«Львиный яд» (Lion's Venom)

Осень в Хогвартсе была непохожа ни на одну осень, которую Амелия знала раньше. Воздух здесь пах иначе — не сырыми листьями и дымом, а чем-то древним, сладковатым, с нотками озона и сухих трав. Замок словно дышал в такт ветру, и каждый его камень хранил тепло прожитых веков. За окнами гостиной листья на Запретном лесу полыхали золотом и багрянцем, а по утрам трава на лужайках покрывалась серебристым инеем, который таял под первыми лучами солнца, превращаясь в капли, сверкающие, как россыпи мелких алмазов. Амелия стояла у окна в гриффиндорской гостиной, прижимая к груди кружку с горячим шоколадом. Искра сидела у её ног, изредка пофыркивая, и её дыхание оставляло на стекле крошечные ледяные узоры. Внизу, на школьном дворе, уже собирались ученики — кто-то бегал, размахивая метлой, кто-то стоял группами, оживлённо обсуждая предстоящий урок. Амелия смотрела на них и чувствовала, как в груди разрастается знакомый холодок — не от погоды, а от предвкушения. Сегодня был первый урок полётов. Она никогда не летала. Ни разу в жизни. Даже в Косом переулке она старалась не смотреть на витрины с метлами, отворачивалась, когда кто-то взлетал у неё над головой. Это была не просто боязнь высоты — это было что-то глубже, почти физическое. Словно само её тело помнило падение, которого не было, но которое могло случиться. Она знала, что это иррационально. Она знала, что магия защищает, что метлы — одно из самых безопасных средств передвижения в волшебном мире. Но знание не побеждало страх. — Ты чего такая бледная? — спросил Рон, подходя к ней с тарелкой, на которой громоздилась горка тостов с джемом. — У тебя вид, будто ты на казнь собралась. — Я просто думаю, — ответила Амелия, не оборачиваясь. — О погоде. О том, как ветер будет сегодня сильным. — Ветер не помеха, — вмешался Гарри, который тоже подошёл. — На метле ты чувствуешь ветер, но он не сбивает тебя, если ты правильно управляешься. Я читал об этом в книге по квиддичу. — Ты читал книгу по квиддичу? — удивился Рон. — Ты же даже не знал, что такое квиддич до вчерашнего дня. — Ну, я быстро учусь, — усмехнулся Гарри. — А ты, Амелия, не бойся. Мы все будем рядом. Это же просто урок. Амелия наконец повернулась к ним. Её лицо было спокойным, но глаза выдавали напряжение — они были чуть шире обычного, и в них плескалась та самая тревога, которую она так старательно прятала. — Я не боюсь, — сказала она ровно. — Я просто не доверяю предметам, которые могут упасть с высоты по моей вине. Это разумная осторожность. Гермиона, сидевшая в кресле с книгой, подняла голову и заметила: «Ты же знаешь, что метлы зачарованы и не падают, если их не ронять? Это же элементарно». — Теоретически — да, — согласилась Амелия. — Но на практике каждая метла имеет свой нрав. Я читала, что некоторые из них упрямятся, если их владелец нервничает. Так что если я испугаюсь, метла может просто отказаться лететь. Гарри нахмурился. «Тогда тебе придётся не бояться. Я знаю, это звучит глупо, но… если ты будешь думать о том, что это легко, и что мы рядом, то получится». Амелия хотела возразить, но передумала. В его словах была та простая искренность, которую она не умела игнорировать. Она кивнула и допила шоколад. — Ладно, — сказала она. — Пойдём. Посмотрим, что из этого выйдет. Когда они вышли на лужайку, ветер ударил в лицо — холодный, пронизывающий, с запахом мокрой земли и прелой листвы. Небо было серым, но высоким, и по нему бежали рваные облака. В центре поля стояла мадам Хуч — невысокая женщина в тёмно-синей мантии, с коротко стриженными седыми волосами и жёлтыми глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Она держала в руке свисток, а рядом с ней на земле лежали два десятка старых, потёртых метёлок. — Сюда, сюда! — крикнула она, когда ученики подошли. — Построиться в ряд! Каждый берёт метлу и становится слева от неё. И никаких фокусов, пока я не скажу! Амелия подошла к одной из метел. Она лежала на траве — старая, с облупившимся древком, с потёртой рукояткой, от которой пахло деревом и пылью. Амелия наклонилась, взялась за ручку и произнесла тихо, как учили: «Вверх!» Метла дрогнула, закачалась, но не поднялась. Она лежала, будто приклеенная к земле. — Вверх! — повторила она громче, с вызовом, и метла нехотя приподнялась, словно нехотя, но через