1. Газ и тормоз
11 июля 2026 г., 16:09
Вот уже прошло десять лет, как растаял знаменитый ледник Кейс 143, устроив колоссальную трагедию на Северном континенте. Но за образовавшимся проёмом обнаружился проход в новые, доселе неизученные земли.
За огромными скалами открылась панорама, от которой перехватывало дыхание в первый раз от увиденного: бескрайний, древний лес раскинулся живым зелёным океаном на много-много километров вперёд. Его тяжёлые, мшистые кроны спускались по крутым склонам вниз, теряясь в туманной дымке, словно уходя в саму бездну. Оттуда, из бесконечной глубины, тянуло прохладой и низким туманом, окутывающим ноги. Земля Лалаленд оставалась практически неизведанной, от того такой желанной для многочисленных экспедиций. Все искали залежи особой руды Рача, которая по ценности оказалась в десятки раз больше, чем нефть. Поэтому разведчиков и учёных тянуло в этот край только так.
Была одна загвоздка — очень уж опасное было место. И загадочных тварей тут расплодилось полным-полно, ядовитый туман перекрывал проходы, да и сами залежи Рачи так просто не найти.
Новая группа исследователей замерла у конца лагеря, когда к ним из леса вышли люди. Да, выглядели они опредёленно людьми, только чуть-чуть «какие-то пещерные», как в шутку назвал это Чанбин. Остальные наименовали их просто — туземцы. Местные и очень колоритные. Дикие люди, которые жили в этих землях Лалаленд, пока эти места не обнаружили иные цивилизованные народы.
Туземцы напоминали дикарей из картинок прошлого: в шкурах, с самодельными копьями, у некоторых поза напомнила хищников — сгорбленные спины и растопыренные руки, будто они были готовы сорваться в бой, если только понадобится. Говорят, аборигены сперва были настроены крайне кровожадно к прибывшим экспедициям, кровавых стычек было полно. Но потом устаканилось, и туземцы пытались торговать. Парадокс, но при своём доисторическом строе они умудрялись удивительно быстро учить язык цивилизованных людей. Поэтому с ними теперь можно было общаться, что-то выяснять. Когда они приходили в лагеря искателей, раскинувшиеся в начале гигантского леса Лалаленда, то учёные даже пыталась их задабривать, разговорить, приручить к себе. Потому что очень, уж очень жаждали узнать то, что знают местные аборигены — как проходить опаснейшие лабиринты в лесах с ядовитыми испарениями, убивающими мгновенно. Из-за этой гадости продвижение в глубь бездны леса становилось крайне долгим и проблематичным. И каждая группа искателей от разных партий мечтала занять главенство, найти больше нужных ископаемых.
Вот и в их лагерь сегодня пришла такая группа туземцев, очень молодых на вид. Люсия смотрела, как Джуп, их предводитель группы, вместе с Чанбином пошли приветствовать молодых аборигенов. Сразу было понятно, что это воины — за плечами висели томагавки и самодельные копья, на бёдрах — мешки с загадочными крюками. И если обувь ещё какая-то имелась и напоминала перевязанную ткань на ногах с простецкой подошвой, то с одеждой было проблематичнее. В основном туземцы носили шкуры и тканевые повязки, прикрывая первым делом пах и часть бёдер, а вот туловище закрывали не все. Например, их предводитель Чан, как он представился, носил лишь набедренную шкуру-повязку, и занудному Джупу было неловко таращиться на его крепкий мускулистый торс перед носом. Чанбин под ухом у Люси пошутил, что к ним пришла местная группа туземцев-стриптизёров — уж очень пикантно смотрелись их жилистые сухопарые тела в этих своеобразных шкурах.
Некий Чан говорил на их языке лучше всех своих людей, да и вообще очень даже неплохо. Акцент имелся, отчего слова выходили шипящими. Впрочем, Люсии этот невысокий парень со старыми шрамами от когтей показался в целом обаятельным, как для аборигена, отнюдь не агрессивным. Она даже заулыбалась, слушая забавные перепалки этого Чана и краснеющего от негодования Джупа. Последний всё пытался донести свою мысль, повторял одно и то же, но предводитель группы туземцев его коверкал и делал вид, что не понимает. Хотя явно понимал — ему просто нравилось смотреть, как Джуп изгаляется, объясняя что-то на пальцах. Выглядело вообще забавно — люди в рубашках и берцах с винтовками за спиной показывают шарады перед людьми в шкурах.
Чан представил своих воинов по именам — сердитый Минхо, беловолосый Феликс, явно скучающий Сынмин, хмурый Хёнджин, щекастый Джисон и странно лыбящийся Чонин. Практически все были невысокие, больше жилистые и худые, но гибкие на вид. Люсия вдруг заметила, что один из них постоянно смотрит на неё исподлобья. Самый высокий из них, с отросшими чёрными волосами, обрамляющими вытянутое треугольное лицо с чернющими глазами и пухлыми, чего-то поджатыми губами. Кажется, его представили Хёнджином. И он то и дело таращился на неё, хмуро так, будто то ли в чём-то подозревал, то ли следил нахохлившимся филином.
