Я же, не долго думая, сама подалась вперед и ткнулась лбом в ее чистое плечо.
Вики шумно выдохнула. Ее большая рука осторожно, стараясь не запачкать, легла мне на спину поверх чистой футболки.
— Расти давай, — тихо, почти нежно произнесла она. — Будешь мне инструменты подавать. А если кто в школе обидит — только скажи. Мама приедет и объяснит им устройство карбюратора прямо на их физиономиях.
— Не надо на физиономиях, мам, — улыбнулась я, отстраняясь. — Папа скажет, что это некультурно.
Вики расхохоталась на весь гараж, запрокинув голову.
— Это точно! Твой папаша упадет в обморок, если я оставлю следы масла на директоре школы!
Она вернулась к мотоциклу, напевая себе под нос какую-то забористую песню, а я продолжала сидеть на табурете. У меня на лбу теперь наверняка красовалось небольшое темное пятно, но мне было все равно.
Две стороны медали. Идеальный, строгий порядок отца и громкий, грязный хаос матери. Я оказалась между ними, и, к своему собственному удивлению, мне захотелось во что бы то ни стало сохранить баланс.