секунду снова упала. Рядом Гарри уже держал свою метлу в руке, ловко и уверенно, почти без усилий. Гермиона тоже справилась, хотя и с небольшим усилием. Рон чуть не уронил свою, но тоже поймал. — Не нервничай, — прошептал Гарри, видя её замешательство. — Дыши глубже. Метла чувствует твоё настроение. Амелия закрыла глаза на мгновение, вдохнула холодный воздух, представила, что она просто держит палку, и произнесла: «Вверх». Метла резко поднялась, ударила её по ладони и замерла в воздухе, словно ожидая команды. Она выдохнула с облегчением. — Хорошо, — сказала мадам Хуч, проходя вдоль ряда. — Теперь, когда я свистну, вы отталкиваетесь от земли и поднимаетесь на высоту примерно в один фут. Не выше! Я хочу видеть, как вы держите равновесие. Затем по моей команде опускаетесь. Никакого самоуправства! Она поднесла свисток к губам, и резкий звук разнёсся по полю. Амелия сжала рукоятку, сделала глубокий вдох и оттолкнулась ногами от земли. Метла дёрнулась и поднялась, но не плавно, а рывками, словно живое существо, которому не нравилось, что её заставляют. Она наклонилась влево, и Амелия едва удержалась, вцепившись в древко побелевшими пальцами. — Тише, тише, — прошептала она, обращаясь к метле так, как учил отец обращаться с капризными ингредиентами: с уважением и терпением. — Я не хочу тебя злить. Просто дай мне немного времени. Метла слегка успокоилась, и она повисла на высоте чуть выше колена. Амелия чувствовала, как сердце колотится о рёбра, как ладони потеют, несмотря на холод. Внизу земля казалась далёкой — хотя это было всего лишь пару футов, ей чудилось, что она висит над пропастью. Она смотрела на траву, на камешки, на тени, которые отбрасывали другие ученики, и её голова начинала кружиться. — Отлично, — раздался голос мадам Хуч. — Теперь плавно опускаемся. Мягко, не дёргайтесь. Амелия попыталась направить метлу вниз, но та упрямо зависла, словно ей нравилось быть на высоте. Она надавила на рукоятку, и метла резко пошла вниз, чуть не сбросив её. Она приземлилась на ноги с глухим стуком, и её колени дрожали. — Ты в порядке? — спросил Гарри, который уже справился с заданием и стоял рядом. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога за неё. — В порядке, — выдавила она, стараясь говорить ровно. — Просто… нужно привыкнуть. Драко Малфой, который пролетел над ними с вызывающе высоко задранным носом, усмехнулся: «Ну, дочка Снейпа, как там земля? Ты, наверное, привыкла быть ближе к ней, да? В подземельях темно, сыро, а тут — ветер, простор. Слишком много для тебя?» Амелия не ответила. Она сжала зубы и отвела взгляд. Она не даст ему удовлетворения. Но внутри неё всё кипело: злость на себя за страх, на метлу — за непослушание, на Драко — за его высокомерие. Она выпрямилась, поправила мантию и снова встала рядом с метлой. — Ещё раз, — сказала она себе. Мадам Хуч дала сигнал для второго упражнения — подняться на три фута и пролететь по прямой до конца поля. Ученики один за другим отрывались от земли. Гермиона летела неуклюже, но прямо, Рон покачивался, как маятник, а Гарри — с лёгкостью, почти грациозно, словно делал это всю жизнь. Амелия, зажмурившись, снова оттолкнулась. На этот раз метла поднялась более плавно. Она повисла в воздухе, и Амелия почувковала, как ветер касается её лица, холодный и чистый. Она медленно приоткрыла глаза. Земля под ней была близко, но уже не казалась такой пугающей. Она видела тени, движущиеся внизу, слышала голоса, но они были далёкими, словно из другого мира. — Ты можешь, — услышала она голос Гарри, который пролетал рядом. — Просто доверься метле. Не думай о высоте. Думай о том, куда ты хочешь лететь. Она попыталась представить себе цель — старую иву в конце поля. Она направила метлу туда, и та послушно двинулась вперёд. Сначала медленно, затем быстрее. Ветер засвистел в ушах, и Амелия почувствовала, как страх начинает отпускать её, сменяясь странным, почти забытым чувством — восторгом. Она летела. Она действительно летела, и это было невероятно. Но в следующую секунду что-то пошло не так. Порыв ветра, более сильный, чем другие, ударил ей в спину. Метла дрогнула, вильнула, и Амелия почувствовала, что теряет равновесие. Она накренилась влево, и её ноги соскользнули с древка. Она начала падать. Мир перевернулся. Земля устремилась к ней, и