— А чего этот туземец на меня так агрессивно смотрит? — осторожно шепнула Люсия своему напарнику Чанбину, когда он встал возле неё.
Бин коротко глянул в сторону этого Хёнджина, моргнул два раза.
— М-да, смотрит так, будто ты у него что-то украла, — тихо усмехнулся он. — Может, твой вид в штанах ему странным кажется, не знаю? Да и глаза у тебя светлые, туземцы уже удивлялись, видя такое. Может, ты ему диковинной кажешься. Лучше держись ближе ко всем нашим на всякий случай.
Люсия уж точно была не против. Физическая военная подготовка у неё была не ахти. Она учёный, всё-таки. И хоть им выносливость в лагерях искателей тренировали, и она хорошо занималась скалолазанием, но уж точно не умела обороняться физически от всяких мужчин.
Тем временем этот Хёнджин в чёрно-жёлтой шкуре уставился уже на Чанбина, когда он стал отвечать Люсии, и его брови нахмурились. Молодое лицо приобрело какие-то раздражённые и злобные нотки. Он вдруг неспешно двинулся в их сторону.
Люсия и Чанбин замерли, уставившись на подходящего к ним туземца. Лидер Чан тоже перестал говорить с Джупом и внимательно стал смотреть в спину своего воина. Повисла неловкая тишина в лагере — все глядели, как Хёнджин идёт к парочке учёных-исследователей, смотря на них в упор. Люсия по привычке прошлась по нему изучающим взглядом — вес небольшой, худой как истинный хищник, но весь такой гибкий и поджарый. Из-под короткой набедренной шкуры при ходьбе чётко выделялись мышцы на сильных, стройных и таких бесконечных ногах. Туземец остановился перед ними, глянул недобро на замершую с неловкой улыбкой Люсию, а потом перевёл серьёзный взгляд на Чанбина. Затем вдруг поднял руку, указывая пальцем на Люсию, и строго спросил Чанбина, глядя ему в глаза:
— Чей женщина?
Чанбин от такого внезапного вопроса растерялся и ляпнул машинально:
— Ничей, а что?
Хёнджин нахмурился, но как-то уже не грозно, а скорее деловито.
— Угу, — только и изрёк он, угукнув как сова. И деловито отошёл, обратно на то место, где стоял.
Люсия с приоткрытым ртом смотрела в его удаляющуюся спину и идеально ровную осанку.
— Это что сейчас было? — тихо возмутилась она, невольно хватая Чанбина под локоть.
— Похоже было на проверку «территории». Кажется, этот чрезвычайно агрессивный взгляд на самом деле означал, что некому самцу понравилась самка, — голос Чанбина странно дрогнул, и когда Люсия на него глянула, то поняла, что это он смех попытался сдержать.
— Ты издеваешься?!
— Я? Нет. Люси, ты это… присмотрись, вон какие ножки! И шкуры на нём побольше других, может, это признак богатства?
— Чанбин, блин!
— Ладно, молчу-молчу. Не отходи от меня далеко пока.
Однако этот туземец ушёл к другим воинам, что-то говоря и больше на неё вроде не смотрел. Странный какой-то. Но Люсия решила пока внемлить совету своего напарника.
