Анатомия ложного алиби

Спустя пять лет на пороге особняка Фейрчайлдов стояла уже совсем другая Райли Пирс. Её больше нельзя было назвать той затравленной, испуганной девчонкой со школьного выпускного. Время, проведенное в закрытой лечебнице, переплавило её характер в титан. Смерть бабушки, случившаяся сразу после её выписки, окончательно обрубила её последние связи с прошлым и лишила страха. Райли не сломалась — она поступила на медицинский, выбрав специальность психотерапевта, чтобы по иронии судьбы научиться препарировать чужих призраков так же хладнокровно, как когда-то препарировали её собственных. Страсть к литературе, которая когда-то так бесила её в Деклане, осталась её единственным убежищем: в книгах, в отличие от жизни, у каждой трагедии был свой понятный финал. Приглашение на свадьбу Амелии — старшей сестры Лили — стало для Райли вызовом. Отказать Фейрчайлдам, которые когда-то приняли её в свой дом, было выше её сил и шло вразрез с её новой терапевтической броней. Она должна была вернуться в Уиндроуз-Бей, чтобы окончательно закрыть этот гештальт. Но первая же трещина в её безупречном самообладании появилась, когда горничная с вежливой улыбкой открыла перед ней двери гостевой спальни. — Миссис Фейрчайлд распорядилась устроить вас здесь, мисс Пирс. Комната Лили… Амелия посчитала, что вам, как её лучшей подруге, будет приятно вспомнить старые времена. Дверь закрылась. Райли осталась одна посреди комнаты, которая за пять лет не изменилась ни на йоту. Те же пудрово-розовые обои, тот же винтажный туалетный столик, за которым Лили часами красила губы, та же огромная кровать. Воздух в комнате казался спертым, пропитанным застарелыми духами погибшей подруги. Накатила паника. Сердце Райли забилось в бешеном, рваном ритме — точно так же, как в камере лечебницы. Воздуха критически не хватало. В глазах потемнело, а на подкосившихся ногах она бросилась к выходу, распахнула дверь каюты... точнее, комнаты, и буквально вылетела в полутемный коридор восточного крыла, судорожно хватая ртом воздух. Она едва не сбила со ног мужчину, стоявшего у окна. Крепкие руки жестко, но уверенно перехватили её за плечи, удерживая на месте. От него пахло дорогим горьким парфюмом, табаком и чем-то до боли, до безумия знакомым. Райли резко вскинула голову. Деклан. Он изменился. Гарвард вылепил из него безупречную, пугающе холодную статую. Дорогой черный костюм сидел на его повзрослевшей, раздавшейся в плечах фигуре идеально. В его темных глазах больше не было мальчишеской угловатости — там застыл ледяной, расчетливый покой мужчины, который привык управлять своей жизнью. На долю секунды, когда их глаза встретились, сквозь его маску пробилось что-то дикое, голодное и яростное. Вспышка старой, неостывшей страсти и общего кошмара озарила полумрак коридора. Искры между ними полетели с такой силой, что воздух вокруг, казалось, затрещал. Деклан судорожно сжал пальцы на её плечах, его взгляд метнулся к её распухшим губам, а грудная клетка тяжело вздымалась. На мгновение показалось, что он сейчас прижмет её к стене и сорвет с неё всё, как пять лет назад. Но регламент Романо работал безупречно. За долю секунды он вернул себе контроль. Его пальцы разжались. Лицо снова превратилось в каменную, вежливую маску. — Осторожнее, Пирс, — его голос стал ниже, бархатнее, но от него веяло могильным холодом. — В этом крыле особняка довольно скользкий паркет. Рад видеть вас на торжестве Амелии. Вы прекрасно выглядите. Райли сделала глубокий вдох, заставляя своего внутреннего психотерапевта включить защиту. Она выпрямилась, скрестила руки на груди и ответила ему такой же ледяной, светской улыбкой: — Благодарю, Романо. Взаимно. Смотрю, Гарвард пошел вам на пользу. И манеры стали куда... изысканнее. Рада видеть, что вы научились держать себя в руках. Они стояли друг против друга в коридоре дома, где пять лет назад началась их общая катастрофа. Два соучастника. Две сломанные судьбы. Они делали вид, что между ними ничего не было, но оба знали: их личная игра в прятки только что закончилась.