Революция – это болезнь

Осень. Красивая пора. Листья золотым, алым и зеленоватым цветом переливаются на остывающем солнце. Они медленно падают наземь, кружась в цветом вальсе. Только Котлину не удалось насладиться этой порой. Матросы, рабочие и солдаты выступали с антиправительственными мыслями. Город был наполнен недовольствиями и демонстрациями. Как бы Александр не пытался навести порядок - все безуспешно. Люди шли, они хотели, он преследовали свои выгоды, наступали на хвосты своим целям. Котлин боялся не сдержать этот нерушимый поток мыслей. Вот и сейчас, стоя на Якорной площади, он наблюдает пятитысячный митинг с требованиями свободы, улучшения правового и материального положения солдат. Котлин искренне не понимал, чем они недовольны. В прошлые времена все было еще хуже, но сейчас к людям стали относиться более снисходительно, а они все равно требуют и наступают. Александр пытался их как-нибудь организовать, привести в ум, но ничего не выходило. "Лишь бы этот митинг не перешел во что-то большее. А если они доберутся до Федора Петровича... Я не могу этого допустить! Что делать?!" - с этими мыслями Котлин всеми силами пытался разогнать людей. Он даже, может, соврал, что все даст, что все будет в дальнейшем. Люди смотрели на него недоверчиво, зло, как на врага. Его же солдаты смотрели на него как на врага, его же матросы смотрели на него, как на врага, его же рабочие... Но митинг спал. Люди, наслушавшись обещаний, стали понемногу расходиться. Конечно, пришлось в некоторых местах "говорить по плохому", без этого никак. Александр понимал, что дело не в этих людях, дело в их головах (главах). Нужно было сначала разобраться с ними, а затем уже со всем остальным. Ведь, как известно, "рыба гниет с головы". Котлин это отлично понимал. Весь на нервах, он стал очень раздражительным. Его таким видели очень редко. Обычно он был собранным, готовым, смелым, а сейчас - голова разобрана, мысли путаются, слова тоже, глаза бегают, руки безуспешно пытаюсь взять стопку документов. Да, он был очень зол на всех этих людей, потому что чувствовал, что теряет над ними контроль. Он не хотел применять силу особенно в такой напряжённой ситуации, но ему однажды пришлось. Пришлось арестовать около пятидесяти двух солдат. Они не подчинились. Они посмели пойти против. Котлин не выносил предательства, не выносил гордость и самолюбие. Этот негатив выплеснулся в арест. Он может и не хотел этого в глубине души, но приходилось действовать строго: за преступление следует наказание. Он и не думал, что это пойдет им на руку... ** -Что за погромы?! Что происходит?!- Александр ходил взад и вперёд, не находя себе места, - кто дал им право стрелять на улицах?! -Александр Петрович, большая часть города восстала. Что прикажете делать?- парень лет двадцати пяти стоял у входа в кабинет Котлина. -Подавить восстание,- резко бросил Александр,- что еще нужно? -Мы примем меры. Но не думаю, что нам удастся,- тихо ответил парень. -Тогда свяжитесь с Санкт-Петербургом, пусть дадут нам солдат. В городе военное положение объявлять надо,- нервно прикусил губу Александр, наконец останавливаясь и вглядываясь в разбросанные по столу бумаги. -Будет исполнено,- парень отдал честь и удалился. Котлин вздохнул. Хоть бы в Санкт-Петербурге такого не было. Кронштадт маленький, а Питер стратегически важный, тем более, что он столица. Александр вновь принялся ходить туда-обратно. Он уже несколько ночей не спал, а теперь даже не присядет. Потому что страшно. По-настоящему страшно, когда брат убивает брата. Лишь бы не переросло во что-то более тяжёлое и серьёзное... Ночь. Котлин очень осторожно выходит на погромленную улицу. Везде обломки от прилавков и магазинов. По дороге разбросаны хлеб, разбиты бутылки вина. Этот участок, видно, уже ограбили и перешли во второй. Страшно было на это смотреть: тьма, пустота и разруха. Будто и неживой город вовсе, будто тут и вправду война была. Александр судорожно вздохнул. Мысли о том, что будет дальше еще сильнее душили. Ему уже начало казаться, тчо он тоже сходит с ума от усталости и постоянного напряжения. Даже сейчас, идя по пустой улице, нужно быть во внимании: если кто выскочит. Александр еще сильнее сжал свой Маузер (пистолет). Его глаза бродили по заброшенным магазинам и складам. Он шел медленно, тихо, словно проходил мимо спящего чудовища. Тут вдруг гнетущую тишину разрушили быстрый стук сапог где-то сбоку. Александр резко развернулся, вынимая Маузер. Он услышал как один из них крикнул что-то на подобии: "Сзади!". Второй, который бежал за ним, обернулся и резко остановился перед Александром. На нем был изношенный картуз и старое пальто. Человек стоял долго, оценивающе. -Что ты стоишь?- крикнул первый и наставил револьвер на Котлина. -Не стрелять,- рявкнул тот, кто остановился, но все же на всякий тоже достал револьвер. -Кто вы?!