***
Джуп предложил гостям-туземцам остаться. Посмотреть их «быт», побыть гостями, чтобы познать лучше чужую культуру. Он был крайне мил и любезен. Но Люсия прекрасно понимала, что их глава экспедиции преследует корыстные цели, желая подружиться и задобрить местных. Ведь эти люди умели каким-то образом проходить стены из опасного ядовитого тумана в недрах леса-бездны, они понимали эти извилистые лабиринты и не терялись в них. А вот у учёных все датчики переставали работать в зоне этого леса, даже связь в рации шла помехами — очень загадочная вещь. Поэтому большинство искателей работали в землях Лалаленда как слепые котята и старинным методом, то есть вручную создавая карты. Так что днём Джуп развил бурную деятельность дипломата. Развлекать людей, которые смотрят на тебя как на пришельцев из космоса — задача не из простых. Вначале он пригласил всех гостей на совместный ужин перед огромным костром. Трое исследователей вытащили складные стулья, но туземцы к ним отнеслись с глубочайшим подозрением. Некий Минхо, парень с ледяным взглядом и одновременно милыми щеками с закрытым на туловище одеянием, пару раз ткнул сиденье носком ноги, после чего с кошачьей грацией опустился прямо на корточки, проигнорировав сей цивилизованный комфорт. Остальные последовали его примеру, садясь в полудикую позу, разве что на стулья кто-то закинул локти — опёрся как об удобную вещь. Только их лидер Чан, явно более понимающий нравы чужеземцев, спокойно уселся на предложенное место, приняв расслабленную позу. Джуп снова загадочно таращился на его голый мускулистый торс, но всё же опомнился и деликатно отвёл глаза. Чтобы растопить первый лёд общения, учёные решили зайти с козырей — с еды и технологий. Из запасов были извлечены сухпайки, галеты, а потом Чанбин вытащил «главное оружие соблазнения», как он сам это назвал, — тушёнку, которую они быстро разогрели на горелке. — Попробуйте, это вкусно! Наше мясо! — Джуп активно жестикулировал, протягивая Чану пластиковую тарелку. Для приличия он сам взял первый кусок в рот, показывая, что не отравлено. Несколько исследователей последовали его примеру. Чан принял угощение, понюхал и деловито передал Сынмину. Тот взял кусок мяса прямо пальцами, игнорируя вилку. Жевал он медленно, с задумчивым лицом, словно сканировал состав. Наконец он коротко кивнул своим парням, и те решили попробовать следом. На Люсию неизгладимое впечатление произвёл беловолосый туземец Феликс. Он был тонкий, как тростиночка, с длинными белоснежными растрёпанными волосами и нежными чертами лица, украшенного веснушками. Что-то в нём было андрогинное, он сперва показался нежным цветочком. Но тут он открыл рот и взору предстал ряд нарочно заострённых чем-то зубов, как пасть у акулы, и эта мнимая милашка вцепился в еду, как бешеный зверь. Его голос оказался неожиданно низким и рокочущим, как раскат грома, когда он что-то довольно проурчал Минхо на своём непонятном языке, указывая на пустую банку. Не знавшие таких приправ и усилителей вкуса туземцы явно оценили кухню чужой цивилизации. Пока все ели, атмосфера понемногу разряжалась. Джуп решил впечатлить гостей и попросил одного из инженеров принести портативный проектор. И дикари аж рты пооткрывали, когда на белой простыне, растянутой у двух деревьев, появилась картинка. Чонхо, один из учёных, показывал им запись видов космоса, созвездий и даже карту начала Лалаленда. — Духи? — пророкотал нежнолицый Феликс, указывая на россыпь звёзд на полотне. — Нет, — улыбнулся ему Чанбин. Он пытался научно объяснить, но, разумеется, его никто не понял. Чан слушал все их речи очень внимательно, иногда что-то переводя своим людям. Когда показали карту леса с отмеченными мёртвыми зонами ядовитого тумана, он хмыкнул. — Вы ходите как слепые щенки, — сказал он с шипящим акцентом. — Туман — он живой. И он дышит. Нужно понимать, когда он спит. Джуп сразу подался вперёд, его глаза загорелись: — Вы могли бы показать нам? Хотя бы один путь? Чан не ответил сразу. Призадумался, а потом кивнул на своих воинов: — Сначала посмотрим, можно ли вам доверять, люди из гор. Он ловко уходил от ответа. Было видно, что он не хочет делиться знаниями. Джуп не сдавался, и исследователи стали показывать своим гостями все свои приборы и различные инструменты как некую диковинку. Туземцы как заворожённые следили за большинством вещей. Через какое-то время Люсия ощутила, что из-за полного мочевого она уже не может терпеть, ну невмоготу стало, и она тихонечко отошла в сторону, скрывшись за палатками. Сделав своё мокрое дело, она не сразу вернулась, а остановилась у большой пластиковой бочки с водой, которую набрали утром из