Анатомия ложного алиби

Трагедия случилась через пятнадцать минут, когда яхту сильно качнуло на острой волне. Лили, уже изрядно пьяная, с бокалом в руке взобралась на самую балюстраду кормы, выкрикивая какой-то тост. Она обернулась к Райли, её взгляд на секунду стал странным, диким — Лили была одержима ею, ревновала ко всем подряд и именно поэтому крутила роман и с Фабианом, и тайно с Луной, лишь бы заглушить эту болезненную фиксацию на Райли. Лили сделала шаг назад, каблук соскользнул с мокрого дерева, и она с коротким, оборвавшимся криком полетела спиной в чернильную, ледяную воду залива. — Лили! — истошно закричал Фабиан, бросаясь к борту. Музыку мгновенно выключили. Яхту развернули, Ксавье светил мощным прожектором в темноту, Эмма билась в истерике, а Луна, бледная как смерть, судорожно всматривалась в волны. Но Уиндроуз-Бей не прощал ошибок. Сильное течение и ночной туман поглотили Лили за считанные секунды. Её не нашли. Когда до всех дошло, что произошло, на палубе воцарился первобытный, животный ужас. — Если приедет полиция, нам конец, — Луна тяжело дышала, вцепившись в плечо Ксавье. — Яхту угнали. Здесь куча алкоголя, мы все несовершеннолетние. Нас посадят. Деклан стоял посреди палубы. На его лице застыла маска ледяного, расчетливого покоя. Его мозг филолога мгновенно превратился в холодный компьютер, просчитывающий варианты спасения. — Никакой полиции, — жестко отрезал Деклан. Его голос прозвучал так властно, что даже плачущая Эмма притихла. — Мы маскируем улики. Прямо сейчас. Луна, разворачивай посудину к заброшенному заводу. Ксавье, помоги ей. Тиффани, собери все бутылки в мешки. Деклан взял всю организацию на себя. Он лично контролировал каждый шаг, хладнокровно уничтожая следы их присутствия. Но тяжелее всего ему было возвращаться в техническую каюту. Он заставил Райли пойти с ним. В каморке, где еще час назад они задыхались от страсти, теперь пахло страхом. Деклан методично, сантиметр за сантиметром, стирал брезент спасательных жилетов, уничтожая следы их пота и отпечатки пальцев. Когда яхту пришвартовали у ржавого пирса и компания начала разбегаться поодиночке, Деклан жестко перехватил Райли за плечи в густом тумане. — Слушай меня внимательно, Пирс, — его голос упал до хриплого шепота, а пальцы до боли впились в её кожу. — Ты должна бежать. Прямо сейчас. Возвращайся в дом Фейрчайлдов, забирай свои вещи и уезжай из города. — Деклан, я не могу... у меня там бабушка, она старая, я не могу её оставить! И Фейрчайлды... они были так добры... — Твоя бабушка в безопасности, её никто не тронет, — перебил он, и в его глазах на секунду промелькнуло отчаяние. — Но ты — нет. Лили была дочерью Фейрчайлдов. Когда они поймут, что её нет, они перевернут этот город. Твой характер, Райли... ты не удержишь это в себе. Ты сломаешься на первом же вопросе, и тебя обвинят во всем, потому что ты жила в их доме и Лили была одержима тобой. Я возьму всё на себя. Я почистил яхту, я алиби для Тиффани и остальных. Если кто-то и пойдет на дно, то только я. Беги, Райли. Забудь этот выпускной. И забудь меня. Он оттолкнул её от себя, разрывая их связь, и растворился в серой дымке, уводя за собой испуганную сестру. Райли бежала. Она судорожно собрала вещи, обняла плачущую, ничего не понимающую бабушку и села на первый автобус. Она не знала, что впереди её ждут полтора года в закрытой психиатрической клинике, где она будет до мяса смывать с рук воображаемую кровь Лили. Она не знала, что Деклан уедет в Гарвард и будет глушить вину в постелях топ-моделей. Она просто ехала в ночи, прижимая к груди его огромную, порванную на палубе рубашку — единственную улику их разрушенной, так и не начавшейся жизни.