- крикнул Александр. -Тебе то что, - с усмешкой ответил первый. -Отвечай, а то пристрелю,- и для наглядности, что пистолет заряжен Александр выстрелил в землю, рядом с первым. Второй дернулся и отпрыгнул. Тут Котлин увидел блестящий в свете выглядывающей из черных туч луны ствол, направленный на него. В эту же секунду из ствола чиркнула желтенькая искра и раздался оглушительный выстрел. Александр дрогнул. Повисла гробовая тишина. Ноги вдруг начали подкашиваться и Котлин, теряя равновесие и контакт с окружающим миром, повалился на пол. Он более ничего не ощущал, кроме маленького жжения в области живота. -Нет!!!- не своим голосом закричал Федор, подбегая к Александру. Павел, что стоял чуть поодаль от него, сначала кинулся к нему, затем крикнув "Федя, ты че творишь!" ринулся прочь. Романов тряс Котлина, чтобы привести в чувства, но тот никак не реагировал. Ужас захлестнул туманное сознание Федора. Ему вдруг почему-то захотелось посмеяться. Может потому что Котлин упал в смешную позу? Или у него лицо было смешное после выстрела? Но Федору хотело хохотать в голосину. Он смеялся и одновременно ужасался своей реакции. Романов сильно тряс его, но все безуспешно. Поняв, что эта ошибка может быть фатальной, Федор принялся рыдать, пока на лице все еще сияла безумная улыбка. -Саша! Саша!- растягивал гласные он, пока пытался перестать безудержно хохотать. И тут он снова почувствовал это, эту безумную карусель. Весь мир вновь завертелся, закрутился, заплясал. Романов схватился за голову, остатком разума понимая, что он окончательно теряет рассудок и контроль над собой. Он не знал, что было дальше. Он не знал, кто совершил эту ошибку: Котлин или он. Он уже не знал, кто предатель: он или Саша. ** Прекрасное мирное небо. Залив переливается сине-белыми цветами отражая небо. Котлин и Романов стояли в полном одиночестве на мокром после ночного дождя берегу. Июнь, но день выдался холодным и влажным. -Как хорошо, что все закончилось,- тихо произнес Александр. -Восстания еще не прекратились,- холодно ответил Романов,- еще не конец,- тут он повернулся к Котлину,- как ты? -Уже лучше. Ранили, конечно, тяжело, но я привык,- посмеялся Александр,- а у вас как здоровье? -Больше не ходи по ночам в напряженные дни,- твердо ответил Федор, игнорируя вопрос. У него уже не было здоровья, он чувствовал, что был давным-давно мертв. -Хорошо, но вы не ответили...- Котлин взглянул на него с тревогой внутри. -Не ответил. Потому что ты не должен у меня это спрашивать,- холодно отвечал Романов, отворачиваясь от него. Его рассеянный взгляд бродил по водной глади. -А что такое?- Александр вновь почувствовал, что со столицей что-то не то. Однако Федор молчал, уходя в свои мысли. Как ответить тому, в кого сам же стрелял? Кого чуть не убил. Как глядеть этому человеку в глаза? Тому, кого предал, кого выбросил из своей жизни. Тому, у кого пытался забрать самое ценное - жизнь. А Федор может целился не в живот, а выше - в голову. Что если он именно туда и целился, просто человечность заставила руку дрогнуть? -Саша, я очень плохой человек,- наконец повернулся к нему Романов. -Почему? Федор Петрович, вы чего? Я понимаю, что ситуация в стране вас довела, но вы же ничего не сделали,- Александр со всем человеческим состраданием глядел в серые животные глаза напротив. -Нет, Саша, я очень плохой человек,- со всей холодной твердостью ответил Романов, впиваясь взглядом в преданные голубые глаза. -Федор Петрович вам...- но Котлин не успел договорить. Федор когтями вцепился в его плечи, протаскивая к воде. -Я плохой человек! Я настолько плохой, что заслуживаю смерти! Убей меня! Утопи меня! Ты имеешь на это полное право! Утопи меня! Я приказываю утопить себя!- не своим голосом кричал Романов, силой ведя Котлина к воде. Тот отпирался, оттягивал, пытался оттащить от залива столицу. -Нет! Вы что?!- с ужасом бормотал Александр, держа Федора, чтобы он сам не кинулся в воду. Тут, сдавшись, Романов упал на колени и закричал. Закричал, что есть силы и голоса. Он так и держался за одежду Котлина, вцепившись в нее мертвой хваткой. Он набирал воздуха в легкие, а затем выдавливал его в болезненный безумный крик, который переходил в что-то на подобии смеха. Пока Александр пытался привести его в чувства, Федор глядел на сереющее небо и громко-громко смеялся, казалось, чтобы его услышал сам бог. А смеялся он, потому что ему верят, потому что не считают негодяем, предателем и лжецом. Потому что он выиграл. -Вам плохо?!- перебивал его криком Александр. Но Фёдор ему не отвечал. Он продолжал смеяться. Для него теперь не было слова "предательство", теперь было лишь одно: вина. Александр сам виноват, что его предали! И Федору вовсе не плохо. Ему хорошо, очень хорошо. Потому что он болен, неизлечимо болен, но эту болезнь он и не хочет выводить из своей крови. Болезнь под названием "Революция".