родника. Пока все общались у центрального костра, где Джуп уже играл на гитаре, она зачерпнула пригоршню прохладной воды и быстро плеснула себе на лицо, потом на шею. Капли стекали за воротник рубашки, приятно холодя разгорячённую кожу. Люсия прикрыла глаза, наспех обмывая вспотевшие места. Перед этим она подобрала густую копну волос, скрутив её в высокий хвост, чтобы они не мешались. Как вдруг она ощутила, что сзади неё кто-то тихо остановился. Шагов она вообще не услышала, но нутром почувствовала взгляд на себе. Кто-то встал очень близко, настолько близко, что тёплый воздух коснулся её затылка, а потом раздался глубокий вдох — будто кто-то медленно, с удовольствием втянул её запах ноздрями, прямо у основания шеи, где кожа была ещё влажной от воды и недавнего пота. Люсия резко дёрнулась в сторону и развернулась, едва не вскрикнув. И ошарашенно уставилась на того самого Хёнджина, который невозмутимо стоял вплотную к ней. Он не отпрянул, не сделал вид, что случайно проходил мимо. Просто стоял и смотрел на неё своими тёмными глазищами со спокойным невозмутимым лицом, в упор и не мигая. В лучах уже садящегося солнца его кожа казалась ещё более бледной, а густая шелковистая шевелюра колыхнулась от дуновения ветерка. И в его наглом взгляде не было ни капли смущения или агрессии, скорее проглядывалось глубинное, практически животное любопытство. — Не бояться Хёнджин, — сказал он негромко. — Не обижать. Голос у него был живым, даже каким-то мальчишеским, и что-то в нём немного расслабило — этот тон не звучал агрессивно, хотя Люсия всё равно судорожно выдохнула. — Ты что сделал? — прямо спросила она, машинально прижимая мокрую ладонь к груди. — Зачем так пугать? Ты что, нюхал меня? — на всякий случай она отступила на шаг назад, но чуть не врезалась в палатку. — Нюхал, — честно признался он. И с таким невозмутимым и спокойным лицом, что Люсия даже растерялась на миг. — Небольшая хорошо пахнет. Сладко и маняще. Шипящий акцент делал слова будто ещё более тяжёлыми и откровенными. Люсия невольно смутилась такой простоте, не найдясь, что сразу ответить. — Не делай так больше! — возмутилась она. Но затем поспешила добавить более мягко: — В нашем… э-э… племени, не принято так близко подходить к незнакомым женщинам и так вторгаться в их личное пространство. Ну, то есть, я имею в виду, что не пытайся трогать чужих так легко, у нас так не принято, это неприлично! Ты вообще понимаешь мою речь? — на всякий случай спросила она, видя, что он как-то не особо её слушает, скорее, рассматривает, как двигаются её губы при разговоре. От этого стало ещё более неловко — уж слишком интимно он смотрел. — Понимать женщину, — однако, он утвердительно кивнул. — Чужих — не трогать сразу. А если стать не чужой? Свой женщина трогать можно быстрее? — Эм-м… — Люсия не совсем была уверена, что поняла смысл, уж слишком это было в лоб. К счастью, ситуацию быстро спасли подошедшие Чанбин и другой исследователь Сонхва. Заметив застывшую у брезентовой стены палатки Люсию и стоящего к ней вплотную туземца, парни вопросительно изогнули бровь. — Всё нормально, Люси? — громко просил Чанбин. Хёнджин равнодушно посмотрел на него, его лицо снова приняло то самое хмурое и нахохлившееся выражение, с которым он до этого сидел у костра. — Хёнджин! — вдруг резко, с явным недовольством донеслось со стороны лагеря. Это крикнул Чан. Предводитель туземцев поднялся и отошёл от костра, скрестив руки на крепкой груди со шрамами. — Ай щкере! Харава сол лабага и хава со лонамг! Гу скавони? Го спогандо! — что-то отрывисто прорычал он на своём гортанном языке, очевидно, приказывая вернуться. — Коман шнала. Сул-сул, — спокойно отозвался Хёнджин и, бросив быстрый взгляд на Люсию, раздражённо выдохнул сквозь нос и, ни слова не сказав исследователям, вальяжной походкой хищника двинулся обратно к костру. — Ну и типы… — пробормотал Сонхва, провожая его взглядом. — Люси, он тебя не обидел? Чего ему надо было? — Да нет, всё в порядке, просто будто поболтать хотел, — уклончиво ответила она, чувствуя, как сердце до сих пор бьётся в ускоренном темпе. Она замерла, когда к ней быстрой походкой вдруг подошёл сам Чан и остановился возле неё с двумя исследователями. Было в этом нечто неловкое — стоять вот так с практически полуобнажённым парнем в одной повязке на бёдрах. — Мы просить прощения. Прошу прощения за Хёнджина, — поправился Чан. Он действительно неплохо говорил, если не считать этого шипящего акцента — так необычно он рокотал согласные. — Хёнджин не хотел обидеть, он хороший человек. Ему надо говорить сразу прямо, без витиеватых дорожек, чтобы он понимать сразу… — Чан замялся, явно