время, казалось, замедлилось. Она видела траву, приближающуюся с каждой секундой, и не могла ни закричать, ни пошевелиться. Её сердце остановилось, и только одна мысль пульсировала в голове: «Вот оно. Я упаду. Я не справилась». Но в тот же миг чья-то рука схватила её за запястье, и рывок остановил падение. Она повисла в воздухе, держась за чью-то сильную ладонь, и увидела над собой лицо Гарри. Он сидел на своей метле, наклонившись вниз, и его глаза были широко раскрыты от напряжения. — Держись! — крикнул он, и она вцепилась в его руку так сильно, что побелели костяшки. Она не знала, сколько они так висели — секунду или целую вечность. Затем Гарри потянул её вверх, и она, перебирая руками, взобралась на его метлу, прижавшись к нему спиной. Метла покачнулась, но удержалась. Они медленно опустились на землю. Амелия соскользнула с метлы и рухнула на траву, тяжело дыша. Её трясло, и она не могла остановить дрожь. Гарри спрыгнул рядом и присел на корточки, положив руку ей на плечо. — Ты в порядке? — спросил он, и его голос был испуганным, но тёплым. — Я… — она попыталась ответить, но слова застряли в горле. Она кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — от страха, от облегчения, от благодарности. — Спасибо, Гарри. Я думала… я думала, что упаду. — Никто не падает, если есть кто-то рядом, — сказал он, и в его глазах мелькнула улыбка. — Ты в порядке. Ты молодец, что решилась. Многие бы испугались и даже не попробовали. Она выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Искра, которая всё это время сидела в кармане её мантии, высунула голову и тихо лизнула её в щёку. От этого прикосновения Амелия почувствовала себя чуть лучше. — Ты можешь, — повторил Гарри её же слова. — Я знаю. Просто попробуй ещё раз. Один раз. Я буду рядом. Она посмотрела на него. В его глазах не было жалости — только вера. И эта вера дала ей силы. Она медленно встала, отряхнула мантию и подошла к своей метле, которая лежала на траве, словно извиняясь за своё поведение. — Вверх, — сказала она твёрдо, и метла мгновенно взлетела ей в руку. Она села на неё, ощутив, как древко удобно ложится в ладони. Она оттолкнулась и поднялась в воздух — на этот раз без страха, без колебаний. Она летела. Ветер бил в лицо, но теперь он был не врагом, а другом. Она видела, как внизу земля убегает назад, как деревья становятся меньше, как облака плывут над головой. Она не знала, сколько времени прошло, но когда она опустилась, на её лице была улыбка — настоящая, широкая, которую она не могла сдержать. Гарри стоял внизу, и когда она приземлилась, он протянул ей руку. — Ты сделала это, — сказал он. — Мы сделали это, — поправила она, и они обменялись понимающими взглядами. Драко, пролетавший мимо, фыркнул и отвернулся, но Амелия не обратила на него внимания. Она чувствовала, как в груди бьётся новое чувство — гордость, не заимствованная у отца, а собственная, выстраданная и заработанная. Когда урок закончился, она подошла к мадам Хуч и сказала: — Простите за мою неуклюжесть. Я постараюсь улучшить. Мадам Хуч посмотрела на неё с одобрением. — Ты справилась, девочка. Страх — это нормально. Но ты его поборола. Это самое главное. Приходи на дополнительные занятия, если хочешь. Из тебя может выйти хороший игрок. Амелия кивнула и пошла к замку, держа метлу под мышкой. Искра выскочила из кармана и побежала рядом, подпрыгивая и выпуская искры. Гарри, Рон и Гермиона догнали её. — Ты была великолепна! — сказала Гермиона. — Я думала, ты не решишься, но ты сделала это. — Спасибо, — ответила Амелия. — Но без Гарри я бы упала. — Ничего, — сказал Гарри. — Все мы падаем иногда. Главное — чтобы рядом был кто-то, кто поможет подняться. Вечером, сидя у камина в гостиной, Амелия писала письмо отцу. Она рассказывала о полётах, о страхе, о том, как преодолела его. В конце она добавила: «Я поняла, что страх не исчезает, когда ты не думаешь о нём. Он исчезает, когда ты делаешь то, чего боишься, и видишь, что это не так страшно. Спасибо тебе за то, что научил меня не сдаваться». Искра сидела у её ног, мурлыча, и на стене плясали тени от огня. Амелия смотрела на них и думала о том, что этот день изменил её — чуть-чуть, но навсегда. Она больше не была той девочкой, которая боялась высоты. Она была той, кто летал над землёй, держась за руку друга. И это было прекрасно.