пытаясь подобрать слово на их языке. — Сразу в лоб. Так у нас говорят, — Люсия улыбнулась ему. — Всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Не переживайте. Чан кивнул ей, хотел было уйти, но вдруг замялся и выдал: — Хёнджин — хороший воин, гибкий и ловкий. Своя хижина есть, умеет готовить хорошо. Молодой и выносливый. Очень выносливый, хоть красивый, как самка. Плохо понимает шутки, но обучать можно. Да, вот так, — кивнул он. — Ага, — кивнула ему в ответ Люсия, приподнимая бровь. Чан сразу отошёл, немного смутившись её серьёзному взгляду. — Это что было? — тихо прошептала Люсия, смотря, как он уходит. — Это называется «реклама своего друга», — хохотнул Чанбин, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Говорю ж, самец на самку запал. Она готова было его треснуть, но он удачно увернулся. Сонхва рядом покачал головой. Люсия уже двинулась было вслед за парнями обратно к костру, но не успела сделать и пяти шагов, как дорогу ей преградил Джуп. С самой сладкой улыбочкой до ушей он настойчиво взял её за локоть и увлёк подальше от толпы людей, в тень двух палаток подальше от чужих ушей. — Люси, дорогая, — от его вкрадчивого тона у неё внутри всё сжалось, понимая, что сейчас прозвучит несколько сомнительное. — Этот дикарь Хёнджин, проявляет к тебе весьма недвусмысленный интерес. Это наш шанс! — В каком смысле «шанс»? — она попыталась высвободить руку, но Джуп не дал — держал так крепко. — Нам нужен проводник, Люси! — страстно продолжал он. — Срочно! Наши приборы в этом чертовом бесконечном лесу бесполезны, мы топчемся на месте, пока другие экспедиции дышат нам в затылок! А эти аборигены знают каждую тропку в ядовитом тумане. Это Чан морозится, не хочет сотрудничать, мол, «опасно, вам не следует лезть глубже». Так что мне нужна твоя помощь — иди к этому Хёнджину. Поговори с ним, примени на нём своё женское очарование. Улыбнись там миленько, подыграй. Разузнай, как они проходят сквозь испарения. Выведай этот секрет! — Вы с ума сошли? — Люсия возмущённо уставилась на начальника, и внутри неё мгновенно вскипела волна протеста, понимая, как именно он предлагает выведывать информацию. — Вы предлагаете мне использовать себя как приманку?! Вы за кого меня принимаете?! — Люси, ты не так поняла. Я ж не подкладываю тебя под него, ты чего? Я просто прошу очаровать глупого туземца, сыграть на его мужском интересе и заставить стать нам проводником! Потом отвяжемся быстро! — Я не буду этого делать. Я учёный-исследователь, а не куртизанка! Джуп перестал лыбиться. Он резко наклонился к ней вплотную и зашептал замогильным голосом ей под ухо: — Моя милая Люси, тебе напомнить, почему ты вообще здесь? Тебя ведь изначально не хотели брать, ведь ты женщина. Прости, что это говорю, но твоя физическая сила ниже, чем у остальных, и в тяжёлом походе ты становишься последним звеном. Я взял тебя в эту экспедицию только из-за твоего диплома и имени погибшего отца-учёного. Ну, и что скрывать — из-за собственной квоты для разных студентов, хотя на твоё место претендовали парни куда сильнее и полезнее в диких условиях. Все твои знания, все твои несчастные научные труды — это, конечно, хорошо и прекрасно, но они не окупят мне затрат, если мы вернёмся ни с чем и проиграем в находках другим искателям. Так что докажи, что не останешься обузой и зря потраченными деньгами. Возьми себя в руки и иди к тому дикарю, будь с ним самой милой. Помни, что это ради успеха миссии и жизни других! Я тебя не трахаться с ним прошу, а зубы заговорить юному пацану! Либо клянусь, в следующем лагере оставлю на вахте до конца миссии! А после никаких бонусов ты не получишь! Каждое его слово отзывалось ядом в сердце — Люсии показалось, что ей отвесили оплеуху, и горло сдавило от обиды и злости. Она поджала губы, ей было до безумия больно признавать, что в словах этого эгоистичного ублюдка была доля правды: по сравнению с закалёнными штурмовиками и выносливыми лаборантами, она действительно чувствовала себя слабой. Хотя при спусках по скалам она отнюдь не была последней! Не дожидаясь ответа, Джуп отпустил её локоть, снова нацепил на лицо маску улыбчивого лидера и как ни в чём не бывало зашагал к костру. Люсия три секунды постояла на месте, глубоко дыша, чтобы унять злобную дрожь. Ей хотелось развернуться, залезть в палатку и не выходить. Разумеется, она подавила в себе эти инфантильные порывы. Гордость и страх оказаться списанной со счетов перевесили, поэтому она резко выпрямилась, вздохнула и направилась обратно к центру лагеря. Туземцы сидели уже на разных местах. Чан принимал дары от исследователей с вальяжным видом, а его друзья Минхо и Джисон складывали подарки в мешки. К счастью, Хёнджин сидел поодаль у палатки на брёвнах, лениво вырезая что-то ножом на толстой палке. Сделав очередной глубокий вдох, Люсия уверенно обошла костёр и, стараясь не смотреть ни на кого другого, целенаправленно подошла прямо к нему. Хёнджин мгновенно поднял к ней голову. Его раскосые глаза медленно прошлись по её лицу — глядел он без стеснения, хотя без какого либо вульгарного подтекста. Кто его знает, как вообще эти туземцы в шкурах относились к женщинам в своих племенах? По скудным отчётам других исследователей говорилось, что устройство жизни у них было привычно патриархальным, женщины — дома, мужчины — охотятся. Люсия невольно уставилась на его ноги в этих поршнях из шкур — длинные, какие-то бесконечные. Несмотря на стройность, при движении проступали явные сухие, литые мышцы, да и их очертания красиво выступали под кожей. Настоящее тренированное тело дикаря. Хёнджин смотрел на неё молча, явно ожидая, что она первая начнёт разговор. — Ты знаешь, нам нужна помощь. Хочу быть честной, — тихо сказала она. — Вы знаете, что мы ищем руду Рачу, которую вы никак не используете. Мы продвигаемся ниже по этому лесу-бездне, всё вниз и вниз, в эту загадочную гущу из крон деревьев и странного тумана. Но этот загадочный туман-яд… Ладно, вы и так понимаете, что мы не знаем, как проще обходить его, и делаем колоссальные круги, порой натыкаемся на него как на стену и идём обратно. Поэтому нам не помешает проводник. И я подумала… не хочешь быть моим проводником? Мне очень нужна помощь. Взамен мы придумаем, чем торговать с вашими людьми, в долгу не останемся. Хёнджин подозрительно молчал. Просто смотрел то на её лицо, то на чуть дрожащие руки, на покрасневшие щёки. Потом он медленно откинулся назад, опираясь локтями о бревно, и слегка прищурился. — Небольшая женщина просить за всех или за себя? — Меня зовут Люсия, называй меня так. Ещё Люси для друзей, — она была среднего роста, да и он как бы гигантизмом не отличался, чтобы называть её «небольшой». Но всё же Люсия попыталась говорить мягко: — Я говорю за всех и за себя, ведь я часть команды. Мне это тоже важно. А ещё я учёный, в первую очередь. — Учёный? — он явно не понял слово. — Исследователь, — попыталась объяснить она. — Я изучаю этот мир, этот лес, и особенно землю. Всё то, что в ней спрятано. Она присела на край бревна чуть поодаль, чтобы не стоять над ним. Хёнджин прищурил глаза, но не дрогнул. Люсия же продолжила, стараясь говорить простыми для него словами: — Послушай, наша земля далеко отсюда, за океаном после гор. Там много людей, очень много. Им нужно есть, нужно тепло, нужно строить дома и лечить больных. Это называется у нас «ресурсы». Для этого нужна руда Рача — она тот самый ресурс. Она для нас как некий волшебный камень. Даёт очень много силы, и если мы принесём её назад, то наши люди будут жить лучше. Будет еда, свет, тепло. Дети не будут голодать. Я… я правда верю, что это принесёт благо. Она придвинулась чуть ближе на бревне, но он остался невозмутимо сидеть на месте. — Мы не хотим забирать ваш лес, — заверила его Люсия. — Уж точно не хотим прогонять ваше племя или воевать. У вас хорошая группа, сильные воины. Мы же просто хотим пройти глубже и взять немного руды, но без вашей помощи мы будем ходить кругами и умирать в тумане. Поэтому я и пришла к тебе. Мне очень нужна твоя помощь. Хёнджин слушал её, не перебивая. Нож в его руке слегка покачивался, выписывая в воздухе опасные круги. Он не выглядел глупым или наивным, Люсия понимала, что за его корявым знанием языка явно скрывался холодный и практичный ум. Он дослушал до конца, а потом перевёл взгляд на костёр, где Чан все ещё лениво болтал с Джупом, но хмуро поглядывал в их сторону. — Чужие люди приходить — много говорить, — негромко произнёс Хёнджин. Его акцент делал слова шипящими, как змеиный свист. — Говорить «хороший», говорить «торговать». А потом чужие люди брать топоры, брать железные стреляющие палки. Приходить ещё больше чужие люди. Лес Лалаленд не любить, когда много чужие. Лес сердиться, лес тогда умирать. Он повернул голову к Люсии, окинув её изучающим взглядом с ног до головы. — Нельзя давать тайны леса чужак. Чужак забрать тайна, уйти, привести сто других чужаков. Хёнджин так думать. Чан так думать. Все воины так думать. Тайны — только для свои. Иначе лес не выдержит. А туман защищает. Люсия нахмурилась, уныло слушая его доводы. Джуп ведь ждал от неё положительного результата, а этот парень прямо отказывался сотрудничать. — Но я же говорю тебе, мы… — начала было она, но Хёнджин перебил её, чуть подавшись вперёд и вскидывая руку. — Свои люди помогать можно, — веско обронил он, переведя взгляд на её губы, а затем снова на глаза. — Если небольшая женщина стать не чужой… стать своя для Хёнджин, тогда Хёнджин вести свой женщина через туман. Показать тропа, спасать от яда. Своя женщина трогать можно, помогать можно. Чужая — нет. Понимать? А пока женщина чужая. Красивая чужая, но чужая. Люсия захлопала глазами, ошарашенная такой прямолинейностью. Он говорил о ней в третьем лице, путал роды, но смысл его слов дошёл до неё мгновенно и срубил наповал. Дикарь не просто торговался — он выставлял свои, очень специфические условия. Она аж на пару секунд лишилась дара речи, переваривая услышанное. Но вместо страха или нервной паники в ней вдруг поднялась волна дурного не к месту веселья. Ситуация казалась настолько абсурдной, и эта первобытная прямота настолько ошарашила, что Люсия не выдержала и заулыбалась до ушей. Её реакция явно обескуражила Хёнджина — он поджал губы и нахмурился. — Что сказал смешного? Не шутить, серьёзно говорить. — Подожди-ка, Хёнджин… — Люсия прикусила губу, чтобы действительно не рассмеяться. — Что значит это «своя»? Ты же меня совсем не знаешь, мы знакомы два часа от силы, разговариваем вообще пару минут. Зачем тебе брать к себе незнакомую чужую женщину? Хёнджин нахмурился, явно посчитав её веселье неуместным и обидным, и с таким серьёзным лицом и стальным тоном произнёс: — Не просто женщина. Жена. По закону Лалаленд. Хёнджин брать Люси в жёны, вести в своё племя. Люсия маленько обалдела от такого поворота событий. Женой? За пару часов знакомства? — Но это так не работает! — возмутилась она. — Люди должны сначала узнать друг друга, пообщаться, понравиться. Вдруг у меня характер для тебя противный? — Не противный. Понял бы. — Откуда? — Знаю. — О боги! А ещё я не послушная! Варить тебе еды не буду! — Хёнджин уметь варить сам. Хёнджину надо строгая женщина, что Хёнджин перестать быть мальчишкой-дураком. Мудрец говорить это всегда. Хёнджин увидел Люсия и понял — Мудрец дело говорил, судьба пришла. — Да прекрати! У нас это так не работает! Тебе просто понравилась необычная женщина, которую ты впервые увидел! Через время я могу быстро тебе надоесть. Что мне потом делать? Надо узнавать друг друга! Вместо ответа Хёнджин поджал губы. Он смерил её долгим внимательным взглядом, а затем вдруг уверенно засунул руку себе под подмышку, прямо под край своей чёрно-жёлтой шкуры. Люсия с удивлением наблюдала за этой картиной, как он с нажимом провёл там пальцами, затем вытащил руку и решительно протянул ладонь прямо к её лицу, едва не ткнув пальцами ей в нос. — Нюхай пот, — невозмутимо приказал он, будто предлагал ей оценить редкий цветок. — Что?! Ты серьёзно? — Люсия машинально отпрянула корпусом чуть назад, но Хёнджин лишь настойчиво подался вперёд, не убирая руку. Его брови сурово сошлись на переносице. — Нюхай, сказал. Надо, женщина. Она понимала, что этот дикарь не отстанет. Да и видела уже, как косятся остальные. Особенно хмуро Джуп и ошалело Чанбин. Начальник вообще не сводил с неё соколиного взора, и, обречённо вздыхая про себя, Люсия склонилась и осторожно понюхала протянутые к ней пальцы. Они пахли… да и ни чем особо они не пахли, к её удивлению. Запах пота ощущался минимально, но не раздражал, не был приторным или вонючим. Зато она зачем-то отметила, что у него чистые ногти, хоть есть куча заусениц. Почему-то ей казалось, что у дикаря-туземца должны быть грязные поломанные ногти. Но Хёнджин выглядел даже опрятно — голова хоть и лохматая, но чистая. От него не воняло, хотя странноватый запах был, эдакая смесь неких трав и масел, может, немного мускусного чего-то. К её огромному удивлению, никакого отвращения она не испытала. Физиологически он её совершенно не оттолкнул. Люсия приподняла голову и вопросительно уставилась на него. Хёнджин внимательно следил за её реакцией. Увидев, что она не сморщилась и не оттолкнула его руку, он удовлетворённо опустил ладонь и склонил голову — пара угольных прядей упало на длинное лицо с острыми скулами. — Плохо? — спросил он. — Плохо пахнет? — Нет… — честно ответила Люсия, всё ещё немного смущённая ситуацией. Она старалась не обращать внимания на то, что на них половина лагеря пялится исподтишка. — Нормально пахнет. Хёнджин внезапно расплылся в широкой улыбке. Простецкой такой, милой, и в миг из сурового колючего дикаря превратился в юного озорного мальчишку в шкуре. — Хорошо! Когда Хёнджин нюхал женщина у бочки — тоже понравилось. Сладко. Чисто. Запах пота женщины правильный. Не раздражает. Значит, совместимы. Запахи важны, запахи не врут. Люсия открыла рот, закрыла, снова открыла. — Это судьба, — уверено продолжал Хёнджин. — Лес говорить — судьба. Хёнджин чувствовать запах женщины, и душа радоваться. Теперь Люси нюхал Хёнджин. Люси не кричать, лицо не кривить. Запахи важны. Если запах хорошо — люди вместе жить хорошо. Семья быть крепкий, дети быть сильный. Лес так учить, — взволнованно говорил он. Люсия совсем растерялась, глядя на этого абсолютно уверенного в своей праведной «любви» туземца. Прогрессивные теории совместимости, феромоны, генетический подбор пар — учёные тратили у них годы на исследования таких вещей, а этот парень в шкуре за три секунды объявил этот факт как неоспоримую истину для выбора судьбы. — Люси пойдёт с Хёнджин? — прямо спросил он, глядя на неё с надеждой, и его мальчишеская улыбка стала ещё шире. Она же неловко облизнула губу, нервно думая, как выкрутить эту чудную ситуацию так, чтобы не развязать тут конфликт. И от Джупа не получить, ведь его план однозначно летел к чертям. — Эм, Хёнджин, не спеши, а? — она неловко заулыбалась. — Прости, но нет. Я не могу пойти с тобой. У нас, то есть, у моих людей всё устроено совсем по-другому. Мы не женимся только потому, что нам понравился запах. Улыбка Хёнджина медленно исчезла с лица. Он не понимающе наклонил голову, и его брови нахмурились. — Как по-другому? Запах хороший — значит, человек твой. Зачем ждать? — Ну, понимаешь… — Люсия лихорадочно подбирала слова, пытаясь говорить как можно мягче и не обиднее. — Мы должны сначала влюбиться в поступки человека. Узнать его дела, понять, какой он внутри. Мы общаемся, проводим время вместе, привыкаем друг к другу, учимся не обращать внимания на различия. Ты не можешь вот так просто забрать меня. Но помоги мне сначала, стань нашим проводником. Проведи нас через этот лабиринт туманов, покажи себя в деле, защити меня от опасностей леса. Сделай поступок ради меня! И тогда мы лучше узнаем друг друга, понимаешь? Там и посмотрим. Она очаровательно улыбнулась, надеясь, что её уловка сработает, и дикарь клюнет на её просьбу, желая понравиться. Если он такой газ в отношениях, то может согласиться провести их группу сквозь лестную бездну ради её расположения? Но Хёнджин явно был далеко не глуп. Он презрительно скривил пухлые губы, а в сощурившихся до чёрных угольков глазах промелькнула явная обида, смешанная с глубоким разочарованием. Он глянул на Люсию так возмущённо, будто она только что растоптала его нежные чувства и осквернила душу. — Женщина говорить много пустой слова, — холодно процедил он сквозь зубы. — Хёнджин предлагать закон Леса. Чистый закон. Женщина хочет торговать. Хёнджин не торговать судьба. Он резко поднялся, и вся его мальчишеская аура на лице исчезла в секунду — перед Люсией снова стоял гордый и глубоко задетый отказом воин. Он смерил её ледяным взглядом исподлобья, крутанул в руке и демонстративно спрятал нож в набедренный чехол и, не сказав больше ни слова, развернулся и зашагал прочь. Люсия осталась сидеть на бревне, и лишь протяжно вздохнула. Нелепый план провалился по полной. В это же время у центрального костра Чан принялся громко прощаться с Джупом. Он коротко зыркнул на подошедшего Хёнджина, явно улавливая его мрачное настроение, и что-то гортанно скомандовал своим воинам на их шипящем языке. Парни в шкурах закинули за плечи мешки с подарками. Сами они оставили много дичи и рассказали, где лучше брать воду, и у каких диковинных деревьев здесь водится сладкий сок под корой, который не только полезный, но и лечит от укусов всякой живности. Больше всех распинался Феликс, улыбаясь до ушей наточенной акульей пастью. Но перед тем как покинуть лагерь, Чан вдруг обернулся, сощурил глаза и громко сказал: — Не идите через восточный троп, где вы оставили ваши орудия. Забудьте этот путь. Обходите через обратный путь на северо-запад. Дольше намного, но безопасней. Да придёт с вами свет Леса, железные дети. — Ну, пока, Бродячие дети! — помахал им вслед Чанбин. Туземцы и искатели обменялись кивками на прощание, и первые пошли на выход из лагеря, уходя обратно к границе величественного леса-бездны. Хёнджин уходил последним, ни разу не обернувшись в сторону лагеря. Чанбин подошёл к Люсии почти сразу. — Что там у вас произошло? Этот парень ушёл мрачный, как грозовая туча. Ты что, отвергла его чистую дикарскую любовь, да? — он с наигранным сочувствием похлопал её по плечу. — Долгая история… — она уныло вздохнула. — Мне даже на детей намекали, и что он будет сам готовить. — Такого мужика прошляпила! — театрально вздохнул Чанбин. — На нём самая красивая шкура была! — Чанбин, иди-ка ты!.. Он звонко посмеялся. А вот Джуп таким весёлым не был. И Люсия получила кучу сомнительных изречений про её «неудачу».
